Текст книги "Кровь вампиров (СИ)"

Автор книги: Сергей Чехин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Ну, а что? Среди выжженных прерий полно разномастных народцев, постоянно воющих между собой. В таких условиях профессиональный целитель не останется без работы. Тролли, иглоспины, хобгоблины и прочая шушера будет подносить в знак благодарности амулеты, камешки, собственные зубы. Некоторые полудикие племена используют в качестве валюты засохший помет своих вождей.

Армаген покачал головой. Перспективы открывались не радужные по всем фронтам. Интересно, отец еще жив? Примет ли он нерадивого отпрыска, умотавшего пытать славу в землях бывших врагов?

– Расскажи о себе, – попросила Уна, заскучавшая в обществе молчаливого спутника.

– Родился в Дэльвине, после окончания начальной школы поступил в Академию, несмотря на строжайший запрет родителя. Мой отец – ветеран первой войны, и думать не хотел, что сын будет якшаться со злейшими врагами. Для папы перемирие не наступит никогда, он только и ждет, чтобы снова взяться за меч.

– А мама?

– Умерла, дав жизнь предателю. Это последние слова моего отца.

– Прости, – шепнула Уна, взяв эльфа за руку.

– Ничего. В Академию меня приняли сразу, несмотря на слабый магический потенциал. После войны, в которой люди едва не перебили мой народ, к эльфам относились с особой терпимостью. Точнее, такое отношение сформировалось у властей. Политика такая, называется толерастность. Обычный же люд нас ненавидел и презирал. Обзывания ушастым мужеложцем и регулярные побои я терпел весь первый курс обучения. У меня не было денег на съемную квартиру, приходилось ютиться в общежитии. Вот там и происходило основное веселье.

– Но потом что-то изменилось, не так ли?

– Угу. Потом я встретил эльфийку – беженку из пограничной деревушки. Думаю, ты догадаешься, что было дальше. Я общался только с Люсиль, посвящал ей все свободное время. Любовь-морковь, и тому подобное. А она оказалась вампиром.

– И?

– Вскоре Люсиль попала к инквизиторам – ее поймали во время облавы. Эльфийка отличалась зверским аппетитом и убивала каждую ночь, за что и поплатилась. Первые полгода после заражения я тоже не знал меры – количество моих обидчиков сократилось втрое. Охотники ломали головы, жгли невиновных, но на мой след не вышли. Понимая, что рано или поздно меня схватят, я решил усмирить зверя. Вот, собственно, и все. Твоя очередь.

Вместо ответа Уна страстно поцеловала спутника. Армаген ощутил жгучую пряность на языке, а вместе с ней прилив магической энергии.

– А я живу в пещере и варю зелья для иглоспинов. Пришло время рожать потомство, и я отправилась в путешествие, где посчастливилось встретить тебя. И мое лоно приняло твое семя, в отличие от сотен других претендентов.

– Странно, что тебе не противны перворожденные. Ведь из-за нас ты ютишься среди бесплодных земель.

Уна звонко рассмеялась и хлопнула спутника по заднице. Поведение дроу вызывало у Армагена то беспокойство, то желание взять ее прямо в придорожных кустах. Хотя чего еще ожидать от женщины, сотни лет прожившей среди Пустошей?

– Это было так давно, что мой дед еще не родился. Лучше скажи, что ты будешь делать после воссоединения с танцовщицей?

– Не знаю, – пожал плечами Армаген.

– Вот и я о том же. Ни нашествий злых сил, ни пробуждений темных богов. Даже крупные войны – и те закончились. Скукотища.

Уна сладко потянулась. Левая грудь угодила в прореху мантии, и целитель поспешил отвернуться, хотя для подавления желания этой меры оказалось мало. Несмотря на выполнение задачи по продолжению рода, ведьма не прекращала соблазнять попутчика каждым жестом и движением. То проведет ладонью по спине так, что мурашки забегают. То наклонится за травкой в такой позе, что хоть святых выноси. Порой Армагена посещали мысли, что до Мельма он живым не доберется. Особенно если учесть, что эта женщина вытворяет в моменты близости.

К полудню густой бурьян сменился редкими колосками пшеницы. Спутники вышли к небольшому полю, за которым расположилась деревенька. Армаген насчитал пять хибар – все как на подбор скособоченные, с прохудившимися крышами. Причиной тому был недалекий Фронтир.

Полноводная Мирива, разделяющая пограничье и центральную часть королевства, не могла напитать землю свежей водой. Лучшие умы Академии бились над этой загадкой, но так и не пришли к единому мнению. А факт оставался фактом – по мере приближения к реке грунт становился все суше и беднее. Крестьянам, которым не посчастливилось получить наделы среди безжизненных равнин, оставалось влачить жалкое существование и надеяться на помощь властей.

Посреди поля стоял широкоплечий мужчина с мотыгой. Обычно растущую пшеницу не обрабатывают, но вышеописанные причины вынуждали прибегать к любым методам.

Заметив странную парочку, селянин закинул инструмент на плечо и угрожающе уставился на чужаков. Армаген решил не злить крестьянина и свернул к узкой тропинке, идущей меж посевов. От каждого колоска зависело выживание жителей зимой, поэтому случайно сломанный стебель мог обернуться серьезными неприятностями.

Мужчина пристально следил за незнакомцами. Поравнявшись с наблюдателем, эльф вежливо произнес:

– Мы – странствующие целители. Направляемся в Мельм. Надеюсь, наше присутствие вас не обидит?

– Меня точно не обидит, морда ушастая, – хохотнул здоровяк.

Армаген почувствовал всплеск злости, исходящий от дроу. К счастью, спустя мгновение буря утихла – женщина была не из глупых и понимала, насколько зависит от расположения крестьян.

– Тогда мы пойдем.

– Валите. Только старосте на глаза не кажитесь – он вас ой как не любит.

Политика терпимости, пестуемая властью и поддерживаемая дворянством, не имела никакой силы среди низших слоев. Всю жизнь Армаген провел в столице, но даже там успел вдоволь натерпеться издевок. Чем бы обернулось проживание в деревне догадаться не сложно – не прошло бы и часа, как остроухий выродок болтался на виселице. Даже дроу, которые вообще не имели никакого отношения к войне, избивались плетьми на позорных столбах. Уна – живое тому доказательство.

– Надо раздобыть одежду.

– И шапки, – добавила дроу, потрепав спутника за ухо. – Интересно, в этой деревне много женатых мужчин?

– Понятия не имею. А что?

– Ну, здесь все у всех на виду – скрыть измену практически невозможно. Вот в небольших городках вроде Мельма можно отлично поторговать телом, а тут…

В душе Армагена что-то взорвалось. Это была даже не ревность, а нечто большее, помноженное на бушующее негодование. Подобное чувство эльфу испытывать не приходилось, и оно гремело внутри никак не контролируемое.

– Что ты сказала?

– Ты глухой или глупый? – надулась дроу. – Я хочу немножко побыть грязной шлюхой, чтобы заработать денег. Правда, не думаю, что у местной публики они водятся. Но в нашей ситуации можно брать вещи и еду.

Армаген схватил спутницу за плечи и притянул к себе.

– Я целитель, а ты знахарка, а в деревне наверняка полно измученных и больных людей. Тебе незачем заниматься этой мерзостью.

В ответ эльфа захлестнула волна странной темной энергии, от которой подкосились колени, а нутро сжалось от страха. Волшебник отстранился, не в силах терпеть давление спутницы.

– С чего ты взял, что я считаю это мерзостью? Хочу напомнить – я неделю провела в караване Фахрима, и вовсе не собиралась оттуда сбегать. Просто остальные девочки утратили популярность на фоне взошедшей звезды, и хозяину пришлось меня уволить. Посетители продавали последние штаны, лишь бы провести со мной несколько минут, а других и видеть не желали. Так что не пытайся навязывать свою благородную идеологию. Ты отец моего ребенка, но не мой муж. Знай свое место!

Уна чинно развернулась и зашагала в деревню. Женщина надеялась, что эльф поплетется следом как побитая собака, но ошиблась.

В плечо впилось что-то холодное и острое. В следующую секунду дроу валялась на земле, а сверху сидело существо, явившееся из лона самой Ночи. Из разверзнутой клыкастой пасти, подобной которой не имеет ни один хищник, вырвались гневные слова:

– Я прекрасно знаю свое место, но и ты не забывай свое. Даже твои чары со временем ослабевают, ведьма. Не позволяй себе лишнего и следи за словами, иначе никакие травы не сдержат мою ярость.

Вопреки ожиданиям вампира, дроу лишь усмехнулась. Не злобно, без иронии – так выражают радость долгожданному событию.

Армаген ослабил хватку – когти и без того пронзили плечо до кости. Одним богам ведомо, что творится в душе обитательницы Пустоши, если вид ночного охотника ее ничуть не пугает. Тело Уны трепетало, но вовсе не от боли и страха. Она страстно хотела кровожадного зверя. Ее желание было сильнее жажды крови самого жестокого вампира.

– Надо будет попробовать как-нибудь, – томно произнесла женщина. – Только чур подальше от посторонних глаз.

Вампир обернулся. У края поля стояли крестьяне. На щербатых от ветра и высушенных зноем лицах застыла гримаса непередаваемого ужаса. Никто даже не думал бросаться в атаку, размахивая кольями и кнутами – как обычно поступают деревенщины при виде дроу или эльфа.

Первым из оцепенения вышел полноватый старичок с длинной бородой. Судя по относительно неплохой одежде – зажиточный крестьянин, возможно, староста. Выхватив из-за пояса нагайку, он закричал изо всех сил:

– Вампир!!

Хуторяне растолковали выкрик иначе, чем задумал старик. Собственно, эта ошибка и спасла селянам жизни. Побросав инвентарь, люди бросились врассыпную, вопя так, что наверняка услышали и в Мельме. Не прошло и минуты, как улица опустела, лишь воинственный дедок продолжал героически стоять пред порождением тьмы.

Армагена старик не интересовал. Забросив спутницу на плечо, он зашагал прочь, обходя селение по широкой дуге. За спиной послышалось натужное кряхтение, а спустя секунду рядом шлепнулся небольшой камешек. Так продолжалось до тех пор, пока эльф не покинул зону поражения престарелого метателя. Напоследок тому удалось-таки добросить снаряд – засохший ком грязи едва ощутимо чиркнул по лопатке.

– Вот тебе, бесовье отродье! Убирайся прочь, нечистый!

Теперь крестьянин мог с чистой совестью рассказывать, что голыми руками изгнал кровожадного монстра. Уна, видимо, думала о том же, и периодически похохатывала.

– Придется топать пешком до самого Мельма, – заметил Армаген. – А тебе весело.

– Конечно. Ты же донесешь меня?

Уна вскрикнула и шлепнулась в траву.

– Нет, – ответил спутник, разминая затекшее плечо. Солнце жгло шкуру неимоверно, однако эльф не планировал проявлять галантность в отношении ведьмы. Даже за столь необходимое в тот момент снадобье.

– Знаешь, у тебя изменяется не только внешность. Начинаешь вести себя по-другому. Не думал о том, чтобы прекратить сдерживаться? За такого зверя я бы с удовольствием вышла замуж.

– Мне плевать на твои брачные амбиции. Хватит с тебя и семени.

– Бе-бе-бе, – дроу показала язык и, звонко хохоча, увернулась от шлепка по заднице. В компании кровожадной твари она чувствовала себя будто юная девушка на свидании с приглянувшимся пареньком. От былой снисходительности и надменности не осталось и следа.

– Понимаю, что тебе весело, но без травок я скоро зажарюсь.

Уна кивнула и принялась рвать растения под мелодичный напев. Закончив, протянула эльфу полную ладошку зеленой, остро пахнущей массы.

Когда тело восстановило первоначальный облик, Армаген мысленно сделал пометку – в срочном порядке приступить к изучению алхимии. Его раздирала зависть – годы, потраченные на изучение сложнейшей светлой магии, оказались ничем пред какими-то корешками. Хотя, кто знает, сколько времени понадобилось Уне, чтобы стать первоклассной знахаркой.

– Мы бредем по дороге – босы и без одежды, – запела спутница. – В кровь стерты ноги, покушать нет надежды. А все потому, а все потому, что Армаген не сдержал себя!

Последние слова были, что называется, не в склад, не в лад, ибо предназначались для глумления над эльфом. Вернее, над его нормальной ипостасью.

Волшебник резко развернулся и снова схватил дроу за плечи. Пальцы целителя окутал золотой туман, в мгновения око затянувший оставленные когтями раны. Армаген хотел продолжить путь, но Уна не пустила, обвив талию и прижавшись к груди. Эльфу ничего не оставалось, как обнять женщину за плечи.

Спутники замерли посреди дикого поля. Восточный ветер доносил легкий запах рыбы, мокрых сетей и дегтя. До Мельма оставались сутки пути, но волшебник не хотел спешить.

Он хотел обнимать дроу, вдыхать пряный аромат ее кожи, ласкать серебристые локоны.

– Ты хороший в любом виде, – прошептала Уна, посмотрев собеседнику в глаза. – Но вампир – лучше!

Высунув язык, ведьма побежала по тропинке, хохоча во весь голос. Лоскуты, в которые превратилась мантия, сорвало ветром, и женщина неслась голышом. Выросшая среди бесплодных земель, где единственными растениями были лишайники, Уна радовалась каждому прикосновению иссохшей и жухлой, но все же настоящей травы.

Армаген понимал настроение спутницы и не спешил ловить ее. Несмотря на то, что больше всего на свете желал оказаться в объятиях дроу.

– Давай, ты сможешь. Ну же, прошу тебя, – прошептала ведьма, укусив спутника за мочку уха.

– Ты меня отвлекаешь…

– Сосредоточься, прочувствуй, отдайся ощущениям. Не стесняйся, порадуй меня.

– Подожди, осталось совсем чуть-чуть.

– Ты мужчина или нет? – надулась Уна и уставилась в сторону.

– Поговори мне еще.

Армаген стряхнул так и не разгоревшееся пламя с ладони. Чахлый заяц, преспокойно щипавший травку на поляне, навострил уши и дал деру.

– Может, догонишь? – не унималась женщина.

– Еще чего! За кроликами мне бегать не хватало!

– Это заяц.

Целитель махнул рукой и лег на траву. До самого вечера спутники брели без маковой росинки, не встретив больше ни деревни, ни треклятого куста с какими-нибудь ягодами. На фоне усталости и без того крохотные знания боевой магии отказывались работать. Нарисовывался неприятный вариант лечь спать на пустой желудок, что никак не пойдет на пользу истощенным организмам.

– Может, ты знаешь средство от голода? – поинтересовался Армаген.

– Конечно, знаю – называется еда, – буркнула Уна.

– Не злись. Я целитель, а не боевой маг.

– Перестану злиться, когда налечишь мне еды. Или хотя бы разведешь костер. И вообще…

Женщина не договорила – Армаген зажал ей рот рукой. Не в воспитательных целях, а чтобы привлечь внимание к доносящемуся издалека шуму. Дроу, как и светлые собратья обладали исключительным слухом. Оставалось только убрать помехи.

– Кто-то поет, – прошептала ведьма.

– Можешь разобрать слова?

– Нет. Слишком далеко. Голос мужской – больше ничего не понятно.

– Мы находимся в десятках километров от трактов. Значит, это не торговцы или караванщики. Деревней поблизости тоже нет.

– Может, пастухи или охотники?

– Здесь почти не осталось травы, а нормальной дичи и подавно нет. Кроме твоего чахлого зайца.

– Разбойники! – догадалась дроу.

Эльф кивнул:

– Эти ребята сюда запросто могут забрести. А у лихих людей всегда можно разжиться золотом и припасами.

– И как ты планируешь их добывать? – усмехнулась ведьма. – Предложишь услуги целителя?

– Нет, – гортанно донеслось из клыкастой пасти, – поторгую твоим телом.

Ночь еще не наступила, и вампиру пришлось действовать в сумерках, которые он ненавидел всей душой. Лучшее время для охоты – полночь и безлунное небо, но в тот момент было не до капризов. Бандиты, будучи народом, крайне зависящим от мобильности, могли сорваться с места в любой момент. А гоняться за несущимися галопом конями – то еще удовольствие. Можно поймать одного, но остальные наверняка успеют скрыться.

Потому главное – двигаться осторожно и не шуметь. Благо, Уна это прекрасно осознавала и не стала навязываться в сопровождение.

Предположение Армагена оказалось верным – вокруг костра сидели ярчайшие представители джентльменов с большой дороги. Слегка хмельные, облаченные в грязную, сопревшую от пота одежду. Почти все со следами профессиональной деятельности – шрамы, повязки на выколотых глазах, а один и вовсе без кисти.

Эльф насчитал восьмерых вооруженных до зубов и крайне опасных типов – уж кто-то, а бандиты драться умеют. Могут потрепать и более опытного кровопийцу, нежели Армаген.

В нескольких метрах от стоянки паслись кони, без аппетита щипавшие жухлую траву. Вампир находился на значительном удалении от животных, но они то и дело поворачивали уши в его сторону, периодически недовольно фыркая.

Придется действовать очень быстро. Если поведение лошадок встревожит хозяев – скрытно напасть не получится. Победа достанется только боем, пока не входившим в планы ночного охотника.

Один из бандитов закончил песню. Послышались одобрительные возгласы, сменившиеся тихим разговором.

– А он точно отправился в Мельм? – поинтересовался однорукий у товарища, сидевшего спиной к вампиру.

– Конечно. По дороге мы его перехватим, никуда он денется. Тем более, ты сам слышал, что говорили крестьяне.

Если затея не удастся, какому-то торгашу будет грозить серьезная опасность, подумал эльф. Стараясь снизить шум до минимума, Армаген пополз к цели. Редкая растительность почти не давала укрытия, надежду на успех вселяло только стремительно темнеющее небо. Очень скоро ночь вступит в свои права, и тогда разбойникам ой как не поздоровится.

Армаген не хотел пить их кровь, но лучше перетерпеть вкус этого отребья, чем сорваться и убить честного человека. Приконченных недавно стражников эльф к данной категории не относил – те же бандиты, только на службе у короля. Без каких-либо принципов и моральных устоев – если начальник прикажет, без зазрения совести прирежут и женщину, и ребенка.

Лошади затоптались на месте, почуяв приближение смертельной угрозы. Если бы не колья, к которым привязали скакунов, они бы давно убежали прочь. Но разбойники, казалось, не обращали внимания на поведение животных. Продолжали вести спокойную беседу и потягивать вино.

Вампир улыбнулся, хотя неподготовленный человек наверняка бы умер от лицезрения такой гримасы.

Жертвы потеряли всяческий контроль над ситуацией. Спустя несколько минут взойдет Луна, а придорожная шваль окончательно захмелеет. Тогда зверь и совершит свой убийственный выпад.

– Сколько можно шуршать в кустах, Армаген?

Эльф обомлел. Как? Кто? Каким образом?

Разбойник – тот самый, с которым разговаривал калека, неспешно обернулся. Целитель не мог поверить собственным глазам.

– Раун, – с хрипом вырвалось из пасти.

Ночную тишину разрезал вопль Уны.

Глава 6

Разбойники, или кем на самом деле являлись те люди, похватали лежавшие у ног металлические трубки. Послышались громкие хлопки, за секунду поляну обволок густой серый дым. Армаген ощутил резкую боль в плече и суставе крыла.

Одним богам ведомо, что за магию применяли нападавшие, но даже могущественный вампир стиснул зубы от разрывающей плоть муки.

Не видя возможности для контратаки, вампир повернул обратно – туда, где кричала Уна. Чуткие уши засекали движение повсюду. Едва ощутимый скрип тонкой кожи, бряцанье металлических пряжек, ровное дыхание. Звуки приближались со всех сторон – невидимые преследователи брали жертву в кольцо.

– Вперед, парни! Не дайте твари сбежать! – раздался за спиной голос Рауна.

В ответ снова громыхнуло. На этот раз снаряд угодил под левую коленку. Армаген споткнулся и распластался на земле. Боль была просто невыносима. Эльфа не раз ранили холодным оружием и даже пронзали стрелой – но те чувства были ничем по сравнению со странной волшбой.

В подсознание закралась тревожная мысль – прорваться сквозь оцепление не получится. Скоро охотники станут кругом над израненной добычей и добьют, как плешивую собаку.

– Не дождетесь, – прошипел Армаген и резко взял в сторону.

Напрягая каждый мускул измененного тела, стараясь превозмогать мучения, он бежал навстречу врагам. Ночное зрение, затуманенное кровавой пеленой, выхватило из мрака пять фигур. Четверо направляли на вампира железные посохи, последний зачем-то тыкал в него длинным прутом. Чутье сразу определило отвлекшегося разбойника как слабое звено – можно броситься напролом в надежде, что колдун не успеет прочитать заклинание.

Предположение Армагена оправдалось. Человек поднял трубку слишком поздно – удар когтистой лапы снес незадачливому ловцу половину головы. Перепрыгнув через мертвое тело, вампир бросился наутек – в сторону Миривы.

Двигаться к Мельму в сложившейся ситуации было глупо – охотники прочешут тракт в первую очередь. Возможно, на подступах к городу ожидает очередная засада, так что беглец взял западнее. Трава, мягко ласкавшая ступни, уступила место ссохшейся грязи. На километры вокруг не росло ни единого деревца или куста – спрятаться на такой территории не представлялось возможным. Потому эльф надеялся на то, что сможет продержаться хотя бы полчаса. За это время он успеет уйти достаточно далеко и залечить раны.

Вскоре крики преследователей растворились в ночи. Армагену удалось добраться до берега реки. К тому моменту тело восстановило нормальный облик, после чего боль немного утихла. При помощи хирургического заклятия целитель вытащил из плеча круглый шарик чистейшего серебра. Даже в обычном состоянии металл жег кожу. Стало понятно, что вызвало такую пытку.

Эльф забрался в густые кусты осоки и сел прямо в ил. Укрытие давало защиту от посторонних глаз, так что на неудобства Армаген не обращал внимания. Шум на берегу привлек лишь русалок, но эти создания вряд ли стали бы выдавать беглеца. По сути, вампир и речные обитательницы принадлежали к одному племени – нечисти, которую все разумные расы истребляли испокон веков.

Несмотря на шиканье и метание грязи, русалки не спешили отстать от эльфа. Три покрытые тиной головки выныривали неподалеку от берега и таращились на целителя холодными рыбьими глазами. Никто не знал, насколько разумны эти существа, несмотря на очевидное сходство с человеком.

В народе, особенно среди жителей прибрежных деревень, ходили легенды о якобы утащенных под воду рыбаках и купавшихся детях. Но в этих сказках постоянно фигурировал седоголовый воин, непременно наказывающий русалок и спасающий селян. Потому Армаген не сильно доверял деревенскому фольклору, но и не терял бдительности в присутствии молчаливых зрительниц. Ноги эльфа лежали в воде – русалкам не составит особого труда схватить его за пятки и стащить в реку. Будет глупо уйти от погони охотников и помереть от собственной безалаберности.

Армаген немного отполз от берега – наблюдательницы, наоборот, приблизились. Их лица не выражали никаких эмоций, напоминая слепленные из воска маски. Каким образом существа общались, оставалось загадкой, но действовали они слаженно, понимая друг друга без слов.

Через минуту молчаливого наблюдения, рыбо-люди дружно скрылись под водой. Целитель уже собрался с облегчением вздохнуть, как русалки снова показались на поверхности. На этот раз в жалком метре от берега.

Армаген поджал ноги и приготовился отражать возможную атаку. Но девушки были настроены дружелюбно. По очереди они выползли на ил и оставили странные подношения: пучок водорослей, здоровенную речную улитку и грязного рака с щербатым панцирем. Членистоногое недовольно водило усищами, но не пыталось сбежать.

– Не знаю, зачем это – но спасибо.

Русалки переглянулись и скрылись в глубине, чтобы вернуться с ворохом мокрого полуистлевшего тряпья. Осмотрев вещи, наверняка снятые с утопленника, эльф брезгливо поморщился.

Возможно, ему показалось, но на лицах девушек мелькнула тень печали. Они снова нырнули, но выплыли уже вдвоем. Одна русалка протянула Армагену мутный хрустальный шарик, похожий на огромный рыбий глаз.

Целитель вздрогнул, едва увидел сферу – столь могущественную природную магию она в себе хранила. Без колебаний Армаген принял подношение, и тут же услышал в голове тихий женский голос:

– Наша мать умирает. Ты можешь исцелить ее, перворожденный. Сестра пожертвовала жизнью, подарив тебе дыхание. Умоляю – помоги нам. А мы поможем тебе.

Рука, в которой лежал шарик, тряслась от сильнейших магических токов. Армагену никогда не приходилось слышать, что душа русалки обладает такой мощью. Отказать в помощи за такую плату не осмелился бы самый гнилой некромант. Поместив сферу в рот, целитель отправился вслед за речными девами.

По правде говоря, хуже эльфов плавают только топоры. Целитель старательно барахтался в толще воды, но продолжал то и дело всплывать кверху задом. Спутницы, узрев жалкие потуги Армагена, взяли его за руки и потащили ко дну.

Двигались русалки очень быстро, а держали еще крепче. При желании, они могли бы уволочь под воду кого угодно. Так что деревенские сказки не лишены доли правды.

Стая обжила затонувший недалеко от берега рыбацкий баркас. Корабль лежал на серьезной глубине, в непроглядной тьме которой эльф с трудом мог что-либо разглядеть. Чуткие руки девушек направили целителя к широкой пробоине в левом борту. Там, среди вороха разорванных сетей, лежала мать стаи. Из груди пожилой русалки торчала острога. Увидев рану, Армаген засомневался, хватит ли его умений на столь сложную операцию.

– Мамочка, – раздалось в голове. – Мы привели помощь.

– Зачем, – ответил едва слышимый голос. – Моя жизнь не стоит такой жертвы.

– Наяда решилась на этот шаг добровольно, из-за любви к тебе. Сами боги послали в наш край перворожденного колдуна, мы не могли упустить такую возможность.

– Так, девочки, освободите помещение и не мешайте, – прервал слезную тираду недовольный мужской голос, в котором эльф с удивлением узнал свой собственный. Как оказалось, хрустальный шар обладал поистине удивительными свойствами.

Если Академия прознает о силе дыхания русалок – их перебьют за какой-то месяц.

Но Армаген уже не сможет поделиться секретом. Если за ним пустились в погоню так далеко, то на территории королевства покоя искать бессмысленно.

Отбросив ненужные мысли, эльф приступил к исцелению. Ему никогда прежде не доводилось оперировать под водой, но стихия не противилась волшебству. Первым делом Армаген наслал заклятие быстрого гниения на древко остроги, предварительно защитив рану от воздействия тлена. Вскоре дерево полностью разложилось. Дело осталось за малым. Золотой туман проник в отверстие, превратившись в кости, мышцы и сухожилия. Армаген с удивлением отметил, что ткани русалки поддаются лечению гораздо лучше, нежели людская плоть.

Закончив с обработкой раны, эльф наложил заклинание общего укрепления, необходимое для восполнения сил.

– Приблизься ко мне, – попросила женщина.

Армаген схватился за сети и подполз к пациентке. Мать стаи коснулась лба спасителя холодной перепончатой рукой. Хрустальная сфера, до того покоившаяся под языком, растворилась. Эльф вздрогнул и схватился за горло – остатки кислорода, выделяемого шаром, быстро растворились. Легкие сковало удушьем, Армаген попытался всплыть, но запутался в сетях.

– Вдыхай полной грудью благую стихию, – произнесла русалка. – Теперь дыхание Наяды твое по праву.

Перед глазами маячили радужные круги, легкие невыносимо жгло. Не выдержав, целитель открыл рот и жадно втянул мутную воду. Несмотря на очевидные последствия, Армаген остался жив. Жабры и хвост у него, к счастью, не выросли, но дышать под водой вампир мог без труда. Плавучесть также улучшилась – тело эльфа больше не тянуло на поверхность.

– Я чувствую, тебе угрожает опасность. Можешь оставаться в моем доме сколько пожелаешь. Мы же уйдем, дабы воздать последние почести моей несчастной дочери.

– Благодарю за гостеприимство, но вынужден отказать. Моя подруга в серьезной беде.

– Понимаю, – кивнула русалка. – Помни, ты всегда будешь желанным гостем для нас. Девочки, проводите благородного перворожденного на берег.

Русалки взяли Армагена за руки и стремительно понеслись к суше. Целитель попросил взять немного западнее – по его прикидкам, именно там осталась Уна.

Поблагодарив волшебника еще раз, девушки скрылись в пучине.

Армаген нашел дроу недалеко от их последней стоянки. Из груди женщины торчал обитый железом кол, который, в отличие от пронзившей легкое остроги, насквозь пронзил сердце. Вылечить такое ранение было не под силу даже некроманту.

Несмотря на долгую, полную лишений жизнь, эльф не смог бы припомнить случая, когда он плакал. Но в тот момент целитель рыдал как ребенок, стоя на коленях пред остывшим телом. Сквозь нескончаемый поток слез Армаген заметил запекшуюся на волосах кровь. Откинув со лба белоснежные пряди, он увидел вырезанные кинжалом буквы – “КИВ”.

Отдел разведки “Казнокрады и Воры”, как можно понять из названия, никогда не занимался охотой на детей ночи. В отличие от королевских истребителей вампиров. Неужели эти ублюдки знали о болезни эльфа с самого начала? А судебный процесс над Швейнером – лишь подстановка, цель которой – заставить целителя раскрыть свою истинную сущность.

Эльф сжал кулаки. Рано или поздно он доберется до Рауна и выпьет его грязную кровушку до последней капли. А сейчас необходимо проводить в последний путь самую удивительную женщину Велимира.

На километры вокруг простиралась безжизненная пустыня – ни деревца, ни кустарника. О погребальном костре пришлось позабыть, как и о могиле – лопаты у Армагена не водилось, а на рытье ссохшейся земли когтями уйдет пара суток. Можно было наложить заклятие сохранения, чтобы уберечь тело от тлена, но не пройдет и часа, как слетятся падальщики и прочие гады. Единственным вариантом, как не был он противен целителю, оставалось быстрое разложение. Произнеся нужны слова, вампир отвернулся, дабы не видеть мерзость, в которую превращалась прекрасная темная эльфийка.

Присев неподалеку, Армаген закрыл лицо ладонями и дал волю слезам.

Охотники ответят самым жестоким образом за невинно убитую женщину, за не родившегося ребенка.

Выждав положенное время, целитель в последний раз повернулся в сторону Эленора. На месте, глее лежал труп, осталась только мокрая истрепанная мантия и обитый железом кол. Армаген взял оружие охотников и заткнул за пояс. Очень скоро кол будет торчать из глотки Рауна. Только из раны не прольется кровь, прежде она станет платой за убийство.

До Мельма эльф добрался под водой. Уж там его точно не достанут преследователи. По дороге целитель видел несколько стай, ютящихся среди водорослей или утонувших лодок. Русалки наблюдали за эльфом с интересом, но старались не приближаться.

Вскоре над головой показались днища рыболовецких судов, качающихся у причалов. Мельм был довольно крупным поселением, но официально городом не считался. В основном потому, что в нем жили одни необразованные рыбаки и рабочие перерабатывающих заводов. Единственным прилично выглядящим зданием являлась усадьба правящего графа. Остальные постройки представляли собой классические примеры грубо сколоченных хибар и сараев, где вялили рыбу. Местные жители привыкли большую часть времени проводить на кораблях и лодках, потому домашним уютом совершенно не интересовались. Некоторые и вовсе жили на своих посудинах вместе с женами и детьми.