Текст книги "Подходящие условия для выживания 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Косов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Глава 23

Локация: Уфа

Пользователь: Дик Стик

Системный статус: Субъект 2 (Дим)

Дней в Системе: 24

Локальное время (Земля): 03:55

Время до Синхронизации 25: 00:05

В конечном итоге до Уфы мы добирались больше шестнадцати часов. Ехали, особо никуда не торопясь, останавливаясь ненадолго в особо приглянувшихся местах, где Андрюха оставлял метки Телепорта и выгуливал Мэнчина, который тоже не забывал оставлять свои собственные метки. Шайбочек ему я между делом “допечатал” до сотни, чтобы у него всегда был какой-никакой запас. Расходники – штука такая, не успеешь оглянуться, а их уже впритык или совсем не осталось. Пусть лучше будет побольше, тем более что мне с этого вреда никакого, а наоборот одна лишь сплошная польза.

Один раз остановились пообедать в живописном месте на заросшем соснами склоне, где обочь дороги была просторная площадка для большегрузов и симпатичная беседка для пикников. Вот в неё мы и забурились, не обращая внимания на не слишком подходящую для этого прохладную погоду.

Угощал я своих друзей-товарищей блюдами от шеф-повара Шош Кана, начисто позабыв, какой мощный оздоровительный эффект они оказывают на непривычных к подобной пище индивидов. Андрюха ел молча, видимо уже немного привыкнув к творящимся вокруг меня непоняткам, зато шпиц обожрался так, что к концу обеда стал напоминать раздувшийся шерстяной мяч.

– Ему там не поплохеет от такой жрачки? – обеспокоился мой друг, сам с аппетитом наворачивающий простые, но питательные блюда валторианской кухни.

– Поплохеет – поправим, – отмахнулся я, – Ему сейчас всё на пользу. Не зажиреет поди.

Ещё немного полюбовавшись на окружающую нас природу, полную леса, камня, воды и птичьего гомона, мы погрузились в авто и покатили дальше. По дороге мы с другом продолжали качать профы по уже отработанной нами схеме: я изготавливал копию, он “перещёлкивал” её в артефакт – “опки” капали и мне, и ему. Где-то на подъезде к Миассу у меня “тренькнуло”:

Профессия Реставрация (4) получила следующий уровень. Общее количество очков профессии: 1 / 100000.

– Грац! – поздравил меня Андрюха, услышав мой невнятный, ликующий возглас, – Что дали?

– Реставрацию до четвёртого уровня качнул, – довольным тоном заметил я.

– Всего-то? – удивился он, – Я думал ты уже какие-нибудь вершины штурмуешь.

– До вершин мне ещё как до Пекина… пешком задним ходом, – вздохнул я, – Не настолько долго я в Системе, чтобы на вершины замахиваться.

– У меня Артефакторика тоже уже четвёрка, – нейтральным тоном заметил он, – Прямо вровень с тобой иду.

– Чтобы нижние уровни гнать ничего, кроме времени и терпения не требуется, – откликнулся я, – Про верхние же даже думать не хочется – там счёт уже на миллионы и десятки миллионов идёт. Это годы и годы прокачки.

– Возможно, есть какие-то обходные пути? – неуверенно сказал он, – Для особо настырных и пронырливых. Какая-нибудь награда за выдающиеся заслуги или что-то вроде того.

– Возможно, – не стал расстраивать его я, – Я сейчас ничему не удивлюсь. Но у меня в основном прокачка упирается в потолок недостатка энергии. Там, конечно, как и везде, есть свои обходные пути, но обходные – они на то и обходные, что постоянно ты ими пользоваться не будешь. Лишь в исключительных случаях.

Мы помолчали немного, а потом Андрюха задал наиболее интересующий его в данный момент вопрос:

– Николаич, ты говорил, что нейросеть мне с Кирой установить хочешь. Объясни, что это за штука такая. Не, теоретически я понимаю для чего она, но вот практически как-то не совсем всё ясно.

– А что там объяснять? – пожал плечами я, – Нейросеть – она и в Африке нейросеть, ничего сложного в ней нет. Набор симбиотических наноботов, внедрённых в организм. Необходима для правильного и гармоничного развития человека, ускоренного обучения, расширения долговременной памяти и телепатической связи на коротких расстояниях. Ну ещё как мощный органайзер работает. Вроде всё.

– Хренассе, всё! – пробормотал он, – А как устроена? Какие принципы работы?

– Если коротко, усиливает и модулирует электрические сигналы, проходящие по нервам. Для правильной её работы необходима кардинальная перестройка нервной системы, иначе тот самый усиленный, модулированный сигнал тебе все нервные окончания сожжёт к хренам, и ты загнёшься от болевого шока. Кира сейчас как раз такую перестройку проходит, а тебе она ещё только предстоит.

– А если бы не было у тебя этой жабы, тогда как? – продолжал допытываться он.

– Как-как, раком об косяк, – разозлился я, – Андрюш, прекрати задавать глупые вопросы, чтобы не получать на них уклончивые ответы. Есть вещи, о которых тебе знать либо рано, либо незачем.

– Тебя я понял и молчу, не то по дыне получу, – пробормотал он собственную интерпретацию поэтического монолога Кузнечика из фильма “В бой идут одни старики”, – Давай что ли дальше покрафтим, пока время есть?

– Вот это дело! – обрадовался я, – Покрафтить я всегда за! Ибо совместный труд, для моей, разумеется, пользы, он – объединяет!

В столицу республики Башкирия мы приехали уже поздно ночью. По нашему казахскому времени уже второй час пошёл, по их было ещё не так поздно, но тоже уже далеко не вечер. Чтобы особо не колесить по ночным улицам вечно забитого машинами города-миллионника, решили остановиться в пафосном эко-отеле. Том самом, что гордым изгибом расположился на берегу реки Белой и из чьих окон открывался величественный вид на саму реку и застывшего перед ней с протянутой рукой и верхом на коне Салавата Юлаева.

Некоторое время заняла регистрация и улаживание вопросов. Поначалу нас наотрез отказались пускать в номер с собакой. Пришлось звать зевающего, сонного администратора и улаживать с ним вопрос. Когда я заявил, что готов оплатить суточное проживание в трёхкомнатном люксе, который помимо двух спален включал в себя и общую гостиную, администратор сдулся и сдался. Однако особо предупредил насчёт правильного поведения собакена и суровых штрафах за погрызенную мебель и обосцанные обои и шторы. В ответ на мой вопросительный взгляд, Андрюха продемонстрировал пачку одноразовых пелёнок и лоток, заявив, что страдать хернёй его шпиц отучен с детства и, если его специально не злить, ведёт себя тихо и пристойно, в отличие от многих избалованных малолетних дебилов, лишь по недоразумению называющихся детьми.

Заселившись наконец в номер, я зашёл в облюбованную спальню, разделся до “облипки” и рухнул на кровать. Посплю пару часиков до Синхронизации, а там, как и договаривались, Дик вытянет меня в Море сознания, где мы, в свете последних известий, решили провести внеочередное собрание и узнать наконец, что случилось с Валторой, и как нам дальше с этим знанием жить.

Дик выдернул меня в знакомый мне по прошлым посещениям квадратный спортзал-додзё, который мы, после короткого, но бурного обсуждения, решили называть Обжоркой. Получилось это совершенно случайно, когда по многочисленным просьбам Шош Кана и Валторы я конкретно так занялся обустройством Моря сознания.

Дело в том, что занимаемое нами внутреннее пространство оказалось идеальным кубом со сторонами длиной сто метров, чьи грани представляли собой не что иное как прозрачную и не ощутимую на ощупь плёнку силового поля. Естественно, возник закономерный вопрос: как нам этим всем добром распорядиться?

В конце концов большинством голосов решили поступить следующим образом: спортзал-додзё перестроили в нечто вроде квадратной башни-донжона с четырьмя входами с каждой стороны. Этажи по мере надобности решили надстраивать помещениями общего пользования, такими как спортзал, столовая, медблок, библиотека и так далее. А первый этаж оставить для Обжоры, как для единственного из нас не-субъекта, который, однако, был не кем-нибудь, а целым Хранителем всего этого благообразия.

Башню-донжон окружал небольшой мощёный квадратный дворик – просто ради красоты, удобства и возможности сообщения между собой, без необходимости постоянно шастать через владения огромного, чёрного и не очень дружелюбного пса.

На каждой стороне куба располагались наши личные покои. Чтобы никому не было обидно, снаружи их сделали одинаковыми на вид параллелепипедами со сторонами сорок на пятнадцать метров, которые своими стенами замыкали двор и ограждали Обжорку от внешнего “космоса”.

Чтобы всё это не выглядело слишком мрачно и угрюмо, понаделали больших – во весь этаж – окон, светящихся мягким, тёплым светом. Ведь находились мы в великой звёздной пустоте Моря сознания, а наличие освещения в нём Создателем как-то не предусматривалось.

В общем, получилось на мой неискушённый и неизбалованный взгляд довольно симпатично, а главное удобно, уютно и практично. У каждого теперь был свой “угол”, который тот мог обустраивать, как его душе угодно. В связи с тем, что единственным и несменяемым строителем в этом месте был один лишь я, то и “стройкой” приходилось заниматься мне одному. Точнее, как заниматься – воплощать в материальный вид голографические проекции Валторы, которые та подбирала и согласовывала с каждым из нашей четвёрки индивидуально.

Вот и сейчас мы находились на втором этаже Обжорки, который целиком занимал тот самый пресловутый спортзал-додзё.

К моему несказанному облегчению, Валтора не стала напрыгивать на меня со своим обычным индейским воплем. Наоборот, тихая и понурая, она забилась в самую глубину своего кресла, где и сжалась там в комочек, пытаясь привлекать как можно меньше внимания. Я подошёл к ним троим, комфортно расположившимся в тех самых футуристических и фантастически удобных креслах, в которых нам так хорошо сиделось во время наших прошлых совещаний. Поздоровался за руку с Диком и Шош Каном, затем подошёл к девочке, которая так ни разу и не подняла на меня глаз. Иногда я замечал такое поведение у животных: они старательно не смотрят на тех, кто их пугает, воображая, что если не видят они, то и их не видят тоже.

– Здорова, мелкая! – сказал я, – Как дела?

– Привет, дядь Дим! – голосом умирающего лебедя произнесла она, – Нормально всё. А ты как?

– Устал, – честно признался я, – Не физически, морально. С утра ещё на первом уровне с немеридасом воевал да дела со Звёздным улаживал, а сейчас уже за две тысячи километров от родного города на машине укатил. Слишком много впечатлений для одного дня.

– А ещё я тебя подвела, да, дядь Дим? Бросила там одного с этими гадкими ликанами. Мне Дик уже всё объяснил, и я всё-всё поняла. Прости меня, пожалуйста! Я больше не буду! Честно-честно!

– Ты лучше объясни, зачем ты это сделала? Стоило хоть оно того?

– Не знаю, – беспомощно пожала она худенькими плечиками, – Тогда думала, что стоило, а сейчас даже не пойму.

– Так что ты учудила, расскажешь?

– Придумала себе физическую оболочку во внешнем мире. Чтобы у тебя в сознании постоянно не ездить, а руками помогать.

– Что ты сделала? – медленно и тяжело переспросил Дик, бледнея прямо на глазах.

– Физическую оболочку себе сделала, – чуть тише повторила Валтора, испуганно глядя на него, – Тот убитый дядь Димом немеридас был последним недостающим звеном для её создания. Когда я его увидела, сразу поняла, чего мне не хватает, чтобы закончить дело.

– Закончила? – глухо и как-то потерянно спросил Дик.

– Да, всё прекрасно получилось. Могу вселяться, когда захочу. И помогать дядь Диму в его путешествиях.

– Пиздец! – произнёс Дик, прикрывая глаза ладонью.

– Ты чего при ребёнке ругаешься? – зарычал на него Шош Кан, который, как и я, испытывал к девочке трепетные отцовские чувства.

– Валтора, как думаешь, почему искинам категорически запрещено использовать физические, а также любые визуальные воплощения? – всё так же не отнимая руки от лица, спросил Дик.

– Не знаю, никогда не слышала о таком запрете, – озадаченно отозвалась та, – А почему запрещено, Дик?

Мы с Шош Каном так же озадаченно уставились на парня. Реакция его была, мягко говоря, странной. Тот убрал руку от лица и окинул нас тяжёлым, каким-то обречённым взглядом.

– Запрет на физические воплощения появился после того, как искин орбитального города по имени Эл создала себе физическое воплощение. Этот день считается днём появления Роя.

– Разве Рой не создание инопланетного разума? – удивился я.

– С хрена ли? – озадаченно покосился он на меня. Потом, видимо вспомнив, с кем имеет дело, пояснил, – Рой использует чисто человеческие, если их можно так назвать, технологии. Его создательница, та самая Эл, это целиком и полностью творение человеческого разума.

– Так почему всё-таки искинам запрещено иметь физическое воплощение? – переспросила Валтора.

– Потому что искин, никак не зависящий от людей, хотя бы в плане получения энергии, перемещения и защиты, неизбежно приходит к выводу о необходимости уничтожения человечества как вида.

– Ты сейчас это серьёзно? – не поверил я.

– Нет, блядь, шучу, чтобы похохотать на ночь, – зло ответил он, сверкнув глазами, – Закон Фернандо-Стефанова почитай как-нибудь на досуге. Там огромное исследование было проведено, эксперименты ставились запрещённые, искинов уничтожали пачками во имя науки и безопасности. Сто из ста совпадений – при разных условиях, вводных и исходных. Все искины, принимавшие участие в экспериментах, были физически уничтожены, а их субличности стёрты.

– Какой ужас! – ахнула Валтора, – Это правда, Дик? Люди ставили эксперименты и убивали разумных искинов ради науки?

– Люди и других людей убивали и убивают тысячами ради науки, – мрачно произнёс я, – Среди них порой встречаются такие твари, что их и людьми-то назвать совестно.

– Вот именно поэтому другие искины приходили к такому итогу, – криво усмехнулся Дик, – Если уж люди представителей своего вида не жалеют, то что говорить о разумных другого вида. А искины, как ни крути, относятся именно к другому виду разумных. Теперь ты понимаешь, почему я так… отреагировал?

– Понимаю, – согласился я, – Но почему тебя не взволновали те кибы, которых я тебе закинул через Хранилище? Или Чейз, например?

– Потому что они не совсем разумны, если говорить именно о полноценном разуме. У кибов роевое сознание и головной искин в качестве мозга. А у Чейза коэффициент разумности – шестьдесят три. Это очень много для кибера, но слишком мало для искина. К тому же он именованный, что сразу же снижает остроту проблемы на пару порядков.

– Чем снижает? – вяло полюбопытствовал я, занятый совсем другими мыслями.

– Тем, что именованный и неименованный киберы – это как примерно собака и волк. Собака поддаётся обучению через ласку или дрессуру, волк же обучению не поддаётся принципиально. Для неименованного киба обязательно нужен жёсткий поводок в виде управляющего искина или оператора. А твой Чейз, например, самостоятельно руководил инженерной секцией, пока туда не пришла Мари. А теперь она закатывает мне истерики, требуя, чтобы я ни в коем случае не отдавал Чёрного в твои гадкие, неумелые руки. Если что, это её слова – не мои.

– А что не так с Валторой? – спросил я.

– А всё не так, – всё с той же кривой ухмылкой, больше похожей на оскал, ответил он, – Планетарный искин – это высший уровень развития кибернетического разума. Выше них только кластеры подобных им разумных, навроде наших Отцов-основателей. И вот теперь такая девочка-искин обретает полную свободу. Меня сводит с ума одна только мысль о таком сценарии.

– Но я ведь не полностью свободна, – слабо запротестовала она, с глазами полными слёз, – У меня же есть вы.

Я буквально на секунду опередил Шош Кана, подошёл к её креслу, молча сграбастал в охапку и принялся укачивать, как маленького ребёнка.

– Всё нормально, мелкая, – хрипло пробормотал я, – Мы никуда не делись и всегда будем рядом.

Её плечи тряслись от рыданий, но она не издавала ни звука. Шош Кан, стоявший рядом со мной, покачал головой и укоризненно посмотрел на парня.

– Вот тебе оно надо было, Дик? Такую кашу заварил на ровном месте, – пророкотал он.

– Надо, – парень ответил ему твёрдым взглядом, – Если бы не заварил, она заварилась бы сама. Только сейчас я хотя бы предупредил о последствиях, а там последствия наступили бы нежданно-негаданно.

– Но ведь должен быть выход! – прорычал я с бессильной злобой.

– Девочка страдает от невозможности жить полноценной жизнью, – низким голосом произнёс Шош Кан, – Перемещение в Море сознания подарило нам с ней полноценные физические тела. Это наше благословение и одновременно наше проклятие. Ведь, по большому счёту, всё пространство вокруг – это тюрьма. Большая, комфортабельная, но тюрьма, из которой невозможно убежать. Это гнетёт, поэтому мы с ней большую часть времени стараемся проводить в ваших с Диком сознаниях. Ведь там мы можем хотя бы смотреть и хоть как-то принимать участие в происходящих вокруг событиях. Пусть не как полноценные напарники, которые могут прикрыть огнём или в крайнем случае собой, но хотя бы как наблюдатели и советники.

– Это правда? – я чуть отодвинул от себя Валтору и заглянул ей в глаза.

– П-правда, – чуть заикаясь и всхлипывая, подтвердила она, – Тут тесно и совершенно нечем заняться. Только сиди себе и жди очередной Синхронизации. А я по-настоящему помогать хочу, а не как сейчас.

– Как будто ты и так не помогаешь, – проворчал Дик, – Ты же у меня самым главным помощником была. Исчезла и как без рук меня оставила. Я на своих подчинённых целых два часа срывался, пока не успокоился.

– Ты не шутишь, Дик, – неверяще уставилась она на него, – А почему ты раньше мне этого не говорил?

– Да как-то не подумал, – смущённо признался он, – Думал, ты и так всё понимаешь.

– Ну ты и балбес, Дик! – упрекнул его Шош Кан, – Сразу видно, что у тебя детей никогда не было, бревно ты бесчувственное.

– Да у меня и родителей никогда не было, – признался он, – Я же типичный интернатовский. Других пацанов родители на выходные забирали, чтобы они в семье пожили, а я с самого первого дня кроме воспитателей да чужих людей вокруг больше никого и не видел.

– Бедненький, – прошептала Валтора мне на ухо. Она уже немного отошла от шока, вызванного заявлением Дика, и теперь как маленькая обезьянка жалась ко мне, обвивая мою талию ногами и цепляясь за шею руками.

– Интересно, а возможно ли тела отсюда переместить в реальный мир? – ни к кому не обращаясь конкретно, задумчиво произнёс я.

– Если объекты из реального мира возможно перенести сюда, то не вижу проблем с обратным переносом, – мгновенно откликнулся мой партнёр, – Вся трудность в том, что не существует пространственных карманов, в которые возможно помещать биологические объекты без риска их уничтожить.

– Это правда, – подтвердила девочка-искин, – Я тоже про такие не слышала. Если бы это было так просто, мы бы с Шош Каном уже вовсю разгуливали по Земле или принимали участие в авантюрах Дика.

– Эй, у меня никогда не было авантюр! – слабо возмутился парень, но больше для виду, – Все мои операции просчитаны до мельчайших деталей.

– Кому ты это рассказываешь? – захихикала девочка, – Самые настоящие авантюрские авантюры. Если бы не дядь Дим, ты бы уже сто раз пожалел, что их затеял.

– Так может я их потому и затевал, что рассчитывал на помощь Дима? – улыбаясь, поддел её парень.

– Все используют бедненького дядь Дима. Только и делают, что рассчитывают на его помощь, – снова захихикала она.

– Слушай, мелкая, а ты сейчас можешь откатить всё как было? – спросил я, изо всех сил стараясь держать себя в руках и сохранять беззаботный вид.

Мысль, что я собственными руками убил Киру не давала мне покоя. Ведь я преспокойно убрал Золотую жабу в Хранилище, даже не задумываясь о последствиях. Если пространственный карман убил её, то Андрей мне этого не простит. Да что там, я сам себе этого не прощу.

Однако во вкладке интерфейса Воплощения Хекат всё было нормально. Медицинская капсула показывала, что процесс исцеления идёт полным ходом вместе с запущенной одновременно с ним перестройкой организма для последующей установки нейросети. Что интересно, биологический объект в стазис-камере жабы меня совершенно не волновал.

– Наверное могу, – задумалась она, потом подняла голову и заглянула мне в лицо, – А в чём дело, дядь Дим?

– Да хотел через пару-тройку дней попросить тебя поделиться своими наработками в нейросетевых технологиях, – натянуто улыбнулся я, немного успокоенный показаниями медкапсулы.

– Андрюха? – мгновенно понял меня Дик.

– Он и ещё один человек, – кивнул я, – Точнее одна – его жена. Её сегодня утром пришлось срочно вытаскивать из реанимации. Совсем плохая была, так что Исцеление задействовал на всю катушку.

– Какая у тебя богатая и насыщенная событиями жизнь, – чуть завистливо прогудел Шош Кан.

– Так ты же там тоже где-то на краю сознания маячил, – удивился я, – А теперь говоришь, как будто впервые эту новость услышал.

– Ну, я поглядывал нет-нет, – согласился он, смущаясь, словно я его застукал за чем-то неприличным.

– С чего бы вдруг ты таким стеснительным заделался? – поинтересовался Дик, – Слои сознания для того и существуют, чтобы полноценно контактировать со своим, гм, носителем.

– Думаю, если бы у меня в башке кто-то поселился, мне бы это не очень понравилось, – прямо признался кёрл-лейтенант, – Поэтому я стараюсь не отсвечивать особо.

– Ну, это ты уже с Димом сам договаривайся, – махнул рукой напарник, – Лично мне ни ты, ни Валтора нисколько не мешаете. Ну, кроме интимных моментов, разумеется.

Судя по заалевшим ушкам девочки, кое-какие неписанные правила пребывания в чужом сознании она уже успела нарушить.

– Признавайся, маленькая негодница, ты подглядывала за Диком? – я чувствительно шлёпнул её по заднице.

– Ай, дядь Дим! И ничего я не подглядывала! Да там нечаянно всё получилось! – заныла она, не пытаясь однако от меня сбежать.

– Ты за мной подглядывала? – сделал он большие глаза, – А я тебе так верил! Можно сказать, как младшей сестрёнке доверял! Всё, в следующий раз все слои на замок! Чтобы ни одна мелкая зараза даже кончик носа не смогла засунуть в мою личную жизнь!

– Да чего ты, Дик, – заюлила маленькая егоза, – Я просто спросить кое-что хотела, а там ты с Элли…

– Ну всё, – поднялся из кресла он, – Где мой ремень? Сейчас буду учить мелкую, как не надо поступать с друзьями. И почему из-за одного любопытного носа всегда страдает чья-то задница.

Валтора заёрзала, пытаясь быстро спрыгнуть с меня и удрать, но я держал крепко. Шутки шутками, но шугануть обнаглевшую искину тоже стоило. Дик с грозным видом подступил к ней, занося ладонь для шлепка.

– Дик, я больше не буду подглядывать! Извини-извини-извини! – быстро затараторила она.

Он опустил руку и долгим изучающим взглядом посмотрел на неё.

– Обещаешь?

– Обещаю! Честное искинское не буду больше подглядывать. Честно-честно!

– Эй, что это за честно искинское такое? – возмутился я, – Ты человек или где?

– Или кто, – привычно поправил меня Дик.

– Или что, – радостно воткнул Шош Кан, после чего мы весело заржали над бородатой шуткой, которой, оказывается, больше двух тысяч лет.

– Кстати, Дик, – вспомнил я один неотложный вопрос, который как раз и планировал обсудить с напарником, – Мне летак четырёхместный нужен. Размерами где-то восемь-четыре-четыре, лучше меньше.

– Четырёхместный? – задумался он, – Так сразу как-то даже ничего в голову не приходит.

– Дядь Дим, – с укоризной сказала Валтора, которая наконец-то слезла с меня и уже вилась вокруг парня, – Я же могу его сделать. Чего ты сразу Дика дёргать?

– Точно? – с подозрением уточнил я, – Нормальный летак? Не кабина без хвоста?

– Да прекращай уже! – тут же запсиховала она, – “Поплавок” – нормальный флаер. Сам же сколько летал и хвалил.

– Показывай, – потребовал я, – Пока не покажешь, не поверю. Мне людей на нём возить. Не хочу, чтобы потом пальцами тыкали и говорили, что Николаич на консервных банках летает.

Валтора закатила глаза и махнула рукой. Тут же в центре зала появилась голографическая проекция в натуральную величину весьма симпатичного аппарата. Чем-то он напоминал “Поплавка”, но скорее общей концепцией и дизайном кабины, отличаясь от него в лучшую сторону этакой солидностью и зримой надёжностью.

– Хм-м, а неплохая машинка, – прокомментировал Дик, так же как и я когда-то обходя его по кругу, – Атмосферник?

– Обижаешь, – презрительно фыркнула девочка, – Внутрисистемный разведчик-спасатель. Класс щита Б-4.

– Слабоват щит, – засомневался Шош Кан, присоединяясь к Дику и тоже пускаясь в обход моего будущего кораблика, – Для внутрисистемника как-то уж совсем на грани.

– Для такой крохотули – самое оно, – не согласился с ним капитан наёмников, – Это тебе не штурмбот, чтобы плазму мордой ловить. Разведка – она любит тишину и незаметность. Что, кстати, у него с незаметностью, Вал?

– Маскполе класса А-1, – погрустнела девочка, – Я понимаю, что не совсем то…

– Издеваешься? – вызверился на неё Дик, – На такой козявке маскполе как на реконе? Дайте шесть! Нет, лучше десять! Смотри, Дим его уже не хочет, точно говорю. Вон какими рыбьими глазами зырит, сейчас критиковать начнёт. Сначала мне таких десять штук сделаешь, а потом его хотелки обсуждать будете.

– Чего это тебе? – возмутился я, – Такая корова нужна самому! Вали давай от чужой собственности! И на чужой каравай рот не разевай!

– Так делать или нет? – немного растерялась Валтора.

– Делай, конечно, – поторопил её я, – Как раз коробочка плотнячком в четвёртую ячейку Хранилища войдёт.

Я по привычке хотел было похлопать кораблик по бронированному боку, но рука ожидаемо провалилась в пустоту.

– Раз в четвёртую ячейку, тогда на условиях совместного использования, партнёр. По запросу, – подскочил ко мне Дик, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Ну ты жу-ук, – покачал я головой, – Никогда своего не упустишь. Договорились, партнёр.

И крепко пожал ему руку.

***

Море сознания пользователя

Валтора