Текст книги "Военный переворот"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32

Моторы гидроплана мерно жужжали, самолет шел ровным ходом не очень высоко над землей. Мазур сидел у двери с оптическим биноклем и внимательно изучал местность внизу. Первым приказом пилоту было: «Эй, парень, сейчас держим курс на северо-восток. Где-то там должен быть их лагерь. Держись вон той канавы, а дальше вверх по течению реки».

В первую очередь подозрения ложились, естественно, на самого Онигминде. Для него это и вправду было очень выгодным предприятием. Сытин снабжает оружием армию правительства, но возможностей и каналов у него хватает и на «левые» заказы. Однако процентное соотношение заказов на повстанцев и на правительство было как-то не в пользу первых. А все потому, что Сытин продавал оружие тому, у кого больше денег не только на данный момент, но и тому, у кого эти деньги будут всегда. Поэтому основная задача Онигминде – добиться блокировки поставок нефти из Нигерии в ЕС правительственными путями и переориентировать нефтяной сбыт страны на «черный» рынок Восточноевропейского региона через повстанческие каналы. Эта задача не самая легкая, учитывая, что опыт диверсионной деятельности Онигминде крайне мал: обычно он ограничивается среднемасштабной поножовщиной, погромами или локальными боями позиционного характера. За все время повстанческого движения он не провел ни одной крупной операции.

Этим обеспокоены его европейские спонсоры, за счет которых он пока способен не только закупать оружие, но и вообще находиться у руля. Учитывая очень средние политические и ораторские способности Онигминде, вопрос его пребывания в роли лидера национально-освободительного движения – вопрос инвестиций. А страны-спонсоры не намерены дальше вкладывать деньги в прежних масштабах при условии невыполнения планов срыва нефтяных поставок.

Поэтому единственная надежда Онигминде на завоевание престижа внутри движения, да и вообще в глазах своих компаньонов, – это вынудить Сытина на сделку «внеэкономическими» методами. И этими методами может и должна служить его дочь. Особенно в ситуации ее постоянных размолвок с отцом и романом с каким-то там штатным мулатом из папашиной домашней свиты.

В этой теории было, однако, одно существенное упущение – алмаз. Онигминде не мог похитить дочь Сытина вместе с камнем. Алмаз слишком надежно конспирировался, и тайна его местонахождения скрывалась столь тщательно, что человек со стороны никак не смог бы реализовать такое за столь короткий срок. Следовательно, Сытина заранее подготовилась к побегу… Но здесь опять какая-то нестыковочка выходит. Как она могла одна, с алмазом, на катере повстанцев оказаться в богом забытой Дельте Бегемота, да еще и выжить после взрыва, так удачно схорониться в джунглях, что вся сотня головорезов Джулиуса Онигминде не смогла ее найти?

– Давай-ка, парень, пройдемся над базой, – обратился легионер к пилоту. – Рассмотрим внимательно этот район, а потом отправимся к болоту.

Пилот кивнул, и машина послушно заложила вираж влево.

– И что это ты удумал? – удивленно взглянул на Мазура Краевский. – Искать ее там, где мы только что были? Зачем?

– Да есть у меня кое-какие соображения… – протянул адъютант, всматриваясь вниз.

– Ну а болото здесь при чем? – продолжал удивляться человек Сытина. – По-моему, там-то уж мы ничего не увидим. Разве что гиппопотамов. Ну не могли же они спрятать Ольгу?

Он рассмеялся, снисходительно посматривая на легионера.

– Надо все осмотреть, – успокоительно поднял руку Мишель. – Мне поручены поиски, и я должен быть уверен во всем.

Краевский пожал плечами, отворачиваясь.

Размышления Мазура были прерваны ревом, доносившимся откуда-то снизу. Он навел бинокль на то место, откуда этот шум мог доноситься. Внизу, в огромной болотистой ложбине, он увидел целое стадо бегемотов, растревоженных шумом гидроплана.

Не секрет, что бегемоты вообще очень чувствительны к шумам, а когда эти самые шумы мешают им заснуть или, наоборот, заставляют их проснуться, животные приходят в настоящее бешенство. А стадо рассвирепевших бегемотов – это довольно серьезная опасность. Бывали случаи, когда во время внезапного перемещения стад гиппопотамов сметались с лица земли целые африканские деревушки.

Однако не только бегемоты привлекли внимание офицера. Внизу он увидел нечто весьма интересное. Болото, раскинувшееся под крыльями гидроплана, представляло собой чудовищных размеров долину, заполненную тиной и застоявшейся водой вперемешку со сгнившими деревьями, корягами и смертельно опасными топями. Неопытный путешественник, попавший сюда, имел бы очень мало шансов выбраться из такого веселого места. С северной стороны нависающих по кромке болота джунглей в топь врезался тонкий клин суши. Середина этого клина находилась как раз между двумя «полушариями» болота. Однако этот клин был естественного происхождения и не представлял собой никакой коммуникационной ценности.

Гораздо более важным наблюдением была полупесчаная (что само по себе удивительно в болотных условиях), полуземляная насыпь. Она незначительно обрывалась в районе середины клина, выступающего из джунглей, и широкой дугой вела к небольшому островку прямо в центре правой части болота. Насколько помнил Мазур, в том месте некогда была научно-опытная база зоологов, изучавших здешних бегемотов. Но все меняется. Несколько лет назад из-за недостатка финансирования в результате начала очередного витка гражданской войны и ухудшения связи с центром эту базу вынуждены были прикрыть. Оборудование вывезли, а вот хижина, в которой жили исследователи, осталась. Этот факт навел Мазура не некоторые умозаключения, которыми он не преминул поделиться с Краевским. Однако начал он издалека.

– Как ты думаешь, Онигминде мог сам похитить Ольгу?

– Исключено. Тогда бы алмаз и… ну, в общем, все осталось бы на месте, – включился в разговор порученец Сытина. – А так, алмаз исчез, и вместе с ним… э… некоторые очень важные документы.

– А что за документы, если не секрет?

– Да, там что-то связанное с бизнесом господина Сытина. Ничего интересного.

– Понятно, – Мишель почувствовал, что Краевский чего-то недоговаривает, но благоразумно решил, что сейчас не самое подходящее время выводить его на чистую воду.

Про островок он решил ему тоже пока не говорить – мало ли что там случится. Лучше пока попридержать свои догадки и еще раз проанализировать все как следует, а уж потом делиться догадками с человеком Сытина.

Так Мазур размышлял, пока гидроплан кружил над огромным болотом. Вскоре оно сменилось плотными зарослями тростника и пальмовыми джунглями. Пилот не спеша и очень осторожно обращался со штурвалом – высота была довольно низкой, а аэродинамические особенности гидроплана не позволяли делать рисковых пилотажных маневров. Пилот был черным парнем, жилистым, как и все нигерийцы, но не очень крепким. Видно было, что он не новичок. Раньше он служил в ВВС Нигерии и осуществлял поставку гуманитарных грузов к себе на родину. Но после начала гражданской войны поставки почти прекратились. Западные деньги начали в основном питать военную и нефтедобывающую промышленность, и ему пришлось уйти из гражданской авиации и поступить на личную службу к «массе Сытину».

Стоит сказать, что кадры для Сытина подбирал не кто иной, как сам Краевский. Он вообще был довольно скрытной личностью, свои приказы получал лично от босса и редко спорил с ним. Поговаривали, что преданность Краевского своему хозяину вызвана тем, что Сытин некоторое время назад просто спас ему жизнь. По слухам, одно время Краевский сильно злоупотреблял наркотиками и вскоре стал героиновым «шириком». А Сытин, мол, добрейшей души человек, вытянул его из этого омута, проплатил ему программу наркологической реабилитации и определил к себе на службу. Среди его подчиненных бытовало мнение, что Краевский – это придаток мозга самого Сытина, потому как сам по себе он думать вообще не умеет. Зато приказы своего хозяина выполняет так, как будто бы Сытин – сам господь бог. Вот такие слухи и разговоры «имели хождение», слышал их и Мишель Мазур.

– Ну что, я же говорил – маловероятно, чтобы здесь могло быть что-то интересное, – сказал Краевский, откладывая в сторону свой бинокль. – Я же хорошо знаю этого прохвоста.

– Ты об Онигминде? – усмехнулся Мазур. – Я вижу, особой любви к нему нет ни у тебя, ни у твоего босса.

– А чего скрывать? – хмыкнул Краевский. – У меня иллюзий нет ни к кому. А этот вождь повстанцев – тут и так все ясно. Пробы некуда ставить. Но бизнес есть бизнес, и если имеешь дело с кем-то, кто тебе не очень приятен, то лучше сразу засунуть подальше все свои симпатии и антипатии. Иначе останешься на бобах. Да что говорить, тебе, как человеку военному, это должно быть прекрасно известно. Приказ получен и – вперед, не рассуждать. Что, разве не так?

– Так-то оно так, – отозвался Мазур, поводя оптикой то влево, то вправо. – Приказы не обсуждаются.

– Ну вот. За время моего гм… знакомства с этой рожей я прекрасно изучил дорогого Джулиуса. Нет, он не будет скрывать Ольгу. Он слишком заинтересован в наших совместных с ним делах.

– Что за дела, я не спрашиваю, – иронически сказал легионер.

– И правильно. Ты должен интересоваться тем делом, которое тебе поручено. Короче говоря, надо продвигаться дальше. Здесь больше нечего ловить.

– Согласен, – кивнул Мазур. – Но ведь нужно было проверить.

– Я ценю твою тщательность. И думаю, что ее оценит и господин Сытин.

Дальше поиски шли как обычно. Самолет закладывал вираж за виражом, идя зигзагами над дельтой.

Несколько часов поисков прошли без особых успехов. Вечерело.

– Уже слишком темно для поисков. Надо искать место для ночлега, – повернул голову к Краевскому пилот.

– Ладно, продолжим завтра, – махнул рукой блондин.

Африканец развернул гидроплан в сторону берега, и машина пошла на снижение к удобной бухте для приводнения.

Глава 33

Тихий летний вечер спустился на болотистую долину в дельте реки. В этих местах шумы неприродного происхождения – дело крайне редкое. Все, что происходит в джунглях, – дело рук самой природы. Наибольший шум производят здешние пернатые, выписывая сладкоголосые гармонии и крайне нервируя своими вокальными данными местных гиппопотамов.

Кстати, именно за счет толстокожих это место и получило свое название – Дельта Бегемота. А произошло это тогда, когда впервые здесь побывали белые. Случилось это еще в шестнадцатом веке, во время одного из походов португальцев. То ли это были мирные моряки, то ли пираты – сейчас неизвестно. Впрочем, в те далекие времена разобрать, где торговец, а где морской разбойник, было подчас очень непросто. И те и другие не гнушались смежными профессиями. Так что не раз случалось: пираты продавали товар с захваченных судов где-нибудь на побережье. Ну а мирные торговцы иногда не упускали возможности применить свои таланты в грабеже, особенно если случался подходящий момент. Так вот, как гласят исторические хроники, именно в этом месте и была устроена база европейцев. А здесь, в болоте, – сплошные бегемоты. И дельта рядом. Что делать? Надо было как-то связать два самых выдающихся ориентира местности – вот и получилась не просто дельта и не просто бегемоты, а Дельта Бегемота. Под таким названием место и вошло в историю и попало на географические карты. И прежнее название африканцев затерялось, поглощенное новым.

Здесь же, в дельте, в этом нетронутом царстве природы, несколько лет назад постоянно находилась другая база – зоологическая. Европейские ученые исследовали бегемотов в непосредственной среде обитания – лучше и не придумать! Была тут и локальная метеорологическая станция, и даже статистический отдел. Все это было и все закончилось. Место обезлюдело, и остались тут только сами бегемоты. Им деваться было некуда, да и война им была не страшна.

Война вынудила эвакуироваться и ученых, но после зоологов остался домик. Замаскированный так, чтобы не нервировать чувствительных толстокожих, он был почти невидим постороннему глазу. Здание было сделано на совесть, но все-таки влажный болотный климат и грибок, который в тропическом воздухе растет, как на дрожжах, делали свое черное дело. Укрепленный каменно-цементным фундаментом домик стал немного проседать, стены обветшали, крыша прогнулась, а пол в некоторых местах вздыбился. Но все же это место оставалось еще пригодным для того, чтобы остановиться и переночевать путнику.

Такими путниками оказались двое молодых людей, каким-то чудом появившиеся здесь. Мулат и белая девушка были садовником Жаком и Ольгой Сытиной. Они-то и не преминули воспользоваться неожиданным подарком судьбы. Ольга и Жак, которые после столь загадочного, но, в общем-то, удачного для них крушения катера повстанцев были поставлены перед проблемой хотя бы временного ночлега. Пребывание в заболоченной дельте реки никак в этот план не вписывалось. Такого они не предусматривали. Но жизнь часто вносит свои коррективы в самые продуманные планы.

Тем более что их положение было не столь уж катастрофическим. Дочь все-таки успела выкрасть у отца алмаз и избежала многого из того, во что можно было вляпаться. Садовник, в свою очередь, избежал куда более мрачной участи. За роман с Сытиной он мог бы быть повешенным на первой пальме. Особенно если бы всесильный папаша узнал о том, что главным результатом вспыхнувших чувств дочери такого известного человека и простого садовника был ребенок, который должен был появиться на свет в известное время. Так что мулату Жаку еще очень повезло, что Сытин не узнал об этом факте до побега.

В общем, случилось все так, как случилось. Они подготовились к побегу заранее. С собой у этой парочки было все необходимое для выживания в сложных условиях. Обязательные в этом случае ножи, фонари и бинокли составляли основу их пожитков. Кроме этого, мулат прихватил с виллы снайперскую винтовку FR-1. В их положении эта штука придавала немало уверенности в завтрашнем дне. Нигерия – страна, где пускаться в дальнюю дорогу без оружия – дело неосмотрительное и очень опасное для здоровья. Жак эту проблему учел. Магазин винтовки был полон, однако надобности в ее использовании пока не представлялось. Лишняя пальба могла только привлечь внимание, а этого беглецы никак не желали. Устраивать переполох сейчас было смерти подобно. Парочка прекрасно понимала, что в первую очередь за ними придет не отец сбежавшей Ольги, а Онигминде с бригадой своих головорезов. Дочь была в курсе всех отцовских дел и знала, что Джулиус не преминет сдать ее вместе с любовником на суд родителю, красочно расписав все пикантности дела. И вот тогда точно Жаку придется расстаться с жизнью, а Ольге – со свободой и… алмазом.

Девушка так привыкла к камню за это недолгое время, что уже не представляла себе жизни без такой прелестной вещицы. В редкие минуты, когда ей удавалось остаться одной, она, оглянувшись, доставала его и любовалась, с трудом отводя глаза. Именно алмаз был центральным пунктом их плана. На нем базировалось если не все, то большая часть их будущего. Они рассчитывали добраться до более подходящего места, где можно будет перепродать камень иностранным покупателям, а на вырученные деньги отбыть куда подальше. Мир очень велик, и при наличии достаточных средств спрятаться в нем не составляет особенного труда. Даже если эту пару составляет мулат и красивая белая девушка, ожидающая от него ребенка. Все проблемы исчезнут в сиянии великолепного камня. Исчезнут в тех возможностях, которые он откроет двум исстрадавшимся влюбленным…

Однако неожиданное крушение их транспортного средства заставило немного изменить ход событий. Теперь парочка беглецов планировала несколько дней переждать в этой глуши, пока Сытин и Онигминде будут соревноваться в проницательности и быстроходности. Здесь их вряд ли найдут, а если даже и так, то они увидят противника гораздо раньше, чем он сможет достоверно идентифицировать их местоположение. Тем более что выгодное стратегическое положение домика давало им возможность совершения хитроумного обманного маневра с целью скрыть реальное направление своего отступления.

Ольга и Жак уже расположились в домике, немного прибрались, вынеся самые опасные, на их взгляд, вещи. Например, старые пуховые матрацы – за это время они не только сгнили, но и стали местом обитания всяких насекомых и мелких болотных змей. А это не очень-то приятное соседство. Змеи в Нигерии – разговор особый. Количество этих гадов, которых можно встретить на любой опушке страны, огромно. Тем, кто бывал в джунглях страны, иногда казалось, что нигерийскими змеями можно устлать какую-нибудь среднюю европейскую страну. От огромных до самых маленьких, от синих до красных – богатство этого своеобразного вида мировой фауны не поддается описанию. А что может быть ужасней, чем ощутить на своей шее прикосновение чешуйчатой кожи страшно ядовитой древесной малютки? И жизни тебе останется совсем немного, и смерть твоя будет ужасна.

Впрочем, неожиданно случилась и одна приятная находка. В толстом герметичном пластиковом пакете, на самом дне крепкого дубового шкафа, нашелся новенький гамак. Он оказался очень кстати, потому как утомленная быстротечностью и насыщенностью событий Ольга уже валилась с ног от усталости. Учитывая ее положение, мулат здраво рассудил, что ей стоит лечь в эту воздушную постель, а он уж как-нибудь перебьется, проведя грядущую ночь на рюкзаках. Замерзнуть им никак не грозило – ночи в Экваториальной Африке душные и горячие. Экипировка у них тоже была соответствующая. Одеты они были легко, как и подобает в таком путешествии. На садовнике красовался стандартный наряд искателя экзотических приключений – майка защитного цвета без рукавов, кожаные наручи, плотные походные штаны, широкий кожаный пояс со всяческими инструментами и запасными патронами, походные офицерские берцы и армейский военный жилет. Убранство Ольги Сытиной было немного проще: мягкие сапоги без каблуков, матерчатые штаны, гольф-безрукавка, кожаный ремешок с ножом и черный короткий жилет с небольшими кармашками для всякой всячины.

Наконец расположившись для ночлега, они решили немного перекусить, благо, что припасов у них было достаточно. За ужином они хотели обсудить план дальнейших действий с учетом довольно сложной обстановки.

Тихо плескалась вода неподалеку, навевая расслабленные и неторопливые мысли. Но им было не до них. Ольга и Жак должны были быть предельно собранными и готовыми ко всему. Отдохнуть можно и чуть позже, когда удастся выбраться из этой дыры…

Первым подал голос мулат, старательно пережевывая мощными челюстями кусок мяса:

– Ты знаешь, а ведь все не так уж плохо вышло. По крайней мере, мы живы и у нас есть алмаз. Только вот ума не приложу, как мы из этой глухомани доберемся до Лагоса…

Девушка взглянула на него из-под копны взлохмаченных русых волос:

– Как? Не знаю… Наверное, сами.

– Но ведь ты в таком положении, – начал Жак. – Я сомневаюсь, что…

Ольга жестко пресекла попытку себя пожалеть:

– Не надо сомневаться, со мной все в порядке. Я всего лишь на втором месяце. – Ее лицо выражало решимость. – Тем более что от берега сюда мы добрались – почему же мы не доберемся отсюда до Лагоса?

Жак глубоко вздохнул:

– Да, ты права. Придется выбираться самим. Слушай, а что ты говорила по поводу того, что есть возможность отвадить отца от дальнейших поисков нас?

– Да, есть такая возможность. – Ольга улыбнулась и нежно поцеловала садовника в губы. – Кроме алмаза, есть еще кое-что, способное заинтересовать папу. И не только его. Главное – нам сейчас отсюда выбраться, а там уж я быстро организую этот вопрос.

Африканец шутливо поморщился:

– Ну и не стыдно тебе шантажировать собственного отца? Ведь это так жестоко!

– А с каких это пор ты стал такой благородный? – вырвалась из его объятий девушка и притворно сдвинула брови. – Небось, когда ты по ночам влезал в мое окно, думаю, не очень-то заботился о своем моральном облике…

Они дружно засмеялись, вспомнив забавный момент из их общей биографии.

– Да, твой папочка и представить себе такое не мог, – покачал головой Жан. – Когда он допытывал меня, куда же ты сбежала, на нем лица не было. Конечно, за один раз испытать такое потрясение! И любимая доченька сбежала, и главная ценность в доме улетучилась.

Неожиданно Ольга посерьезнела, и, взглянув в глаза садовнику, спросила:

– Шутки шутками, но давай лучше подумаем о своих дальнейших действиях.

Садовник, продолжая добродушно похохатывать, ответил:

– Отсидимся в Лагосе какое-то время, пока все успокоится. Сама понимаешь, какая там сейчас буча. Все на ноги поставлены – и правительство и повстанцы. Но это ничего, я такие места знаю, где нас никто не отыщет.

– Ну, допустим. А дальше?

– Дальше? Дальше – в Кению или Бенин. У меня и там, и там родня, так что…

– С ума сошел? – перебила его Сытина. – Какой Бенин? У вас там по два раза на день государственный переворот. Мне уже одной Нигерии на всю жизнь хватит. Эта проклятая Африка меня теперь по ночам в кошмарах будет преследовать! Мы же там с такими деньгами и дня не продержимся – ваши плебеи повесят нас на первом баобабе!

Садовник тоже перестал улыбаться и сказал уже более серьезно:

– Ну-ну, спокойней, никто нас не повесит. Не хочешь ехать – так и скажи. У тебя есть другие предложения?

– Естественно. У тебя ведь даже паспорта нет, верно?

– Ну допустим, и что из этого?

– Не допустим, а нет.

– Ну ладно, нет, – согласился мулат, выжидательно глядя на девушку. В его глазах промелькнуло какое-то неясное подозрение.

Ольга прищурилась. Лицо ее стало более жестким, губы подобрались, и сама она стала напоминать пантеру, готовую к прыжку.

– И значит, банковский депозит ты тоже открыть не можешь? – продолжала она дальше свою цепочку настораживающих Жака вопросов.

– К чему это ты ведешь?

– А к тому, что придется нам, дорогой, весь безнал оформить на меня.

– Шутишь? – садовнику стало вовсе не до смеха. Он непонимающе смотрел на Сытину.

– Нет, с чего мне шутить? Я абсолютно серьезно. Суровая необходимость, – развела руками Ольга.

– Хм… Интересно, – растерялся Жак. – С тобой все ясно. А что же я получу?

– Что? Жизнь и свободу, вот что! Ну и немного денег…

– Немного? – изумленно проговорил мулат. – Что значит «немного»? Я из-за этого побега жизнью рисковал, а ты мне – «немного»! Я же все это делал для тебя… Для нас обоих!

– Но ведь жизнь ты сохранил, так? Так. Что может быть важнее этого в вашей проклятой Африке? Или ты хочешь, чтобы я отцу про тебя рассказала? – На лице девушки появилась презрительная усмешка. – Так я это могу запросто сделать. Только ты вряд ли обрадуешься. У тебя ведь никакой отмазки нет…

Африканец посмотрел на нее взглядом затравленного зверя:

– Милая, ты что, серьезно?

– Абсолютно. Мы выбираемся отсюда, оформляем депозит на меня, я отдаю тебе твою часть денежек – и… ты забираешь ребенка.

Садовник опешил:

– Что?!

– Я что, неясно говорю? Ребенок – твой, ты его и забирай!

– Но это же…

– Напомнить? – взбешенно почти прокричала Ольга. – Или тебе память отшибло?

Садовник, ошеломленный, не верил своим ушам. Что же это получается? Его кинули, как сопляка! Выходит, что с самого начала он был для нее живым щитом в побеге. И на вышке, и на катере, и в джунглях – везде он играл роль большого, доброго, мускулистого и преданного… раба? Ему стало не по себе. В любом случае, дальнейшее продолжение беседы грозило обернуться грандиозным скандалом.

– Ладно, спать пора. Завтра с утра договорим, – нарочито уставшим голосом произнес африканец и зевнул. – Сейчас нам надо экономить силы. Особенно тебе. Спокойной ночи… А я пока выйду покурю на сон грядущий.

Свет в домике погас, и на долину опустилась душная африканская ночь.

Жак, выйдя наружу и прислонившись к стене, потрясенно понял, как жестоко он ошибся и как жестоко его обманули. Через несколько минут его мысли приобрели другое направление. Хорошо, раз так, то не лучше ли ему… бросить эту гадину и уйти одному? С алмазом…

«Ладно, завтра разберемся, – решил он. – А пока надо выспаться. Силы мне завтра и понадобятся».

Домик погрузился в сон. Шелестели высокие деревья у реки. Вдруг над хижиной пролетел гидроплан. Несколько бегемотов, очнувшись от дремы, заревели во все свои бездонные глотки. Похоже было, однако, что с воздуха укрытия беглецов не заметили…