Текст книги "Военный переворот"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Прошло около получаса с момента десантирования солдат из вертолета. Всем находящимся на борту осточертело висеть в воздухе в подвешенном состоянии. Духота здесь, усиленная вонью от недавней рвоты, была невыносимой. Африканцы ждали. Воздух стал густым, как южный мясной соус.

Сквозь пелену пыли внизу полевой командир в волнении всматривался в низ. Платформа качалась, словно желе на тарелочке, и ничего толком разглядеть было невозможно.

– Ты можешь держать машину ровнее, идиот? – крикнул Огиссе пилоту.

– Я стараюсь, командир! – ответил пилот.

Действительно, он делал все, что мог. Но что можно ждать от парня, который не успел еще как следует освоить все кнопки и ручки винтокрылой машины? Руки пилота онемели от напряжения, и он смотрел на приборы, почти не моргая.

– Если все закончится хорошо, будешь награжден! – Амаду понимал, что от этого «зеленого» пилота сейчас зависело очень многое, если не все.

Больше всего командира волновало, почему так долго не объявлялись и куда подевались трое его подчиненных. По всем подсчетам, они уже должны были осмотреть все помещения и дать о себе знать. Амаду скрежетал зубами.

– Если они их не возьмут, то пусть лучше не возвращаются!

Прошло еще несколько минут. Напряжение возрастало. Вертолет висел в воздухе над площадкой нефтяного терминала. Командир посматривал вниз и приговаривал:

– Ну, давайте уже! Быстрее! Что же вы там возитесь?

Он понимал – что-то не складывадось. Хоть каким-то знаком они должны были уже оповестить его. Если не о поимке этих белых, то хотя бы о том, что происходит! Амаду заметно нервничал. Его желваки перекатывались под лоснящейся от пота черной кожей.

– Командир, у нас на борту с парнем что-то стало твориться неладное! – прокричал один из подчиненных.

– Ну что там еще, пропади оно все… – безразлично отреагировал Огиссе и нехотя посмотрел в сторону лежащего пацана.

Молоденький парнишка лет восемнадцати лежал на полу вертолета, сжавшись в позе эмбриона. Паренек тупо смотрел перед собой. По его щекам катились то ли слезы, то ли пот.

– У него наверняка боязнь высоты, командир! – громко сказал пилот и добавил: – У меня тоже такое было в первый раз полета. Тогда я еще с парашютом прыгал! Выбросили с борта – и болезнь как рукой сняло!

Пилот ухмыльнулся, вспоминая, как он впервые сел за рычаги вертолета. Ох, и натерпелся же он страху! Сейчас, конечно, все это выглядело смешно, но тогда ему было не до смеха.

– Пока машина летела, парень вел себя спокойно, – говорил оповестивший о заминке подчиненный. – А потом он как будто последний разум потерял.

– Это у него началось недавно! Стоило только вертолету неподвижно зависнуть в воздухе над водой, как он забился в угол. Мы пробовали его поднять, но он отбивался! – доложили, перебивая друг друга, остальные.

Огиссе слушал весь этот бред и наливался злобой. Вот уж повезло ему с этим сбродом! Мало того что неизвестно куда пропали три его лучших бойца, и он до сих пор ничего не знает о том, что же происходит на буровой, так еще вдобавок ко всему приходится нянчиться с боязливыми сосунками! Командир подошел к парнишке и прикрикнул:

– Почему ты лежишь в углу? Что случилось, вояка?

Парень что-то несвязно промычал в ответ. Амаду это окончательно вывело из себя:

– Встать немедленно, жалкий ублюдок! Приказываю быть наготове к несению службы перед Родиной, урод!

Молодой африканец дрожал всем телом. Подняв голову и умоляюще глядя на начальника, он выдавил из себя:

– Я не могу, я боюсь высоты! Почему мы так долго висим на одном месте? Я боюсь! Почему не летим?

Чернокожий солдатик сжался в комок, и Амаду понял, что вывести его из этого состояния можно только двумя способами – оставить его в покое или… Или наоборот – сделать как раз обратное. Второй способ Огиссе всегда нравился больше. Он применял в основном именно его, когда работал с подростками. Командир давно имел дело со всякими проявлениями страха. Он прекрасно изучил психологию тех, кто впервые оказывался в воздухе, кто впервые брал в руки оружие, кто впервые убивал.

Он подошел к скрючившемуся парню и, встав прямо над ним, широко расставив ноги, сказал, отчеканивая каждое слово:

– Встать! Встать, я сказал! Приготовиться к десантированию. Если через пять минут не будет никаких известий от наших боевых товарищей, то ты высаживаешься с двумя другими солдатами. Понял? Приготовиться!

Солдат посмотрел на своего начальника глазами-блюдцами.

– Нет, командир, я не могу! Только не это!

– Сможешь! Приготовить его к выбросу! – Амаду приказал двум другим подчиненным снарядить пацана всем необходимым и вывести из оцепенения.

– Я не могу! Прошу вас, командир, я не могу!

– Сможешь, если я тебе приказываю! Сможешь, гаденыш! А не хочешь, так заставим! Все ясно?

Огиссе нагнулся к нему и наотмашь ударил его своей ручищей плашмя по щеке. Как оказалось, своих сил он не рассчитал. Солдат потерял сознание.

– Вот дохляк! И с такими ничтожными мокрицами мне приходится иметь дело. За что я плачу вам деньги? Одеваю, обуваю, обеспечиваю всем необходимым!

Необходимым полевой командир называл в основном получение наркотиков и возможность этим одурманенным кайфом отморозкам грабить и издеваться над мирными жителями.

– А вы что смотрите? Откачайте его, – приказал он своим малолеткам.

Сидевшие рядом привели в чувство потерявшего сознание паренька. Тот, очнувшись, вздрогнул, безумно уставившись на своих «товарищей».

Амаду бросил приказание, не глядя на него:

– Дать ему воды и приготовить к высадке!

Вертолет висел над Атлантикой.

С платформы по-прежнему не поступало никаких сигналов. Все это выглядело по меньшей мере странно, но медлить было нельзя. Пилот, поглядывая на приборы, нервничал не меньше, чем все остальные на борту. Запасы топлива были не бесконечны. Руки и ноги затекли, а от горячего металла, нагретого солнцем, становилось нестерпимо жарко. Казалось, что уже плавился мозг.

Огиссе процедил сквозь зубы:

– Черт, да что ж они там так долго возятся! Захватить двух белых, из которых одна баба, и то не могут! Все, хватит! Приготовиться к высадке следующим. Если через тридцать секунд ничего не произойдет и никого не будет, отправитесь вниз!

Двое солдат приготовились к десантированию, поддерживая болезненного парня. Тот очухался, но по его виду было понятно, что рассчитывать на него особенно не приходится.

«Тем лучше! – злобно смотрел на него Огиссе. – Если не справится, то мне такие не нужны. Дармоедов в моем подразделении я не держу!»

В следующую секунду резкий толчок и звон разбитого стекла заставил всех находящихся на борту упасть на пол. По вертолету открыли огонь.

– Всем встать! Нельзя на пол! Без паники! – закричал Огиссе.

В первые секунды было непонятно – откуда именно стреляли. Только когда разлетелся фонарь остекления, стало понятно, что по вертолету вели огонь с буровой платформы, то есть снизу. В том, что это – работа Мазура, сомнений у Амаду не было. Но что тогда с тремя его солдатами?

Огиссе попытался наладить оборону. Он высунулся, чтобы вычислить огневую позицию Мазура, но тут же получил пулю в плечо. Его сменил солдат-пулеметчик и в то же мгновение был ранен в ногу. Раненый пулеметчик стал палить по заброшенной платформе наугад. С вертолета казалось, что тот, кто находился внизу, стрелял с разных точек и поэтому был неуязвим. Или там засело несколько человек?

– Он что, охренел там совсем?! – закричал пилот на невидимого врага. – Мы же взорвемся!

Амаду скомандовал, зажав рукой раненое плечо:

– Да отводи же машину, болван! Отводи скорее в сторону!

Один из солдат ради любопытства прильнул к иллюминатору, чтобы посмотреть, что же там внизу происходит. В тот же миг раздался звук битого стекла, а он был убит разрывной пулей. Вместо лица у него теперь было какое-то кровавое месиво. Кровь и мозг забрызгали его «коллег», явно не прибавив им решимости и усилив панику.

Огиссе заорал:

– Идиоты! Никому не высовываться! Кто высунется, того убью сам!

Однако на этом неприятности не закончились. Через несколько секунд двигатель вертолета издал странный звук. Было такое впечатление, что вертолет поперхнулся оставшимся топливом. Тот, кто стрелял, попал-таки в двигатель вертолета.

Пилот в беспамятстве заорал:

– Командир, пропала тяга!

Огиссе категорически не хотел понимать смысла только что услышанных слов и крикнул:

– Какая тяга, что ты мелешь?! Это пропала наша доля! – и тут же добавил: – У тебя есть шанс стать первоклассным пилотом, солдат! Делай все, что можешь!

– Командир, мы же скоро упадем! – панически вопил пилот. – Я не знаю, что делать!

Огиссе пробрался в кабину сквозь лежащие вповалку на полу тела, прильнувшие друг к другу в стремлении выжить. Там он взялся за пилота:

– Делай же что-нибудь с этой адской машиной, сукин ты сын!

Пилот попытался вытянуть машину вверх и хоть как-то ее выровнять. Но непослушный борт стал крениться, и его занесло в сторону. Пилот всеми силами пытался сохранить равновесие вертолета. Однако было похоже, что его усилия тщетны. Машина отказывалась подчиняться. Командир бешено кричал пилоту:

– Сынок, я тебя умоляю, нужно отсюда как-то улететь, поднимай ее, поднимай!

– Ничего не получается! Я пытаюсь! – сквозь кроваво-потное марево вопил пилот.

Через минуту двигатель совсем отказался работать. Африканцев на борту вертолета охватила животная паника.

Внизу в отражении вод Атлантики блеснуло солнце.

– Нужно прыгать в море, пока не поздно! Мы падаем! – кричал остальным один из повстанцев.

Они понимали, что из вертолета под водой выбраться будет гораздо трудней, если это вообще возможно. Один из них тащил на себе парнишку, боящегося высоты, и говорил:

– Нужно прыгать, прыгать, ты слышишь! Мы падаем!

Не сговариваясь, повинуясь инстинкту самосохранения, товарищи по несчастью стали выпрыгивать вниз, в спасительную теперь гладь воды. Амаду и пилот последовали туда же.

Падающий вертолет с вращающимися винтами – это мясорубка в свободном полете. Винты, хотя двигатель и был выключен, вращались все равно. Все выпрыгнувшие падали почти с тем же ускорением, что и вертолет, причем летели рядом, ведь в кабине, естественно, не было трамплина, чтобы подальше отпрыгнуть. К тому же двигатель вертолета расположен вверху, прямо под несущим винтом. Поэтому в падении он нередко переворачивается вверх брюхом под этой тяжестью. Что и произошло в данном случае. Ну а рядом летели выпрыгнувшие.

Вертолет следовал за выпрыгнувшими, зловеще вращая винтами. Боевиков рубило железное чудище, еще недавно бывшее их послушной машиной. Падающая мясорубка, перевернувшись брюхом кверху, настигала людей в воздухе, и разрубленные куски тел падали в воду. Спастись в этом месиве было невозможно. Не уцелел никто.

Глава 23

Развалины некогда жилого помещения стояли чуть в стороне от бетонной площадки терминала. Платформа была пуста, но когда Мазур и Ольга услышали звук прилетевшего вертолета и увидели, что из него десантировались трое африканцев, они быстро направились к помещениям. Мазур опытным глазом определил, сколько именно солдат высаживалось, сколько могло находиться на борту. Подобных расчетов ему приходилось делать немало. Вариантов насчет того, кто высаживался сейчас на платформу, было немного, и все они особой радости не внушали. Короче говоря, кто бы это ни был, необходимо спрятать Ольгу как можно быстрей. Единственное место в этом помещении, где можно спрятаться, был чудом сохранившийся полуподвал.

– Идем! Быстрее! – Мазур увлек девушку за собой.

Та испуганно глядела на вертолет, круживший над платформой.

– Мишель, кто это может быть? – Она крепко, до боли сжала его руку.

– Скоро я это выясню, а пока тебе нужно подыскать безопасное место, – ответил офицер.

Мазур хотел одного: выполнить свою работу и помочь своей соотечественнице отсюда выбраться, сохранив ее и свою жизнь. Они спустились в темное помещение и быстро прошли в наиболее дальнюю из комнат.

– Так, Ольга, вот твое убежище, и отсюда – ни ногой. Поняла? – внимательно смотрел ей в глаза Мазур.

– Ты что, оставишь меня здесь одну? – с беспокойством спросила девушка, глядя на то, что офицер собирается уходить.

– Будь здесь, никуда отсюда не выходи! Я скоро вернусь! – сказал Мазур и растворился в темноте.

Мазур отправился наверх уточнить кое-какие детали и наилучшим образом встретить гостей. Ведь нельзя же было вести себя некультурно. Всем известно – гости любят внимание.

Девушка осталась одна. Минуты ожидания после ухода Мазура текли медленно, невыносимо долго. Вначале, несмотря на предупреждение офицера, она попыталась пойти за ним, чтобы не оставаться одной. Но, сделав несколько шагов по сумрачному подвальному коридору, она изменила свое решение. Снаружи донеслась стрельба. Это резко охладило ее пыл, и она быстро вернулась назад. Ольга сидела на полу в единственной уцелевшей жилой комнате и прислушивалась. Снаружи доносились звуки перестрелки. Девушка не представляла, что может произойти дальше. Да, по сравнению с тем, что сейчас творилось там, здесь было даже неплохо, хотя в другое время Ольга оставаться здесь совсем бы не пожелала. В комнате ощущалась прохлада от бетонных стен подвала. Пахло чем-то затхлым, и вокруг валялись обрывки старых газет. Засохшие корки от апельсинов и другой хлам, вроде отломанных ножек стульев и каких-то костей, придавали помещению вид обычной свалки. Но в данной ситуации выбирать не приходилось. Мазур все еще не возвращался. Ей было страшно. Ольга понимала, что если ее сейчас схватят, то это будет означать, как минимум, возвращение к отцу. А ведь может быть и гораздо хуже. Скажем, ее возьмут в плен ради выкупа. В этой безумной стране, куда ее занесло, всегда можно ожидать чего угодно.

– Ну что же он так долго не возвращается! – сказала она вслух и взглянула на часы.

Время тянулось невыносимо медленно, и минуты, которые отсчитывали стрелки, казались вечностью.

Прижав колени к груди и положив голову на руки, она прислушивалась к тому, что происходило наверху. Толстые стены полуподвала приглушали звуки, но кое-что слышать она могла. Снаружи доносились вопли не то людей, не то каких-то животных. При каждом выстреле она вздрагивала. Хуже нет – оказаться в эпицентре такой вот заварушки, да еще не иметь возможности никуда скрыться. Сидишь, как паук в банке и ждешь исхода. А каким он будет, один бог знает. Ольга вообще была девушкой активной, и такой вариант ее особенно угнетал.

Вскоре раздался взрыв, гулко прозвучавший в ушах, и в резко наступившей тишине она не сразу поняла, что все закончилось. Жив ли Мазур – пока было неясно. Ожидание становилось все более тягостным. Зачарованная тишиной, Ольга поднялась на ноги и подошла к дверному проему. В полутемной комнате было тихо, в коридоре тоже. Эта тишина показалась ей ужасней, чем грохот, который раздавался до этого.

В следующую минуту в коридоре послышались шаги. Девушка напряглась, прижавшись спиной к прохладной стене. Мазур вошел в комнату, где он оставил Ольгу полчаса назад. Это время показалась ей длиннее самой долгой бессонной ночи.

Мишель подошел к ней, держа автомат в руках.

– Все закончилось, Оля! Все хорошо! – сказал Мазур, успокаивая ее.

Отложив в сторону автомат, он прижал ее к груди. Она всхлипнула от напряжения.

– Не плачь, все кончилось, все хорошо.

Девушка смотрела на него внимательно, и что-то неясное проскользнуло в ее глазах. Мазур заметил это странное выражение, промелькнувшее и исчезнувшее почти мгновенно. Что-то напомнил ему этот взгляд, но вот что – он никак не мог уловить. Или вспомнить.

– Там, снаружи, я надеюсь, уже никого нет? – пытливо всматривалась в его глаза девушка.

– Абсолютно никого. Я и сам не ожидал такого эффекта! – улыбнувшись, сказал Мазур. – Все получилось даже лучше, чем можно было ожидать.

– Я в этом и не сомневалась, – взяв его за руку, произнесла Ольга. – Такой человек, как ты, способен, по-моему, на все. Ты профессионал, а это – одно из тех качеств, которые я больше всего ценю в людях. Причем важно, что это качество приобретаемое.

Уставшая, запорошенная бетонной пылью, со спутанными волосами, она все равно была очень красивой.

– Как я устала жить этой невыносимой жизнью! Ты не можешь себе представить! Если бы не ты, Мишель… Кошмар, что бы со мной было… – тяжело вздыхая, говорила Ольга.

– Я сделал то, что обещал, вот и все! – спокойно сказал Мазур.

– Я знаю, но как мне отблагодарить тебя?

– Не нужно меня благодарить! – отмахнулся Мазур. – Мне от тебя ничего не нужно! Ответь мне только на несколько вопросов, вот и все…

– Какие еще вопросы? Зачем?

– Что ты мне недоговаривала все это время?

Она, промолчав, быстро посмотрела на часы и нервно поправила волосы, затем глянула в сторону выхода.

– Ты куда-то торопишься? – спросил Мазур. – Я просто хочу знать, ради чего мы так рисковали?

– Хорошо, я скажу тебе, но давай пойдем наверх. Здесь мне страшно. Я тебе все расскажу, и ты отправишься к берегу. Договорились?

Мазур пожал плечами.

– Ну что ж, идем…

Она взяла сумку, и они вышли из полуподвального помещения.

Мазур не любил туманностей и загадок. Он привык с самого начала разбирать ситуацию до конца и поступать в соответствии с ней. Причем полагаясь почти всегда только на самого себя. А здесь он инстинктивно чувствовал, что во всей истории с этой девушкой есть какая-то тайна, которую он пока не знал. И тайна была, похоже, не очень приятной.

Они пробрались наверх по осыпавшимся ступеням. Прищурившись от ослепившего ее яркого света, Ольга явственно ощутила запах гари. Вдруг она вскрикнула и отшатнулась. У входа лежал какой-то странный окровавленный предмет. Присмотревшись, она поняла, что перед ней… человеческая нога, одетая в военный ботинок. Она перевела взгляд вокруг. К своему ужасу, она увидела, что платформа усеяна кусками человеческих тел и забрызгана кровью.

– Господи… – закрывая руками лицо, прошептала Ольга.

– Да, на войне бывает и такое, – ответил Мазур.

– Ты так спокойно об этом говоришь! Это же ужас… Меня сейчас вырвет!

– Но ведь ты, живя тут, должна была видеть что-то похожее на это, разве нет?

– Я не так часто выходила из дома! Здесь опасно! Пойдем скорее отсюда!

Они двинулись к краю платформы, к океану, который недавно поглотил отряд африканцев вместе с вертолетом. Сейчас казалось, что океан спит, переваривая свою добычу. Ненасытный океан, спасительный океан…

Волосами Ольги заиграл ветерок, и Мазур еще раз осознал, что она ему нравится. Пожалуй, сильнее, чем это следовало ожидать в такой ситуации. Нежный профиль, слегка шелушащаяся кожа на скулах, пепельно-дымчатый цвет волос, которые сейчас казались почти белесыми…

 
«Шепот, нежное дыханье, трели соловья…»
 

Как ее занесло сюда, в эти тропики, в страну, которая по уши погрязла в войне, и конца этой бойне не видно… Что прячется за всем ее напряжением, что она недоговорила? Почему молчит?

Девушка пристально всматривалась в море, пытаясь, как показалось Мазуру, сосредоточиться для прощальной беседы. Офицер не хотел ей мешать, давая возможность прийти в себя.

– Тебе трудно говорить? – наконец решил он сам начать разговор.

– Нет, я просто очень испугалась и не могу собрать мысли вместе, не могу сконцентрироваться. Все разбежалось, – улыбнулась Ольга уголками рта. – Сейчас, сейчас…

Ветерок донес приближающийся звук мотора, и они увидели вдали идущее к причалу судно. Мазур быстрым рывком заставил ее присесть.

– Тихо, не двигайся! Сначала нужно выяснить, кто это! – спокойно сказал он.

Мазур, выдернув из большого нашивного кармана брюк бинокль, вгляделся и вполголоса пробормотал:

– Не могу понять, чей это катер…

К заброшенной башне действительно шел катер и двигался довольно быстро. Трудно было только разобрать, кому он принадлежал. Никаких опознавательных знаков.

– Подкрепление повстанцам? Или это расторопное правительство тоже «село нам на хвост»? – говорил Мазур.

Напряжение Ольги возросло до предела. Она повернулась на другой бок.

– Ну, если случится какая-нибудь заваруха, беги в здание, в то же место! А я останусь! Договорились? – не глядя в ее сторону, негромко говорил Мазур.

Ответа не последовало. В следующую секунду он почувствовал какие-то изменения рядом с собой. Боковым зрением увидел направленное на него дуло пистолета. Девушка резко встала на ноги и, не убирая пистолет, направленный на него, жестко сказала вдруг изменившимся голосом:

– Нет, это я уйду, а ты останешься! Извини, встретимся в другой жизни. Прощай!

В следующую секунду прогремел выстрел. Но его не было слышно за ревом катера, подошедшего уже почти вплотную к назначенному месту. Мазур вниз головой полетел в воду.