Текст книги "Военный переворот"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Гражданская война для Лагоса – вполне обычная ситуация. Продолжающаяся практически постоянно, она воспитала огромное количество людей, которые не представляют свою жизнь без нее. Многие просто забыли о том, что можно просто мирно трудиться, не слыша автоматных очередей, не видя погромов, пожаров и артобстрелов. Люди во многих районах просто отвыкли от мира.

Война не различала, где правительство, а где оппозиция. Где наемники и убийцы, а где мирные граждане. Особенно в Африке. Особенно в Центральной. Для войны они – только добыча, все эти ничтожные людишки, которых нужно убить.

Лагос трясло словно в лихорадке. Кровавая горячка будоражила людей, делая их похожими на стадо безумных антилоп. Люди уже иногда не понимали, кто и на чьей стороне воевал. Жизнь превращалась в какое-то всеобщее безумие. И иногда казалось, что смерть – не такой уж плохой выход из всего этого ада. Жизнь продолжала существовать в виде инстинкта. Даже не инстинкта самосохранения, а какого-то звериного чутья в поисках безопасного места, какого-то пропитания, которое не даст умереть в следующую минуту.

Джип Краевского уверенно плыл по району, подконтрольному правительству. Хотя контроль правительства в Нигерии сегодня – понятие довольно-таки относительное. В чем и можно было убедиться, глядя на картину разрушения за окном. Но Краевский давно перестал обращать внимание на такие мелочи. Конечно, хочется жить в комфорте не только находясь дома, но и на улице, но ведь далеко не всегда это получается. Идеал – вещь малодостижимая. Когда хорошо идет бизнес, тогда становится не так уж важно, что там, за стеклом твоего бронированного джипа. Даже если этот бизнес – поставка оружия чернокожим воюющим племенам.

Однако настроение у Краевского было далеко не лучшим. И на это были свои причины. Слишком много этих проклятых причин. Горело африканское солнце, горели хибары по окраинам дорог, и, что самое главное, горели сроки поставок.

– Единственный вывод, который я для себя сделал, работая здесь: таким людям, как мы, нельзя заводить семью. Особенно детей, – говорил Краевский, глядя вперед. – В этом случае ты просто подводишь людей, а это не в моих правилах.

Замминистра, сидевший рядом с водителем, кивнул головой в знак не то согласия, не то недоверия. Его собеседник продолжал:

– Ситуация, как видите, изменилась. Хозяин пока выпал из обоймы. Пока не найдется его драгоценная дочь, бесполезно ожидать налаженной работы. Черт побери! – воскликнул Краевский. – И как она ускользнула от нас – ума не приложу. И разгром этот какой-то странный, и вообще – все подозрительно. Причем в самый ответственный момент происходят эти проклятые накладки!

– Жизнь – вещь непредсказуемая, – изрек Саганипожу.

– Африканская мудрость? – сощурился Краевский.

– Можно сказать и так, – кивнул чиновник. – Надо быть готовым к любым неожиданностям.

– А вы-то сами готовы к неожиданностям в Нигерии? – окрысился вдруг Краевский. – Что-то не похоже, чтобы вы легко воспринимали те проблемы, в которых сами плаваете!

– Вот поэтому нам и нужно держаться вместе, не так ли, господин Краевский? – ухмыльнулся замминистра.

– Так, – буркнул водитель, поворачивая налево.

На улицах в этот час было крайне неспокойно. Люди бросались к машине, стоило ей хоть немного притормозить. Кто-то был подогрет жгучим африканским солнцем, кто-то наркотиками, а кто-то – просто голодом. И у каждого были свои счеты к богатым машинам и особенно к их владельцам. В какой-то момент Краевскому пришлось и вовсе ползти еле-еле, чтобы не раздавить толпу народа, преградившую ему путь. Машина была надежно бронирована, тонированные стекла приглушали лучи жаркого солнца. Но когда к твоей машине, пусть даже и такой защищенной, как этот джип, липнут не совсем миролюбиво настроенные люди, то становится не по себе.

– Пошли вон от машины, ублюдки! – кричал в самые острые моменты Краевский. – Отойдите от машины! Прочь!

Он сигналил что есть силы, но сам этот звук раззадоривал толпу еще больше.

– Прочь, идиоты! – закричал он в очередной раз. – Давить вас буду, если не отойдете!

– Скажите спасибо, что еще все так, как есть! – потея от напряжения, сказал Саганипожу.

Он-то понимал, что стоит этим людям узнать о том, кто едет в этом автомобиле, ситуация развернется совсем по-другому.

Едва выбравшись из черной массы людей, Краевский прибавил скорость. И здесь его ждала новая неожиданность. В конце улицы, где народа уже почти не было, наперерез машине выскочила какая-то женщина, нагая до пояса. Джип, не успев затормозить, ударил ее, и женщину отбросило в сторону на пару метров.

– Осторожно! – крикнул в последний момент Роберто, но было поздно. Пострадавшая недвижно лежала на земле.

Джип остановился.

– Черт подери, – прошипел Краевский. Он на секунду задумался, что же ему делать: оставаться здесь, посреди улицы, с замминистра «на борту» он не мог. Оставить эту сумасшедшую лежать посреди улицы – тоже как-то… Учитывая обстановку, все это может выйти боком на следующем повороте. Этим отморозкам только дай повод! Нужно было что-то решать, причем быстро.

– Проклятие, только этого еще не хватало! – выдавил из себя растерянный водитель.

– Что вы собираетесь делать? – насторожился Саганипожу. – Вы что, хотите?..

Краевский не ответил ему. Он быстро вышел из джипа и подбежал к лежащей женщине. Подняв под мышки, он поволок ее в машину. С трудом затолкав жертву наезда внутрь, он быстро сел на свое место и что есть силы нажал на газ.

– Посмотрите, она жива? – сказал он Саганипожу.

Тот перегнулся на заднее сиденье и пощупал пульс у женщины.

– Кажется, нет. Вы ее убили! – Последнюю фразу он сказал каким-то непохожим на свой, пискливым голосом.

Через минуту Краевский остановил джип за хибарой, ютившейся у дороги. Он вышел из машины и осмотрелся. Никого вокруг не было. Это успокоило его. Краевский открыл заднюю дверь и проверил пульс у женщины.

– Она жива. Помогите мне, – приказал он своему спутнику.

Тот повиновался, и они вдвоем втащили ее внутрь хибары. Навстречу им вышла хозяйка – женщина неопределенного возраста с измученным лицом. Она с удивлением и страхом уставилась на нежданных гостей, несших неподвижное тело. Краевский сунул хозяйке хибары сотенную бумажку и сказал на местном диалекте:

– Позаботьтесь о ней.

Не дожидаясь ответа, он хлопнул по плечу Роберто и вышел из лачуги. В следующее мгновение за окном послышался звук мотора отъезжавшей машины.

Неизвестно, что подумала женщина в хибаре, увидев в ней Роберто Саганипожу. Скорее всего, ее больше впечатлила сотенная купюра, чем присутствие правительственной шишки.

Вновь резко нажав на газ, Краевский отъехал от хибары, подняв огромное облако пыли. Некоторое время они оба молчали. Наконец замминистра пошевелился:

– Повстанцы совсем обнаглели, – сказал чиновник. – Они уже нападают на миротворцев. Если так дела пойдут дальше, Онигминде подомнет нас под себя. Этого нельзя допустить! Нужно ускорить поставку оружия нашим правительственным войскам!

– Будь я хозяином, все было бы иначе. Но здесь я бессилен, – Краевский развел руками, на мгновение отпуская руль. – А с хозяином сами знаете, что происходит. Он совершенно потерялся.

– Да-да, – кивнул Роберто. – Это я уже оценил.

«Знал бы этот дурак еще и про алмаз, то-то была бы заваруха!» – думал про себя Краевский.

– Нет, все-таки нельзя заводить детей, нельзя… – вновь высказал он вслух свои мысли. – Слишком опасно. Ты становишься уязвимым уже заочно.

– Это Онигминде похитил его дочь. Теперь он будет его шантажировать. Мы теряем самое главное – время, – сокрушался нигерийский чиновник. – А поставки задерживаются на неопределенный срок.

– Нет, этого не может быть… Как же тогда Мазур? – напомнил ему Краевский.

– Деньги, деньги, дорогой сэр. Перекупить можно любого. Онигминде его перекупил, я уверен.

За окнами машины мелькали прикрытые кое-как трупы по обочинам дороги. Вооруженные люди подозрительно смотрели им вслед. С городских окраин доносились звуки беспорядочной пальбы. Внутри кондиционированной капсулы было спокойно, и во все, что происходило снаружи, не очень верилось.

– С вами хорошо передвигаться по городу. – Улыбка замминистра была одновременно лукавой и тревожной. – Если бы я ехал на своей служебной машине, то мог бы и не доехать.

– Наш статус в Нигерии покруче, чем у ооновцев. Полная неприкосновенность. Хоть это радует, – мрачно усмехнулся в ответ Краевский.

Джип въехал в ворота виллы.

Глава 25

Джип зашуршал гравием под окнами виллы. Шелест шин вывел Сытина из оцепенения, в котором он находился вот уже несколько часов. Алкоголь, известно всем, оказывает успокаивающее действие в случае сильных потрясений и стрессов. Чего-чего, а стрессов у Сытина в последнее время было с избытком. И снять их было необходимо. Что Сытин и делал с момента приезда на виллу, особенно после того, как увидел, какой здесь царит разгром. Потрясенный мажордом, несмотря на свой богатый опыт, еще никогда не видел, чтобы человек в одиночку мог выпить такое количество горячительных напитков. Впрочем, на этом дело не заканчивалось, и ему предстояло увидеть сегодня еще много интересного.

Сытину было плевать на разгром. Сейчас его волновало только исчезновение Ольги, алмаза и некоторых очень важных документов. Важных, потому что при определенном стечении обстоятельств они могли бы пролить свет на многие аспекты его деятельности здесь, в Лагосе. Сомнения, которыми терзался Сытин, были связаны и с подозрениями по адресу как Ольги, так и Краевского. Двух людей, в преданности которых он до последних событий не сомневался. Сытин сидел на ковре в углу комнаты и, раскачиваясь из стороны в сторону по причине алкогольного шторма, бормотал что-то себе под нос. Он говорил полушепотом:

– Как? Нет, ну как они могли… Ладно, Краевский оказался сволочью. Но Ольга! Почему она сбежала? Зачем? Чего ей недоставало? Она же сама захотела ехать со мной сюда, в Лагос. Я ей говорил, я же ее отговаривал. Нет, настояла… Упрямая, вся в мать!

Привстав, он зазвенел пустыми бутылками, покатившимися по полу.

– Черт побери! – воскликнул он. – Все выпито…

За дверью послышались шаги и чьи-то голоса. Через несколько мгновений в комнату осторожно заглянул Краевский. Удивленно глядя на Сытина, он переступил порог. За ним последовал еще один гость. Роберто Саганипожу, с интересом разглядывая разгромленную комнату, боком протиснулся в дверной проем.

– Ну и ну! – присвистнув, протянул Краевский. – Вот это да! Мамаево побоище отдыхает.

Впечатленные погромом, Краевский и замминистра остановились посреди комнаты, глядя на Сытина. Тот смотрел на них снизу вверх, исподлобья.

– Борис, ты как? Что здесь произошло? – спросил Краевский.

Сытин продолжал молчать. На его щеках перекатывались желваки, а пальцы беспокойно шевелились, сжимаясь в кулаки. Чиновник поставил перевернутый стул и уселся посреди комнаты. Достав из кармана небольшой футляр, он раскрыл его. Вынув оттуда пилочку, Роберто занялся своим любимым делом – принялся полировать ногти, поглядывая на хозяина виллы.

– Ты в порядке? – еще раз переспросил Краевский.

В следующий момент пытливый подчиненный был прижат локтем Сытина к стене. Тот вскочил и оттолкнул его за какую-то долю секунды, как показалось Роберто.

Наезд получился эффектным и абсолютно неожиданным для двух трезвых людей. Замминистра вытаращил глаза, приостановив полировку своих ухоженных ногтей, глядя на то, что разворачивается перед его глазами. Разъяренный Сытин ткнул в подбородок Краевскому ствол пистолета и захрипел:

– И ты, гнида, будешь еще мне что-то говорить? Ты будешь спрашивать, все ли у меня в порядке, после всего, что произошло? Как ты вообще посмел приехать ко мне сейчас, сволочь?

Его налитое кровью лицо выглядело и вправду страшным. Нигерийцу показалось, что в следующую минуту последует выстрел. Он хотел что-то воскликнуть, но крик застрял в горле.

– Ты о чем? – только и смог выдавить из себя Краевский.

Прижатый к стене и совершенно сбитый с толку, он выглядел испуганным. И неудивительно – весь вид Сытина внушал серьезные опасения.

– Не притворяйся, тварь, я этого не люблю! Я прекрасно понимаю, что это твоих рук дело!

– Что моих рук дело? – судорожно проговорил прижатый к стене Краевский.

– Не юли, тварь! – кричал, брызгая слюной, Сытин. – Я тебя знаю, как облупленного. Я тебя до ногтей знаю!

– Клянусь, я ничего не понимаю! В чем ты меня обвиняешь?

Краевский начинал задыхаться. Локоть Сытина немилосердно давил ему на горло. Он попробовал выскользнуть из цепких рук потерявшего всякий контроль хозяина виллы, но это оказалось делом безуспешным. Ствол пистолета еще сильнее прижался к шее. Покрытый холодным потом Краевский понял, что лучше сейчас не дергаться.

– Я тебя не обвиняю – я тебе приговор выношу. Ты же узнал о Наташе раньше, чем я, не так ли? И просто украл алмаз. Как просто все придумано, не правда ли?

– Да ты что, я ничего не крал! Как ты можешь так говорить обо мне!

– Она не могла бросить меня из-за денег, – последовал очередной вопль. – Не могла!

– Если тебе нужен мой труп, то просто пристрели меня, я не хочу умереть от удушья, – с выпученными глазами прохрипел Краевский.

Сытин отпустил его горло. Отойдя немного назад, он продолжал держать пистолет в метре от него, направив ему в голову. Краевский согнулся пополам, пытаясь набрать больше воздуха в грудь. Чуть отдышавшись, он ответил:

– Я чист. Я не крал алмаз, поверь мне.

Прижав руку к груди, Краевский теперь напоминал подсудимого, который клянется всем святым, чтобы убедить высокий суд в своей невиновности.

– Для меня все это такая же неожиданность, как и для тебя, – оправдывался Краевский. – Мне очень жаль, что твоя дочь так поступила. И потом, этот погром! Я понятия не имею, кто его сделал. Какой мне в этом смысл?

– Ты! Ты думал, что я решил обмануть тебя. Что я только сделал вид, будто пропал алмаз, – перешел на шепот Сытин. – И ты искал его здесь!

В следующую секунду Сытин нажал на спусковой крючок. Последовал сухой щелчок. Ствол пистолета оказался пуст. Сытин тут же с улыбкой сумасшедшего передернул затвор и сказал:

– А теперь я пристрелю тебя, если не скажешь правды!

Нигериец, наблюдавший всю это сцену с видимым волнением, раньше Сытина понял, что Краевский не виноват. Он попытался взять Сытина за плечо, чтобы успокоить его разгоряченные алкоголем и всем произошедшим нервы. В следующую же секунду досталось и ему. Обернувшись, Сытин коротким ударом заехал ему по лицу, отчего грузная туша чиновника упала на пол, рядом с Краевским. Все трое представляли собой странную картину: абсолютно невменяемый Сытин с пистолетом и два его дрожащих «товарища», лежащие на полу.

«У него уже поехала крыша, – пронеслось в голове Краевского. – Нужно что-то делать».

Подтянув ноги к груди, он собрался в пружину и через мгновение вскочил на ноги, заключив Сытина в железные объятия. Опьянение, разбиравшее все больше хозяина виллы, не позволило ему оказать сильное сопротивление.

– Успокойся и выслушай меня! – заорал прямо в ухо Сытину Краевский. – Я ничего не крал, я не знал о погроме. Ты должен мне верить, черт подери!

Когда Краевский почувствовал, что тело Сытина в его руках слегка обмякло, он понял, что кризис миновал, и отпустил его. Сытин рухнул на стул, уронив голову себе на грудь.

В этот момент на улице раздался сильный взрыв, выбивший последнее уцелевшее окно. Осколки со звоном разлетелись по помещению. Краевский инстинктивно набросился на Сытина, прижав его к полу и прикрыв собой. Разгоряченные африканцы на прилегающих к вилле улицах размахивали повстанческими флагами. Они орали песни и бесновались напропалую. Нет, у них не было цели взорвать виллу – они просто демонстрировали силу. Мятежники и не догадывались, кому принадлежала эта охраняемая вилла. Они пытались надавить на власти, бросая гранаты и паля без разбора из автоматов. Хотя если бы они только знали, что на вилле в этой самой комнате находился представитель властей, замминистра был бы уже мертв. Как, впрочем, и двое этих белых.

С улицы раздалось несколько автоматных очередей. Кто-то закричал не то от боли, не то от ярости. Взорвав очередную гранату, толпа разбежалась в разные стороны. В ту же минуту раздались сирены приближавшихся правительственных машин. Они были где-то очень близко от виллы. Послышались новые выстрелы и крики. Ситуация накалялась. Теперь не хватало только, чтобы кто-нибудь ввалился в виллу. Мятежники могли использовать ее как узел обороны.

После взрыва Роберто тоже бросился на пол, закрыв голову руками. Он же первым и зашевелился. Чиновник приподнял голову, оглядываясь по сторонам:

– Вы живы, господин Краевский?

Последовало непродолжительное молчание. Сквозь дым, ворвавшийся в комнату, не было видно почти ничего. Через несколько мгновений, показавшихся такими долгими, послышался кашель, и Краевский ответил:

– Живы, живы. Но иногда просто не знаешь, – снова закашлялся он, – радоваться или нет.

– А господин Сытин? – указывая пальцем на хозяина виллы, спросил нигериец.

Сытин не подавал признаков жизни. Краевский попытался растолкать Сытина, перевернув его лицом кверху. В следующую минуту Краевский и Роберто услышали тихий храп. Хозяин виллы был в отключке от выпитого и пережитого.

Чиновник, поняв, что все живы, вспомнил о своей главной проблеме, мучившей его больше всего на свете. Страх уже исчез, так что, придя в себя, он поинтересовался:

– Господин Краевский, хотелось бы прояснить некоторые важные моменты.

– О чем это вы? – поднял голову Краевский, отряхиваясь от пыли.

– Что же будет с поставками? – пощелкивая толстыми пальцами, заглянул ему в глаза замминистра. – Дело не терпит отлагательств. Мне ведь нужно сегодня отчитаться перед министром. Я вижу, господин Сытин не скоро сможет быть в форме. Что делать?

В следующую секунду пытливый Роберто был схвачен за грудки стальной рукой Сытина. Не меняя положения тела, он сказал сквозь зубы:

– Пока не будет дочери, не будет и оружия!

Подняв вторую руку и отмахивая в такт своим словам, он продолжил хриплым голосом:

– Не будет оружия – конец вашему режиму!

Все трое, находившиеся в комнате, прекрасно понимали, что эта фраза идеально отражает состояние дел в стране. Наконец Сытин отпустил измятый костюм чиновника и выдохнул из последних сил:

– Ищите мою дочь, ищите Мазура.

Глава 26

Над заброшенной в океане буровой платформой снова кружил вертолет. Винтокрылая машина делала очередной вираж над видневшимся внизу сооружением. На этот раз это был вертолет с эмблемой ООН. Французы из Иностранного Легиона были посланы на поиски Мишеля Мазура. Была получена информация о том, что здесь он может находиться с дочерью Сытина. Ситуация обострялась до предела.

Офицеры, похоже, представляли спецслужбы.

– С такой высоты мы ничего не разглядим на платформе, – сказал один из офицеров, длинноносый брюнет, старший по званию. – Это все равно, что разглядывать звезду без телескопа.

– Да, сэр, сейчас, – ответил второй офицер, лейтенант.

Послушная машина стала снижаться. Объект приближался, и теперь уже буровую можно было рассмотреть более тщательно.

– Есть ли какая-нибудь информация по поводу того, связывалась ли эта девушка с кем-нибудь из структур ЕС? – задал вопрос майор.

– Нет, пока такими данными мы не располагаем, – ответил лейтенант.

Он покачал головой и, взглянув на майора, задал свой вопрос:

– Я вообще не понимаю, для чего Мазур и эта девушка отправились именно сюда? Ведь дальше океан, куда им деваться? Ведь в этом случае они будто специально загнали себя в тупик.

– Нет, думаю, наоборот, они могли ждать помощи с моря. Им, я так понимаю, нужно смыться как можно скорее. Ну, а в таком случае место мне представляется весьма удобным. Прежде всего, как раз этой удаленностью от берега, – майор полистал какие-то документы. – Как давно была получена информация о том, что они могут быть здесь?

– Тридцать минут назад.

– Ясно. Ну, что-либо конкретное обо всем этом пока сказать трудно. Наша задача – просто все проверить и вернуть красавца-самовольщика в его родной легион. А все эти выкладки: что, зачем и почему, нас должны мало волновать. Не так ли?

– Понял вас, – согласился лейтенант.

– К тому же поступила новая информация, – пошевелился в кресле майор. – В Европе колеблются в отношении поддержки теперешнего правительства Нигерии. Поэтому получен следующий приказ: быть готовыми к изменению политического режима в Лагосе.

– Что, повстанцы уже берут верх?

– Нет… пока нет. Но в Нигерии может быть все. Информация о скандале с нападением на миротворцев пока не разглашается.

– Понял.

– Наша цель – всего лишь забрать Мишеля Мазура и Ольгу Сытину – дочь этого оружейного магната. Но еще раз повторяю, возможен перелом ситуации в пользу Онигминде. Поэтому миротворческий скандал с его именем в ЕС официально не связывается.

Лейтенант усмехнулся:

– Вас понял. ЕС решило подождать.

Майор, помолчав, обратился к подчиненному:

– Казалось бы, при нашей службе ты должен потерять способность удивляться. После всей той грязи, которую видишь каждый день, ты думаешь, что тебе плевать на все, однако… Каждый раз, когда ЕС меняло свои планы, вот как сейчас, у меня всегда возникал один вопрос: понятие принципиальности – это черта национальная или приобретаемая?

– Не понял вас, сэр, – наморщив лоб, ответил лейтенант, вопросительно глядя на собеседника.

– Ну и славно, – махнул тот рукой. – Не задумывайся, мой друг, и ты станешь отличным военным, особенно в нашей области.

– Спасибо, сэр, – ухмыльнулся лейтенант, управляя воздушной машиной. – Я постараюсь.

Вертолет тарахтел максимально низко над буровой, майор рассматривал ее в бинокль. Оптика показывала одно – буровая была пуста. На площадке не наблюдалось никакого движения. Мазура тоже нигде видно не было.

Увидев зловещие приметы недавней бойни, майор выдохнул:

– Матерь божья, да здесь, кажется, была настоящая мясорубка. Да, очевидно, Мазур здесь все-таки побывал. Интересно, что здесь произошло? Ведь это даже не трупы, это…

Лейтенант закричал:

– Катера! Сэр, я вижу катера!

Но майор сам всматривался в то, что делалось там, внизу. События резко менялись. После полной безлюдности заброшенная буровая вдруг стала привлекать к себе повышенное внимание, причем с самых разных сторон. К ней подходили катера повстанцев. Они быстро пришвартовывались и выбрасывали со своих палуб десятки людей.

– Ба, да, похоже, и повстанцы их разыскивают! Наделал же он шуму, этот Мазур!

– Повстанцы действуют оперативно, – комментировал происходящее лейтенант. – Вот уж не ожидал он них такой прыти.

– Если им что-то надо, то они из шкуры вылезут, зальют все кровью, но от своего не отступятся, – негромко говорил майор.

Мятежники распространились по платформе, активно жестикулируя и крича. Они явно пребывали в шоке от увиденного разгрома их вертолета.

– Сколько темперамента! Они что-то сильно суетятся, сэр, – иронически произнес лейтенант. – Можно подумать, что у каждого из них моторчик в заднице.

– Вижу. А как бы ты себя вел, если бы увидел такое вот крошево? А ну-ка, парень, поднимись повыше. Береженого бог бережет. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Это же не люди, а звери. Каждый из них за двести долларов родную мать не пожалеет.

Вертолет пошел вверх, отходя на более безопасное расстояние. Люди на платформе быстро уменьшались в размерах.

– Говорит база, – раздался из передатчика голос. – Как слышите меня?

– Слышу вас, база. Прием.

– Как ситуация?

– Ситуация такая, – кашлянул майор. – Повстанцы хозяйничают на платформе. Следов Мазура предостаточно, но, похоже, это следы убитых им повстанцев. Кровавая каша, одним словом.

Голос в передатчике продолжал:

– Есть свежая информация, пока, правда, непроверенная, что Мазур был убит или захвачен. Лодка с дочерю Сытина и с теми, кто мог ее похитить или сопровождать, скорее всего, направилась в открытый океан, где их кто-то и должен подобрать. Как поняли меня?

– Понял вас, – произнес майор. – Каковы дальнейшие указания?

– Прошвырнитесь до нейтральных вод, – вещал голос из передатчика. – Скорее всего, они уже уплыли, но вдруг что-то им помешало. Лишний раз проверить никогда не помешает.

– Понял вас. Перемещаемся в нейтральные воды.

Вертолет плавно ушел в сторону. Сначала в зоне видимости мятежников, вращая крыльями, а потом превратившись в маленькую точку, похожую на одно местное чешуекрылое. Укусы таких тварей могут вызвать столбняк у европейца. На африканца же они не действуют. В Лагосе, например, таких насекомых жарят и едят, запивая чем-то наподобие молочной сыворотки.

Вертолет долго кружил над нейтральными водами. Бескрайняя зелень воды перекатывалась внизу, вызывая рябь в глазах. Брюнет сказал лейтенанту:

– Да, похоже, они придумали что-то поумнее, чем просто уйти в нейтральные воды. Узнаю почерк этого пройдохи. Мазур всегда отличался чем-то этаким…

Майор повертел пальцами, ища нужное слово, характеризующее пройдоху Мазура, но не нашел.

– А кто он вообще такой, этот Мазур? – спросил лейтенант. – Он, кажется, из русских?

– Не уверен, хотя все может быть. Никогда не знаешь, чего ожидать от русских и африканцев, – сделал гримасу майор. – Абсолютно непредсказуемые нации. Правда, в отличие от африканцев, русские мне все-таки нравятся больше.

– Особенно женщины.

– В точку!

Контрразведчики расхохотались.

Через полтора часа борт тридцать два – десять, поняв безрезультатность кружения, вызывал базу.

– База, как слышите меня? – спросил брюнет усталым голосом.

– Слышу вас, тридцать два-десять. Что у вас?

– Мы в нейтральных водах. Здесь абсолютно пусто! Каковы дальнейшие указания?

– Возвращайтесь. Раз так, то больше нечего искать.

– Вас понял. Идем на базу.

Вертолет лег на обратный курс.