Текст книги "Военный переворот"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27

Рыбачить на многих реках Нигерии человеку неопытному – дело непростое. При всем богатстве царства Нептуна рыбака здесь подстерегает множество неожиданностей. Пороги и водопады, среди которых наиболее всего впечатляют такие, как Имо и Кросса, делают лов рыбы очень трудоемким и непредсказуемым. К тому же, если учесть резкие перепады уровня воды в реках в зависимости от сезона, то вывод для рыбаков, находившихся на шхуне, напрашивался сам собой: нужно идти в залив. Путь туда труден, его может пройти только опытный рыбак. Множество лагун и проток будут стараться запутать, сбить с пути судно. Мелководные пути, которые образуют эти протоки, могут пропустить только небольшие суда. За барьером песчаных пляжей по лагунам можно выбраться на запад, в Бенин, или на восток, в Камерун.

Выйдя из прибрежной лагуны, в которой рыбаки находились несколько часов, рыболовецкая шхуна вскоре оказалась в водах залива Бенин. Неспешно двигаясь по волнам, она взяла курс на запад, в сторону Ломе.

Поверхность океана вдоль побережья Лагоса была почти ровной, и шхуна шла спокойно и уверенно. Шкипер, жилистый худощавый человек с иссиня-черной кожей и плохими зубами, отдавал приказания своей команде отрывисто и невнятно. Со стороны можно было подумать, что он кого-то поругивал себе под нос. На самом деле это была своя особая и привычная манера, понятная всем, кто находился на шхуне.

Если люди на шхуне охотились за рыбой, то катер боевиков теперь охотился за ней. Когда шхуна показалась вдали, в зоне видимости, то один из помощников Онигминде указал на нее пальцем:

– Смотрите, сэр!

– Увеличить скорость и – вперед! – голосом, не терпящим возражений, приказал Джулиус.

Он хищно прищурился, глядя на постепенно приближавшееся судно. Катер летел как на крыльях.

Личное присутствие на катере такой важной особы несколько удивляло его помощников. Дело в том, что обычно он не участвовал в подобного рода операциях, ограничиваясь указаниями из своего бункера. Факт присутствия босса на катере делал всех серьезными и нервными, напряжение возросло. Объяснение нахождению здесь Онигминде было, однако, весьма простым. Награда за поимку Мазура и Ольги Сытиной была слишком велика и соблазнительна, и доверить поимку обладателей алмаза своим подчиненным Джулиус не мог. Он был абсолютно уверен: попади алмаз им в руки – они перережут друг друга, а то и его, не задумавшись. Выйдя из самых низов преступного мира, он прекрасно знал психологию своих головорезов. Несмотря на железную дисциплину, созданную им, он понимал, что от такого богатства крыша поедет у кого угодно.

Стоя у борта, он вцепился в ограждение и не отрываясь смотрел вперед. Рядом стояла толпа его подчиненных, вооруженных до зубов и готовых повиноваться любому приказу.

Катерок повстанцев уже нагонял шхуну, когда рыбаки, наконец, увидели преследование. Поначалу на шхуне решили не останавливаться и продолжать движение. В водах этой части Африки бродят десятки пиратских судов. Какого только отребья не встретишь в океане! И чаще всего это связано с опасностью не только для имущества, но и самой жизни. Шхуна тоже увеличила скорость, стремясь оторваться от непрошеных гостей, но попытки оказались безуспешными. Катер приближался стремительно и неотвратимо.

Дальнейшие действия тех, кто старался настичь рыбаков, выглядели очень убедительно. Несколько выстрелов в сторону шхуны окончательно убедили ее остановиться.

– Стоять на месте! – послышался приказ в рупор с катера повстанцев. – Если попытаетесь двинуться – будете расстреляны на месте!

После таких предупреждений не только у рыбаков пропадет охота «делать ноги». Потрясая оружием, толпа на катере выкрикивала ругательства и угрозы. Когда на катере убедились, что запугали рыбаков достаточно, из чрева судна вышел Онигминде. На лице хозяина джунглей было написано презрение ко всем и ко всему. Налитые кровью глаза нагло обшаривали рыбацкое судно. Куря сигару и сплевывая на палубу, он подозвал к себе одного из помощников и что-то сказал ему на ухо. Подчиненный быстрым шагом прошел на нос катера и скомандовал стоявшим там солдатам:

– Осмотреть шхуну! При обнаружении чего-нибудь подозрительного или странного сообщить лично господину Онигминде!

Около десяти человек (большинство команды катера) перебросили на шхуну мостки и перебрались на нее. За ними, не спеша и вальяжно, последовал и сам Джулиус. Поднявшись на борт шхуны, команда Онигминде начала допрос рыбаков.

– Куда следуете?

– В Ломе. Мы рыбаки, – отвечал напуганный шкипер, растерянно озираясь.

– Почему пытались уйти? – допытывался повстанец у рыбака, грозно потрясая автоматом.

– Мы не пытались…

– Что?! Ты мне еще будешь здесь сказки рассказывать? – взревел мятежник, ткнув кулаком в живот собеседника.

– Мы поздно вас заметили, а иначе бы обязательно остановились! – Тон голоса шкипера был убедителен.

Он обернулся к своей команде, как бы ища поддержки. Те послушно закивали, подтверждая слова шкипера.

– Кто-нибудь из чужих на борту есть? – чуть спокойнее спросил повстанец.

– Какие чужие, откуда им взяться?

– Отвечай только на мои вопросы! – снова вскипел «следователь».

– Никого, только рыба, – отрицательно замотал головой рыбак. – Немного рыбы, я правду говорю.

После этого вмешался сам Онигминде:

– Проведите тотальный обыск на шхуне. Если этот шкипер соврал… – он скосил взгляд в сторону посеревшего от страха рыбака и продолжил: – Тогда мы пристрелим его и отрежем язык для корма рыбам.

Сделав паузу, он ухмыльнулся:

– А то что же это получается? Надо же и рыбе подкормиться.

Последнее заявление подействовало на допрашиваемого самым неожиданным образом: видимо, от страха он начал громко и часто икать. Выпучив глаза, он сотрясался в приступах икоты. Несмотря на серьезность момента, Джулиус не смог удержаться от смеха. Впрочем, многих его смех ужасал еще больше, чем грозный тон.

На шхуне начался обыск. Послышался звон чего-то металлического, звуки падения каких-то предметов, топот ног и ругательства. Люди с катера, воодушевленные присутствием шефа на корабле, старались вовсю. Они заглядывали за каждый выступ, переворачивали сети и разве что не отдирали краску на палубе. Лицо Онигминде мрачнело после каждого пустого закоулка на шхуне.

«Неужели мы ошиблись?» – думал он, посасывая сигару.

Солнце светило ему в лицо, и, почти прикрыв левый глаз, он смотрел на шкипера. Тот, прижавшись к перилам на корме шхуны, напряженно следил за тем, как солдаты переворачивали все на борту судна. Тем временем погода быстро менялась. Экваториальный морской воздух принес влажные облака, застлавшие небо над шхуной и катером. Судно раскачивалось все сильнее, небо хмурилось, но никто из повстанцев не хотел уйти отсюда с пустыми руками.

Поиск не давал результатов.

Вскоре началась гроза, возвещавшая начало влажного сезона. Как это часто бывает в тропиках, дождь начался почти мгновенно и сразу стал плотной полупрозрачной стеной. Наблюдая сквозь пелену дождя за действиями своих солдат, Онигминде недоумевал: информация, полученная им об этой шхуне, должна была подтвердиться. Подтвердиться во что бы то ни стало! Он подумал об алмазе: если найти камень, сомнений в его власти в Лагосе больше не будет ни у кого. Эта мысль будоражила и пьянила не хуже, чем доза хорошего наркотика. Только подумать – наконец-то он получит все! Эти ничтожества, которые сейчас лезут во власть, будут валяться у него в ногах. Он возьмет эту страну – всю, целиком, без остатка. Кому, как не ему, Джулиусу Онигминде, должна принадлежать Нигерия? Ведь не этим же бесхребетным слизнякам, которые, заслышав автоматную очередь, готовы забиться в мышиную норку.

Раскаты грома, казалось, разрывали небо. А оно, пробитое насквозь, извергало на людей потоки воды. Вода была сверху, вода была внизу и здесь, на палубе. Молнии сверкали в воздухе. Казалось, они метили прямо в шхуну. А напряжение на борту нарастало с каждой минутой.

Двое из повстанцев спустились в трюм. В отсеке, заваленном уловом, было скользко и остро пахло свежевыловленной рыбой. Видимость здесь оставляла желать лучшего, и один африканец сказал другому:

– Сходи наверх за фонарем, здесь же ничего не видно. Словно в заднице у дьявола! Того и гляди, поскользнешься.

– Да, сейчас принесу, – второй поднялся по узким ступеням наверх. – Эй, там, нам нужен фонарь! Внизу ничего не видно. Послушай, ты! У тебя есть фонарь? – спросил он у шкипера.

– Нет. Мы тут знаем каждый метр, зачем нам фонарь? – отвечал шкипер, и на его лице легкой тенью промелькнула почти невидимая самодовольная улыбка.

– Поговори еще у меня! – раздраженно буркнул мятежник.

Он вернулся к трюму и крикнул туда, не спускаясь:

– У шкипера нет фонаря, посмотри пока так! Трюм небольшой, а я схожу за фонарем на катер.

Его коллега, оставшийся в трюме, присоединил штык-нож к автомату и стал действовать в одиночку. Состроив зверское выражение лица, он принялся прокалывать груду рыбы, пытаясь сквозь это месиво прощупать дно шхуны. С чавкающим звуком штык проходил сквозь свежий улов.

Сверху раздался голос первого повстанца:

– Я принес фонарь. Где ты там? Держи!

Второй перестал работать штыком и подошел к отверстию в трюме, чтобы забрать фонарь.

– Господин Онигминде говорит, что если будешь плохо проверять, он тебя расстреляет, – участливо сообщила мокрая физиономия.

Подбодренный таким напутствием, солдат включил фонарь и принялся с остервенением протыкать все, что находилось у него под ногами. Теперь он хотя бы видел результаты своей работы. Конечно, занятие было малоприятным. Вонь от рыбы усилилась еще больше. Он весь был в чешуе и скользкой слизи. Хотя по сравнению с недавней расправой над одной деревней эта работа – еще ничего. После того, как позавчера они вырезали человек сто пятьдесят, он сильно устал. Поджигать хижины, слушать вой женщин, бегать и догонять тех, кто хотел спрятаться, – как это все нелегко. К тому же тогда Онигминде отдал приказ экономить патроны и в «работе» использовать штыки…

Внезапно автомат как будто застрял в чем-то непонятном. Повстанец попытался вытащить штык, но уже в следующую секунду от сильнейшего толчка он полетел в корзину с рыбой, стоявшую у его ног. Кто-то выдернул автомат у него из рук и одним ударом штыка прекратил его жизненный путь. Короткий хрип и кровавая пена на губах засвидетельствовали, что солдату больше нечего бояться своего грозного начальника. Он дернулся в последний раз и затих, теперь уже навсегда.

Незадолго перед тем, как Мазур неожиданно и впечатляюще объявился в отсеке с рыбой, его в океане подобрали рыбаки. Деньги, заплаченные ему дочерью Сытина, как оказалось, не пропали даром. Мазур щедро заплатил рыбакам и попросил доставить его к побережью Ломе. Несколько сотенных долларовых купюр творят чудеса, а в Лагосе могут спасти жизнь.

После того, как Мазур отправил незадачливого сына Нигерии к праотцам, он, завладев автоматом, выскочил на палубу шхуны и дал несколько очередей. Поток пуль пришелся в самую середину толпы повстанцев, сгрудившихся у какого-то ящика. Неожиданность такого появления ошеломила повстанцев и парализовала их на несколько секунд, оказавшихся для легионера спасительными. С ловкостью кошки он перескочил мостки и оказался на катере. Отстреливаясь, он сбросил переходные мостки в воду и устремился в кабину капитана. На пути Мишеля вырос огромный детина с автоматом. На его лице, не испорченном разумом, застыла гримаса тупой злобы. В рукопашном бою он, видимо, был незаменимым бойцом. Но задержать Мазура он не смог, отправленный на пол пулей. Оставшаяся на катере обслуга покидала судно, прыгая в воду. Теперь катер был всецело в распоряжении легионера. Оставляя пенный след, машина повстанцев помчалась в сторону берега.

Онигминде в ярости издал нечленораздельный вопль, напоминающий звук электропилы.

– Олухи! Застрелю! Немедленно в погоню! – вырвав из рук одного из подчиненных автомат, он немилосердно молотил прикладом в спины солдат.

Но заставить рыбацкую шхуну плыть со скоростью катера – дело немыслимое. Все попытки повстанцев пуститься в погоню были просто смешны, в чем через несколько минут убедился сам Джулиус.

Глава 28

Мутные воды Нигера шумели, мешая винтам катера пробираться сквозь болотистую трясину. В такие болота обычно превращаются африканские реки ближе к сентябрю. Но сезон дождей вот-вот должен был смениться сезоном засухи и жарких ветров. Они опустошают этот край на всем протяжении засухи. Именно накануне прихода засухи москиты, и без того полноценные хозяева этих мест, становились безжалостными. Даже любовь в пору засухи становится такой же безжалостной и жесткой.

Река Нигер со своими десятками рукавов готовилась к жаре. Испарения, клубившиеся над водой, делали местность туманной, а воздух слоистым и жирным.

– Ну ты даешь! – говорил солдат кому-то внутри катера. – Чуть не уморил меня! Давно я так не смеялся, точно тебе говорю! Ну-ка напомни, как этот дурак из твоего анекдота про уролога – что он сказал тому парню?

– Нет, я по два раза анекдоты не рассказываю, – донеслось из каюты. – В другой раз.

– Жаль, я бы хотел ребятам этот анекдот рассказать. Ну что тебе стоит!

– Нет, нет. И не проси! – смеялся кто-то в ответ. – Сам виноват, что не запомнил!

– Жак никогда не повторяет дважды, правда, Жак? – женский смеющийся голос послышался из катера. – Это удел немногих, да?

В ее голосе сквозило нежное кокетство. Было совершенно понятно, что этот самый Жак очень дорог женщине.

Покачиваясь на неверных сходнях, на причал спустился молодой мулат. В нем без труда можно было признать садовника, слугу Сытина. За ним следом из катера спустилась Ольга. Экипаж катера – все до единого «купленные» повстанцы – помог им вынести вещи на берег.

Сытина протянула одному из солдат несколько новеньких денежных купюр.

– Как договаривались, – сказала она сухо.

Солдат ухмыльнулся, обшаривая похотливыми глазами стройную фигурку белой девушки. Затем он медленно и плотоядно пересчитал деньги. Парочка была настолько занята собой, что влюбленные не заметили, как солдат втихомолку спрятал одну купюру. Лишь через некоторое время, боковым зрением заметив напряженное молчание солдата, девушка посмотрела на него мутным от любви взглядом и спросила, немного насторожившись:

– Все правильно?

– Одной не хватает, мисс.

Мулат пристально посмотрел на солдата. Он раскусил его сразу же. Но благость, растекающаяся по его телу от близости любимой женщины, расслабила Жака.

– Дай ему еще одну, дорогая, – обратился он к Ольге.

Девушка протянула солдату еще одну хрусткую купюру.

– Теперь достаточно? – с уже нескрываемой враждебностью спросил Жак.

– Ну да ладно. Уж очень хорошие анекдоты рассказывал ваш жених. – Африканец осклабился, но уходить, похоже, не собирался.

– Что-то еще? – мулат в упор посмотрел на африканца.

Не переставая глупо улыбаться, африканец медленно попятился на борт катера.

Экипаж катера был весьма колоритен. Его составляли самые настоящие бандиты. Не привыкшие зарабатывать своим трудом, развращенные войной, эти люди могли сделать все за деньги. За американские деньги, естественно. А за новенькие блестящие сотни они готовы были испытывать симпатию к кому угодно.

– Пора уезжать! – крикнул коренастый африканец своим собратьям.

Катер загудел, не без труда разворачиваясь в топкой лагуне. Повстанец, не прекращая улыбаться, помахал молодым любовникам рукой. Те стояли, тесно прижавшись друг к другу, с каким-то неопределенным выражением лиц глядя вслед уходящему катеру.

– Хорошо, что мы продумали этот вариант с лагуной, – сказал мулат по-английски. – Видишь, а ты говорила, что все можно решить за сутки.

– Ты прав. В этой чертовой стране никогда не знаешь, что ждет тебя за ближайшей пальмой.

– Ну, это отчасти и моя страна, – сказал он ей мягко.

– Извини. Просто я дико устала, – вздохнула Ольга. – Ты же знаешь.

Он нежно привлек ее к себе, поцеловал в висок и тихо сказал:

– Конечно. Все будет хорошо, главное теперь – переждать. Наберись терпения.

– Знаешь, когда я увидела вертолет, то подумала – все, это конец. Да еще этот идиот Мазур.

– Да, в океан уходить было нельзя. Я как чувствовал: Онигминде, наверное, до сих пор ищет нас в Бенинском заливе. Представляю, как он бесится.

– Ему нужны не мы, а алмаз. Как и моему драгоценному папочке. Бедный Онигминде! А эти на катере! – вскинулась Ольга, пронзительно глядя в глаза мулату. – Знаешь, меня иногда ужас охватывает, как подумаю, что бы они с нами сделали, если бы узнали, что мы везем в обыкновенной сумке! Чего мне стоило не показывать им своего страха!

– Ты держалась молодцом. И с Мазуром, я тебе скажу, прошло великолепно. С ним ты все разыграла, как по нотам. Все-таки идея с платформой сработала. Если бы не захват аэропорта…

– Да, мы были бы уже в безопасности, – она пристально смотрела вслед уходящему катеру, прислушиваясь к звукам.

Еще месяц тому назад оставаться в воюющем Лагосе для Ольги Сытиной казалось невыносимым до смерти. Она уже была готова внять увещеваниям своего отца и уехать домой. Но появление в ее жизни молчаливого шоколадного Аполлона перевернуло ее жизнь. Садовник уже несколько раз нечаянно резал себе пальцы огромными ножницами, засматриваясь в окно комнаты, в которой каждое утро появлялась дочь хозяина в голубоватой прозрачной сорочке.

Молодые люди, быстро выяснив свое отношение друг к другу, сначала не знали, что же им предпринять. Она знала, где ее отец хранит деньги. Доверие отца к ней иногда удивляло ее саму. Однажды, открыв сейф в его отсутствие, она увидела нечто более ошеломляющее, чем деньги. Это решило все.

Замысел был прост до примитивности: им было необходимо просто немного подготовиться к безбедной жизни. Они действительно разыграли все, как по нотам, но захват международного аэропорта повстанцами спутал им карты. Однако отступать от алмазной мечты они не собирались. Тем более появление Мазура было их спасением, так как с его помощью все снова наладилось и план продолжал существовать. Пришлось только задействовать запасной вариант с нефтяной платформой. В открытый океан они не пошли, это было слишком рискованно. Решили вернуться в Нигерию и переждать заваруху в укромном месте, специально приготовленном для такого случая красавцем-мулатом.

Катер, развернувшись, ушел к океану. Теперь его уже не было видно. Был слышен лишь звук работающего мотора.

– Ты не забыл? – спросила девушка.

– Нет.

– А скоро уже?

– Думаю, через несколько секунд, – загадочно произнес Жак.

Оглушительный взрыв выбросил к небу столбы воды. Это было все, что увидели из своей лагуны влюбленные. Мина, поставленная садовником, сработала исправно.

Любовники обменялись улыбками. Ведь теперь никто не знал, что они вернулись в Нигерию.

* * *

Там, где основное русло Нигера пересекается с одним из рукавов реки, к маленькому деревянному причалу в укромном месте пристало небольшое судно. На его бортах виднелись отличительные знаки повстанческой армии. Показался один из армейцев: это был маленький коренастый африканец, чему-то все время широко улыбавшийся. Он медленно вышел по деревянным сходням на причал. Двигался он спиной вперед, потому что пристально рассматривал тех, кто выходил за ним. Кто-то невидимый говорил ему что-то из катера, и солдат смеялся, сверкая белоснежной улыбкой. Как странно, когда подумаешь, что эти люди, с такими белыми улыбками, никогда не видели в своей жизни снега.

Глава 29

Катер стремительно шел к берегу, в сторону Лагосского порта. Вечернее утомленное солнце скользящими лучами касалось поверхности воды. Если бы в этот момент видеть катер сверху, то могло показаться, что вспененная вода будто бы сама выталкивала небольшой катер и гнала к спасительному берегу.

В кабине капитана находился высокий человек в камуфляже войск Французского Легиона. Уверенно ведя катер к берегу, он всматривался в даль. Мазур был сосредоточен и собран.

«Только бы никого не встретить сейчас на берегу! Нужно срочно добраться до нашего подразделения. Представляю, какой переполох там творится сейчас, когда меня не могут найти».

Да, меньше всего ему сейчас нужен был кто-либо на берегу. Времени, чтобы привести в порядок мысли и сообразить, в деталях, что делать дальше, тоже почти не было. Лихорадочно соображая, как ему поступить, он чувствовал в сердце досаду на себя. За то, что так просто ей удалось обвести его вокруг пальца.

«Когда это все началось? Когда она решила, что я именно тот, кто ей нужен, чтобы мной воспользоваться? Наверное, с самого первого момента. Подсознательно, еще не анализируя мое появление, она все решила. Да… Что делает с людьми любовь. Нет, но как четко у них все было спланировано! И как просто!»

Мысли его сейчас были сосредоточены на той, которая в какой-то миг показалась ему беззащитным существом, нуждавшимся в помощи. Этот открытый взгляд и растерянность в глазах там, в аэропорту! И стальные глаза, пронзающие его там, на заброшенной буровой, когда на него было направлено дуло пистолета! Как обманчива внешность!

«Может быть, это книга сбила меня с толку. Бунин, черт его возьми! Но нужно отдать ей должное – она держалась до последнего момента на высоте».

Вспомнив еще раз последнюю встречу с дочерью Сытина, он покачал головой и не смог удержаться от горькой улыбки. Казалось бы, такой стреляный воробей, как Мишель Мазур, давно уже не должен попадаться так глупо – и на тебе! Провели и такого воробья на мякине.

Ну что ж, и на старуху бывает проруха. Мазур вспомнил случай из своей богатой на события биографии. Некоторое время назад, когда опыта у него было поменьше, где-то в Юго-Восточной Азии он имел возможность лично наблюдать, как пылкие чувства погубили целое подразделение. А все из-за того, что командиру подразделения попалась одна красотка, совершенно лишившая его разума. В результате далекая и чужая земля стала последним пристанищем для бравых парней.

Вот и с ним что-то подобное случилось сейчас… Ну хорошо, что обошлись малыми жертвами. Инстинкт защитника, срабатывающий в нем всегда в критических ситуациях, здесь сослужил ему плохую службу. Теперь надо было сосредоточиться.

Прокручивая в голове возможные варианты развития ситуации, он не сразу заметил, что вдали уже показалась береговая полоса. Прибавив ходу, катер приближался к берегу. Остановив машину настолько близко у берега, насколько это было возможно, Мазур прыгнул в воду и, загребая ногами пену, пошел к суше.

Катер причалил в районе порта, в нескольких километрах от места дислокации. Внимательно осмотревшись вокруг, Мишель никого не увидел.

«Хорошо, что здесь никого, – подумалось ему. – Будет время поразмыслить».

Берег в этом месте был сухим и возвышенным. Пожалуй, даже слишком сухим. Не теряя драгоценного времени, Мазур направился в сторону блокпоста своего подразделения. Вдали, примерно в сотне метров, виднелось шоссе (если можно так назвать пыльную, утоптанную скотом проселочную дорогу). Дойдя до нее, легионер принялся ждать какого-нибудь транспорта, чтобы доехать к месту дислокации войск Международного Легиона. Как назло, дорога была пустынна.

Вынужденный проводить время в ожидании, Мазур позволил себе такую роскошь, как немного отвлечься от мыслей о ситуации. Его внимание привлек интересный экземпляр парусника, кружившийся над пригорком, который возвышался позади. Взглядом профессионала, в данном случае энтомолога, Мишель просканировал бабочку. Парусник и правда был хорош. Не привыкший зря терять время, Мазур начал действовать. Еще раз бросив взгляд на пока пустынную дорогу, он сделал несколько шагов в сторону. Через несколько минут он вернулся на прежнее место, но уже с добычей. Надев головной убор, легионер бережно, стараясь не помять, укладывал пойманную бабочку в сложенный бумажный конвертик. А его, в свою очередь, – в нагрудный карман.

«Все какая-то польза, – усмехнулся он. – Прибавка к коллекции».

Такого экземпляра в его сборах еще не было. Совершив этот маневр, Мазур снова приобрел сосредоточенный вид и уставился на мертвую дорогу.

Прождав около получаса, Мишель был вознагражден. Вдали, на горизонте возникло быстро приближавшееся облако пыли.

Показавшаяся в зоне видимости машина была неопределимой модели джипом, от которого остался целым только остов. Автомобиль напоминал полуразваленное корыто на колесах. Транспортное средство пылило так, что простиравшийся за этой развалюхой пейзаж практически невозможно было разглядеть. А потому было непонятно, одна ли она едет или за ней движется что-то еще.

Бескрайние просторы Африки представляют такое же бескрайнее поле для экспериментов, связанных с автомобилестроением. Здесь машины часто проживают такую долгую и сложную жизнь, которая и во сне не могла бы привидеться их европейским создателям. В связи с определенными причинами машины здесь используются до последней возможности. Они латаются, переделываются, подчас превращаясь во что-то бесконечно далекое от оригинала. Местные умельцы превращают старые, видавшие виды авто в такое, что просто закачаешься! К такому же типу «конструкций» принадлежала и машина, приближавшаяся к заждавшемуся Мазуру. Несмотря на то что у него совершенно не было времени на рассуждения, Мишель покачал головой, оценив этот вездеход.

Еще издали легионер, выйдя на обочину, проголосовал стандартным жестом автостопщиков, прекрасно известным во всех краях мира. Машина, казалось, и не думала останавливаться. Она, ревя двигателем, пылила на полной скорости. Подбирать попутчиков в Лагосе в вечернее время, да еще во время погромов, – дело неблагодарное. Да ведь и понять водителей в такой ситуации можно. Кому охота, проявив чуткость и сострадание, потом и поплатиться за эти самые чувства? Ведь запросто можно в скором времени оказаться связанным на заднем сиденье своей же машины, которая будет двигаться совсем не в том направлении, в котором ехал ты сам. Хорошо, если тебя еще оставят в живых. А то ведь запросто можешь оказаться в придорожной канаве с перерезанным горлом. А твоя машина, наполненная какими-то отморозками-наркоманами, будет удаляться от тела своего прежнего хозяина…

Поняв, что водитель этой колымаги останавливаться не намерен, Мазур вышел на середину дороги и, широко расставив ноги, прицелился в машину в упор. Весь его вид говорил о том, что у водителя, кроме как остановиться, другого выбора нет. Видимо, человек, сидевший за рулем развалюхи, тоже прекрасно это понял. Машина отчаянно затормозила, совершенно утонув в пыли. Мазур быстро подошел, резко рванул на себя дверцу и впрыгнул в джип. Все это заняло не больше минуты. Повернувшись к водителю и нацелив пистолет на него, Мишель невольно усмехнулся. Перед ним сидела толстая пожилая африканка в красно-желтом тюрбане и улыбалась ему открытой белозубой улыбкой. Ткнув в него стволом огромного револьвера, она сказала по-английски:

– Ну что, едем?

– Едем, – ответил Мазур, не отводя пистолета.

– Может, уберешь свою пушку, парень? – миролюбиво спросила толстуха.

Женщина, похоже, была энергичная. Мишель это оценил сразу.

– Только после вас, – в чувстве юмора легионеру отказать было нельзя.

Повисла пауза. Клубилась пыль, улыбалась толстуха, время уходило.

– Ладно, мисс, – сказал Мазур. – Давайте уберем пистолеты вместе, только медленно.

– Идет, парень, – так же смешливо ответила африканка.

Они оба медленно опустили пистолеты. Глаза сидевшей за рулем женщины, казалось, пытались залезть легионеру в душу. Ничего удивительного. Побыв в Африке уже несколько раз за время своих многочисленных командировок, Мишель поднабрался опыта в отношении чернокожего населения этого континента. Он прекрасно знал, что в каждой деревне всегда имеется несколько колдунов или колдуний, которые владеют своим мастерством виртуозно. Будучи сам скептиком, Мазур несколько раз наблюдал, как эти самые любители магии выделывали такое, что в «ужастике» не увидишь. Так что такой взгляд говорил как минимум о больших способностях улыбчивой толстухи.

– Ну что, теперь, надеюсь, можно ехать? – спросил он.

Она пристально посмотрела на него и, хихикнув, сказала:

– Теперь можно.

Она нажала на газ, и джип рывком тронулся с места.

– Давно водите? – скрывая иронию, спросил Мишель.

– Вы из Легиона? – вопросом на вопрос ответила африканка, бесцеремонно разглядывая его и бросая короткие взгляды на дорогу.

Она легко управлялась с этой развалиной, вызывая невольное восхищение Мазура. На большой скорости тетка виртуозно объезжала выбоины, ямы и выступы на этой чертовой дороге. Внешняя неповоротливость женщины оказывалась только видимостью. Энергия так и била из толстухи фонтаном.

– Да, я из миротворцев, – лаконично ответил Мишель.

Видимо, толстуха не собиралась ехать в молчании, поэтому вопросы следовали один за одним.

– Ну и как, получается сотворить мир в этой стране?

– Пока не очень, – усмехнулся Мазур.

– Да, это вам не Европа, – прищелкнула языком африканка. – У нас здесь совсем другая жизнь.

– А вы там бывали? – поинтересовался легионер.

– Еще бы! – энергично выворачивая руль на повороте, отозвалась собеседница. – Ты что же, парень, думаешь, что я отсюда и не вылезала? Побывала я и в Париже, и в Амстердаме, и в Лондоне.

– Так вы путешественница, – прищурился Мазур. – Похоже, что жизнь у вас была интересной.

– Что значит была? – воскликнула тетка. – Ты что же, хочешь сказать, что я уже со счетов списана? Ты думаешь, что перед тобой старуха?!

– Ну что вы, – развел руками собеседник. – Вы женщина в самом расцвете…

Веселая спутница его забавляла.

– Ну то-то же, – смилостивилась африканка. – Жизнь и правда у меня интересная! Я вижу, ты парень бывалый, повидал много чего. Да и меня жизнь такому научила, чего ты и представить себе не можешь.

Она на мгновение отвернулась от него, боковым зрением заметив выбоину на дороге величиной с небольшой марсианский кратер. Африканка скосила на Мазура голубоватые глаза и после некоторого молчания спросила:

– Куда тебя везти?

– Мне нужно в блокпост миротворческих сил. Знаете, где это?

Ответом ему стало короткое хмыканье и очередной скоростной рывок джипа.

– Я знаю все в Лагосе. Меня зовут Большая мама. И весь Лагос знает меня.

– Очень приятно, Большая мама. Так вы давно за рулем?

– Не помню, лет с десяти, наверное, или с восьми. Я над такими мелочами не задумываюсь. У меня, знаешь, есть дела поважнее.

– Не слабо! – искренне удивившись, ответил легионер.

– Да, моим родителям не было до меня никакого дела, за что им большое спасибо. Я всегда делала то, что хотела. А хотела многого, и водить машину в том числе.

Мазур улыбнулся. Если на протяжении одного разговора кто-то в Лагосе заставлял вас улыбнуться три раза подряд, то был шанс – перед вами неплохой африканец.