Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10 (СИ)"
Автор книги: Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава четвертая
– С возвращением, Вик.
– Привет, Кас.
Теперь – на самом деле дома. В целом, путешествие на Торвельд не отняло так уж много времени, всего около двух суток. Но оно лишь предвосхищало грядущие походы, которых невозможно было избежать.
– Как всё прошло?
– Нормально. Настолько нормально, насколько возможно.
– Смелтстоуны живы?
– Да, и относительно невредимы. Фактически, избежали смерти дважды.
Первый раз вполне очевиден – теневой маршрут взял их под своё крыло, спрятал от безумия Заката. Надо будет поговорить с Полуночью на эту тему, хотя я почти уверен, что её влияние проходило на уровне подсознания. А вот второй раз – когда я вытащил обоих цвергов назад, в реальный мир, поскольку сами бы они не выбрались. Тень попросту не додумалась отпустить их назад, поскольку, по сути, не могла думать. Время внутри замедлялось, но не останавливалось, так что рано или поздно Эрик с Элгридом либо погибли бы, либо постепенно иссохли.
– Они уже приходят в себя, – продолжил я. – Скоро вернутся к своему делу. Изготовителей драгестола, правда, не отыскали, задача оказалась совсем не на месяц. Но одну полноценную партию слитков обещали привезти.
– Что насчёт Концерна?
– Посмотрим на их поведение, – проворчал я. – Пока они не вычистят заразу в своих рядах – никаких серьёзных сделок.
Более того, об этом мне должен сообщить верховный комиссар, а не очередная группа переговорщиков. Какая-то часть меня рвалась решать всё сама, лично отправиться на разборки со вражеским агентом, но я сдержал этот порыв. Не все задачи требуют моего вмешательства, нужно уметь делегировать полномочия.
И всё-таки, несмотря на успешное завершение дела, несмотря на спасение Смелтстоунов и более глубокое погружение в особенности тени вечного замка, я не чувствовал себя победителем. Проигравшим тоже не чувствовал, скорее, с трудом добившимся ничьей. Конрад умудрился влезть своими грязными руками на один из немногих союзных миров Полуночи и чуть было показательно не убил моих деловых партнёров. По сравнению с попыткой заразить Землю и натуральным геноцидом на десятках других миров это казалось мелочью, но царапало по душе – будь здоров.
Тем важнее разобраться с угрозой Заката. Конрад не остановится на Полудне, если вообще не решит, что сперва нужно надавить на того, кто слабее. Один раз у него не вышло, второй попросту нельзя допустить.
– Мне не нравится, куда это ведёт, Вик, – тихо сказала Кас. – Не нравится, что вам придётся вернуться в то ужасное место. Один раз вам повезло, во второй вас могут ждать.
– Я и сам не в восторге. Но Анна права – это самый надёжный способ разом решить назревшие проблемы. Если Асфар жив, он будет там. Конрад по гроб увязан с Пожирателем, так что если не явится сам, то кто-то из представителей Заката – точно.
– Я знаю. И всё ещё не хочу вас отпускать.
Она вдруг оказалась совсем близко, её узкая ладонь легла мне на волосы, слегка поглаживая – не чтобы переубедить, а скорее успокоить её саму. Вот оно, интимное времяпровождение с первой наложницей, простое мужское счастье. Спустя полминуты наши общие тревоги слегка поблекли и больше не лезли в голову с прежней настойчивостью. Чему быть, тому не миновать.
– Надо проводить Анну в Авалон, – пробормотал я. – Иначе Гвендид сама явится сюда и открутит мне голову задолго до Конрада и Князя.
– Хотите совместить с приёмом гостей?
По всей видимости, придётся.
– Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности! Спаситель Авалона, сразивший ненасытного зверя – лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!
«Сразивший ненасытного зверя» – именно такой титул подобрала мне Полночь после победы над лордом Бертрамом. Очень длинный и совершенно загадочный для большинства визитёров, скорее вызывающий мысли о какой-то эпической охоте. Ненасытным зверем, пожирающим миры, Бертрам звался тысячу лет назад, а сегодня его имя вместе с титулом осталось лишь в глубинах архивов вечных замков. Мелинда, скажем, поймёт, о чём речь, а вот цверги и альвы – нет.
Моего мнения в данном случае не спрашивали, и я в любом случае не хотел огорчать Полночь, которая обожала придумывать титулы. Но рано или поздно список моих заслуг придётся подсократить до приемлемого, чтобы гости на приёме не начали скучать. Неизвестно, конечно, насколько эпическими окажутся новые подвиги…
– Лорд Виктор?
Я перевёл взгляд на первого посетителя, ожидая по обыкновению увидеть какого-нибудь зажиточного купца. Но нет, перед троном стоял маг, с головы до ног укрытый замысловатой тёмной мантией с золотыми узорами. В ответ на моё внимание от отвесил низкий поклон.
– Моё имя – Хадриан Морвелл, магистр третьего луча. Плеяда изыскателей запретного искусства Ультарима услышала зов владыки ночи и скромно предлагает свои услуги…
Название «Ультарим» мне абсолютно ни о чём не говорило. «Магистр третьего луча»? Ни малейшего понятия. Словосочетание «плеяда изыскателей» скорее всего переводилось как «группа учёных», а про запретное искусство дополнительные объяснения не требовались. Гость был некромантом, представляющим свою гильдию.
– Ультарим – город Ноктии, – шепнула мне Кас. – Некогда одного из сильнейших союзных узлов Полуночи.
Ситуация немного прояснилась, но лишь немного – из Ноктии раньше являлись редкие группы наёмников, и кто-то вроде упоминал, что там есть сообщество вампиров. Нынешний проситель не слишком похож на наёмника, хотя маги среди тех тоже попадались.
– Наследие повелителя не-жизни не должно быть утеряно, – продолжал тем временем гость. – Под вашим руководством Плеяда сделает для этого всё необходимое.
Точно. Дело, о котором я предпочёл бы забыть, но забывать было никак нельзя. Лаборатория Бертрама, для очистки и частичного восстановления которой всё ещё отчаянно требовался персонал. Не знаю, как именно, но «объявление» было распространено по нужным мирам и достигло адресатов.
Хотя к первому претенденту следовало хорошенько присмотреться.
– Если не секрет, – медленно сказал я. – Что вы понимаете под «сохранением наследия»?
– Ровно то, что значат эти слова, лорд Виктор. Систематизацию накопленных знаний, возобновление процессов и экспериментов, которые подлежат возобновлению, устранение структурных аномалий. То, что мы умеем делать лучше всего.
Лаахиза, как назло, на этом приёме отсутствовала – у неё с Террой проходил какой-то совместный опыт. Можно было попытаться рискнуть и выдернуть её сюда, но в целом с этим я вполне способен справиться сам. Примерно та же задача, что и на суде, только в профиль.
– Уважаемый Хадриан, – сказал я, внимательно рассматривая гостя с высоты трона. – Что вы знаете о «повелителе не-жизни», наследие которого желаете сохранить?
– Один из величайших некромантов прошлого, – незамедлительно ответил он. – Его труды о трансформации плоти до сих пор служат основой для многих современных направлений запретного искусства. О нём ходит больше слухов и легенд, нежели подлинных историй, так что прикоснуться к его наследию – великая честь.
– Великая честь, да, – пробормотал я. – Давайте зайдём с другой стороны. Вы слышали последний из моих титулов?
– «Сразивший ненасытного зверя»? – на этот раз гость ответил после паузы, явно не понимая, куда идёт разговор.
– Именно этот. Он о чём-нибудь вам говорит?
– Боюсь, что нет, лорд Виктор.
Я слегка поколебался, но быстро смирился. Участь лорда Бертрама не была какой-то страшной тайной, особенно учитывая то, что Полночь решила прославить её видным для всех титулом. Нет смысла её скрывать, зато можно проверить реакцию собеседника.
– Видите ли, «повелитель не-жизни» был моим предком – его звали лорд Бертрам фон Харген. Совсем недавно он восстал из мёртвых и предпринял попытку захватить Полночь, но был остановлен и испепелён. Его «наследие», его лаборатория нужна мне не для того, чтобы продолжать старые эксперименты, порождающие проклятых чудовищ. Скорее обратить их вспять, ограничить распространение проклятия, вникнуть в механизм действия, а затем, в итоге, уничтожить.
Несколько секунд закутанный в мантию гость просто стоял на месте, явно ошеломлённый сказанным. Мне показалось, что он вот-вот развернётся и бросится бежать, подальше от безумного хозяина Полуночи, испепеляющего собственных предков. Но, к моему немалому удивлению, Хадриан Морвелл отвесил мне ещё один поклон, а затем одним движением обнажил голову, откинув назад своеобразный капюшон. На меня спокойно смотрел худой смуглый мужчина лет сорока с необычными белыми глазами.
– Полагаю, я неверно начал нашу беседу, лорд Виктор. У Плеяды изыскателей запретного искусства великого города Ультарим нет желания преклоняться пред повелителем не-жизни, равно как и осуждать его преступления. Мы лишь фиксируем и систематизируем, сохраняя то, что возможно сохранить. Ещё раз подчеркну, что все работы и исследования нашего сообщества будут проходить под вашим руководством, либо руководством назначенного вами специалиста.
– Что, если по окончанию исследований я прикажу уничтожить всё, что было восстановлено и сохранено?
– Это прямо противоречит нашему кодексу. Но каждый из нас готов дать клятву на крови о нераспространении и полном ограничении запретных знаний от практического применения.
– Чтобы спустя пару сотен лет вашу организацию поглотила более жадная и беспринципная структура, которая наплюёт на старые клятвы? – хмуро спросил я.
– От подобной участи никто не застрахован, – Хадриан поклонился мне в третий раз. – Но Плеяда существует уже более четырёхсот лет, и здравствует по сей день. Поймите, лорд Виктор, мы не фанатики, мы – учёные, и мы глубоко разбираемся в вопросах не-жизни. К тому же, учитывая право работать над столь амбициозным проектом, цена будет… минимальной.
Хадриан, очевидно, верил в свои слова, и в самом деле звучал разумно. Сложно будет отыскать каких-то других некромантов, готовых не просто помочь с изучением древних знаний, а затем лично стереть с лица великой паутины даже упоминание об изученном. Клятва на крови – вещь серьёзная, проверено практикой, если коллеги Хадриана действительно готовы её дать. Не фанаты Бертрама как личности – и на том спасибо.
К тому же, контакт с этой Плеядой протягивал ниточку в сторону Ультарима, а за ним и всей Ноктии. Полночь будет просто счастлива, если под её крыло удастся вернуть ещё один старый союзный узел, а в перспективе это означало развитие торговли, преумножение знаний и укрепление обороны.
Хотя мне всё ещё требовалось одобрение Лаахизы…
– Вы подождёте решения до окончания приёма, уважаемый Хадриан?
– Безусловно, лорд Виктор.
Цвергов сегодня пришло по минимуму. Смелтстоуны отдыхали всей семейной группой, но Хельга и Эдвард обещали вернуться на следующей неделе. Восточный Концерн, по всей видимости, получил моё предупреждение и теперь был занят тщательной чисткой рядов. Отдельных купцов взяли на себя мои девушки, а из интересных посетителей был один техномант, претендующий ни много ни мало, а на роль эмиссара Торвельда. Молодой парень, неплохой маг, но по силе явно недотягивающий до столь важной должности.
С другой стороны, за одним вероятнее всего последуют и другие. Теперь, когда стало ясно, что тень Полуночи не развеется, многие захотят усилить её влияние. Глазом не успею моргнуть, как вновь повалят представители различных концернов с невероятно выгодными магическими кандидатурами…
Очередной наплыв представителей Империи Шести Львов был прерван нехарактерным шумом из главного коридора. Тяжёлые, очень тяжёлые металлические шаги. Будто Мордред вспомнил свой первый визит в Полночь и решил повторить – если бы он сам не стоял неподалёку от трона. Кей и Галахад недавно отправились дочищать остатки армии Бертрама в Лес шёпотов, и даже если бы вернулись досрочно, то не стали бы прерывать приём.
Тем не менее, спустя несколько секунд в тронный зал вошёл именно рыцарь Авалона. Но судя по доспехам – ни один из тех, кто квартировал в Полуночи.
– Лорд Виктор, – прогремел посетитель, пока толпа торопливо расступалась перед ним. – Сэр Мордред! Братья мои, я рад видеть вас во здравии.
– Персиваль, – с теплотой сказал Мордред, шагая навстречу. – Добро пожаловать. С какими вестями ты пришёл, брат?
Я в свою очередь тоже поприветствовал посланника Камелота и моего названного брата. О Персивале я знал в основном из земных легенд, но его также упоминал Кей – среди списка тех рыцарей, кто был готов бросить вызов Ланселоту. Наш человек, в общем, из сохранивших рассудок и душу.
Как быстро выяснилось, Персиваль пришёл не один. За ним в главном коридоре терпеливо ожидали сто человек, рискнувших покинуть свою родину ради жизни в Полуночи. Вообще специально для них был сооружён новый стабильный портал рядом с местом проживания, но процедуру его активации пришлось отложить из-за заблокированных телепортов, а затем навалились другие дела. Зато здания для авалонцев бригада цвергов-строителей завершила неделю назад, и работа была выполнена на отлично. Всё, необходимое для небольшой коммуны – от жилых домов до помещений для ремёсел и отдыха.
То, что все авалонцы являлись проклятой нежитью, не значило, что им не положены нормальные человеческие условия.
На какое-то время в тронном зале воцарилось замешательство, пока первая волна гостей пыталась не смешаться с большим количеством новых посетителей, и одновременно не попасться под ноги великанским рыцарям. Наконец, мы вкратце обсудили условия и Мордред взялся проводить сотню своих земляков и сэра Персиваля к отстроенным домам. Похоже, население Полуночи пополнилось целыми ста новыми обитателями и ещё одним рыцарем Авалона. Тот учтиво попросил остаться до тех пор, пока не убедится, что люди будут в безопасности.
Увы, нельзя сказать, что его опасения не имели под собой почвы. Возможно, всем им лучше было переждать в Авалоне не менее полугода, прежде чем рисковать с Полуночью. Но, по правде сказать, угроза присутствовала везде – кошмар мог в любой момент попытаться дотянуться до утраченного, несмотря на новую стабильную связь и усилия Мерлина.
Здесь же вдобавок существовал небольшой шанс вернуть проклятым человеческий облик.
– Я не хочу прощаться, – прошептала Анна, обвивая меня руками сзади и опуская голову мне на плечо. – Я только к вам вернулась.
– Тогда Гвендид нашлёт на нас порчу и найдёт себе другую ученицу.
– Не найдёт. Старуха и меня-то еле терпит, а я – ангел во плоти.
Я живо представил себе перепалки Анны и Гвендид и еле сдержался от смеха. Но нельзя сказать, что моя ведьма была как-то сильно неправа.
– Я тоже не хочу прощаться, Анна. И мне хотелось бы через месяц увидеть тебя в более приятном месте, чем на балу Знающих.
– Не волнуйтесь, Вик, – ответила она так беспечно, что я почти поверил. – Всё пройдёт гораздо лучше, чем в первый раз. Вы не просто знаете правила игры, вы стали… несопоставимо сильнее. Да и нам с Бенедиктом будет проще – мы оба набрались опыта.
Сложно возразить – даже короткий период обучения у Гвендид здорово пошёл Анне на пользу. А её помощник набрался сил ещё во время путешествия сквозь кошмар, да так, что тогда она боялась потери над ним контроля. Обошлось, и к лучшему – несмотря на жуткую внешность, Бенедикт был надёжным союзником.
– На этот раз я замаскирую нас так, что не узнает ни Князь, ни Альхирет, – мурлыкнула Анна, всё ещё не убирая рук. – Это будет не просто приятная прогулка. Вы сможете встретиться с кем захотите, добыть гораздо больше, чем одну шкатулку и избавиться от тех, кто этого не ожидает.
– Только вот нас как раз и могут там ожидать. С распростёртыми объятиями.
– Они ничего не заметят. Я хоть раз вас подводила?
К счастью, она тут же потянулась для долгого поцелуя, избавив меня от необходимости ответа.
Месяц на подготовку. Затем – добровольное погружение в ад, пусть и далеко не первое на моей памяти.
Глава пятая
Я хорошо помню ту ночь, когда впервые увидел темницу Полуночи. Много месяцев назад, после большой драки с «ненасытным духом распада», которому предстоял долгий путь, прежде чем превратиться в Вирмборд. Первая встреча с жестоким Надзирателем, тяжёлые ворота из чёрного железа, за которыми открывался вид на десятки этажей и тысячи камер, уходящих далеко вниз.
Решётки и цепи, замки и факелы, бесконечные винтовые лестницы, спускающиеся до несуществующего дна. Терра как-то говорила, ещё до очищения, что все, попадающие в Полночь, остаются здесь навсегда. И темница выглядела наглядным тому подтверждением.
Со временем я узнавал всё больше, как про особенности моего замка, так и его тюрьму. Надзиратель уже не выглядел, как поехавший мучитель, у него имелось сильное чувство справедливости и острый ум, несмотря на почтенный возраст. Темница оставалась мрачным местом, безусловно, но гремящие цепи и ржавые замки здесь присутствовали скорее как антураж. «Частично развоплощённые» узники спали по своим камерам, не способные вырваться, но и не страдающие сверх меры. Разве что иногда Надзиратель в качестве наказания насылал на них кошмары, явно перегибая палку. Посредственная система, но чуть гуманнее, чем казалось на первый взгляд.
Единственной настоящей проблемой было полное отсутствие чувства времени, что у Полуночи, что у её бессменного тюремщика. За преступления назначались безумные сроки, в определённой мере вынуждающие заключённых остаться в замке даже после освобождения. Вместо месяцев годы, вместо лет – десятилетия, вместо десятилетий – столетия. Никто не заслужил проводить вечность в беспокойном сне, даже самые безнадёжные из маньяков. Даже если альтернатива – упокоение души в глубинах необъятной души Полуночи.
Император Артур, пожалуй, мог бы с этим согласиться.
Очищение Надзирателя и темницы вместе с ним отняло у меня больше сил, чем нескольких других ключевых комнат, вместе взятых. С новообретённой мощью и желанием сделать Полночь лучше этот процесс прошёл вполне терпимо, но с тех пор я так и не заглядывал полюбоваться на плоды своих трудов. Короткий отдых, визит в Грюннвахт, приём гостей – и только сейчас я отправился проверить Надзирателя в его вотчине. Возможно, оно и к лучшему, очищался-то именно он, требовалось время для передышки. А если бы возникли какие-то критические проблемы, о них бы сообщила Кас.
Идти, в целом, недалеко. Два варианта – либо чуть дольше, до бывшего экспериментального полигона наведённым «коротким путём», либо напрямую в темницу, через зеркало. Я выбрал первый вариант, чтобы не смотреться внезапным ревизором, выскакивающим из-за спины без предупреждения. Разница по времени была в каких-то пять минут.
Спустя эти самые пять минут меня ждал первый сюрприз – ворота из чёрного железа, приоткрытые в последние месяцы, оказались накрепко заперты. Совсем как в первый раз, когда мне пришлось потратить два заряда ключа от всех дверей и приложить немалые усилия, чтобы преодолеть преграду. Надзиратель тогда упоминал, что заклинал дверь долгие годы…
Задумчиво посмотрев на массивные створки, я занёс руку для стука. Сперва попробуем обойтись без ключа, а там посмотрим.
Впрочем, постучать я не успел.
– Обходишь владения, фон Харген? Достойно похвалы.
Что же, очищение явно не оказало ни малейшего влияния на скрипучий голос и издевательский тон Надзирателя. А когда я повернулся, чтобы поприветствовать его, то с некоторым разочарованием понял, что внешность у него тоже не изменилась. Или… почти не изменилась. Если смотреть на него издалека и в темноте, то можно было ненадолго перепутать с живым человеком.
– Умерь своё недовольство, – хмыкнул он, без труда расшифровав эмоции на моём лице. – Я пребывал в этом теле более четырёх тысяч лет, оно не вернётся в форму за пару дней.
– Мне казалось, Полночь с лёгкостью создаёт новые тела, тем более для очищенных слуг.
– Тебе не казалось. Но мой случай особый, когда на функциях организма завязаны функции доверенного мне места.
Я вспомнил, как Надзиратель досрочно освобождал Геннадия, оторвав себе палец для получения крови. После того, как болезнь Полуночи достигла пика, «воплощать» таким образом не понадобилось уже никого, все воплотились сами, и некоторые воспользовались этим, чтобы сбежать. Но с очищением ситуация могла измениться, вернуться на круги своя.
– Все заключённые снова погрузились в сон?
– Не все, – коротко скрипнул тюремщик. – Идём.
Он поднял посох-ключ и легонько стукнул по чёрным створкам – те тут же начали открываться.
– Отныне тебе не нужно будет ждать у запертых ворот – они поддадутся усилию воли. Проходи, хозяин.
Нельзя сказать, что я не узнал темницу. Здесь мало что изменилось – очевидно, по тому же принципу, по которому осталась почти неизменной внешность Надзирателя. Тот же каньон этажей и камер, освещённый «вечными» факелами, но с другой стороны – заметно более оживлённый. Пара десятков фигурок ходили по этажам, занимаясь активным восстановлением темницы. Кто-то устанавливал новые двери, кто-то ремонтировал лестницы, другие таскали материалы. Учитывая возраст и размер помещения, работы был ещё непочатый край.
– Те, чья вина была не столь сурова, – сказал Надзиратель. – Те, кто не захотел вновь созерцать бессмысленные грёзы.
– Ты позволил им искупить вину работой?
– Даже самый тяжкий труд скостит им не более пары лет, – равнодушно сказал он. – Скорее, это способ дождаться суда. Ты же собираешься продолжать суд, фон Харген?
– Собирался сегодня ночью, если у тебя нет других планов.
– Кроме твоего визита – нет.
Я не стал заострять внимание на том, что Надзиратель в принципе дал заключённым выбор, спать или бодрствовать, а уж тем более позволил им проводить время вне камер. Раньше подобное исключение было сделано лишь для Оррисса, после большой сделки, где тот рассказал подробности о путешествии к сердцу замка. Очищение всё-таки сработало, пусть тюремщик Полуночи всё ещё выглядел как древний труп, а темница не торопилась восстанавливаться магическим путём.
– Полагаю, ты явился сюда не для проверки узников, – продолжал Надзиратель. – А дабы закончить ритуал очищения.
– Чем я себя выдал? – хмыкнул я.
– Тем же, чем и всегда – излишним благодушием. Имя и сила, так оно записано в древнем законе. Что же, нарекай меня иначе, коли на то твоя воля.
Голос старика звучал по-прежнему язвительно, непроглядно-чёрные провалы глаз сверлили меня насквозь. Но теперь я чувствовал настроение собеседника куда глубже – по всей видимости, как раз благодаря очищению. Он с трудом принимал перемены любого рода, просто не хотел показать слабину.
– Моя воля – оставить тебя Надзирателем, – мирно сказал я. – Имя-функция ничем не хуже остальных. Даже сокращать не буду.
– О, моя благодарность попросту не знает границ.
Это звучало как самый саркастичный ответ в мире, но снова стало понятно – он и вправду благодарен. Были периоды, когда тюремщик общался более спокойно, но вся ситуация с очищением явно действовала ему на нервы.
– Если хочешь, с передачей силы можем повременить, – предложил я. – Торопиться, в общем-то, некуда.
– Нет. Нельзя откладывать что-то лишь потому, что это можно отложить. К тому же, твоя работа ещё не закончена, фон Харген. Ни в Полуночи, ни за её пределами.
Надзиратель выпрямился и посерьёзнел, меряя меня своим страшным подобием взгляда. Не один я видел его насквозь, он платил мне той же монетой. Основной его специализацией было «зреть грехи», но я здорово подозревал, что этим дело не ограничивалось. Он искал слабые стороны, которых, несмотря на всё, у меня оставался вагон.
– Я бы мог дать тебе что-то попроще. Сон без сна. Седьмое чувство, дабы зреть незримое. Сохранение рассудка даже при самых страшных мучениях, когда боль перерастает в агонию.
Он медленно достал из рукава балахона короткий нож и полоснул себя по руке. Вот и ещё одно различие по сравнению с нашей первой встречей – густая чёрная кровь на этот раз выступила довольно быстро. Даже палец отрывать не пришлось.
– Но ты доказал, что верен… правосудию. Доказал не один и не два раза, фон Харген, и это кроме того, что ты исцелил Полночь. Поведай, с тобой ли Оковы Судьбы?
Я молча извлёк на свет один из знаковых артефактов Полуночи. Технически, Оковы не могли быть не «со мной», их можно было призвать, как и Райнигун. В последнее время мне не удавалось толком ими воспользоваться, поскольку тот же Бертрам так и не подобрался на подходящее расстояние. Но их силу нельзя отрицать – одна возможность ненадолго сковать Князя в Жёлтом спасла мне жизнь дважды.
Надзиратель бросил взгляд на старомодные наручники и коротко кивнул.
– Тогда прими мой дар, коли готов принять.
Та же процедура, что и с Арчибальдом – подставить открытую рану под кровоточащую руку. Вниз упала единственная чёрная капля, крупная и тяжёлая, но её хватило за глаза. Всю мою левую конечность словно облили керосином и подожгли! Нет, скорее, накачали керосином вместо крови, поскольку нестерпимое жжение шло изнутри!
Я не закричал, даже не зашипел, только помрачнел, стискивая Оковы в кулаке так с такой силой, что побелели костяшки. Голова слегка кружилась, к горлу подкатил ком тошноты, но спустя несколько секунд стало полегче.
Пока я вновь не опустил глаза на левую руку.
Что… за…
Оковы Судьбы больше не были стиснуты у меня в кулаке. Они словно вросли в мою плоть, металл переплёлся с жилами, а жгучая боль сменилась на равнодушный холод. Я больше не чувствовал пальцев, не чувствовал ладони, холод распространялся всё ниже и быстрее, грозясь охватить всю конечность. Усилием воли я подавил страх и ярость – не положено хозяину Полуночи паниковать, получая силу от своего подчинённого. Надзиратель не мог причинить мне настоящего вреда, и совершенно точно не желал зла.
– Держишься, фон Харген? – донёсся до меня насмешливый скрип.
– Даже не почувствовал. – нагло соврал я, на пробу сжимая и разжимая пальцы. Рука слушалась.
– Лжёшь, – спокойно сказал он. – Но это простительно. Не каждую ночь один из величайших артефактов Полуночи становится частью тебя.
– Что это значит?
– Сила Оков Судьбы теперь есть твоя сила. Тебе более не требуется призывать их и хитрить, дабы сковать грешников. Хватит и твоей руки.
– Левой? – всё ещё непонимающе спросил я.
– Любой. Обеих. Проверяй.
Старый тюремщик протянул вперёд собственные руки, как если бы сдавался в плен. Помедлив, я схватил его худые запястья, ощущая лишь холод мёртвой плоти. Ничего не изменилось.
– Мысленный приказ, фон Харген, – скрипнул он. – Не медли.
Звучный металлический щелчок – который нельзя было ни с чем перепутать. Оковы Судьбы возникли на запястьях у Надзирателя из ниоткуда, и тот слегка поморщился – неприятно было оставаться обездвиженным и обезвреженным. Знак доверия, огромного доверия с его стороны, и я не мог этого не оценить. Ключ от всех дверей, пока ещё не «встроенный» в меня, разомкнул наручники, те упали на пол с тихим звоном и исчезли.
– Зря осссвободил, – раздался ещё один знакомый голос откуда-то сбоку. – Надо было оссставить здесссь на сссутки-другие.
Как оказалось, Оррисс уже какое-то время назад приземлился неподалёку и с интересом наблюдал за происходящим. Как ни странно, Надзиратель даже не обиделся на подкол.
– Готов занять место обвинителя? – насмешливо спросил он. – Ради такого я не только постою тут, но даже позволю тебе покинуть темницу до конца ночи.
– Нет уж, ссспасибо, – фыркнул семиглазый ворон. – Ты сссам выбрал эту возню, вот и ссстрадай.
На самом деле, с Орриссом я тоже собирался поговорить, но это можно было отложить на время после суда. Древний ворон знал не просто много, а неприлично много, просто не всеми знаниями был готов делиться. Возможно, у него имелись идеи, как проникнуть в Закат или Йхтилл – по крайней мере, я бы не удивился.
– Вернёмся к делу, – продолжил Надзиратель. – Ныне у Оков нет ограничений, кроме ограничений твоей крови, фон Харген. Их изначальная сила сплавлена с твоей, подобно силе твоего револьвера.
Да уж, таких даров в Полуночи мне ещё не делали. Насколько это будет полезно – пока неясно, но применение найдётся наверняка.
– Спасибо, Надзиратель.
– Не за что. Ты готов к суду?
На сей раз состав присяжных немного изменился – Хвоя и Хагга заменяли Луну и Кулину, место Мордреда занял Кей. Терра «переводила» слова дриады для тех, кто не умел с ней общаться. Лаахизы тоже не было – она вела напряжённые переговоры в гостевых покоях с оставшимся в Полуночи Хадрианом, вместо неё пришла Альжалид. Арчибальд и Надзиратель остались за кафедрами защиты и обвинения соответственно, а другого судьи, кроме меня, традиции не предусматривали.
– Обвиняемый совершил тяжкое преступление…
Других обвиняемых в темнице и не сидело, так что даже удивительно, что Надзиратель нашёл двадцать работников «с виной не столь суровой». Первые трое заключённых шли как на подбор – засланный чернокнижник из Сумрака, наёмный убийца с мёртвыми глазами и ведьма с изуродованным лицом. На каждом – не менее десяти трупов гостей и не ключевых слуг, различались только мотивы. Саботаж, месть от какого-то обиженного короля и увлекательные эксперименты. Из всех троих лишь убийца принёс формальные извинения за свои проступки и негромко спросил, что стало с его страной.
Он находился в заключении чуть менее восьмисот лет. Даже Кас не смогла вспомнить название его мира, не то, что королевства.
Имя: Дакари.
Раса: Крылатая.
Родной узел: Вейсерр.
Преступления: Убийство высокопоставленного гостя, прямой обман хозяина Полуночи, воровство артефактов.
Год заключения: десять тысяч пятьсот сорок третий.
– Грехи обвиняемой говорят сами за себя, – проскрипел Надзиратель со своего места. – Тем не менее, она могла бы выйти на волю двумя столетиями ранее, коли бы… не упорствовала в злословии.
Не упорствовала в чём?
– Не упорствовала в чём? – эхом подхватил мои мысли Арчибальд. – Вы хотите сказать, что эта женщина отсидела свой срок, но не была отпущена?
– Я хочу сказать, что она отказалась уходить, – раздражённо ответил тюремщик. – Ей было предложено уйти не менее шести раз! И каждый раз…
Ему не дали договорить.
– Я не буду подчиняться бездушному трупу, нацепившему на себя корону мелкого божка. Меня обвинили ложно, неправомерно, и держали в заточении слишком долго! Я никуда не уйду, пока не получу положенную мне компенсацию, и её цена лишь растёт!
Суд в полном составе воззрился на крылатую, сидящую… нет, скорее восседающую в кресле напротив. Пёстрая ястребиная голова, чёрно-белые перья, клюв гордо задран вверх. Эта женщина не просто не признавала своей вины, она ещё и требовала возмещения убытков!
