Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10 (СИ)"
Автор книги: Сергей Евтушенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Но это не значило, что я планировал предоставить ему такое удовольствие.
– Давай, урод, покажись! – прорычал я, закутываясь в облик «Зверя в лунном свете» как во вторую кожу. – Я знаю, что ты тут, ну!
Боевая форма как обычно обострила мои чувства, позволяя куда острее ощущать пространство вокруг. Хотя сумеречная равнина определённо мне снилась, но ощущалась она почти реальной, на твёрдые девять из десяти. Альхирет обожал подкрадываться, начинать разговор из-за спины, и сегодня я твёрдо вознамерился этому помешать. Стоит ему объявиться, начнётся бой, хочет он того или нет. Неважно, кто победит – я в любом случае покину это место, не доставив гаду радости беседы.
– Выходи, сволочь!!
В предыдущие разы мои призывы обычно работали – Альхирет понимал, что его вот-вот засекут, и отвечал какой-нибудь язвительной тирадой. Но сегодня степь вокруг меня продолжала жить своей тихой жизнью, которую не нарушали чьи-то властные шаги. Следующие несколько минут я до боли всматривался, прислушивался и принюхивался, но так и не обнаружил своего коварного врага. Либо Альхирет проявлял совершенно несвойственное для него терпение…
Либо его и в самом деле тут не было.
Вместо него пришла музыка. Тот самый, «приземлённый» вариант мелодии высших сфер, как будто Шаэль снова взялась за скрипку. Нет… нет, звучал другой инструмент, что-то духовое, флейта или гобой. Что важнее – на этот раз мелодия не звучала со всех сторон сразу, а доносилась с вполне конкретного направления. Я слушал её ещё пару минут, ожидая подвоха, засады, но не дождавшись ни того, ни другого. Наконец, я просто встал и пошёл в сторону источника мелодии, приминая степную траву, распугивая сверчков и кузнечиков. Либо здесь работает иллюзия поубедительней илюхиных фантомов, либо какая-та часть этого места всё-таки существует по-настоящему. И, хотя Альхирет лично подобрал его для наших встреч вне Полуночи, не похоже, чтобы он пропитал его своим ядом.
Хотя стоит ли мне вообще судить о чём-то, подверженном влиянию этого долбаного манипулятора? Стоило просто остаться на месте и ждать, всё лучше, чем купаться в кошмарах. А теперь я рано или поздно выйду на…
Мысль оборвалась, поскольку я в самом деле «вышел на» – только не туда, куда мог ожидать. Посреди сумеречной равнины вдруг возник первый ориентир – здоровенный вросший в землю валун, напоминающий небольшую скалу. Четыре, пять метров в высоту? Может, ещё выше, сложно сказать на глаз. Но что главное – мелодия раздавалась с вершины валуна, исходя от вполне конкретной фигуры. Некто расселся, а скорее даже разлёгся на голом камне, играя на свирели и смотря на звёзды. Отсюда я не мог разглядеть даже силуэта, только смутные очертания конечностей. На мой визит музыканту было совершенно начхать.
Не исключено, что это очередная ловушка от Альхирета, причём довольно банальная. Вместо того, чтобы подкрадываться, заставить меня самого пойти в его направлении, слово именно я мечтал о встрече. Реверсивная, понимаешь, психология.
С другой стороны, музыка здесь всегда находилась как бы в отрыве от Альхирета. Не он командовал ей начаться и не он её останавливал – по крайней мере, не намеренно. Либо он расставил западню за много месяцев до сегодняшней ночи, лишь чтобы поглумиться в конце, либо флейтист на вершине всё-таки был кем-то другим.
К этому моменту я окончательно устал гадать и больше всего хотел просто отдохнуть. Бог с ним, проверить – десять секунд, вступить в драку – хватит ещё полутора. «Метаморф» превращает руки в крылья, а ноги – в пружинистые лапы, позволяющие оттолкнуться с ровного места уже на три метра в высоту…
Вершина оказалась почти ровной площадкой, на которой хватало места и для лежащего, и для стоящего человека. Я приземлился со «Зверем» наготове, с прицелом рвать и метать при первой необходимости. Но флейтист, проигнорировавший меня внизу, наверху отвесил едва заметный кивок и продолжил играть. Высокий, пусть это было и не столь заметно в положении полулёжа, худой, скорее напоминающий альва, чем человека, но с седыми, а не серебряными волосами. Лицо без признаков возраста. Однорукий. Абсолютно мне не знакомый.
Подумав, я кивнул в ответ и уселся рядом в позе лотоса. Мелодия оставалась одной из самых прекрасных вещей, что я слышал в жизни, хоть и не могла запитать настоящей силой. Наверху валуна ветер ощущался чуть более свежим, но не настолько, чтобы мечтать о свитере. Может, музыкант и вовсе не был настоящей личностью, а скорее молчаливым аватаром этого странного места, только и умеющим, что извлекать из флейты дивные звуки?
– Нет, – раздался тихий голос со стороны, заставивший меня вздрогнуть. – Говорить я тоже могу.
Как я пропустил окончание музыки? Неужели заснул посреди сна, выпал из почти-реальной реальности? Но факт остаётся фактом, однорукий флейтист отложил свой инструмент на камень рядом и смотрел прямо на меня. Глаза разных цветов – синий и почти чёрный, от взгляда которых веяло доброжелательным равнодушием.
– Без спросу мысли читаем, уважаемый?
– Только когда кто-то настойчиво обо мне думает. Ты уж не держи зла, лорд Виктор, и я держать не буду.
– Опять загадки, – проворчал я. – Меня ты опознал, а сам представляться не спешишь.
– Приношу извинения. Правда, моё имя забыли ещё тогда, когда я сам его давно не помнил. Но если так необходимо, можешь звать меня Мастер.
Глава восемнадцатая
Никогда не был силён в игре в ассоциации. Особенно если загаданное слово настолько неспецифично – «мастер» мог относиться к любым областям профессиональной деятельности, и не только. Хоть бы и мастер игры на флейте – тут мой новый знакомый в самом деле показывал высочайший класс. Но если не прозвище, то что-то в его внешности шевельнуло воспоминания, зацепилось и потащило за собой смутные образы…
При том, что эти воспоминания, по сути, принадлежали не мне.
– Мастер… архитектор? – медленно спросил я. – Строитель вечных замков?
– Я в самом деле построил за свою жизнь несколько замков, – легко согласился он. – Хотя и никогда не называл их вечными.
– И всё же, мы говорим об одних и тех же замках.
– Согласись, было бы странно, если бы в беседе с хозяином Полуночи речь шла о великой цитадели Багрового Царства Кальдарима или Камелоте. К ним, к слову, я не имею никакого отношения.
– А к Полуночи, значит, имеешь.
– В определённой степени. Как и к её братьям и сёстрам.
Я уставился на того, кто назвал себя Мастером, получив в ответ всё тот же доброжелательный взгляд на грани равнодушия. В этом месте было невозможно понять, говорил ли он правду, шутил или пытался сбить с толку. Как верно заметил Илюха, Альхирет умудрялся ездить мне по мозгам даже непосредственно внутри Полуночи, а от незнакомого игрока можно было ждать любых сюрпризов. И всё-таки, в словах моего собеседника не чувствовалось желания ввести в заблуждение, лишь некоторая эксцентричность. Если он в самом деле был тем, за кого себя выдавал, вполне объяснимая.
– Я представлял тебя по-другому.
Полночь представляла его по-другому. Вспоминала его по-другому. Стоит, конечно, отдавать себе отчёт, что эти воспоминания относились к невообразимо древнему прошлому.
– А те, кто представляют тебя, лорд Виктор, обычно рисуют в голове двухметровую фигуру с сияющими глазами, – мягко сказал он. – Титана на высоком троне. Или чудовище, рыскающее в ночи в поисках новой жертвы.
– Случалось и рыскать, – проворчал я. – А если верить Мерлину, расти я буду ещё долго.
– Значит, ты врастаешь в свой образ, когда я успел вырасти из своего. Не заметил, как потерял несколько рук по дороге, пять или шесть… Но для свирели хватит и одной.
Ветер подул сильнее, принося с собой ночную прохладу.
– Если ты и в самом деле создал замки, то как и зачем?
– Два разных вопроса. «Зачем» мы пока оставим в стороне, на «как» ответить сложно. Скажу лишь, что не так, как обычно это представляют. Любой творец – проводник внешних сил, портал в измерение творчества, откуда оно приходит в реальность. Это верно для историй, для музыки, для визуальных образов, это верно и для моих замков. Потребовалось сделать несколько миллионов дополнительных шагов, но разве это чем-то отличается от художника, творящего шедевр на холсте?
– Подозреваю, что да.
– Правильно подозреваешь, – вздохнул Мастер. – И всё же, сходства куда больше, чем может показаться.
Диалог всё больше напоминал что-то из разряда настоящих снов, то есть, на грани бреда из подсознания, пока обстановка вокруг нас постепенно менялась. Ветер на вершине камня всё усиливался, словно пытался сдуть нас на землю, по морю степной травы вокруг пробегали длинные волны. До меня только сейчас дошло, что я никогда раньше не проводил в этом месте так много времени, беседы с Альхиретом обычно заканчивались за несколько минут. Но и проснуться, перебросившись с создателем вечных замков парой ничего не значащих фраз, было бы как-то невероятно глупо.
– Вселенной грозит опасность! – мне пришлось поднять голос, чтобы перекрыть завывание ветра. – Ты же в курсе, верно? Ты для этого призвал меня сюда?
– Ты призвался сам, без малейших усилий с моей стороны.
– Это не ответ!
– Это не верный вопрос. Верный вопрос – где мы можем поговорить в спокойной обстановке.
– И где же…
Повторить «верный вопрос» не удалось – ветер наконец усилился до ураганного уровня и ударил мне в грудь со страшной силой! «Метаморф» наградил меня кожистыми крыльями, на которых я резко взлетел с валуна ещё на несколько метров вверх, как на параплане. Пара секунд ушла на то, чтобы сбалансировать полёт-парение, и, когда я бросил взгляд на камень снизу, там уже никого не было. Блеск. Что дальше? Дожидаться нового похожего сна? Сделать вид, что совет Мастера и вовсе не был нужен?
– Может, и не нужен. Сможешь решить это на своих правах.
Мой собеседник парил рядом со мной, расправив огромные сияющие крылья, напоминающие смесь крыльев бабочки со схемой механизма, сошедшего с пера мастеров эпохи Возрождения. Теперь его тяжеловато было принять что за человека, что за альва – создание иной категории, стоящее даже отдельно от хозяев вечных замков. Причём, в отличие от меня, качающегося на ветру как осенний лист, он практически повис в воздухе недвижимой константой. Двигалась только его единственная рука, выводя в воздухе то ли рисунок, то ли руну, то ли координаты в незнакомых мне единицах. Чего ещё я ожидал, чётких указаний, в духе «за третьим говорящим дубом у восточной стены Полуночи»?
Новый порыв ветра оказался последним, разрывая мою связь с сумеречной равниной. Возможно, Альхирет слишком долго злоупотреблял терпением этого места для переговоров. Возможно, равнине не понравилось, что Мастер перестал играть на свирели. В любом случае, сомневаюсь, что ответ получится узнать следующей ночью.
Квартира Анны осталась в роли нашего «штаба» ещё на пару дней – прежде чем все могли в какой-то мере собраться с силами и вернуться по своим мирам. Илюха в основном закрывал дела земные, обзванивая и успокаивая знакомых и старые рабочие контакты, похоронившие его ещё пару месяцев назад. Анна собирала записи и ценные компоненты, которые могли ей пригодиться на следующий месяц обучения в Авалоне.
Я – в основном рефлексировал над произошедшим.
Удивительно, насколько сильно может ударить по человеку внезапное свободное время, когда около года вся жизнь проходила от одного дедлайна к другому. Нельзя сказать, что заняться было вовсе нечем – я немного тренировался в ритуальной магии и проверял рамки некоторых своих способностей в земных условиях, но по сравнению с обычным темпом это казалось чем-то незначительным. Мысли постоянно уходили в сторону произошедшего на балу, слов Альхирета об «изысканном плане» его господина, или же крылатом флейтисте, что представился чуть ли не богом-создателем значительной части нашей странной вселенной.
Пробуждение Пожирателя – если оно в самом деле оказалось запущено – не линейный процесс, как верно заметила Анна. Не линейный и отнюдь не быстрый. Сколько бы мы втроём ни обсуждали возможные варианты, идеального решения не будет. Надо подключать ресурсы Полуночи, задействовать всех возможных союзников и, желательно, найти новые союзы. Даже если отложить эту проблему как временно не имеющую решения, остальные напасти не станут меньше. Следовало окончательно разобраться с Закатом, убедившись, что Конрад мёртв или обезврежен на долгие годы. Зачистить последствия его межузлового геноцида, лишив Пожирателя жертв и аватаров – возможно, это замедлит пробуждение.
Разобраться с угрозой Князя. Разобраться так, чтобы больше о ней не вспоминать – чтобы перестать вздрагивать каждый раз, натыкаясь на упоминание следов Йхтилла в прошлом Полуночи. Самостоятельно я справиться не мог, разве что дождаться истечения двух с половиной месяцев и попытаться отразить неминуемую атаку. Посредственный вариант, поскольку мой замок всё ещё не вернулся в нужную форму для полноценных боевых действий против одного из старейших Знающих. Следовательно, единственный шанс был нанести удар первым, обломать врагу зубы и заставить забыть о каких-либо агрессивных действиях.
Единственной зацепкой для начала воплощения столь смелого плана оставался подарок Асфара, «ключ привязки» к Рииду, позволяющий телепортироваться почти вплотную к дому моего союзника. Союзника, у которого проблем на данный момент было чуть ли не больше, чем у меня. Но так уж вышло, что в этой лодке мы оказались вместе, и беды в итоге придётся делить пополам.
Два дня спустя Илюха отправился на свою старую квартиру – по его словам, та перестала быть ловушкой, но сохранила достаточно маркеров Зари, чтобы магическая «резинка» вернула его в измерение замков-близнецов. Меня Кас могла вернуть в Полночь в любой момент, а вот Анне требовалось вновь воспользоваться телепортационным методом Геннадия Белого. Улучшенным лично Анной, надо заметить, но всё равно сохранившим элемент случайности. Мы все молча попрощались с Землёй – каким-никаким, а родным миром, куда мы заглядывали всё реже и лишь по случаю большой необходимости. Возможно, однажды это изменится, удастся наладить полноценную связь и обеспечить старому дому защиту и процветание. Но с текущими перспективами чудом будет, если всем нам просто удастся выжить.
– С возвращением, Вик.
– Спасибо за помощь, Кас.
В Полуночи к угрозе Пожирателя отнеслись вполне ожидаемо – примерно, как к новостям, что астрономы засекли астероид рекордных размеров, рискующий размазать всех в лепёшку. Летит себе и летит – может, пролетит мимо, может, получится сбить на подлёте, а может, и правда размажет. Тут к такому привыкли, жить в ожидании катастрофы, а иногда и прямо посреди катастрофы. Одной больше, одной меньше.
Лита тут же загрузила Альжалид библиотекарской работой, хотя у нас сложился негласный консенсус, что ответы на интересующие вопросы получится найти разве что в книгах башни Вечности. Памятуя о предыдущем визите, я не слишком торопился нырять туда снова, пусть и шанс повторного столкновения с Бертрамом был минимален. Складывалось ощущение, что башня выступала скорее на моей стороне, но аномальная природа всё равно создавала ощутимую угрозу. Два раза мне повезло, на третий я рисковал провалиться в бездну прошлого и остаться там если не навсегда, то очень надолго. Арчибальд обещал продумать некие меры защиты, и до тех пор поход откладывался в долгий ящик.
Мордред, Галахад и Кей что-то слышали о первом – или просто предыдущем – пробуждении Пожирателя. Это были те времена, когда Авалон ещё существовал на правах обычного узла, а его всемогущее государство занимало лишь клочок земли на поверхности мира, не мир целиком. О той эпохе лучше помнили маги, нежели рыцари, но легенды о гаснущих звёздах в самом деле передавали из уст в уста. Конечно, затем Авалон потерял своё небо на многие тысячелетия, но сейчас обрёл его снова и готов был бороться за право его сохранить. Я был бесконечно благодарен за могущество нашего союза, хотя не до конца представлял, что отважные рыцари смогут противопоставить необъятной космической угрозе. Здесь скорее стоило обратиться к Мерлину и Гвендид, и этим обещала заняться Анна в самое ближайшее время.
После того, разумеется, как я вытащу её из темницы.
– Твоей ведьме стоило бы серьёзнее относиться к высокому искусству пересечения пространства, – Надзиратель не сердился по-настоящему, но попросту не мог избежать поучительного момента. – Особенно если она не отказывается от благородной должности эмиссара.
– Земля – закрытый мир, с телепортацией большие проблемы. Вспомни, как долго я не мог принести сюда единственную шкатулку.
– Моё дело – указать на недочёты, – слегка пожал плечами он. – Исправлять или нет – твоё дело и её дело. Темница не развалится от того, что в одной из камер окажется новый подозреваемый.
– Только не вздумай причислять Анну к узникам.
– Я останусь при своём мнении на этот счёт. Но в глазах Полуночи она невиновна, так что здесь томится лишь временно.
В целом, по сравнению с прошлым разом, это был определённый прогресс. Тогда Анна вместе с Геннадием оказались в каком-то богом забытом уголке Полуночи, окружённые агрессивными ржавыми дуллаханами. Сейчас она угодила всего лишь на нижний ярус темницы, о чём Надзиратель сообщил мне немедленно. В этом недоразумении имелось и определённое удобство – поскольку до отбытия Анны в Авалон, мы в любом случае собирались переговорить с Орриссом.
– Мой спаситель, – томно вздохнула Анна, театрально падая мне на руки из открывшейся камеры. – Ах, сколько лет провела я в сем мрачном заточении?
– Восемнадцать минут, – коротко скрипнул Надзиратель. – И сорок одну секунду.
– Целую вечность, – подытожила Анна. – Но не могу не отметить, что после очищения здесь стало гораздо легче дышать.
– Политика Полуночи, направленная на живых и не спящих. Как по мне, напрасная трата сил, но здоровый замок может позволить себе некоторые излишки.
– Никогда бы не подумал, что услышу от тебя одобрение переменам.
– Кто говорит про одобрение? Вы двое так и будете тратить моё время или отвести вас, чтобы дальше вы мучили ворона?
Источником силы для Оррисса оказался изумруд неправильной формы размером со сливу. В глубине камня что-то словно жило собственной жизнью, переливалось и искрилось, но замирало при пристальном взгляде. Семиглазый ворон зачарованно изучал танец энергии на просвет с полминуты, прежде чем бережно спрятать камень в мешочек, свисающий с худой шеи.
– Ссспасссибо, – кажется, это была самая искренняя благодарность, что я когда-либо от него слышал. – Ссславная сссила. Хватит на несссколько десссятков сссеансссов.
– Без негативных последствий?
– Без. Чиссстая, фильтрованная сссила. Береги сссвою ведьму как сссокровище.
В другой момент Анна бы справедливо возмутилась, что о ней говорят в третьем лице, но здесь лишь одобрительно фыркнула. Сокровище и есть – чего уж тут спорить?
– С Закатом мы вроде как разобрались, – задумчиво сказал я. – Хотя может ещё выясниться, что лучше бы не разбирались. Можешь всё равно его показать?
– Ссс радоссстью. Конкретный запроссс?
– Сосредоточься на Конраде. Если он возродился, то чем занят, если нет – то когда возродится? Что будет с троном Заката, если его займёт кто-то другой?
– Ясссно. Всссё по очереди.
Когтистая лапа Оррисса сжалась вокруг мешочка с изумрудом, из его хриплого горла вылетели незнакомые свистящие слова, все семь глаз вспыхнули белым огнём! Он протянул другую лапу вперёд, и полоснул указательным когтем пространство наискосок, словно распарывая ткань реальности. В открывшемся окне показался полузнакомый тронный зал, окрашенный в алые тона. Все вечные замки напоминали друг друга, но от зала Заката разило безумием даже сквозь ткань видения. Пол, стены и даже часть потолка утопали в воске, пропитанном кровью. Из воска там и тут торчали кости, а то и куски обрубленных конечностей, глаза и зубы, внутренности. Витражные окна были давно разбиты, трон словно оказался разрублен на несколько частей и кое-как скреплён обратно тем же воском.
На троне развалился лорд Конрад фон Неймен, бледный как смерть и неотрывно смотрящий в одну точку перед собой.
Оррисс хрипло каркнул, и время понеслось вперёд, сутки проходили за считанные секунды. За всё это время хозяин Заката спускался с трона лишь пару раз, пока его лицо теряло последние человеческие черты. Кто-то ворвался в зал спустя несколько недель «перемотки», но невозможно было разглядеть, это Мелинда с отрядом или кто-то другой. Конрад едва поднялся с трона в третий раз – и видение закончилось.
– Сссамый вероятный вариант, – сказал Оррисс, устало опускаясь на скамью. – Безумие сссожрало его ссс потрохами. Замок не ссспосссобен вернуть разум тому, кто принёссс его в жертву.
– Что насчёт других вариантов?
– Есссть те, где его даже не воссскресссят. Есссть те, где он сссохраняет разум, но не власссть.
– Представляет ли он угрозу для Полуночи?
– В ближайшие месссяцы? Исссключено.
У меня слегка отлегло от сердца. Надо будет, конечно, сообщить о новостях Мелинде через Зури, даже если Илюха повторит информацию по своим каналам. Но в любом случае, ценой других проблем в будущем или нет, угрозу Заката можно было считать миновавшей.
– Ещё вопросссы? Цели для видений?
Про Йхтилл Оррисс предупреждал – туда его ясновидение не работает. Но раз уж пошла такая пьянка…
– Что ты можешь рассказать о Мастере?
– Сссерьёзно? Опять древнейшая иссстория?
– Ты удивишься, насколько она оказалась современной, – пробормотал я. – Есть ли шансы, что Мастер дожил до наших дней?
– Кудесссник такой величины? Я бы не удивилссся, несссмотря на возрассст. Сссохранил ли он сссилу – другой вопроссс.
– Можно ли ему верить?
– Ссспроссси чего проще. Легенды гласссят о его чессстносссти, но не в угоду полёту фантазии. Делай ссс этой информацией всссё, что пожелаешь.
– Спасибо. И наконец – что означает этот знак? Можно ли понять, куда он ведёт?
Я повторил тот странный жест, который Мастер изобразил одной рукой в финале нашей беседы. Оррисс всматривался в мои потуги, слегка склонив голову набок. Когда же я закончил, он протяжно каркнул и слегка отстранился.
– Ты бы был поосссторожнее ссс таким.
– С каким?
– Ссс таким. Сссо знаком Йхтилла до жёлтого знака – он всссё равно несссёт в сссебе отпечаток сссилы.
Ну, Мастер, ну удружил, указывая направление! Это могло значить что угодно – от того, что Князь держит его в плену, до того, что лишь в йхтилльских архивах хранилась информация о местоположении моего нового знакомого. Более подробно придётся расспрашивать уже Асфара, и этот визит нельзя откладывать ни при каких обстоятельствах. Иначе наша метафорическая лодка может пойти ко дну вместе с трупом любого из гребцов.
Риид достаточно долго избегал моего визита, но всему хорошему однажды приходит конец.
