Текст книги "Библиотека (СИ)"

Автор книги: Сергей Сазонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Её папа тоже не ворует, – заявляю я.

– Да, ладно, не поверю, – кривится охранник.

– А ему и воровать не надо. Положил себе зарплату в миллион, и никто ему не указ. Спросить то за это некому.

– Что ж твой хозяин не спросит? – укоряет меня охранник.

Не поверите, сколько раз мне приходилось держать ответ за губернатора. Для простых людей все, кто приближен к "Папе" – одна шайка-лейка.

– Рабочие ДРСУ не бастуют, а ему чего, больше всех надо? – говорю, – Он играет по правилам. Единую тарифную сетку отменили. Приказа щемить хамоватых руководителей сверху не поступало. Гуляй пока, рванина. Пардон, уже не рванина, а господа, директора.

– Но, ведь кто-то должен..., – словно обиженный первоклассник, тянет охранник.

Кто-то должен, всегда кто-то должен. Не удивлюсь, если это сидит в нас на генном уровне. Так, что обижаться тут нечему. Губернатор не защитит. А кто? Пора бы осознать, что царя-батюшки давно нет. Это ему было выгодно заботиться о своих подданных. Он оставлял государство сыну. С семнадцатого года мы уже даже и не подданные. Сначала мы стали "большинством", гегемоном (прости господи), затем не менее абстрактными строителями социализма и коммунизма, на нынешнем этапе удостоились нового прозвища – электорат. Ещё одну дрянь иноземную в наш язык привили – электорат. То ли электричка, то ли трактор, нечто большое и неодушевлённое. К людям обращаются "народ" лишь в лихую годину. Логично, что я в душе против периодичной смены власти. Это всё равно как в семье жена начнёт раз в четыре года приводить нового мужа. Что за семья такая будет? Но об этом я вслух никогда не скажу. И поэтому я отшучиваюсь:

– Да у нас страна сплошных должников. Кто должен соседу, кто банку, кто-то должен лечить, а кто-то – учить. Законы должны работать, а правосудие нести справедливость. Ей богу, страна должников. И при этом мы молимся: "... и оставь нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим..." Парадокс. Вот когда станем страной обязательств, тогда всё наладится.

– Дождёшься, – скептично хмыкает охранник.

Я же полон радужных надежд:

– Нам не привыкать. Приход Христа веками ждём, коммунизм нам к двухтысячному году обещали. Терпели, верили. И другое светлое будущее подождём. Доля наша такая терпеть и надеяться. Главное – вера. С ней легче. Вот так-то, брат.

А брат-то не очень проникается идеей подождать, молчит, прикидывая мои слова к своему мировоззрению. Так не пойдёт. Вера не терпит сомнений. Вера, она вообще, выше бытия.

– Кому верить? – он словно читает мои мысли.

– Не кому, а чему, – спешу поправить его, иначе он перекинется на личности, – Верить надо в идею. Людям не всегда. На мой взгляд люди лживы, особенно те, кто сделал Идею своей профессией. Сама Идея – свята, а вот служители её, особенно кто, повыше, далеки от идеала. Никто из них не оскопил себя, не зашил горло и не удавил свои амбиции. Я не верю в святых на земле. Там, где человек, все смертные грехи на месте.

Во, я сказал! Как гуру. Охранник молчит, похоже, подбирает, что ответить или спросить. Ага! Боится ляпнуть не в тему и выставить себя в моих глазах (глазах какого-то шута) дебилом.

Пока мы молчим, лес снова озаряется светом фар. Вновь бежать за сторожку уже стыдно перед охранником. Да и времени не хватает. К КПП подлетает роскошный внедорожник VOLVO. То, что внедорожник это под вопросом. Шины на двадцать дюймов и высокий клиренс – ещё не показатель. А то, что роскошный – это без сомнений, особенно козырные номера на нём. VOLVO останавливается перед шлагбаумом, который тут же взмывает подвысь. Но джип не собирается заезжать в посёлок. Стекло задней двери у него ползёт вниз, и я слышу знакомый голос:

– Ты здесь? Иди сюда.

Это мэр городка, откуда я родом. Приехал сам. В прошлый раз он послал за мной шофёра, и это чуть было не закончилось плачевно. Пока шофёр отужинал, не спеша добрался, меня уже паковали в патрульный УАЗик. Это опять кто-то из сильных нашего мирка, пользуясь моментом, возжелал намять мне бока чужими руками. Иначе на кой ляд я ментам, не пьян, не задирист, с жалкой тысячной в кармане. Шофёр побоялся связывать с блюстителями порядка, хорошо ещё сообразил позвонить своему шефу. Тот поднял свои связи, надавил на нужные кнопки, и меня не отвезли прямиком на свалку, а доставили в отделение, откуда он самолично забрал меня. Не сказать, что наш мэр обожает меня, ввязываясь в подобные истории. Просто он настоящий мужик, из тех, кто помнит добро. Несколько лет назад его мэрство оказалось под угрозой. Он уже отсидел два срока в своём кресле и по закону обязан был оставить его. Губернатор тоже беспокоился по этому поводу. Ему хотелось оставить своего человека (институтского дружка) на управлении городом. Мне как раз довелось присутствовать на их келейном совете.

– Выход очень простой, – прервал я тогда их стенания.

– Какой? – оба, губернатор и мэр, уставились на меня, – Мы уж всю голову сломали. Даже наши аналитики ничего путного предложить не могут.

– Ваши аналитики чересчур умные, поскольку племенные: зятья, племянники прямые и двоюродные. Все из местной элиты. Кстати, ума не приложу, почему, чем выше начальник, тем больше у него родственников? А?

– Хорош, не до шуток! – хмурит брови губернатор.

– Я и не шучу, – делаю невинные глазки я, – и нисколько не сомневаюсь в уме ваших аналитиков. Народная примета о таланте наследников на них не распространяется. Только в вопросе о кресле градоначальника, конкретно в этом случае сгодится лишь подход дурака.

– То есть твой? – уточняет губернатор.

– А почему бы и нет? Спроси ребёнка, что нужно сделать, чтобы корабль не тонул? Он ответит, что корабль надо выстроить из дерева. Всё просто. Если господин Х по закону не имеет право управлять городом Y, то надо просто переименовать одну из величин, чтобы уравнение вновь заработало.

– А теперь ещё раз и по-русски, – рявкает губернатор.

Кстати, это моё любимое выражение, взятое им на вооружение.

– Одному из вас двоих нужно сменить имя или название, – чинно склоняю голову в сторону мэра и потом киваю неопределённо, туда, где его город, – И тогда всё срастётся, юридические закавыки будут соблюдены.

Губернатор с досадой машет на меня:

– Хрень!

– Мне что, сменить фамилию? – вторит ему мэр, – Жениться фиктивно? Бред! Всё равно не прокатит. Пусть будут разные фамилии, а человек-то один.

Соглашаюсь:

– Не хотите так, можно и по-другому. Если Магомет не идёт к горе, то гора придёт к нему. Почему нельзя изменить название городу?

Надо было видеть их лица.

– Ты как себе это представляешь? – в один голос спросили оба.

Улыбаюсь:

– Или изменить статус данного поселения. Скажем, был город и район в одном флаконе. А стал новообразование город, а район отдельно. И администрацию никуда перетаскивать не надо. Пусть все сидят, где и были. Только таблички на кабинетах сменить. И будет теперь не мэр города, а мэр района. Какая разница, как называться, главное, куда основные финансовые потоки польются. Я так полагаю в район, где Вам и верховодить. А город пусть остаётся со своим остаточным финансированием.

Минутное молчание с многозначительным переглядыванием. Затем губернатор изрекает:

– Умника из себя строишь?

– Себя не похвалишь, никто не похвалит, – скромно замечаю я.

– Ладно, иди, – отсылают меня из кабинета.

Я не обижаюсь. Не в первой, когда присваивают мои идеи. Господь с ними. Лишь бы на пользу. У меня нет времени бороться за авторские права. Вон, опять кашель забил. Слава богу, пока без крови. Значит, ещё поживём.

В конце концов, так и сделали. Статус города и района передраконили и дружок губернатора остался у власти. Видимо чутьё у меня на нормальных людей. Ради другого я бы не стал стараться. И наш мэр отплатил мне той же монетой – второй раз вытаскивает меня. Его появление как манна небесная.

Спешу к машине, сажусь на заднее сиденье рядом с ним.

– Спасибо, – говорю хозяину.

В ответ молчание. Понимаю, кому приятно, когда его выдёргивают из дома после десяти вечера.

Внедорожник разворачивается и отъезжает от посёлка. Дорога лежит через лес. Осветить её либо постеснялись по политическим мотивам, либо попросту забыли. И что забавно, неистребимое разгильдяйство в кои-то веки принесло пользу. Чужие на тёмную просеку не совались, а жителей посёлка ночная дорога не напрягала. Им она была знакома, как говориться, на ощупь.

Фары у нашей VOLVO замечательные, дорогу видно хорошо, так, что мы не рискуем влететь в какую-нибудь яму. Хотя, о чём я? На асфальте к элитному посёлку никаких ям быть не может. Это аксиома, закон и действительность. Навстречу нам засветили фары приближающегося автомобиля. Оба водителя вежливо перешли с дальнего света на ближний и, поравнявшись, "врубили" свет опять на полный.

– Не по твою ли душу? – нарушил молчание мэр, имея в виду встреченный нами огромный американский джип.

– Если так, то я Вам вдвойне благодарен.

Что ещё сказать? А если и вправду тот джип за мной направлялся? Убить бы не убили, не та я величина, а вот поломать могли. Потом больница, растяжки, бульончик через трубочку. Избежать подобного большая удача.

– Спасибо, – ещё раз произношу я и бросаю взгляд на спутника, сидящего рядом.

Мэр глядит прямо. Он всё ещё недоволен. Но мне сейчас не до сантиментов. Да, я просил о помощи. Он приехал, хотя мог бы послать куда подальше. Чего теперь дуться? А если у него и без меня проблем хватает? Тоже вариант. Тогда почему я не знаю?

Мэр, наконец, оборачивается ко мне и хмыкает:

– Опять брякнул что-то в сторону "Папы"?

Делаю невинное лицо спеша заверить:

– Не было ничего такого.

– Ой, ли, – улыбается мэр, – Просто так и прыщ не вскочит. Прогнали или выкинули?

Вздыхаю:

– Выкинули.

– Знать было за что, – удовлетворённо заключает мэр.

Вилять не имело смысла. Всё равно завтра ему эту историю доложат, но с другими акцентами. Лучше я сам:

– Непонятка вышла. Я о женских зубах упомянул. И в мыслях его любовницу не держал. К слову пришлось, а он на свой счёт принял.

Мэр смеётся от души.

– С возрастом мужики всё больше дуреют от молоденьких. Заруби себе на носу! А ты ляпнул о её протезах.

– И не думал.

– Ляпнул, – продолжает веселится он, – Не удержался.

Делаю вид, что обиделся:

– Вам смешно, а меня брюхом об асфальт. Вон, костюм порвали, и телефон за штуку баксов разбили.

Это вызывает у мэра ещё больший хохот.

– За... зубы... огрёб.... Додумался..., – выдавливает он из себя сквозь смех и вытирает выступившие слёзы, – Ну, насмешил напоследок.

Настораживаюсь:

– Почему напоследок?

Мэр отмахивается, продолжая смеяться. А мне отчего-то становится тревожно. Что за намёки? Что ему известно? Уже позвонили и дали указание? Тогда зачем он вообще приезжал?

Наконец мэр перестаёт смеяться.

– Почему напоследок? – повторяю вопрос я.

– Что-то мне подсказывает – не будешь ты больше шутить у нашего губернатора.

– Из-за зубов? – поражаюсь я.

Удивляться есть чему. Раньше меня выбрасывали из дома за куда более ядрёные шутки и ничего, сходило с рук. Неужели так всё серьёзно? Из-за зубов? Из-за бабы? В такое просто не верилось. Губернатор не из таких. Ну, седина в бороду, ну бес в ребро, но чтоб до такой степени. Подкаблучником он никогда не был.

– Зубы здесь не причём, – ещё больше вносит сумятицу в мои мысли мер, – Мне кажется, ты сам не вернёшься к нему. Интуиция мне подсказывает. У нас, чиновников, она развита дай-дай. Без мозгов у нас работать можно, а вот без интуиции никак.

– Всё так плохо? – сердце моё упало.

– Не знаю, плохо или хорошо, – пожимает плечами мэр, – Я вот сомневаюсь, стоит ли вообще говорить тебе это.

– Что? Что говорить?

Мэр с удивлением смотрит на свой рукав, в который я, оказывается, вцепился.

– В общем, так, – начинает он, – Недавно я тут общался с нашим главврачом.

Знаю я их общение. Раз в месяц давние дружки встречались ради профилактики стрессовых ситуаций. Люди в чинах, простой спирт пить им негоже, потому пользовали, что главврачу бог послал, точнее пациенты. Мэру-то никто не додумается в знак благодарности коньяк или виски тащить.

– Разговор зашёл о тебе, – продолжил мэр, – Тут мне Семёныч (главврач района) и говорит, что заглядывал в твою медкарточку. У тебя, братец, рак лёгких.

– Сам знаю, – бурчу я.

– А я вот не знал, – признался мэр, – Скажи спасибо Семёнычу. Как-то я рассказывал ему о тебе, говорил, что ты наш, местный. Он запомнил и отнёсся к этому внимательно.

– И что? – ершусь я. Тема мне неприятная, – Он что, изобрёл лекарство от рака? Или как экстрасенс, на расстоянии предсказал, когда мне доставать из шкафа белые тапочки?

– Да погоди ты с тапочками, – морщится мэр, – Ты, когда в последний раз флюорографию делал?

– А зачем? – ставлю на него глаза, – Смысл? Диагноз поставлен, что ещё? Наслаждаться развитием процесса? Или абсцесса? Как правильно? Я не медик, не знаю.

И всё-таки наш мэр отнюдь не глупый мужик. Даже приятно, что когда-то я помог ему удержаться в кресле. То, что он сказал, никогда раньше мне не приходило в голову.

– Я давно пришел к мнению, что безоговорочная вера к людям в форме или в халатах должна считаться признаком простака или лоха, как сейчас принято выражаться.

– Вы хотите сказать...? – сердце моё застучало сильнее.

– Ты в курсе, что в нашем городе живёт человек с такой же фамилией, именем и отчеством как у тебя? И разница в возрасте у вас в один год.

– ???

– Главврач мне всё это поведал. Твой однофамилец попал к ним на обследование. Тут-то всё и открылось. Это у него рак. В прошлый раз именно его анализы в твою карточку по ошибке вложили. Так звезды легли, что вы одновременно флюорографию проходили и анализы сдавали.

Теперь уже мне потребовалась минута на осмысление сказанного, спустя которую я спросил:

– Так я не болен?

– Говорю, анализы перепутали. Фамилия, имя всё совпадает, а на год рождения не посмотрели. Не веришь, сходи, сделай флюорографию, убедись.

Теперь уже больше минуты мне требуется на осознание. Выходит, болезни нет? Совсем? И я не умру? Я здоров? Теперь по утрам не надо прислушиваться к себе? И мой кашель – обычная простуда или кашель курильщика? Бред какой! Всего лишь перепутали анализы и украли у меня несколько лет жизни. Ну, Россия! Ты не перестаёшь поражать меня. Я здоров! Здоров! У меня теперь есть будущее. Можно наконец-таки прилепиться к любимой женщине и разрешить ей рожать. Теперь можно.

Мы давно уже выбрались на трассу, проехали пост ДПС на въезде в областной центр.

– Тебя домой завезти или ко мне поедем? – спрашивает мер.

– А? – переспрашиваю я, – Наверное, к Вам.

В голове сумбур. Я ещё не готов остаться один на один с такой новостью.

– Домой, – приказывает водителю мой спутник.

Машина сворачивает на окружную дорогу, минуя областной центр стороной.

– Моя всё равно не спит, – смотрит на меня мэр, – Позвоню, скажу, чтобы накрывала на стол. Надо же отметить твоё выздоровление. Ты как, не против?

Киваю согласно. Мэр отзванивается супруге, даёт распоряжение. Та не "пылит", приучена, или просто умна.

– Знаешь, – говорит он, убирая мобильник, – есть в этом особый кайф – спасать людей. Не выручать, а именно спасать. Топить гнид приятно и спасать нормальных людей тоже приятно. Чувствуешь себя таким значимым, благородным.

Скорее всего, он прав, и я рад за него, а также за себя, внезапно излечившегося. Но что-то продолжало тревожить. Что? Ах, да!

– А почему я больше не вернусь к губернатору? – вспоминаю я.

Мэр отчего-то опять хмыкает:

– Я долго не мог понять тебя. Вроде не еврей (пробивал тебя), а отчаянный, без тормозов, лепишь правду-матку, словно у тебя несколько жизней. И не юродивый в тоже время. А как про твой рак узнал, всё стало на свои места. Так как ты изгаляешься, шутят лишь те, кому терять нечего, кто стоит на краю могилы. Осторожность враг твоей профессии. Шут, это тебе не клоун с утверждённой худсоветом программой. Думаю, выздоровев, ты стал проф непригоден. Теперь тебе есть что терять, и осторожность тебя сгубит. Губернатору ты нужен прежним, отчаянным. Осторожных у него и без тебя хватает.

Что ответить не знаю. По-новому жить не пробовал.

– У меня тут есть на тебя виды, – продолжает мэр, – Приедем, посидим, обсудим. Глядишь и срастётся.

Ночная дорога с неясными тенями по обочинам убегает назад. Из динамиков льётся грустная мелодия Chi Mai Эннио Марриконе. Под неё, на шикарной машине, меня везут в новую жизнь. Новую старую или совсем новую? Пока ничего не могу сказать. Время покажет.