Текст книги "Школьные Воины (СИ)"

Автор книги: Сергей Булл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Глава 5

Ещё кто-то новый и такая красотка.

Но строить догадки «кто она?» я не собирался. На тысячу процентов уверен – ответы не заставят себя ждать. В воздухе царило такое напряжение, кажется, тут можно было бы по-быстрому подзарядить мой планшет.

Мать пришла в себя первой. Оставила попытки извлечь сумку и повернулась навстречу незнакомке. Для меня. Пока что. Они-то точно были знакомы.

– Со Ён, – её голос дрогнул где-то на грани между облегчением и с перекатом в приближающуюся бурю. – А ты вообще как здесь оказалась?

– Что значит как? Вообще-то, я твоя дочь. Или ты забыла? – Со Ён остановилась в паре шагов, бросая ручку чемодана, он со стуком упал на асфальт. Голос её стал ещё громче, переходя в какой-то рык: – Мне тётя Мин позвонила! Сказала, что Хва Джин в больнице, что он чуть не умер, а от вас с ним я узнаю об этом последней!

– Мин, вот же… только рассказала одному человеку и знают все, кому ни попадя.

– Эй! Чо Ын Джон. Слышь! Как ты себя после этих слов матерью можешь называть. Но я всё же ещё твоя дочь, – она ткнула аккуратным длинным пальцем с ярким маникюром в сторону меня. – А он мой б… – при этом слове её голос дрогнул. – Б-брат!

Мать явно растерялась, не найдя, что сразу ответить – просто открывала и закрывала рот, будто набирала воздух для реплики. Её вздохи становились всё чаще и глубже.

– Чан Со Ён! – взревела мать с такой силой, что стая пичуг с крыши поблизости сорвались будто при звуке грома.

А почему Ын Джон называет её по фамилии? Другой фамилии не такой, как у меня?

– Ты дрянная девчонка! Говорил мне твой отец, надо было тебя пороть в детстве! Как ты со старшими разговариваешь? Со своими сонбэ и преподавателями тоже такая дерзкая? – мать суетливо начала хлопать себя по карманам в поисках телефона. – Давай я видео сниму, какая ты у нас хорошая Юн Со Ён, – прозвучал её голос с угрозой. – Посмотрите на неё. Среди трущоб на мать голос повышает. Вот какое истинное лицо у этой красотки. Как у змеи! Может, и красивая, но чертовски опасная так и норовит ядом плюнуть.

– Не лезь к моему отцу, предательница! – брови Со Ён задёргались, но она выхватила телефон не хуже, чем ковбой револьвер в вестерне, и направила камерой, словно дулом, на мать. – Давай расскажи, как ты любишь свою дочь? Змеёй называешь! А сына? Бедный парень на стройке в шахту лифта провалился? Ты сама в эту чушь веришь? Разве это похоже на нашего Хва Джина? Его… – она в первый раз задержалась надолго взгляд на мне.

– Это я предательница? – перебила её Ын Джон. – Кто уехал и бросил нас!

– Я бросила вас? Вот, вот. Смотрите, люди. Дочь поехала учиться. Денег на Сеульский университет у нас в семье не хватило, но зато виновата в этом дочь.

– Вот как? Виновата я, оказывается? Ты просто плохо училась, – пренебрежительно выплюнула последнее предложение мать.

– А ты у меня спрашивала, куда я хотела поступать? Может, я сразу и хотела поступить в Пусан? Об этом ты не подумала!

– Ну, конечно, чтобы быть к своему папочке поближе. Это он не хотел ехать в Сеул, зато ты как хотела? Что сбежала от него к нам, когда у нас всё шло хорошо. А потом бросила нас.

– Слышь. Эй. Чо Ын Джон. Я уже во второй раз предупреждаю, не трогая отца!

– А что такое? Так и знала, нельзя тебя отпускать в Пусан. Конечно же, он настроил тебя против меня.

– Настроил? – Со Ён покачала головой, глядя по сторонам, наверняка, она бы желала, чтобы вокруг было сейчас побольше народу.

Что это за отношения у них вообще? И со мной мать себя так не вела. А теперь они же сыпят упрёк на упрёке друг против друга. Ответов пока было крайне мало. Хотя бы знаю, что эта… девушка – моя сестра. Только какая?

– Ну, а что? Может у тебя там, и мамочка новая появилась? – Ын Джон откровенно начала кривляться.

– И ты меня ещё предательницей называешь? Кто первый уехал? А? Уехал а потом вернулся и… – она опять как-то странно взглянула в мою сторону недоговаривая. – А потом опять уехала. Сюда ради этого грёбаного ресторанчика.

– Со Ён! Не смей! – вскрикнула мать, сжимая кулаки. – И ты же сама ко мне приехала. Как я думала. Если бы ко мне. В Сеул ей захотелось, но так и не сложилось. Мозгов не хватило.

Сестра перевела взгляд на меня – быстрый, острый, оценивающий. Потом снова посмотрела на мать, будто мой вид только что подкинул дров в костёр её гнева. Кажется, сейчас она старалась успокоиться.

Они оба замялись в словах, и накал вроде начинал утихать, но…

– Э-э-э! – сиреной ворвался ещё один голос. – Какого хрена вы тут разорвались, две швабры малолетние! Ночь уже через забор лезет, а вы всё глотки дерёте.

Мать и сестра впали в ступор и застыли. Из соседней калитки показалась та самая соседка, которой мы помогали с Джун Хо днём.

– Эй! Ведьма, не лезь в семейные дела! – первой пришла в себя Со Ён.

– Ах, ты соплячка! – взвизгнула бабуля, сейчас ей не мешал забор, и она шустро для своего возраста рванула в сторону Со Ён. – Кто это тут Ведьма?

– Бабуля Чи Ё! – вскрикнула мать и ловко сблизилась, крепко обнимая старуху.

– Фу. Что это ещё за бабуля? – скривилась Со Ён, зажимая нос, будто пахло чем-то неприятным.

– Хальмони как у вас дела? Я думала…

– Что ты там надумала себе, мелкая чертовка Ын Джон? Наверное что я померла? – бабуля показала матери кулак. – Не дождёшься.

Мать резко отстранилась и поклонилась несколько раз.

– Простите нас госпожа Пак за шум! – тут же мать опять заключила её в крепкие объятия. – Пойдёмте, я вас провожу домой. Сами знаете, в Гин По ночь не самое безопасное место.

– Чего? Да я всю жизнь прожила в Гин По. Ты меня будешь запугивать?

– Ладно-ладно. Просто уже поздно вам пора спать.

– Эй. Я сама разберусь, когда мне спать. Что это за сучка, которая назвала меня ведьмой?

– А. Это моя дочь. Не обращайте на неё внимание. У неё просто синдром Туретта.

– Это что ещё за хрень? Чо ты мне зубы давай не заговаривай. Я слышала как она тебя называла? Разве дочь будет называть свою мать полным именем? Пусти, я ей волосы повыдираю. Немного. Только по центру. Бесплатная стрижка для детишек, которые не уважают культуру.

– Нет. Прошу, госпожа Пак. Смилуйтесь! Она же просто больная девчонка.

– Кто это больная? – вспыхнула Со Ён. – Я вам обеим сейчас волосы повыдираю.

– Чо! Да пусти меня. Я же слышу, что она говорит, – старушка настойчиво пыталась вывернуться, но из цепких объятий Ын Джон было не так легко выбраться. И они исчезли во дворе.

Бабуля Пак продолжала ворчать, но мать заговорила с ней о детях, и та словно впала в забытье.

Со Ён тем временем подошла ближе ко мне, а я вытащил увесистую сумку набитую продуктами с заднего сиденья машины. Вблизи сестра была ещё красивее. С внешностью ей явно повезло. Высокая. Стройная. Узкое лицо с плавным сужением к подбородку и аккуратным, незаметным углом челюсти. Аккуратный тонкий нос. Губы были с вишнёвой припухлостью в центре и аккуратной линией по краям. Фарфоровая кожа.

Чегось⁈ Когда я это так женщин плотно оценивал. Стоит ещё и учесть, что она моя сестра. А тут такое. Явно это привычки Хва Джина играют. Пфф. Даже сестру. Изнутри вайб корейского общества совершенно по-другому ощущается. Но пока мне было интересно.

– Чё уставился, Хва Джин? – сестра подкатила ко мне свой чемодан и протянула ручку. – За сестрой лучше поухаживай. Да что ты на меня так смотришь, – она даже смутилась, и сама отвела взгляд ненадолго, но потом вернула самообладание и повернулась ко мне со строгим прищуром. – Не пялься так на старших. Когда ты это таким стал? Или что призрака увидел?

Она даже меня пихнула легонько, так, словно я могу рассыпаться от её прикосновения.

– Я живая.

– Это я скорее призрак, а не ты, – осторожно улыбнулся я, забирая ручку чемодана и уходя в дом.

– В каком смысле? Эй. Хва Джин. Да что с тобой такое? – она догнала меня во дворе, попутно ругаясь на новое место жительства.

С её слов я понял, что она с ним не была знакома. Ну здесь мы в одной лодке.

– Как мы вообще в эту клоаку забрались? – спросила Со Ён уже внутри дома, оглядывая тесный простор нашей обители.

– Хороший вопрос, – я оставил чемодан сестры у двери, а сам прошёл в зону кухни и начал разбирать сумку с продуктами, краям глаза следя за сестрой.

Она посмотрела по сторонам. Цикнула. И всё-таки разулась.

– Хва Джин. Не шути со мной ты, что забыл своё место.

Я не знал, как бы себя повёл настоящий Хва Джин, поэтому ответил, как чувствовал:

– А где моё место? Не на стройке в шахте лифта случайно? Могу туда вернуться. Там было гораздо спокойнее, чем здесь две минуты назад. Немного жёстко…

– Чего? Не шути так! – опять смутилась и одновременно возмутилась Со Ён. – Прости! Я же совсем не это имела в виду. Но в смысле я же твоя сестра. Ты чего? Я бы такого никогда не сделала.

Она замолкла, пока я разбирал сумку, и всё это время пристально за мной наблюдала. Дверь открылась и показалась Чо Ын Джон. Она скинула туфли-лодочки, облегчённо вздохнула, бросая сумку на пол рядом со входом.

– Со Ён!

– Мама!

Как-то они резко изменились. Внезапно они бросились друг к другу навстречу и принялись обниматься.

– Прости меня Со Ён! Я такая дура! – со слезами на глазах всхлипывала мама.

– Мама! Мама! Прости-и, – подвывала Со Ён. – Ты же знаешь я это не всерьёз. Ну не всё всерьёз! Да неважно. Это просто слова. Прошлое… Я же твоя дочка и всегда буду ей.

Сумасшедший дом.

– Хва Джин иди к нам! – протянула руку в мою сторону сестра. – Давайте все обнимемся!

– И поплачем! – всхлипнул Ын Джон. – Надо дать волю эмоциям.

– Пожалуй, я воздержусь, – качнул головой.

Им бы к психологу не помешало. Обеим.

– Мама, а что с братиком стало. Он же это… вообще как-то поменялся.

– Да с ним всё хорошо. Видишь, жив, здоров и стоит перед тобой, – ответила Ын Джон всхлипывая. – Я так рада, что мы все вместе.

– Хорошо⁈ – голос сестры взлетел на тон выше, она выпуталась из объятий. – Мама, у него что амнезия? Ты посмотри на него, когда он себя так вёл? Последние годы он же из комнаты не выходил. Ну, по крайней мере, когда я приезжала. А теперь, что продукты на кухне разбирает? Да ещё смотрит так, – Ён Со показушно спряталась за спину матери, хотя сама была выше неё. – Раньше даже в мою сторону взгляд не поднимал.

– Как так? – посмотрела на меня мать.

– Ну, как призрак что ли, – предположила сестра. – Да ты глянь только. Опять это взгляд. Посмотри. Он же даже не моргает. А ещё так и сказал, что он призрак.

– Я пошутил, – подал голос я, с лёгкой улыбкой.

Сестра через миг очутилась возле меня. Ловкая и шустрая какая. Её пальцы цепко схватил мою щёку, и она начала тянуть.

– На Хва Джин, ты где?

– Пусти, – я схватил её за запястье и отдёрнул руку.

Она ещё и сильная. Но моё действие опять вызвало у неё удивлённый взгляд.

– Ну вот опять. Ты посмотри на него.

– Со Ён. Да. Я должна тебе признаться, – между нами втиснулась мать. – У него и правда амнезия.

– Ты вообще была рядом с ним? – Со Ён уставила руки в бока. – Или опять всё время в ресторанчике провела? Говори⁈ А что с ним, кстати, случилось. Я туда сначала приехала. До тебя же не дозвонишься. Но там всё закрыто. Бандит какой-то на входе послал. Я чуть не подралась с ним, но меня тётушка Мин заприметила, – голос сестры наполнился обидой: – Ну почему я должна узнавать обо всём через третьих лиц?

Мать вздрогнула на слове про ресторанчик.

– Прости, – коротко ответила она. – Там всё сложно.

– А кто в этом всё виноват? – сестра сделала шаг ближе, её глаза блестели. – Я всегда говорила, сдался тебе этот ресторан? Столько тряслась над ним и что в итоге? Каким-то бандитам продала? А говорила то, как? Никому его не отдам, – сестра постаралась изобразить голос матери и у неё получилось весьма недурно, она открыла рот, словно желала ещё что-то добавить, но не стала.

Мать застыла на секунду – и я увидел, как в её лице что-то надломилось, прежде чем снова затвердело, уже в защите.

– Не смей так говорить про ресторан, – процедила она.

– А что, разве это неправда? Ты просрала ресторан, мам! Просто взяла и просрала! Даже не знаю как. Теперь вообще непонятно, кем ты работаешь? И это что вообще за место такое? Как мы очутились в Гин По? Да ты… – голос Со Ён начал надрываться. – Ты мне полгода толком ничего не рассказываешь! И звонки постоянно игнорируешь.

– Я делаю всё, что могу! – мать почти сорвалась на крик, и я впервые видел её такой – не уставшей, не виноватой, а по-настоящему разъярённой. – Одна! Совсем одна тяну этот дом, пока ты там развлекаешься в университете со своими подружками!

– Развлекаюсь⁈ – Со Ён задохнулась от возмущения. – Да я подрабатываю в две смены, чтобы не висеть у тебя и отца на шее. Лишний раз денег не прошу! Тем временем мой брат чуть не умер, потому что за ним, судя по всему, вообще никто толком не следил!

Слово «умер» повисло в воздухе слишком тяжело для этого маленького пространства. Сразу стало как-то душно. Даже мне. Я всего лишь наблюдал, но количество эмоций, витающих в воздухе, зашкаливало. А открытые окна вообще не помогали.

Мать открыла рот, чтобы ответить, но с губ не сорвалось ни звука – только резкий, судорожный вдох.

Я почувствовал, что пора вмешаться, прежде чем это зайдёт туда, откуда обратно уже не откатить словами.

– Так, – сказал я, вставая между ними. – Хватит. Обе.

Они синхронно посмотрели на меня – удивлённо, будто забыли на секунду о моём присутствии, хотя вся перепалка изначально была вроде как обо мне.

– Мам, – я повернулся к Ын Джон первой, тон ровный, без нажима, – она приехала, потому что переживает. Соскучилась. Она же твоя дочь и моя сестра. Это обычный семейный визит. А не потому, что хочет тебя добить. – Затем к сестре: – А ты не была здесь – значит, не видела, чего ей стоили последние дни. Месяцы. Здесь всё не так просто. Правда. Не веришь ей. Поверь мне. Прошу, – а теперь уже обеим. – Криками здесь не поможешь. Поорали. Поругались. Хватит. Давайте теперь просто хорошенько поедим. Поговорим спокойно. Просто как семья. Нормальная семья.

Тишина, повисшая после этого, была почти физически ощутимой. Где-то за окном уже привычно гавкала собака, будто напоминая, что мир вокруг продолжает существовать несмотря на драму, разыгравшуюся сначала у калитки и продолжающуюся уже внутри.

Со Ён первой отвела взгляд – яростный огонь в глазах начал гаснуть, сменяясь чем-то более уязвимым.

– Прости, – буркнула она, ни к кому конкретно не обращаясь, разглядывая трещину под ногами на полу.

Мать шумно выдохнула, плечи опустились, будто из неё разом вышел весь пар.

– Нет, это ты меня прости, – тихо сказала она, и голос звучал уже совсем иначе – не защищаясь, а признавая. – Ты права. Я должна была позвонить сразу. Просто… столько всего навалилось, я не подумала, что для тебя это будет так… важно! Да и хотела разобраться сама.

– Мне просто было страшно, – сестра шмыгнула носом, поднимая на неё взгляд. – Страшно думать, что с ним что-то случилось, а я узнаю последней.

Она перевела взгляд на меня, и на секунду вся её ярость окончательно схлынула, оставив только усталость.

– Прости, Хва Джин. Я не должна была так налетать, ты же вообще ничего не помнишь, наверное, я тебя напугала.

– Переживу, – сказал я, заткнув пальцем ухо. – Вы давайте, главное, дальше без крика. Улица это может ещё и выдержит, но мы это ещё поглядим, сколько домов достоят до утра. Но если вы продолжите голосить в доме, то высока вероятность оказаться под его обломками.

– Ты точно потерял память, – Со Ён смотрела на меня прознающим взглядом. – Но! Знаешь, ты мне таким даже больше нравишься. На мужчину становишься похож, когда ведёшь себя так…

– Как? – уточнил я.

Но мать в этот момент хлопнула громко в ладоши.

– Давайте-ка приготовим что-нибудь покушать. Нормальное! Семейное! И за столом уже поболтаем. Мне ещё на работу завтра.

– Завтра же воскресенье, – заметила Со Ён.

– У меня много работы, – вздохнула мать.

Готовка на троих в тесной кухонной зоне оказалась логистической задачей из серии «невозможно». Места категорически не хватало – мать и сестра то и дело сталкивались локтями у плиты, передавая друг другу то нож, то сковороду, в движениях уже без прежней злости, скорее с отработанной, почти автоматической слаженностью людей, которые готовили вместе не первый раз.

Мои попытки помочь и нарушить их тандем были быстро пресечены. И меня, как больного отправили на отдых до вызова к столу. Возражать не стал – три человека на этом клочке кухонного пространства действительно было перебором, а моя польза здесь стремилась к нулю.

Ушёл к себе, раз выдалась минутка, поглядим, что там интересного в планшете. Дверь я прикрыл, оставив щель, чтобы слышать их голоса. И пусть мне не было слышно всего разговора, но зато я смогу прекратить семейное бедствие, если оно начнёт разворачиваться вновь.

Подхватив планшет, завалился на диван. Тело уже чувствовало усталость и прилечь оказалось весьма приятной затеей. Разблокировал экран. Взгляд побежал по значкам приложений. Много знакомых и это уже хорошо.

Из общей комнаты долетали голоса, на этот раз спокойные, без крика, но достаточно громко, чтобы я мог уловить обрывки некоторых эмоциональных фраз. Прислушался.

– … и что теперь с помещением? – голос сестры, уже без агрессии, скорее с усталым любопытством.

– Арендаторы платят исправно, – ответила мать, сделав слишком длинную паузу. – Не так много, как хотелось, но платят.

– То есть ты его не потеряла. Полностью. Прости за то, что наговорила, – Со Ён сказал это скорее дежурно, продолжая расспрос: – А вернуть его, когда планируешь?

– Как долги закрою. Много накопилось. А там хоть и немного выходит, но хотя бы какая-то прибавка. Как получится, так и верну.

Пауза. Звук передвигаемой посуды. Шум воды.

– А со школой Хва Джина что? – снова сестра. – Тётя Мин что-то говорила про перевод.

– Вот же эта Мин! Всё разболтала. Пока сказать сложно. Работаю над этим, – в голосе матери проскользнула какая-то новая, непривычная нотка – не то надежда, не то настороженность. – Школа Ганним. Слышала о такой? Хва Джин туда хотел поступить.

– Ганним? – в голосе сестры прозвучало неподдельное удивление. – Мам, это же одна из лучших школ в Сеуле. Там же обучение может стоить дороже, чем у меня в универе. Ну если по полной платить.

– Ну всё. Со Ён. Хватит. Не задавай вопросов, на которые нет ответов, – резко оборвала её мать, и в этой резкости было что-то, заставившее меня насторожиться. – Просто помоги мне порезать это.

Разговор плавно перешёл в чисто бытовое русло – специи, готовность мяса, секретный рецепт бабушки. А потом снова вернулся к делам семейным, но уже мягче.

– Прости, что накричала на тебя там, у калитки, – сказала сестра тихо. – Просто это… недосказанность. Неизвестность. Мне было страшно. За Хва Джина. За тебя, мам!

– Я знаю, – ответила мать. – Мне тоже стоило раньше тебе позвонить. Просто… иногда легче держать всё в себе, чем признавать, что не справляюсь. Да и голова, признаться, совсем другим была забита.

– Всё как всегда. Ты никогда не признаёшь, что не справляешься. Даже себе, – в голосе сестры была то ли усмешка, то ли грусть, пока мне было сложно понять. – Это семейное, видимо.

Они обе тихо, почти синхронно рассмеялись – слегка натянуто, но уже без того напряжения, что звенело в воздухе снаружи.

Я откинулся на кровать, слушая этот домашний фоновый звук – смех после ссоры, тот самый, что бывает только между людьми, которые слишком хорошо знают друг друга, чтобы долго держать обиду. Даже при таком всплеске эмоций. Эта атмосфера… несмотря ни на что казалась весьма приятной.

Живой. Настоящей. А не как раньше. Сценарии и не моя жизнь. Пусть это тоже пока не моя, но из всех прожитых мной именно эта ощущалась самой настоящей.

Но на одних эмоциях далеко не уедешь. И я вспомнил про дневного гостя Джун Хо. Пробежал по списку приложений на главном экране планшета. Глаз зацепился за «KakaoTalk». Палец сам щёлкнул. И вскоре я увидел список чатов.

* * *

Район Каннам

Квартира семьи Мин

Квартира была просторная в новом жилом комплексе. Не роскошная, но добротная. Больше по площади чем могут позволить себе большинство корейцев. С хорошим ремонтом, новой мебелью и техникой. Видно, что при покупке здесь не считали каждую вону.

Оба родителя работали в одной компании, в одном здании, разве что на разных этажах. Уходили рано, возвращались поздно, и дом обычно встречал его тишиной.

Джун Хо первым делом заперся у себя в комнате, даже несмотря на то, что прямо сейчас никого не было дома. Привычка, быть застигнутым кем-то… кем-то неприятным и кровожадным. Именно так он жил последние полгода. Беззаботные годы в средней школе с редкими конфликтами казались чем-то нереальным. Его нынешняя жизнь напоминала настоящий Ад. Даже хуже.

В Ад попадают хотя бы за плохие дела, но он ничего такого не сделал. А он просто поступил в государственную, но престижную школу Хандо. Им с Хва Джином повезло, и они попали в одну школу. Конкуренция туда крайне высокая. Но то, что это школой правят монстры в человеческих шкурах. Об этом он узнал слишком быстро.

С его комплекцией и воспитание он никогда не отличался смелостью…

Звякнуло. Отчего он дёрнулся. Хоть звук был и совсем не тот. Сообщение пришло на планшет.

Он подошёл к столу и разблокировал устройство. Писал Хва Джин. Всего несколько строк.

Привет

Как добрался?

Если проболтаешься – скажи, что встретил меня у ресторанчика матери

Он перечитал несколько раз последнюю строчку. Словно мозг упорно не желал признавать очевидные вещи. Его кольнула обида.

Мы же друзья! А он мне не доверяет… хотя как человек, потерявший память вообще кому-то, может верить? И какого это вообще? Джун Хо слабо мог представить это.

Но дело было сейчас даже не в воспоминании. А в сообщении друга. В последней строчке было слишком много правды. И видимо, новый Хва Джин это понимал гораздо лучше прошлого.

Новый?

Джун Хо откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, и против воли в голове снова проигралась сцена в переулке. Но на этот раз иначе, так как он хотел бы, чтобы это произошло.

В своей версии не он пятился. Не он превращался в бесформенный ком страха. А стоял рядом с Хва Джином плечом к плечу, готовый принять удар первым, а не смотреть, как друг разбирается с проблемой в одиночку.

Хотя нет. Не так.

Это Хва Джин прятался, а Джун Хо его защищал. И не один хулиган, а сразу три получали у него… Но в своих фантазиях он зашёл слишком далеко и пришлось одёрнуть себя. Мысленно он сам превратился в того, кого больше всего ненавидел.

Глупая и мерзкая фантазия! Он знал это и всё равно ещё некоторое время крутил её у себя в голове.

Больше так не будет. Вот о чём думал он, сжимая кулаки так, что костяшки белели. В следующий раз я не буду просто стоять.

Обещание прозвучало красиво, но слишком смело даже в собственной голове. Хватит ли у него духу, когда дойдёт до дела? Вопрос, на который Джун Хо предпочёл сейчас не отвечать.

А Хва Джину он написал просто и коротко:

Хорошо

В этот момент ещё раз звякнуло. Но уже по-другому. Завибрировал телефон в кармане. Джун Хо судорожно полез в брюки. Его всего трясло, а смелость моментально улетучилась. Он надеялся на всё что угодно. Мать. Отец. Спам. Да хоть уведомление от правительства, что на них напала Северная Корея, но только не…

Только не один из них. Он дрожа глянул на ещё не потухший экран телефона от уведомления.

Сын Ги.

Сердце пропустило удар, прежде чем он открыл сообщение.

Ущербный. Знаешь где. Не опаздывай. Ждём.

Отказаться не было вариантом. Никогда не было.