Текст книги "Школьные Воины (СИ)"

Автор книги: Сергей Булл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Школьные Воины

Глава 1

Южная Корея. Сеул. Медицинский центр Samsung.

– Вы уже проснулись? Вам лучше? – в палату заглянула молоденькая медсестра азиатской внешности. – Подождите, пожалуйста. Я сейчас позову доктора. Он придёт сразу же, как освободится. Это не должно занять много времени. У господина Лима сейчас как раз обход.

Я повернул голову в сторону входной двери и глянул на медсестру, стараясь показать дружелюбие. Улыбнулся. Но, кажется, вышло натянуто. Неестественно.

– С вами всё в порядке? – спросила медсестра, я разглядел на её бейдже, закреплённом на груди, корейские иероглифы.

– Да, в порядке, подожду столько, сколько нужно, – показушно зевнул и потянулся на удобной больничной кровати.

– Точно? – встревоженно и максимально доброжелательно сказала девушка.

Выглядело естественно. Она либо хорошая актриса, либо я и вправду попал в больницу.

– В любом случае я сообщу доктору. А он уже сам примет решение, оставайтесь в палате. И пожалуйста, без резких движений, – она указала на меня. – У вас ушиб головы с сотрясением.

– Хорошо, а вы что думаете, я могу сбежать?

– Ну, что вы, – улыбнулась мило девушка. – Беспокоюсь о вас. Это же наша работа, но… сбегать всё же не стоит. Вашу мать это сильно расстроит. Я сообщу доктору и мы оповестим ваших родственников.

Медсестра исчезла. А я остался наедине с собой. И надо было это время потратить с пользой.

Пришёл в себя пару минут назад. Голова так дико гудела, а тело едва слушалось, что нормально смог пошевелиться, только сейчас.

Странное место…

Корея. А точнее, Южная Корея. Северная вряд ли может похвастаться подобным оснащением больницы, даже где-нибудь лично у товарища Кима. А тут всё такое технологичное. Рядом со мной современные медицинские аппараты попискивают. Одна рука была покрыта пластырями, и под них тянулось несколько трубок и проводов.

Но это место всё же было странным. Я был на задании по устранению цели и очутился в обычной больнице? Мне хотелось встать и выглянуть в коридор. Если я попался, там должна быть полиция.

Хотя, стоп!

Как она там сказала? Мать расстроится, а ещё они родственников каких-то собираются оповестить.

И это про меня?

По сути я был невидимкой. Работал через даркнет и даркаппы. Моё лицо никто и никогда не видел. Почти. Всё-таки было несколько человек. Неужели меня предали? Верилось слабо.

Если бы они меня предали, зачем тогда оставлять в живых? Ах да. Кошельки. И эта версия звучала в моей голове самой логичной. Но всё же немного расходилась с реальностью. Зачем и для кого это представление? Милая медсестра…

Дверь опять открылась, но на этот раз в палату вошёл доктор, а следом за ним медсестра. Правда, уже другая. И не менее милая. Даже больше – весьма красивая. Они вообще обе выглядели как куколки. Эта ещё и выше была. Но я пока отогнал эти мысли. О женщинах ещё успею подумать.

Взгляд упал на доктора. Это был мужчина средних лет. Но сколько ему даже приблизительно сложно было сказать наверняка. У него почти не было морщин на лице. В руках он держал тонкий планшет. Я поглядел на его бейдж опять эти корейские иероглифы. Их я не понимал.

И тут мою голову пронзила одна мысль, которая не приходила до этого. Я аж схватился за лоб, подмечая, что медсестра дёрнулась в мою сторону, но доктор остановил её, выставив руку.

– Вы в порядке, господин На Хва Джин? – обратился ко мне доктор.

Ничего себе. Да я аж целый господин. Весьма приятно. Редко ко мне так обращались, а если попытаться вспомнить, то кажется, что вообще никогда.

Но вернёмся, к важной мысли: я понимаю корейский. От этого голова загудела ещё сильнее. Понимаю на слух, но иероглифы читать не могу. Да и иероглифы это? Тут я не был уверен, мысли спутанно роились в голове.

– Не совсем. Голова гудит. И с памятью что-то, – выдал самое уместное, на мой взгляд.

Не хочется переехать из нормальной больницы в медицинское заведение немного иного уклона. Психиатрического. Так что моё состояние должно выглядеть естественным. И я буду говорить максимально честно и откровенно, с точки зрения ощущений своего физического состояния, лишь опуская некоторые детали. По крайней мере, пока не пойму, что на самом деле тут происходит.

– С памятью? – доктор почти не показывал эмоций. – Не удивительно. У вас вчера случилось осложнение, и вы даже несколько раз приходили в себя. Не надолго. А потом снова теряли сознание. Господин На Хва Джин, вы же помните своё имя?

Он сделал пометку в планшете.

– Частично. Оно откликается мне, но… – я протянул. – Как-то не привычно ощущается.

Глаза доктора блеснули. Что это за эмоция была, я не понял, он опять уткнулся в планшет.

– Обострилась амнезия, – сделал заключения он. – Тогда поставим вопрос иначе. Что вы вообще помните?

Хороший вопрос. Даже очень. Правда, а что я вообще помню о себе?

Сложно сказать. Мало чего связанного. Но точно могу сказать, что я ни На Хва Джин. И не кореец. По крайней мере, не был совсем недавно.

Я приехал в Корею на задание. Цель – местный бизнесмен. Кажется, крупный и влиятельный. Детали… всё в тумане. Помню только, что цель того стоила. Я не берусь за всё подряд.

Дальше по стандарту. Подготовка. Изучение привычек цели. Наблюдение. Правда, это всё как-то отдалённо, словно таймлапс из сериала. Урывками.

И вот та самая ночь. Особняк в элитном жилом районе. Закрытая территория. Высокие стены вокруг района. Ещё выше вокруг дома. Но я внутри. Стены не проблема. Во дворе тихо, но есть люди. Охрана. Обхожу незаметно. Всё шло идеально. Дальше особняк. Меня встретила тишина, слишком густая, и даже подозрительная для жилого дома. Спальня… и там что-то пошло не так.

Но что? Провал…

Теперь я здесь.

Мысли шевелились медленно и порой весьма болезненно. Однако доктор с медсестрой меня не торопили.

Попутно я уже начал разглядывать своё тело, так чтобы не привлекать внимание парочки медработников. Руки были тонкими, с мелкими шрамами, синяками и царапинами. Точно не мои. Но… это же какая-то фантастика, а в такое я не верил. Разве в каком-то фильме подобное можно увидеть, которые я практически никогда не смотрел. Моя жизнь сама сгодилась бы для экранизации на каком-нибудь стриминге.

– Господин На, – холодный голос доктора выдернул меня из рефлексии. – Повторюсь. Что вы помните? Сейчас это крайне важно.

– Да, мало чего, – честно признался я, пожимая плечами.

– Тогда можете назвать какие-нибудь общие факты, – он обвёл рукой палату. – Про это место. Например.

– Мы в Южной Корее, на планете Земля. Сейчас две тысячи двадцать шестой год. Где-то середина июля, – я поднял свободную руку и показал на доктора. – Верно же, доктор Лим?

Он кивнул и опять сделал несколько заметок в планшете. Медсестра в это время мялась с ноги на ногу.

– Уже хорошо. Общие знания у вас имеются. Даже ориентация во времени. Пока вы всё верно говорите. А то, что не помните точной даты не удивительно. Только не середина июля, а уже его конец. Но это не страшно. Продолжим, – он кивнул.

– Доктор Лим, может мне капельницу поставить? Или ещё что-то? – подала голос медсестра.

– Медсестра Ким, не торопитесь. Надо сначала понять, что с господином На. Это займёт какое-то время, а вы, раз так не терпится, сходите, уточните у сестры Пак, она сообщила родственникам о состоянии господина На? Если нет. Пусть сообщит. Или сделайте это сами. Но всё же лучше пусть этим займётся Пак.

– Хорошо, доктор Лим, – медсестра поклонилась и суетливо вышла из палаты.

Я приподнялся ещё сильнее, полностью садясь, и проводил её взглядом. В коридоре точно не было полицейских. По крайней мере, рядом с палатой. Это был одновременно и хороший, и отчасти плохой знак.

Хорошо, потому что я точно не попался полицейским. Но плохо, потому что я мог попасться кому-то другому. Полная анонимность в даркент… если кто-то верит в это, то он просто никогда не взаимодействовал с этой частью интернета. Анонимность, конечно, существует, но грань так тонка, а последствия могут быть катастрофическими. Особенно в моём случае.

Но во всей этой ситуации оставалась надежда на фантастическую версию этой ситуации. И, сказать честно, глядя на свои руки. Меня это версия сейчас привлекала больше всего.

В том теле. В своих воспоминаниях мне уже перевалило за тридцать и больше чем наполовину. Тридцать семь лет ещё не приговор, особенно с моим образом жизни и отношением к здоровью, но несколько физических пиков уже было пройдено. А на горизонте оставалось не так много.

Интересно…

– Сколько вам лет, вы хоть это помните? Ну или что-то другое из вашей биографии? Может, как сюда попали? Или что-то из личного? – опять его глаза, что-то мне в них не нравилось.

Смотрит как-то подозрительно? Или… со скрытой неприязнью?

Обычно я хорошо понимал людей, но сейчас этот навык, словно давал сбой. Я что-то улавливал, но не мог понять что.

Я опять смотрел на доктора. Его движения. Одежда. Медицинский халат… и бейдж.

Вдруг я начала понимать эти иероглифы-закорючки. Не догадался, что там написано «Доктор Лим», а именно понял. И, кстати, это не иероглифы, а Хангыль – корейский алфавит. В корейском тоже есть иероглифы, но в повседневной жизни они употребляются крайне редко.

И откуда я это знаю? Раньше, точно, такого не знал. Я владел несколькими распространёнными языками, но корейского среди них не было.

– Честно, доктор, я мало чего вообще помню про себя. Может, вы мне подскажите, как я сюда попал?

– Вас нашла мать на заброшенной стройке по геолокации вашего телефона. Вы гуляли с друзьями, а потом, когда они ушли, продолжили гулять сами и произошёл несчастный случай.

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. И он сам в это верит? Но доктор, как и прежде, не показывал эмоций. Может, это проверка?

– Ничего такого не помню. А что там, собственно произошло?

– Это у вас надо спросить, но в вашей ситуации в этом нет смысла. Вас нашла мать в тяжёлом состоянии, предположительно вы провалились в шахту лифта. Пролетели несколько этажей и ударились головой. Можно сказать, вам крупно повезло, что вы вообще выжили. Молодой человек не стоит одному, да и в компании тоже ходить по таким местам, – наконец я услышал его истинный голос с пренебрежительными нотками, он явно не испытывал ко мне симпатии.

Но наш разговор продолжился, всё больше напоминая допрос. Правда, перекрёстный. Смысла спрашивать у меня особо не было, но доктор продолжал спрашивать, скорее всего, следуя стандартному протоколу. А вот я всё же смог о себе разузнать немного подробностей благодаря встречным вопросам.

Наше общение с доктором пробуждало во мне какие-то воспоминания и более подробные знания обо мне новом. Правда, не сильно личные, а скорее общие.

Меня теперь, уже точно, звали На Хва Джин. Я был учеников в старшей сеульской школе и закончил первый год… Нет. Семестр обучения. Сейчас как раз должны были начаться каникулы между семестрами. Экзамены, вроде бы уже прошли.

Наш разговор окончился возвращением медсестры Ким.

– Разрешите? – она заглянула в палату.

Доктор кивнул.

– Господин На, мы сообщили вашей матери, она сказала, что прибудет сразу же, как освободится.

– Спасибо, медсестра Ким, – я приподнялся, насколько это было возможно и кивнул ей.

– Господин На, – доктор посмотрел на меня. – Отдыхайте. Подождём вашу мать и потом уже будем решать, что делать с вами дальше. А мне пора, ждут другие пациенты. Медсестра Ким сейчас проведёт осмотр.

– Да, доктор Лим.

Они ушли вдвоём, но медсестра Ким вскоре вернулась с планшетом и маленькой тележкой, на которой позвякивали какие-то инструменты. Улыбка та же, дежурная, отработанная, но в движениях уже без той нервозности, что была при докторе.

– Сейчас проверим рефлексы, потом давление и температуру. Это не больно, – сказала она таким тоном, каким обычно успокаивают детей перед прививкой. – Садитесь на край кровати.

Я кивнул разрешая. А что мне оставалось? И подвинулся, свесив ноги.

Она взяла маленький молоточек с резиновым наконечником и легонько стукнула по колену. Нога дёрнулась сама, без моего участия – и это было, пожалуй, первое движение этого тела, которое я не заказывал.

Странное чувство. Будто в машине, которую ты угнал час назад, вдруг сработала сигнализация. Ожидаемо, но запоздало.

– Хорошо, рефлексы в норме, – медсестра сделала пометку и достала фонарик. – Посмотрите на свет, пожалуйста.

Луч ударил в глаз. Зрачок мгновенно сжался – и вот тут кольнуло уже не в ноге, а где-то глубже. Резко, коротко, будто вспышка сама по себе что-то задела. Я моргнул. Один раз, чуть дольше, чем нужно.

– Голова закружилась? – тут же спросила она, убирая фонарик.

– Немного, – честно признался я.

Она наклонилась ближе, чтобы послушать пульс. От неё приятно пахло. Едва уловимый лёгкий цветочный аромат. И это, кажется, были не духи, а запах чистой, недавно выстиранной одежды. Прижала два пальца к запястью. Кожа у неё была тёплой, у меня почему-то холодной. Я это почувствовал раньше, чем она успела нахмуриться.

– Пульс немного учащён, – сказала она, скорее себе, чем мне, и начала считать заново. – Сидите спокойно и дышите. Не нервничайте. Всё в порядке.

Всё тем же успокаивающим тоном сказала она, но я видел, что её щёки немного раскраснелись.

Я точно не нервничал. А вот она, похоже, немного.

Посмотрел на макушку её склонённой головы и пытался понять, откуда учащение. Не от страха – страх я умел контролировать давно, это была первая вещь, которой меня научился. Фундамент профессионального наёмника.

И не от боли – её терпеть я тоже умел. Даже если я в другом теле, то сейчас и не было никакой боли. Но… тело, тем не менее вело себя так, будто испугалось. Само. Без разрешения.

Может, сотрясение вправду сбивает всё подряд, и тело сейчас просто барахлит, как техника после перепада напряжения?

А может, это тело помнило что-то, чего не помнил я.

– Всё в порядке? – она подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на настоящее беспокойство, не дежурное.

– В полном, – я улыбнулся, на этот раз получилось лучше, чем в первый раз.

Она отпустила запястье и потянулась за манжетой тонометра, обвязывая её вокруг моей руки чуть выше локтя. Груша в её руке начала сжиматься, манжета туго стянула плечо, и я вдруг поймал себя на том, что весь напрягся, будто ждал не измерения давления, а захвата. Плечи чуть приподнялись, спина выпрямилась резче, чем требовалось.

Тело реагировало на стеснение раньше, чем я успел решить, что бояться нечего.

Занятно. Раньше меня можно было связать, бить, душить. Пульс даже бы не вздумал подняться выше рабочего ритма. А сейчас манжета для измерения давления заставила это семнадцатилетнее тело вздрогнуть, как от удара.

Мне предстояло познакомиться с этим телом основательно. Судя по всему, оно скрывало гораздо больше, чем я о сейчас понимал о нём.

В общем, стандартный осмотр прошёл быстро. В завершении она ещё взяла у меня кровь.

– А можно вот это убрать? – я поднял руку, на которой крепился пучок трубок и проводов.

Медсестра посмотрела на меня настороженно.

– Можно. Но прошу, ведите себя, – она подбирала слова, – спокойно. Не напрягайтесь и не уходите из палаты.

– Хорошо, – я кивнул и добавил: – Спасибо.

Освободив меня из пут медтехники, сестра Ким покинула мою палату, укатив с собой тележку. Я остался наедине с мыслями о моём текущем положении.

Тишина после её ухода была странной – плотной, словно в комнате осталось что-то невидимое, что раньше держало пространство в напряжении, а теперь отпустило. Словно в одиночестве мне было спокойнее.

Точнее. Не мне – ему. На Хва Джину. Меня такие мелочи никогда не беспокоили. Я мог жить месяцами один на острове или в душной ночлежке где-нибудь в Пакистане, где люди буквально спят у друг друга на головах. И чувствовал себя всегда примерно одинаково.

Я спустил ноги с кровати. Осторожно, проверяя, насколько это тело вообще готово ходить. Голова качнулась в сторону, но устояла. Шея тонкая. Ноги, казались ещё тоньше, почти без рельефа и мышечной массы. Как они ещё выдержали вес?

Медленно дошёл до окна, придерживаясь рукой за спинку кровати, потом за подоконник. Высоко.

Снаружи был Сеул. Не тот открыточный, с неоном и небоскрёбами, а обычный.

Крыши, провода, кран на соседней стройке, зависший без движения. Вечер ещё не начался, но день уже клонился к тому времени, когда тени становятся длиннее, чем предметы, которые их отбрасывают.

Я смотрел вниз, на дорогу, где машины тянулись плотной вязкой лентой, и пытался понять, что чувствую.

Ничего конкретного.

Только ровный, холодный интерес, словно изучаю местность перед заданием.

Профессиональная привычка. И это очень приятно, она осталась со мной даже после смены тела.

Хотя… у меня всё ещё оставались сомнения. Тоже профессиональные. До конца не верилось в происходящее или произошедшее.

Надо бы взглянуть на себя. Огляделся. Дверь в санузел была приоткрыта.

Я пошёл туда осторожно, уже без опоры. В каждом шаге и движении чувствуя внутренний диссонанс. Меня покачивало. Тело молодое, но такое слабое. Даже с учётом ситуации, в которую я попал и времени, проведённого в больнице, не мог так сильно сдать назад.

А значит – и не было никакого назад. На Хва Джин просто был слабаком? Вопрос открытый. Не буду делать поспешных выводов.

Вот и дверь.

Толкнул её и вошёл, включив свет нажатием локтя. Тут было стерильно чисто, лишь лёгкий запах какой-то химии, но руки лишний раз не хотелось марать. Где-то в затылке сидели мысленный установки про отпечатки. Смешно. Вроде не было смысла беспокоиться об этом. Но это уже было не беспокойство, а выверенная временем привычка.

Зеркало над раковиной было небольшим, чуть запотевшим по краям. Я встал перед ним и в первый раз посмотрел на себя по-настоящему.

На нового себя.

Из зеркала на меня действительно смотрел подросток.

Худой, немного нескладный, с тёмными кругами под глазами и ссадиной у виска, уже подсохшей, стянутой пластырем. Лицо было не моё, но и не совсем чужое. Что-то откликалось при взгляде в это лицо.

Мягкие, ещё не до конца оформившиеся черты, которые через пару лет должны были стать взрослыми, но пока застрявшими где-то посередине.

Я поднял руку к щеке. Отражение повторило движение с той же микрозадержкой, что и всегда в зеркалах, но мне на мгновение показалось, что задержка длиннее, чем должна быть. Будто отражение сомневалось, прежде чем повторить.

Глупость. Последствия травмы, не иначе.

Я разглядывал своё новое лицо ещё несколько секунд, пытаясь найти в нём хоть, что-то узнаваемое.

Не нашёл.

И как ни странно, именно от этого стало немного легче. Если бы в зеркале был кто-то знакомый, пришлось бы решать, что с этим делать. А так – просто чужое лицо, в которое придётся вжиться заново, как я много раз уже вживался новую легенду перед заданием с перевоплощением.

Как и не нашёл следов пластики. Хотя пытался. Такой вариант, что меня пересобрали, я тоже не отбрасывал. Тем более не просто также я Корее, а она известна своими пластическими хирургами.

Волосы длинноваты и немного растрёпаны. Наверное, у местной молодёжи это модно, но для меня как для профи не практично. Поправим, если понадобиться.

В последний раз посмотрел в глаза своему отражению и вернулся в палату.

Остальное время потратил на лёгкую разминку, привыкая к новому телу. В моём текущем состоянии ни о каких серьёзных нагрузках речи и не шло, даже отжимания. Уже попытался. А ещё получил несколько раз нагоняй от медсестры Ким за чрезмерную активность. Она заглядывала, и не во время для меня.

Но это маленькое событие. Этот социальный пустяковый конфликт был приятным и даже волнительным. Как и то, что меня ждала мать. А, вернее, я её.

И она появилась, когда за окном уже начало темнеть. Лампы дневного света в коридоре включились на полную яркость, делая всё вокруг чуть более плоским и белым, чем днём.

Сначала я услышал голос быстрый, слегка запыхавшийся, что-то спрашивающий у медсестры за дверью. Она говорила быстро, я уловил суть, но не все слова. И вот дверь открылась.

Женщина, вошедшая в палату, выглядела уставшей так, что это не пройдёт за ночь нормально сна. Неброская. Среднего возраста. В простой ветровке поверх спортивного костюма. Тёмная ткань на локтях была чуть светлее от частой стирки, а на рукаве осталось пятно, которое не до конца отстиралось. Волосы были собраны наспех, словно она не успела причесаться, просто стянула резинкой на бегу.

Она замерла в дверях, будто набираясь смелости.

И вот опять я затруднялся определиться с более точным возрастом. Ох, уж эти корейцы. Но могу сказать одно, что для своего, даже уставшая, она выглядела привлекательно. Без лоска и пафоса. Без этих идеальных форм, как я уже успел насмотреться за день у медсестёр.

И, вдруг, она сорвалась и быстрым шагом подошла к кровати.

– Хва Джин, – сказала она, и в этом слове было столько всего сразу, что я не сразу понял, что именно. Не только имя. Ещё вопрос, упрёк, облегчение – всё вперемешку, будто она сама не знала, с чего начать.

А это только прозвучало моё имя, а точнее, моё новое имя. Но именно от её голоса мне стало невероятно тепло и приятно.

Она протянула руку к моей голове, к пластырю у виска, но не коснулась, остановила пальцы в паре сантиметров, словно боялась сделать больнее.

– Мне сказали по телефону, что ты… что ты, наконец, пришёл в себя, – она опустила руку и вместо этого взяла мою ладонь двумя своими. Тёплыми, чуть шершавыми, с обломанным ногтем на указательном пальце. – Прости, что не приехала сразу. Навалилось много работы. А ещё эта больница… Похоже, придётся взять ещё один кредит. Но о чём это я? Деньги. Плевать. Мама заработает ещё. Главное, что ты жив…

Она недоговорила, просто покачала головой, будто сама злилась на себя за то, что оправдывается.

Я смотрел на её руки, держащие мою, и не знал, что сказать.

У меня были готовы ответы на любой допрос. Сотни легенд, под любую проверку и неожиданную ситуацию. Да для меня неожиданных ситуаций и не было вовсе. Но здесь…

Было что-то ещё. Чувства. Эмоции. Но не мои, зато они отзывались и бурлили где-то в глубине. Женщина, которую я не помнил, но которая явно ждала от меня что-то, чего я не мог ей дать, потому что даже не знал, что должен дать. Однако, кажется, знало моё тело.

– Ничего, – выдавил я. – Всё в порядке. Голова просто гудит немного.

– Гудит, – она повторила слово тихо, будто пробуя его на вкус, и в её глазах вдруг блеснуло что-то влажное, что она тут же сморгнула, отвернувшись на секунду к окну. – Доктор говорил про память. Что ты не всё помнишь. А точнее…

– Да. Кое-что путается.

– Путается?

Она снова посмотрела на меня, и в этом взгляде было столько ожидания и одновременно столько страха, что я почувствовал, как что-то дёрнулось у меня внутри. Но не в голове, где-то ниже, в груди, коротко и без спроса, как рефлекс, который я не заказывал.

– Меня-то ты хоть помнишь? – спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка. Не вышло. Её голос дрожал. – Доктор говорит, что у тебя почти полная амнезия…

Я открыл рот, чтобы соврать. Привычно, гладко, как врал всегда, когда это было необходимо. Но вместо этого просто сжал её руку чуть сильнее, чем требовалось.

– Не полная. Помню, что ты моя мама, – сказал я.

Не совсем ложь, но и не совсем, правда.

Этого, кажется, оказалось достаточно. Она выдохнула так, будто до этого момента не дышала, и я впервые заметил, что за всю свою жизнь – обе свои жизни, я никогда не видел, чтобы кто-то так выдыхал именно из-за меня.

Но то, что произошло дальше, вообще вывело меня из равновесия. А такого за собой я не помнил очень давно.

Она упала на колени, вцепившись в мою руку и зарыдала. Всхлипывая, она поднимала голову, смотрела на меня раскрасневшимся заплаканным лицом.

– Хва Джин, умоляю, прости меня. Этого больше не повторится! Я обязательно всё исправлю! Я защищу тебя!