Текст книги "Школьные Воины (СИ)"
Автор книги: Сергей Булл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)
Глава 3
Я обернулся на голос.
Пока не понимал, что почувствовал при виде застывшего в нескольких метрах от меня парня, который тяжело дышал и вздрагивал, периодически оглядываясь по сторонам.
Он был ниже меня почти на голову – щуплый, в очках с тонкой металлической оправой, чуть съехавших на переносицу. Одежда на нём, явно не из брендового магазина, но выглядит опрятно и даже нарядно, особенно в сравнении с моей.
Светлые брюки, простенький выглаженный пиджак, под ним однотонная светло-кремовая рубашка с галстуком. Что-то вроде выходного наряда. Не похоже на школьную форму или похоже? Этот момент я тоже не очень понимал и помнил. Наверное, похоже. Я попытался вспомнить наверняка, но голова начала неприятно гудеть.
А тело… опять в нём проявлялась какая-то несвойственная мне прошлому дрожь. Словно вместе с этим парнем мы прошли через что-то очень неприятное, что вполне могло быть. Впрочем, думаю сейчас мы это всё и разузнаем.
Но стоит отдельно отметить одну деталь – кроссовки. Они выделялись, и пусть я никогда не разбирался в брендах, но, видимо, это мне досталось от На Хва Джина. Даже если он не носил такую одежду, то точно мог определить её стоимость.
Кроссовки выглядели дорого.
Белые с блестящими вставками и каким-то незнакомым мне символоми с боков, наверняка бренд. Да и вообще весьма удивительно, как он сумел их не запачкать, добираясь сюда.
В общих чертах он выглядел как тот, кто следит за собой не из тщеславия, просто это единственное, что всё ещё остаётся под его контролем.
– Хва Джин⁈ – он сказал так, будто сомневался.
Что-то дрогнуло у меня в груди, тупо и глухо, как эхо – тело помнило его лицо. Не имя. Просто ощущение: этот человек безопасен. Но в то же время он вызывал дрожь. Или был безопасен когда-то? Но сейчас словно от него исходила какая-то лёгкая отдалённая угроза. Не напрямую от него. Он словно выступал в виде нити, тянущейся к чему-то неприятному.
– Хва Джин, – повторил он, делая полшага вперёд, и тут же остановился, будто испугался собственной смелости. Голос дрожал на самой границе слышимости. – Ты… ты правда очнулся? – он мямлил и запинался. – Мне говорили… но… я не верил, пока сам не…
Он замолчал, судорожно оглянувшись через плечо на переулок позади себя, будто ожидал, что оттуда кто-то выскочит. Там прошумел звук мопеда. Только когда он удалился, и стих парень посмотрел на меня, поправляя очки.
Я заглянул во двор, зажатый между подобиями забора.
Метра три до дома и пять-шесть по ширине. Дорожка, мощённая из разных кусков камня и обломков плит, тянулась через грунт по центру этого маленького загончика к хлипкому дому, больше похожему на очень масштабную детскую халабуду.
Но при этом у дома было какое-то подобие веранды. Такой деревянный настил, поднятый над землёй и прикрытый краем крыши, но не закрытый со всех сторон стенами. Там стоял старый кожаный диван с потрескавшейся обивкой. Моё туманное сознание подсказывало, что в Корее это место называется по-другому, но я не мог вспомнить.
И, честно, не особо пытался из-за гула в голове. Не такая важная деталь.
Во дворе были какие-то странные и подозрительные горы мусора с двух сторон от дорожки.
– Пойдём, – сказал я, отступая в сторону от двери. – Посидим во дворе.
Он посмотрел на меня с благодарностью, и пока шёл, ещё несколько раз оглянулся на звуки, которые то и дело разносились по округе. Где-то неподалёку раздавались удары, похожие на звук молотка. Какая-то не сильно трезвая парочка совсем неподалёку горланила, выясняя отношения. Кто-то пытался завести машину, хотя скорее ещё один мопед. Их тут я видел много, а машины если и были, то все старенькие.
– Спасибо, Хва Джин, – он схватил меня за руку, будто я предложил ему укрытие, а не просто малюсенький двор с горами мусора.
– За что? – не совсем понимал я.
Но он не ответил и проскользнул мимо внутрь. Ссутулившись, стараясь занимать как можно меньше места – привычка, которую вряд ли можно назвать знаком уверенности, а скорее наоборот. Даже в животном мире это показатель низкого ранга в иерархии, и в человеческом мало чем отличается.
Он замер посередине двора на плитах и повернулся ко мне. На его лице читалась брезгливость, и я здесь, честно, был с ним вполне солидарен. Грунт выглядел сырым, а в нескольких местах рядом с крышей даже виднелись небольшие лужицы.
– Присаживайся, – я кивнул в сторону дивана и прикрыл скрипучую дверцу, пошёл следом за ним.
Прежде чем сесть, мы оба потрусили руками сидушку дивана, да и спинку в придачу. На пол слетел ворох кожаной шелухи.
Некоторое время мы молчали. Я не знал, с чего начать, да и стоило мне начинать вообще? Это же он ко мне пришёл. К тому же привык работать либо по заранее подготовленному сценарию, либо жёстко, что, как правило, также вписывалась в конкретный сценарий. Не самый приятный для большинства его участников. Даже для меня.
В обычной жизни… в этой области воспоминаний прошлое было туманно, но ощущения подсказывали, что как таковой обычной жизни у меня и не было толком.
Но даже так, опыт общения с людьми у меня был, однако сейчас, как назло, в моём сознании царила звенящая пустота и ни одного отголоска прошлой личности не было слышно.
– Как ты? – наконец первым спросил он, но тут же сам себя перебил. – Извини, глупый вопрос. Конечно, не очень. Тебя же… – он снова осёкся, взгляд метнулся куда-то в сторону моего виска на голову, туда где был пластырь, потом резко вниз к земле.
– Жить буду, – сказал я, отсев чуть в сторону, чтобы лучше видеть его. – А ты сам как?
Вопрос ударил его сильнее, чем я ожидал. Плечи дёрнулись, руки на секунду замерли, он суетливо попытался спрятать их в карманах брюк, но не вышло. Поэтому он полез в карманы пиджака и с каким-то облегчением достал оттуда чёрные треугольники, упакованные в плёнку.
– Держи, – он посмотрел на меня, протягивая, а потом для верности пояснил: – кимбап. Я взял, как ты любишь – тунец с майонезом.
Я принял это странное для меня угощение, видимо, слишком холодно, потому что почти сразу последовал его вопрос:
– Что такое? Тебе не нравится? – смотрел на меня очкарик растерянно.
– Да нет, – положил еду на край дивана и взглянул на него, отчего тот опять отвёл взгляд. – Ты как?
Я повторил вопрос, отчего он аж дёрнулся.
– Я… нормально, – сказал он таким тоном, что даже сам, кажется, не поверил своим словам. – Как? Да как у нас… У таких как мы, могут быть дела… Просто. Слушай, я не хотел приходить, честно, но…
Он снова оглядывался. Вытягивал шею. На этот раз дольше, стараясь заглянуть за забор, словно боялся увидеть там кого-то страшного.
– Но? – подтолкнул я, так чтобы голос прозвучал ровно, без нажима.
– Мне сказали узнать, как ты. Где ты сейчас, – выпалил он быстро, будто старался сбросить груз, который тащил дольше, чем планировалось. – Пак Кан Ук… – при этом имени он начал запинаться ещё сильнее, – он сказал. Ну, он не сам, конечно, он же не сам никогда, послал одного из наших, а тот – меня. Сказал, если не узнаю – хуже будет.
Имя прозвучало и тут же растворилось в воздухе, но я его удержал, зацепил и бросил в память к остальными обрывками. Пусть будет там. Рано или поздно они сложатся в цельную картину.
Пак Кан Ук.
Не сам, но через наших… Наших? Кто-то, кому даже мелкие поручения проще делегировать, чем пачкать руки лично.
Надо сразу расставить всё на свои места.
Чистый лист, говоришь мама… это звучало как-то странно даже про себя. Мама. Как же это не привычно.
Страница перевернулась назад, и на ней не то что записи, на ней проступали кляксы и помарки, которые делал не я, и даже не На Хва Джин. Не все, так точно. А кто-то совсем другой. Тот, кто отобрал жизнь у этого парня, в тело которого я попал. И у парня, что сейчас с дрожью не мог спокойно усидеть и секунды на месте.
Нормальную жизнь. Вряд ли состояние, в котором он прибывает, можно назвать нормальной жизнью.
– Как тебя зовут? – спросил я прямо, и вопрос застал его врасплох так сильно, что он схватил меня за руку и уставился прямо в глаза.
Он моргал, а губы его дрожали, будто не понимал или не верил, в то что я сказал.
– Ты что такое несёшь? – наконец выдавил он дрожащими губами, а на глазах, кажется, вот-вот навернуться слёзы.
Я смотрел на него, а он на меня. Всё же слёзы побежали по щекам.
– Хва Джин, ты… ты серьёзно меня не помнишь? Это я, Джун Хо. Мин Джун Хо. Мы же… – его слова застряли в горле.
Он недоговорил. Просто смотрел на меня с ужасом, который был уже не про Пак Кан Ук и его прихвостней, а про что-то более простое и от этого более страшное: про то, что единственный человек, которого он мог назвать другом, смотрел на него как на незнакомца.
– Ты меня не помнишь? – он повторил эти слова ещё несколько раз в разных вариациях, словно мантру или заклинания, которые могут вернуть мне память.
Может и могли, останься в этом теле Хва Джин. Но его, тут не было, как, по всей видимости, и большей части его воспоминаний.
– Я мало чего вообще помню. Только общие знания, но о себе как о личности… Биографию… Последние события. Везде пустота.
– Ты не шутишь? – он начал трясти мою руку. – Это же не дорама или манхва! Такое разве бывает? Хочешь сказать, у тебя полная амнезия?
– Хотел бы я сказать что-то другое, но говорю всё как есть. Врачи поставили диагноз полная амнезия личности. Или что-то в этом духе. Суть я тебе уже описал.
– Прости! – внезапно Мин Джун Хо крепко вцепился в меня, обвив руками.
Сначала я даже заподозрил что-то неладное и немного напрягся. Его хватка оказалась такой сильной, что… в голове пролетели не самые лучшие мысли.
Например, хулиганы которые издевались над ним и Хва Джином ворвутся прямо сейчас. Не самый лучший сценарий в моём состоянии. И если в прошлый раз это привело к «инциденту на стройке», в результате чего предыдущий владелец отдал Богу душу, то кто его знает чем это может закончиться в этот раз. Но уже для меня.
Упускать шанс «новой жизни» не очень хотелось. Пусть я ещё не решил до конца, хочу ли я прожить её по заготовленному мне сценарию.
Я не боялся подобного расклада, просто трезво понимал, к чему это может привести. И этот вариант меня не устраивал.
Но ничего такого из моего плохого сценария не произошло. За забором в этом райончике продолжался шум. А Джун Хо вдобавок к своим воплям принялся рыдать повторяя:
– Прости меня! Это я во всём виноват. Прости меня за всё!
И это было странно. Даже не так. Подозрительно. Несомненно, его слова звучали искренне, но, как мне кажется, в них было что-то похожее, как и моей новоиспечённой матери. Облегчение?
Я плохо понимал эмоции. Не так меня воспитывали в моей прошлой жизни. Но… я хорошо их считывал. И это точно было оно – облегчение. Уже второй раз у двух людей тесно связанных со мной и с моим прошлым.
Вдруг забор справа от нас дрогнул. И дрогнул вместе с ним Джун Хо, продолжая плакать. Раздался стук. Потом невидимое кряхтение и над забором, ругаясь, поднялась седая голова бабушки. Хотя хищная линия лица, как у птицы, и глубокие морщины, делали её больше похожей на ведьму.
– Эй, сопляки, вы что тут устроили за нытьё? Вам по сколько лет? Семнадцать? Восемнадцать? Что это за поросячьи визги! – фыркнула она и сплюнула в мой двор на кучку мусора. – Смотреть противно. Ну и поколение нынче пошло.
Джун Хо так заливался и вопил, что, видимо, не расслышал появление нового действующего лица в этом загадочном для меня театре абсурда. Я ощущал все эти эмоциональные и неожиданные всплески, мягко говоря, весьма странно.
– Эй, сопляк, успокой своего дружка. Или это подружка? Больше на девчонку похоже. Ты же… – она пожевала нижнюю губу. – Как это? Ты разве не парень этой мелкой девчонки Чо?
– Вы наверно путаете, хальмони, я её сын.
Слово «хальмони» вырвалось у меня само и прозвучало естественно.
– Сын? – бабку это ошарашило, и она вытянула лицо в причудливой пугающей гримасе.
На какое-то время мне казалось, что она потеряла сознание или померла, застыв с карикатурным выражением лица на физиономии. Похоже, амнезия не у меня одного здесь.
– А-а-а! Ведьма! – вскрикнул Джун Хо и грохнулся с дивана на пол, начав пятиться на заднице.
Бабуля быстро вышла из транса.
– Кто это ведьма тут? Грубый, невоспитанный паршивец! У тебя ещё кровь на голове не высохла! Как ты смеешь так разговаривать со старшими? Да я твоей бабке в бабки гожусь, сопляк.
Джун Хо продолжал пятиться словно рак, а старушка, держась одной рукой за край забора, начала тянуться кулаком в нашу сторону, грозно потрясая.
– Мелкие паршивцы! Да я вас сейчас… – с её стороны что-то грюкнуло и она исчезла за забором, не успев договорить.
Я едва сдерживал смех. Но её резкое исчезновение всё-таки насторожило, не хватало ещё мне смерти в мой первый день на новом месте. Тут бы со всеми призраками прошлого разобраться. Моего и Хва Джина. А новых призраков мне пока не надо.
Подошёл к забору, который был едва выше меня ростом. Ухватился за край, но подтягиваться не стал, а лишь слегка потянул – конструкция не надёжная. Я посмотрел по сторонам и среди мусора нашёл ящик. Проверил его ногами, поставил к забору и заглянул в соседний двор.
Между нашими заборами проходила тонкая, едва заметная щель, где боком мог бы протиснуться какой-нибудь дрыщ, вроде меня текущего или Джун Хо, ну или толстый кот.
Соседний двор, да и дом мало отличались от моего по структуре, но в деталях хлама, из которого он состоял, были различия. И про мало я сказал совершенно точно, потому что, как и у меня во дворе там тоже возле дорожки и забора был навален мусор. Часть этого мусора послужила бабуле лесенкой, но не самой надёжной, и эта мусорная конструкция её подвела. Благо в мусоре было много тряпья, и старушка лежала поверх этой кучи.
– Хальмони, с вами всё в порядке?
– Эй, сорванец. Помоги мне встать, – она начала болтать руками и ногами в воздухе, словно черепаха, которая не может перевернуться с панциря обратно на лапы.
– Погодите минутку.
Я спрыгнул с ящика и пошёл к калитке.
– Хва Джин, – крикнул мне вдогонку Джун Хо, уже успевшийся забиться в угол на веранде перед домом. – Ты куда?
Как хорошо, что он напомнил о себе. Его помощь сейчас не помешает. В этом теле, не факт, что я смогу сам справиться даже с такой простой задачкой, как помощь старушке.
– Пойдём со мной.
– Куда.
– Куда-куда. Ну не к Кан Уку же.
Даже от его имени Джун Хо вздрогнул, и что-то опять зашевелилось внутри меня. Ещё сильнее. Что-то неприятное. От моих слов очкарик настолько сильно вжался в угол, словно собирался пройти сквозь стену.
– Ведьму спасать, – я подошёл к нему и протянул рук.
Пришлось приложить немало сил. Где-то половину от моих текущих возможностей, чтобы поднять миниатюрного Джун Хо. Лучше, чем я ожидал, но ненамного.
Вдвоём мы справились с бабушкой. А она опять впала в амнезию или это уже маразм и начала нас называть то другими именами, то сыновьям, то вообще внуками. Переместив соседку к входу в дом, мы вернулись ко мне во двор. Эта странная ситуация разрядила немного обстановку.
По возвращении мы решили перекусить эти странным для меня угощением – кимбап.
Джун Хо ещё пришлось мне помогать, потому что я начал возиться с упаковкой и чуть не натворил беды, но он вовремя увидел и перехватил угощение прямо из моих рук.
– Смотри вот так надо, – и он начал показывать, как правильно разворачивать упаковку. – Ты даже это забыл. Если потянуть за углы слишком резко или не вытащить центральную ленту до конца, нори порвётся и намертво застрянет в упаковке. И тебе придётся выковыривать начинку.
Я уловил суть. И принял уже распакованное угощение.
– Как ты любишь. Холодным, – сказал Джун Хо.
А я уже откусил уголок, потом ещё кусочек, и быстро добрался до начинки. Оказалось совсем недурно. Рис, смешанный с рыбой и майонезом. Живот приятно заурчал, принимая еду.
Это было так странно и одновременно, так приятно и успокаивающе, просто сидеть с… другом? Наверное, всё-таки мы были друзьями. Не совсем мы. Но теперь это уже не важно. Теперь уже мы.
– Прости, – он опять повторился. Тихо, и в этом «прости» было столько сожаления. – Я не хотел. Правда. Но у меня нет выбора, ты же знаешь, как это… – он снова замялся, глаза за стёклами очков снова заблестели, но в этот раз он изо всех сил пытался удержать слёзы. – Ты же знаешь, как это, когда нет выбора. Хотя… прости, ты же всё забыл. И эту безысходность, наверное, тоже.
Я смотрел на него и молчал.
Тело подсказывало мне, что должно быть тепло, узнавание, может, даже жалость – всё то, что, наверное, испытывал бы настоящий На Хва Джин на моём месте. Но разум фиксировал только факты, сухо и методично, как всегда. Слабый парень, запуганный до дрожи, посланный собирать информацию для кого-то, кто предпочитает не марать руки сам.
Знакомая конфигурация. Я таких видел десятки. И устранял десятки. Кого-то публично, а кого-то и лично. Пусть пока оба моих прошлых в тумане, но то, что было по-настоящему моё, а не новое, прямо сейчас и определяло мою личность.
Но даже так, я не совсем понимал, что мне делать в этой ситуации. И что мне делать, конкретно с Джун Хо. Сейчас каникулы. А с таким слабым телом даже хитростями, высока вероятность нарваться на неприятности, а с уже имеющимися данными, вполне возможно, что эти неприятности могут стать для меня фатальным.
Самое опасное – это недооценивать своих врагов. Пусть даже это старшеклассники. Я видел детей с оружием. Я видел много чего, что у обычного человека моментально рушит привычную картину мира. Скорлупа, в которой многие живут невероятно хрупка.
– Успокойся, – я положил руку ему на плечо. – Хватит извиняться и причитать. Прошу. Мужчин себя так не должны вести. Даже если ты… мы находимся в такой ситуации, всегда можно что-то сделать. И для начала расскажи мне, что конкретно с нами происходит.
Джун Хо открыл рот, наверное, хотел что-то сказать из своего стандартного сценария жертвы, но… он осёкся. Слова застряли в горле. Он шмыгнул носом, отвернулся и вытер лицо рукавом.
– Хорошо. Но ты действительно хочешь это вспоминать? Может…
– Да, – твёрдо сказал я. – И если пришёл ты, значит, придут и остальные. Рано или поздно.
– Но. Они говорили, что это…
Я похлопал его по плечу.
– Давай последовательно. С самого начала.
– Да. Конечно. Всё началось, когда мы перевелись в старшую школу Хандо. Ты же это по… Ах, да. Что я так туплю, – он хлопнул себя по лбу, от чего очки сползли и пришлось их поправлять. – Мы с тобой вместе ещё с младшей школы…
Рассказ у Джун Хо выходил путанным. Он то и дело сбивался, возвращался, чтобы уточнить детали, которые забыл упомянуть раньше. Я старался не перебивать, но всё же иногда приходилось. Но большую часть времени слушал, складывая кусочки пазла моей новой жизни в отдельную коробку «на будущее». Пока они не вызывали у меня никакого отклика.
А Джун Хо продолжал говорить. Про школу Хандо. Имена. Много имён. Там бы не просто один хулиган, а целая пирамида с жёсткой иерархией. Про то, как это начиналось и чем стало теперь.
И хоть Джун Хо много говорил обо мне. О На Хва Джине. Теперь. Но в его рассказах было так много личной горечи. И даже читались непрямые обвинения в мою сторону. Что-то едва уловимое. Как оказалось, несмотря на физическую слабость, духом На Хва Джин всё-таки обладал. Да и со слабостью тоже всё оказалось не так просто.
* * *
Дорога Намбу Сунхван-ро
Чо Ын Джон ехала в своём стареньком Kia Ray обратно на работу. Её путь лежал через загруженную объездную трассу. Не так плотно, как утром. Но даже сейчас поток тёк неторопливо.
В это время дорога была забита белыми грузовиками служб доставки и синими портерами (маленькими грузовиками Hyundai Porter), которые везли товары, стройматериалы и продукты. И всякую всячину. В этих сплошных массивах коммерческого транспорта попадались редкие вкрапления личных дорогих авто. Среди которых старенькая видавшая виды Kia Ray не отличалась презентабельностью. Но и таких машин, как у госпожи Чо хватало. Тоже личных, но другого сорта – низкого.
Солнце в середине дня палило нещадно. На небе не облачка.
Старенький мотор Kia с выпавшими ему трудностями справлялся откровенно плохо: кондиционер работал на максимуме, из-за чего машина теряла последнюю мощность, натужно гудя и дёргаясь на светофорах. Особенно это критично ощущалось при попытке ускориться между наглыми грузовиками. В результате чего приходилось выключать кондиционер в моменты сложных манёвров.
Поездка до работы по навигатору должна была занять не больше часа – быстрее, чем утром, но духота в салоне, шум из-за приоткрытых окон и соседство с фурами не делал её более комфортной.
Однако прямо сейчас Чо Ын Джон это мало беспокоило. Как и несколько пропущенных звонков от начальника. Она прекрасно знала, чего хочет от неё старик – чтобы она вернулась поскорее на работу. Но это было просто физически невозможно, когда малюсенькая малолитражка зажата на дороге со всех сторон.
Может, амнезия – не только горе?
Она тут же одёрнула себя за эту мысль, будто произнесённую вслух перед кем-то, кто мог осудить. Постаралась отогнать эту мысль. Бросила взгляд на пассажирское сиденье, где совсем недавно сидел её сын. Поток почти полностью встал, она глянула на задние сиденья, заваленные коробками и пакетами. Между ними блеснула полоска полированного пластика.
Дьявол! Телефон!
Хва Джин же потерял свой во время этого происшествия, он так и не нашёлся. Странная деталь, что сына она нашла именно по геолокации. Последней геолокации. Но потом телефон отключился. Может, села батарея, а может… Впрочем, для неё это уже не было важным.
Она не могла побаловать его новым, но раздобыла подержанный Samsung. Ещё и не самую плохую модель. Хотела порадовать сына, но теперь даже не сможет ему позвонить или написать.
Амнезия – не только горе!
Мысль не уходила, вертелась, цеплялась всё сильнее. Если он не помнит – может, не вспомнит и то, чего она сама не может себе простить.
Свою слепоту.
За последние полгода навалилось слишком много. Проблемы с рестораном и теперь здание… их бывший дом и бизнес находились в лапах арендаторов, не на самых выгодных условиях.
Деньги. Деньги. Долбанные деньги. Всё упиралось в них. И для матери, которая тащила семью на себе, их требовалось крайне много.
Но…
Может, для него… Нет! Для них всех и вправду получится начать с чистого листа, даже если для неё предыдущие листы никуда не денутся и останутся испачканным навсегда.
Теперь она этого не допустит. Она была слишком слепа, из-за «взрослых» проблем. Считала, что Хва Джин уже достаточно самостоятельный. А все эти истории с буллингом в школах. Конечно, это может произойти, но только не с её ребёнком.
Однако, видимо, произошло, как раз с её ребёнком. Просто она этого не замечала. С этого момента она будет замечать. И всё станет по-другому.
Её начальник говорил, что у него есть знакомые, которые могут помочь с местом в престижной школе. И Чо Ын Джон понимала, что весьма вероятно ей придётся его молить и унижаться, а может… ещё что похуже.
И заплатить денег было не худшим вариантом.
Но она была готова на всё. Буквально. Лишь бы её ребёнок попал в то место, где к нему будут относиться нормально. Как к ребёнку, несмотря на то, что он выглядит уже почти как взрослый, но ему всего-то семнадцать лет.
А для матери ребёнок всегда останется ребёнком, сколько бы ему лет не было.
* * *
Солнце уже клонилось за крыши соседних домов.
Рассказ Джун Хо получился насыщенным, хоть и не очень структурированным. Из-за чего я отложил анализ и размышления на потом. Я всё запомнил в деталях. Благо надёжная память из моего прошлого осталась при мне. Ну или Хва Джин тоже обладал ей. И пусть я детально не помнил своего прошлого, зато хорошо запоминал нюансы моего настоящего.
Проводить Джун Хо до автобусной остановки решил сам. Тот отказывался, бормотал что-то в духе «не надо, сам дойду». Но, когда я вышел с ним вместе со двора. Его глаза не скрывали облегчения.
Мы вышли из переулка на более широкую улицу, где хлам сменился редкими магазинчиками и более надёжно выглядящими конструкциями домов. Грунтовая дорога с остатками асфальта, стала полноценным асфальтом.
Джун Хо шёл рядом, то и дело поправляя очки, всё ещё дёрганый после разговора, но уже спокойнее, чем в начале. Хотя резкие звуки, которыми полнилась эта деревушка с видом на небоскрёбы, его всё равно панически пугали. Он резко дёргался при каждом, автоматически выискивая источник угрозы.
– Спасибо, что выслушал, – сказал он, не глядя на меня. – И что не…
Слова застряли у него в горле.
– Тебе спасибо за то, что пролил свет на моё прошлое.
– Ты хоть что-то вспомнил.
– Не особо, но зато знаю теперь, что со мной происходило и к чему это привело.
Мы почти дошли до остановки, когда я почувствовал это – лёгкое, но безошибочное ощущение чужого внимания, направленного прямо на нас. Тело отреагировало быстрее разума по привычке чуждой мне: плечи сами собой чуть напряглись, шаги стали короче. А глаза вместо поиска угрозы тянуло к земле.
Стать невидимкой. Не привлекать к себе внимание. Типичная реакция для того, кто опустился на дно пищевой цепочки. Но усилием воли я это легко поборол.
А вот Джун Хо… Он вообще остановился на полушаге, будто врезался в невидимую стену. Его взгляд тяжёлым грузом лёг на землю.
Буквально миг назад он хотел идти сам через узкий переулок в конце улицы, за которым даже можно было разглядеть остановку у дороги.
Но сейчас там нарисовалось трое ребят едва старше нашего возраста. Стояли слишком показушно и расслабленно для случайных прохожих – так стоят люди, которые кого-то ждут и знают, что дождутся. Может, заприметили его до этого?
– Джун Хо, – я обратился к нему.
Он нехотя посмотрел на меня, а потом мельком глянул в их сторону.
– Это они? – уточнил я.
