Текст книги "Чаша огня"

Автор книги: Сергей Дмитрюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Влад Стив замолчал, задумчиво вслушиваясь в песню ветра. Молчали и мы. Сейчас я живо представил себе, как в палате у Зеница ассистенты Рогова распаковывают контейнеры с приборами, как они раздвигают высокий штатив со жгутами проводов и укрепляют на нем ряд широких золотистых колец, соединенных проводами. Затем они достанут и установят большой серебристый куб с полусферической крышкой наверху и рядами разноцветных глазков на передней стенке – это и есть ВАП. После всех приготовлений на голову Вула Зеница наденут широкий обруч, с внутренней стороны которого укреплены крохотные кристаллы. Я знал, что эти кристаллы ориентированы так, чтобы их излучение попадало в область задней половины больших полушарий мозга, ведающих памятью. Именно оттуда, из темных глубин сознания, серебристый куб извлечет, запишет и трансформирует сигналы мозга, по которым можно будет создать осязаемую картину, словно отпечаток с памяти человека.

– Боже мой! Как они там долго! – нетерпеливо вздохнула Тосико и посмотрела в сторону липовой аллеи. Вдруг она воскликнула: – Смотрите!

Я обернулся. На краю поляны из-под деревьев в полосу яркого солнечного света вышел Семен Рогов все в том же серебристом врачебном халате. Он сразу заметил нас и радостно замахал рукой. Если бы не Влад Стив, мы с Тосико бросились бы ему навстречу. Рогов быстрой походкой шел к нам, держа в одной руке какие-то бумаги. Вот он остановился около поваленного дерева, переводя дух.

– Ну и забрались же вы! Едва отыскал вас здесь!

– Готово? – нетерпеливо и тревожно спросил Влад Стив.

– Да, вот, – врач протянул нам несколько листов специальной бумаги, еще мокрых после проявления.

Наш начальник принял их у него и опустился на ствол дерева, на то место, где сидел до этого. Я смотрел через его плечо. Тосико встала сбоку от меня. Рогов склонился вперед, рассматривая эонограммы вместе с нами. Это были отпечатки изображения с компьютерного экрана, не очень четкие и темные. Картинка на них проступала как бы сквозь пелену белесого тумана. По краям эонограмм и ближе к их центру отчетливо читались темные штрихи и кресты сетки. По ним можно было судить, на какие именно участки мозга ориентировался записывающий прибор.

– Изображение не очень качественное, – словно оправдываясь, сказал Рогов. – Было много наслоений, поэтому расшифровка так затянулась.

Влад Стив, не спеша, раскладывал снимки у себя на коленях. На большинстве из них странные фантасмагорические картины, выплывающие из вязкой тревожной тьмы, словно кошмарные видения воспаленного разума. Рассматривая их, я со всей отчетливостью представил себе, под каким тяжелым психическим прессом находится сейчас наш подопечный.

На следующем снимке можно было довольно отчетливо различить квадратный двор какого-то сооружения, в котором собралось десятка два людей в странных одеждах. Все они смешались в теснящейся толпе. На головах некоторых были причудливые шапки с высокими мохнатыми гребнями… Кто эти люди? Где они находятся? Я посмотрел на Стива. По выражению его лица было трудно понять, что сейчас чувствует наш начальник. Он достал очередной снимок. На нем, на широком уступе под отвесной стеной горного хребта, монастырь. Полуразрушенные, массивные стены, кубические здания, больше похожие на груды камня – все лежит под покровом мрачной тени, поднимающейся из глубокого ущелья справа. Это же то самое место! Я видел его из гравиплана, пролетая над Монастырским ущельем.

– Это оно, Монастырское ущелье! Я узнал его!

Влад Стив поднял на меня печальные глаза.

На следующем снимке смутно проступало расплывчатое женское лицо. Я пригляделся. Это было лицо Дивии Рана. Почти такое же я видел на фотографии в ее комнате. Девушка слабо улыбалась, но облик ее казался каким-то призрачным, словно выплывшим на мгновение из глубин небытия, чтобы снова бесследно исчезнуть.

Тяжелый вздох вырвался из груди Тосико.

Последний снимок был резче, но не менее странным, чем все предыдущие. На нем в причудливом сплетении неясных темных образов угадывалось острое лицо какого-то человека – мужчины, одетого в странный костюм. Голова его была полускрыта низко опущенным капюшоном, а глаза зловеще и неестественно светились.

Несколько минут Влад Стив пристально вглядывался в эту эонограмму.

– Удивительно знакомое лицо… – задумчиво произнес он, и вдруг, поспешно сложив снимки, быстро поднялся.

– Увидимся утром в Отделе! – коротко бросил Стив, и стремительно зашагал вглубь парка, оставив нас с Тосико ошеломленными сидеть на дереве.

* * *

Утром, едва рассвело, мы с Тосико уже были в Отделе и с нетерпением ждали появления там Влада Стива. Он появился на пороге своего кабинета спустя полчаса утомленный, но явно довольный. На наш немой вопрос, он первым делом поспешил извиниться.

– Простите, что оставил вас вчера вот так, без объяснений, но дело не требовало отлагательства. Мне необходимо было срочно проверить кое-какие данные в Информационном Центре Совета, иначе я упустил бы догадку, которая пришла мне в голову, когда мы рассматривали эонограммы Зеница.

– И о чем вы догадались? – подозрительно спросил я.

– Об этом потом! Не будем пока отвлекаться. Так на чем мы остановились вчера?

– Вы хотели объяснить нам, как Зеницу удалось заманить Дивию Рана в горы, – напомнила Тосико.

– Верно. Ему помогло вот это!

Стив полез в нагрудный карман своей куртки и извлек оттуда крохотную фигурку коня, вырезанного из белого пластика – того самого, что я нашел в комнате у Дивии Рана, и о котором теперь совершенно забыл.

– Узнаешь? – начальник посмотрел на меня и хитро прищурился.

– Да, конечно.

– Как ты думаешь, что это такое?

– Не знаю…

– Такие вот игрушечные кони использовались во время буддийского обряда лунг-та – обряда приношения «коней счастья». Зениц рассказал Дивии Рана про этот старинный обряд, о котором она, видимо, ничего не знала, и предложил девушке самой совершить его, взобравшись по склонам Монастырского ущелья. Конечно же, романтическая и впечатлительная студентка, увлекавшаяся стариной, была захвачена этой идеей, и, разумеется, Зениц в тот момент был для нее «замечательным человеком». Теперь вам понятно, какой «счастливый случай» она имела в виду, убеждая свою подругу сохранить в тайне ее поездку в Монастырское ущелье? Дивия Рана заранее готовилась к этой поездке, вырезая из пластика фигурки лошадей, необходимые для совершения обряда, а эту, вероятно, забыла в спешке, или же она ей просто не понравилась. Видите по краям среза не заметно разметки, значит, фигурки вырезались по готовому шаблону, и их было много.

– Но что это за обряд лунг-та? – спросила Тосико. – Я тоже ничего о нем не слышала. В школе, на уроках истории религий нам ничего не рассказывали о нем. Откуда вы узнали об этом обряде?

Влад Стив снова хитро посмотрел на нас.

– Я узнал о нем все в том же Информационном Центре. Уж слишком странной показалась мне эта фигурка! Обряд приношения «коней счастья» уходит своими корнями в глубокую древность, и неразрывно связан с преданиями о камне Чинтамани – легендарном и таинственном даре созвездия Орион. Если верить легендам, то когда-то очень давно, в незапамятные времена, из других миров на Землю упал чудесный камень. У индусов его называли Чинтамани, тибетцы и монголы именовали его Норбу Римпоче. В преданиях этот чудодейственный камень утоляет все желания страждущих, придает им силу и мудрость. Но не все могли приблизиться к нему. Только чистые сердцем и душой способны были стать его хранителем. Тех же, кто был недостоин этого, камень мог опалить своим священным огнем. Хранителем этого удивительного сокровища тибетцы считали Ригден-Джапо – владыку страны высшей справедливости Шамбалы, укрытой в Гималаях. Там, в башне Шамбалы и находиться по их представлениям Чинтамани, символом, которого служил знак трех кругов охваченных пламенем или же чаша огня – символ огненного перерождения природы и человека.

– Просто удивительно! – вырвалось у Тосико.

Я посмотрел на нее. Щеки ее пылали от волнения. Как завороженная смотрела она на Стива, ловя каждое его слово.

– Оттуда, с гор, – продолжал наш начальник, – спускался Конь Счастья, неся слепящий кристалл лучистой материи, возвещая наступление эры справедливости, счастья и небывалых свершений. Поэтому в священный праздник лунг-та буддийские монахи, жившие в затерянных монастырях гималайских гор, разбрасывали по ветру фигурки вырезанных из бумаги «коней счастья», призывая богов быть милостивыми к путникам, всем идущим и едущим, всем ищущим, всем тоскующим о радости. Эти кони должны были нести людям частички заветного Сокровища Мира – дар Ориона.

– Но откуда Зениц мог знать об этом обычае? – удивился я, недоуменно взглянув на Влада Стива.

– Вспомни, ведь Зениц, со слов знавших его людей, был увлечен поисками Шамбалы, отысканием дороги в эту чудесную страну. Он искренне верил в ее реальное существование. Значит, ему было известно и о Чинтамани, и о «конях счастья». Наверное, он часто бывал в горах и мог встретить там кого-то, кто так искалечил всю его жизнь.

– Но кого?

– Думаю, я знаю ответ на этот вопрос, но об этом чуть позже, – вкрадчиво улыбнулся Стив. – Сейчас я хочу, чтобы вы до конца уяснили для себя корни этой истории, поняли ее истоки. Это поможет вам в дальнейшем принимать правильные решения. Так вот, упоминания о священном камне встречаются и в преданиях древней европейской культуры. Эти предания очень схожи с легендами о Чинтамани. Существовало даже религиозное течение, проповедовавшее победу в будущем всеобщего Добра, наступление века Сатиа – века истины, века Мантрейи, как называли его древние индусы. Приверженцы этого течения именовали себя тамплейзами. Опираясь на идейное учение – манихейство – они считали себя хранителями древней святыни – блистающего камня Грааля – и глубоко верили в то, что легендарное сокровище неминуемо покинет своих хранителей, если они захотят утвердить свою власть над другими народами. Они верили, что Сокровище Мира суждено только тем, кто откажется от корысти и алчных замыслов, и отдаст себя борьбе за счастье всего человечества. В этом они были во многом близки к нашему представлению о предназначении человека.

Образ священного камня – чаши огня – разносимого по Земле «конями счастья» или отважными рыцарями, проходит сквозь различные древние культуры, озаряя их светом прекрасных легенд. И всегда люди видели в этом камне образ высшей Любви – всепоглощающей любви к людям.

– Чаша огня… – задумчиво повторила Тосико. – Как это точно и поэтично подметили наши предки! По сути, ведь все человечество прошло сквозь огненное перерождение и обновление через огонь самоотверженной отдачи себя на общее благо.

– И не только человечество в целом, – заметил Влад Стив. – Прежде всего, этот огонь переплавил души каждого из нас, сделав их чище и добрее. И этот процесс еще далеко не завершен! Но мы отвлеклись от главного. Изучая материалы дела, и пытаясь построить собственную версию, я задался вопросом: почему местом трагедии стало именно Монастырское ущелье? И тогда я обратил внимание на то, где произошли события, рассматриваемые нами, на географическое и историческое положение этого района. Ведь когда-то здесь существовала величайшая и могущественная цивилизация, одна из древнейших человеческих цивилизаций в послепотопной истории. Вы, конечно, прекрасно знаете об этом, но я не боюсь повториться. Эта тема заслуживает того. Уже одно то обстоятельство, что культура эта создала столь замечательные духовные и материальные ценности, и просуществовала три с лишним тысячелетия, наделяет ее большой притягательной силой. Во все времена ученых поражала способность этой цивилизации принимать в свое лоно чуждые культуры, не теряя при этом своего своеобразия. И, конечно же, неотъемлемой частью этой культуры были Гималаи. Они всегда служили прибежищем величайших аскетов и философов прошлого. Там рождались и умирали идеи о всеобщем братстве и духовной чистоте человека. Вот почему среди снежных вершин было так много индусских храмов и буддийских монастырей. Многие из них и сейчас еще сохранились ниже по течению Инда, Ганга, Ямуна, Гхагхара и других рек. Мы сохраняем их так же бережно, как и величайшие памятники древней культуры такие, как храмовые ансамбли Мохенджодаро, Аджанты, Кхаджурахо и Ориссы, как знаменитый Тадж-Махал. Но, кроме этих, широко известных творений человеческих рук, в горах Гималай и Малого Тибета в прежние времена, существовало множество безвестных, ни чем не примечательных, монастырей, укрытых от глаз в недоступных ущельях и на горных склонах сказочной Лунной Страны. Сюда люди стремились в поисках одиночества и единения с горными вершинами – обителью богов. Чарующий мир гор возносил человеческие души на высшую ступень духовного совершенства, очищая их от суетности и недостойных помыслов. Зачастую несколько десятков, а то и сотен мужчин-монахов запирали себя в стенах монастыря, сознательно идя на полную изоляцию от внешнего мира.

– Как? – изумилась Тосико. – Эти люди полностью выпадали из жизни общества? Немыслимо! И все это ради призрачного желания уподобиться богам? Но для чего была нужна такая бездумная трата человеческих ресурсов? Ведь эти люди могли приносить немалую пользу своему обществу! Они могли трудиться на общее благо. Куда же смотрели их правители?

– Все не так просто, Тосико, – сказал Влад Стив. – Вспомни хотя бы многочисленные армии того времени, в которых служили тысячи здоровых и сильных мужчин, не принося никакой реальной пользы для общества. А ведь они могли трудиться наравне со всеми. А грандиозные финансовые ресурсы, затрачивавшиеся на их содержание, в то время как целые народы голодали и терпели бедствия… Да, что теперь говорить об этом!

– Это верно, – сказал я. – Обо всем этом мы хорошо знаем из школьной истории. И все же мне не совсем понятно, как рассказанное вами может быть связано с похищением всех этих девушек? Возможно, я не достаточно проницателен… Но я не вижу этой связи. Вы так много говорили обо всех этих монастырях, обо всех этих священных обрядах… Это, что намек? Ведь все они давно разрушены, и времена расцвета религий канули в прошлое. Они отделены от нас веками новой истории Земли.

– Все это так… и не совсем так.

Влад Стив загадочно посмотрел на нас.

– Я все время подвожу вас к ответу на главный вопрос. Мне хотелось, чтобы вы сами поняли… Но если вам это сложно, хорошо, я помогу вам. Вспомните два факта, установленных нами в ходе расследования. Во-первых, в интересующем нас Монастырском ущелье находится заброшенный буддийский монастырь или храм. Это прекрасное место, где можно укрыться.

– Укрыться? Но кому и от кого? – изумилась Тосико.

Влад Стив предостерегающе поднял палец, призывая ее к вниманию.

– И второе – то обстоятельство, что все восемь случаев исчезновения женщин, о которых нам известно, произошли в одни и те же месяцы, а именно – июль и август. Это отнюдь не совпадение.

– И что же? – спросила Тосико, морща лоб.

– Тебе не ясно? Зачем же я рассказывал вам про лунг-та?

– Так вы хотите сказать?.. – начала было Тосико, догадавшись о чем-то, но я перебил ее.

– Подожди, Вэй! Вы хотите сказать, что обряды приношения «коней счастья» проводятся кем-то до сих пор в этом самом ущелье, и сообщники Зеница укрылись в разрушенном монастыре?

– Да, но не о сообщниках мы должны говорить здесь. Нет! Вул Зениц стал такой же жертвой своей романтичности и веры в существование тайной страны в горах Гималай, как и все эти девушки. Он служил только инструментом в чужих руках, и с его помощью пытались достичь каких-то своих преступных целей.

– Но кто? – изумились мы с Тосико.

– Мы с вами видели этого человека вчера, – спокойно сказал Влад Стив. – Да, да! Не удивляйтесь. Вспомните эонограммы, записанные из мозга Зеница.

– Ну, конечно! – воскликнул я. – Этот человек, лицо которого было на одном из снимков! Увидев его, вы сразу ушли.

– Верно, – кивнул Стив.

– Но кто он? – Тосико недоуменно посмотрела на него. – Нам показалось, что вы узнали его.

– Узнал.

Стив медленно поднялся со своего места и прошелся по кабинету.

– Этого человека зовут Натан Мелех. Когда-то, лет тридцать назад, он был серьезным, подающим большие надежды ученым, принимавшим участие в программе «Тени Предков». Он работал тогда над познанием духовно-нематериального мира, пытался проникнуть в доселе недоступные части нашей Вселенной, познать человеческую душу и дать людям бессмертие, путем активного развития третьей сигнальной системы… Под его руководством были сконструированы специальные установки, позволявшие приоткрыть недоступную грань в тонкоматериальный мир и на двух ракетолетах экспедиция отправилась в сторону Солнца. В числе людей, летевших тогда с Мелехом, был и я, и твой отец, Максим.

– Да, я помню эти события. Все это случилось еще до того, как отец улетел на Терру.

– Задолго до того, – кивнул Влад Стив. – Даже тебя тогда еще не было на свете… Многие понимали, что эксперимент, затеянный Мелехом, связан с большим риском, и мы едва не потеряли в том полете людей. Академия Пределов Знания признала впоследствии этот риск неоправданным и запретила Мелеху проводить какие-либо эксперименты в этом направлении. Опытную установку Мелеха тогда разобрали, а группу его помощников распустили. Но Натан Мелех не мог успокоиться и смириться с этим. Чрезмерное честолюбие повело его по скользкому пути. Стремления познать природу и сущность людей переросли в желание управлять ими, подчинять их своей воле, властвовать над ними. Тогда он начинает практиковать оккультные науки, черную магию, и различные заклинания и обряды, способные сломать психику человека. В общем, всем тем, о чем мы с вами говорили вчера. И снова по его вине пострадали люди, много людей. На этот раз Натан Мелех противопоставил себя всему обществу, и за дело пришлось взяться нам. По поручению Совета Охранных Систем Мелех был предан Высшему Суду, на котором он раскаялся и сам попросил об изгнании с Земли. С тех пор его больше никто не видел и ничего не слышал о нем…

Влад Стив замолчал, печально глядя в окно.

– Значит, вы думаете, что за трагедией Зеница и за исчезновением всех этих девушек стоит именно этот человек? – спросила Тосико, взволнованно блестя глазами.

– Понимаете, ребята, никто не видел, как Натан Мелех покидал Землю, и никто по-настоящему не знает, в действительности ли он отправился в это свое изгнание. А факты – упрямая вещь. Мы видим, что Вул Зениц подвергся «волевому удару». Мы знаем о необъяснимом исчезновении нескольких девушек в районе Гималайских гор на протяжении последних трех лет. И, наконец, у нас есть снимок, сделанный по воспоминаниям Зеница, на котором отчетливо видно лицо человека в капюшоне. И этот человек, без сомнения, Натан Мелех!

Влад Стив достал эонограмму с портретом незнакомца и бросил ее на стол.

– Значит, Вул Зениц видел его, и не где-нибудь, а здесь, на Земле! Всмотритесь в это лицо. Разве не видно, какую дьявольскую силу источает этот человек, и какую власть он имеет над другими людьми?

Тосико опасливо посмотрела на фотографию, поежилась.

– Но зачем ему все эти девушки?

– Этого я вам сказать не могу, – помотал головой Влад Стив. – Определенно я знаю лишь одно: благодаря своим знаниям черной магии, Мелеху удалось привлечь на свою сторону еще каких-то людей, может быть не один десяток. Всех их следует искать в разрушенном буддийском святилище в Монастырском ущелье. Возможно, там они создали нечто вроде религиозной секты, и отправляют какие-то свои обряды. А может быть, готовят нечто более страшное и необратимое. Наши женщины могли понадобиться им для жертвоприношений, или для каких-то опытов, или же их похитители просто хотят удовлетворить свою звериную похоть…

– Какой ужас! – воскликнула Тосико, вскакивая со своего места. В глазах у нее застыл неподдельный страх. – Святое небо! Какое зверство!

Стив положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить.

– Нет, нет! Не говорите больше об этом! – снова воскликнула Тосико, сжимая ладонями виски и тряся головой, словно защищаясь от его слов. – Мне страшно представить, это кровавое место, – скопище тупых одичавших зверей, обуреваемых скотской похотью, и их бессильных, истерзанных жертв – наших сестер. Там, наверное, сырые темницы, ржавые цепи, решетки на окнах, жестокие пытки и нескончаемое страдание и боль!

Она замолчала, съеживаясь, словно от холода – маленькая и беззащитная. В широко раскрытых глазах ее застыл ужас.

– Да, это страшно, – согласился Стив. – Хотя, возможно, и не столь мрачно, как видится тебе. Мы все давно позабыли о тех временах, когда жестокость была нормой в человеческом обществе. Мы ослеплены солнцем доброты и сострадания, и не хотим вспоминать о прошедших веках страдания и боли. Но, порой из глубин нашего прошлого выплывает такое, чего никак не ждешь и к чему не готов. Тогда лишний раз убеждаешься в правоте слов Конфуция, сказавшего в свое время, что даже потускневшая тушь все же лучше, чем самая надежная память!

– Так что же мы здесь сидим?! – не выдержал я, вскакивая. – Надо же было сразу нагрянуть туда и разгромить это логово! Ведь Дивию Рана еще можно спасти! Почему вы сразу не рассказали нам все это? Почему не забили тревогу?

– Успокойся, Максим! – так же спокойно, но более твердо сказал начальник Особого отдела. – Теперь речь идет не только о жизни Дивии Рана. Мы должны спасти всех похищенных женщин! Это возлагает на нас большую ответственность и в корне меняет ситуацию. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям и необдуманным порывам, какими бы благородными они не были. Необходимо тщательно подготовиться, чтобы нанести грамотный ответный удар. Будем готовить нашу операцию. Так или иначе, мы обязаны положить этому конец, разорвать цепь преступных деяний Натана Мелеха и вернуть спокойствие нашему миру.