Текст книги "Воины Беловодья"

Автор книги: Сергей Байбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Богиня поднялась и обратив вверх лицо, прошептала:

– Помоги, Великий, в деле праведном…

Венды во все глаза глядели, как богиня гладит черные листы, как под ее тонкими пальцами пробегают золотые искорки, как светлеют письмена и сглаживаются они, будто написаны на песке и омывает их вода…

Листы светлели, колдовская вязь исчезала и вот перед изумленными людьми уже лежат листы светлого золотистого пергамента, толщиной с лезвие меча.

– Вот! – удовлетворенно воскликнула Неждана. – Теперь уже никто не сможет прочесть те заклинания, что начертал древний колдун! И таящийся в межмирье хаос только что потерял часть своей силы. Ты не расстроился, Любомысл? – Богиня засмеялась. – Ведь ты, кажется, хотел прочитать их вместе со знающим ведуном? Скажу, этого делать не стоило! Тех, кто прикоснулся к ним, тех, кто читал эту книгу – или даже ее часть! – Прозор видел утром у горы. Думаю, вы не хотели бы стать ни всадниками мрака, ни горящими призраками. Думаю, вы не хотели бы служить злу, безумию, хаосу!..

Конечно, этого никто не хотел! Еще свежа в воспоминаниях ночь в Древней Башне, памятен тот миг, когда Любомысл прочел эти черные листы! Тогда перед ними неожиданно возникли странные видения, тогда сгустившаяся рядом тьма стекала на пол вязкими языками, и из нее выползало нечто злобное. Казалось, в той тьме мечутся бесформенные тени, что они что-то ищут, и не могут найти.

Тогда в мутном воздухе ощущалось зловещее шевеление, будто от дуновения ветра. И вдруг в наползающем сумраке мелькнула далекая гора, вершину которой озаряли вспышки молний. Тогда из мрака доносился клекот и завывания неведомых чудовищ. И их обдавало ветром ледяной пустыни… Хорошо, что тогда все обошлось!

Вспоминая это, Милован вытер неожиданно вспотевший лоб. Он ведь тогда рассматривал рисунок на одном листе, провел по нему пальцем, а пальцы другой руки вдруг сами собой сложились так, как было нарисовано.

И оказалось, что именно этот жест вызвал тьму, а из нее вышел невесть кто – какой-то человек в железной короне! Он стал говорить Миловану какие-то булькающие слова, а другие его не видели.

Нет, венды не хотели стать частью зла! Любомысл замахал руками:

– Что ты! Что ты, Неждана! Мы ж не знали, что это за листы такие! Хорошо, что не стали их читать! Мы их почему с собой забрали? Не хотели, чтобы потом их кто-нибудь нашел! Мы их уничтожить хотели. Пробовали. Так ведь ни разорвать, ни сжечь не получилось! Поняли, что не нашего ума это дело! Колдовские это листы! Ну их…

– Значит, это они нас оберегали? – задумчиво спросил Прозор, глядя на листы золотистого пергамента. – То-то я думал, отчего первой ночью ящер… тьфу – бескрылая птица и ее наездник дальше не пошли!

– Они самые! Если бы у Любомысла их не было – не сидели бы вы здесь! Ведь в этих листах сила Рода оставалась, даже в оскверненных. Недаром все три всадника пошли в гору, чуяли, что тяжело с вами совладать.

– А как же теперь? – спросил Милован. – Если они нашей защитой были, то как мы без них?

Молодец сказал это тихим голосом. Он сидел бледный, и его бросало то в жар, то вдруг бил озноб. Он крепился и не подавал виду. Не хватало еще хворать тут! Никто не заметил его бледности… Неждана же поясняла:

– Без защиты вы не останетесь. В моем лесу вам ничего не грозит. А за его пределами вас, как и прежде, будет оберегать часть печати Рода – эти листы! Они очистились от скверны, и в них вновь сила светлых богов. Возьмите их! Знайте, слуги хаоса будут вас опасаться и избегать подходить к вам близко.

– Ого! – воскликнул Прозор. – Выходит, мы теперь сможем на этих ящеров, на этих птичек поохотиться? – Богатырь нехорошо прищурился. – Что на это ответишь, богиня?

Неждана улыбнулась. Венд сразу брал быка за рога.

– Охота охотой. Но в этом деле осторожным надо быть. Неизвестно, что из врат выйти может и как с этим совладать.

Прозор беспечно махнул рукой.

– Когда выйдет, тогда и поглядим. Эх, жаль серебра у нас маловато. Неждана, этих тварей серебро берет?

– Берет.

– Ну и хорошо! Шкурки мы им все равно подпортим. Пока еще есть чем. Вы как, молодцы? Поохотимся на тварей? Этакая знатная добыча раз в жизни попадается! Вот из спин этих птичек и вырежете себе пояса. Таких точно ни у кого нет!

– Конечно! – воскликнул Борко. – Куда ж ты без нас!..

А Милован лишь слабо кивнул. Парня мутило, тело будто кололи ножами. Лицо его стало пепельным, губы обметало жаркой коркой.

– Э-э-э! Да что с тобой? – воскликнул Любомысл. – Захворал?

– Н-не знаю… – стукнул зубами Милован. – Сидел и вдруг… Тело будто не мое. Вот тут жжет…

Парень потянул руку к рубахе и распахнул ворот. На груди, под шеей, налился лиловым цветом небольшой желвак.

– Что это?! – по лицу Нежданы пробежала тень.

– Его змей ужалил, – мрачно сказал Прозор. – Там, у болота, мы на целый выводок наткнулись. Еле отбились. А один к нему присосался…

Богатырь не договорил. В голосе Нежданы прозвучало нечто такое, что все вздрогнули.

– Змей?!

Неждана бросилась к Миловану. Богиня положила руку на рану и на несколько мгновений застыла, сосредоточившись. Лицо ее стало отрешенным, а затем тревожным.

– Мы яд выдавили, и я ему корешок один дал. – Прозор испуганно смотрел на молодца. – Нашел в лесу растение-братоубийцу. Сил придает…

– Корешок – это хорошо, – странным голосом сказал Неждана и отняла руку от груди молодца. – Вот что! Милован, спать хочешь?

– Да…

– Вставай. Пойдем, я тебя уложу. Помогите мне. Ему тяжело…

Прозор и Борко взяв друга под руки, осторожно повели его вслед за богиней.

Милована уложили в соседнем помещении на широкую лавку. Неждана прикрыла парня тяжелым тулупом, который неожиданно оказался в ее руках.

– Спи. Проснешься здоровым…

Неждана печально посмотрела на Милована и неожиданно поцеловала его в лоб. Милован этого уже не чувствовал, глаза его закрылись, а из груди вырывалось хриплое дыхание. Хворь овладела парнем прямо на глазах…

Любомысл и княжич тревожно смотрели на Неждану.

– Плохо… – тихо сказала богиня.

– Отравлен? Противоядие есть?

Неждана вздохнула и печальным взором обвела вендов.

– Нет. Эти змеи не травят ядом и противоядия нет. Тот, кого они ужалят, становится слугой зла.

Добромил охнул.

– Милован превратится в горящий призрак?

Богиня пожала плечами. Этого Неждана точно не знала.

– Хаос – это безумие, а что можно от него ждать – неведомо. Наверное, да…

– Эх… – вздохнул Прозор. – Надо же… И листы не помогли, а ведь при себе были.

– Не против всего они сильны, – покачала головой Неждана. – Эти змеи не порождения зла из межмирья. Раньше они были обыкновенными змеями. Хаос дал им ноги, отнял яд. Теперь они подчинены ему. Что говорить о бессловесных тварях, если даже Морана чуть не стала его рабой…

– Морана? Смерть?! – содрогнулся Прозор.

– Да. Но этого удалось избежать. Хотя теперь вход в ее царство есть и в моей земле.

Добромил вспомнил давешнюю бешеную скачку, холод и тьму. Там, во мраке, занималось далекое зарево – тогда жеребец занес его в царство смерти… По спине мальчика пробежали мурашки.

– И как спасти Милована? – спросил Любомысл. – Нельзя, чтобы парень стал рабом зла.

– Я что-нибудь придумаю, – задумчиво ответила Неждана. – Не переживайте, люди. Время еще есть, верьте – все кончится хорошо…

Теперь беседовали тихо, будто боялись потревожить Милована, будто хворый парень мог их слышать.

– Неждана, чего нам надо еще опасаться? – спросил Прозор.

– Всего, охотник. Всего, кроме всадников мрака, горящих призраков и бескрылых птиц смерти. Когда у вас при себе эти листы, они вас будут избегать. Могут взять лишь хитростью, числом или наскоком.

– А ты? – спросил Любомысл. – Нас они защитят от этих тварей. А как же ты?

– Обо мне не печальтесь. Я могу ходить по хворому лесу в облике старухи. Если возьму даже один лист, смогу выйти в пустыню и посмотреть, что там творится.

– Лучше не надо! – воскликнул Прозор. – А вдруг хаос тобой овладеет! Пусть уж лучше нас берет!

Богиня лишь слабо улыбнулась в ответ.

Любомысл сосредоточено стучал пальцами по столу. Старик размышлял, взгляд его стал отрешенным. Он пребывал в далеком далеке. Старый мореход не заметил, как над столом повисло молчание. На глаза Борко наворачивались слезы: Милован ему друг, они вместе росли, вместе пошли в дружину виннетского князя. Молодой дружинник не мог представить, что друг станет рабом зла и превратится в нежить.

Добромил испуганно смотрел на старших товарищей. За последние дни княжич видел много смертей. И вот еще одна. И даже не смерть – хуже!

Прозор задумчиво наматывал на пальцы толстую прядь белокурых волос и искоса поглядывал в угол. Там, на лавке, лежало оружие. Венду хотелось схватить лук, тул, полный серебряных стрел, и прямо сейчас пойти в ночной лес, к болоту, и там поквитаться: добить выводок многоногих змей, если они там еще остались…

Меж тем, глаза Любомысла вновь стали обычными – насмешливыми и чуть плутоватыми. Старый мореход кое-что надумал.

– То, что попортил один – завсегда подправит другой. И не суть, что портил колдун. Он тоже человеком был. Это я о печати Рода толкую. Как понял, там не хватает этой части. – Старик кивнул на листы, которые все так же лежали на столе. – Если вернуть их на место? Станут они камнем? Как думаете? Получится?

– Пожалуй, – раздумчиво ответила Неждана и уже твердо сказала: – Толк будет! Надо поразмыслить, как сделать, чтобы печать вновь единой стала. Тогда и врата закроются.

– Утром в пустыню пойду, – ухмыльнулся Прозор. – Разведаю, каким путем лучше идти до врат.

– Я с тобой! – встрепенулся Борко.

– И я! – торопливо, будто боясь, что предводитель ему откажет, вставил Добромил.

Княжич не ошибся.

– Вы тут останетесь! – властно возразил Прозор. – От озера ни на шаг! Ты Борко, отныне стереги княжича пуще глаза своего! Без вас управлюсь!

Добромил вздохнул. Когда ж наконец его перестанут считать маленьким несмышленышем.

– Верно! Тебе, Добромил, от озера лучше не отходить, – ласково сказала Неждана. – А ты, Прозор, не спеши. Дойдет и до пустыни черед. Всему свое время. Пока тут освойтесь.

– Хорошо, – согласился Прозор. – Как прикажешь…

Предводитель вспомнил ту диковинную могилу, что они видели утром.

– Неждана, а чья это могила на полянке? Я не слыхал, чтобы так хоронили. Кем этот человек был? Откуда он?

Лицо девушки омрачилось, и по нему пробежала тень застарелой боли. Видимо, вопрос вызвал какие-то тяжелые воспоминания. Впрочем, это длилось недолго: зеленые глаза вновь потеплели и в них блеснули солнечные искры.

– В той могиле не человек лежит, – торжественно сказала Неждана. – Там упокоился леший.

Брови людей удивленно поползли вверх. О том, что у леших бывают могилы, они и подумать не могли!

– Этот леший из вашего мира, – с теплотой в голосе продолжала Неждана. – Из вашего леса. Его звали Стер. По вашим, людским меркам, он пришел в Беловодье давно, а для меня же это было словно вчера. Стер был великий искусник. Порой зло вырывалось из межмирья и нападало на остаток моего мира. То, что слуги хаоса портили за ночь, он выправлял за день. Там, где он проходил, деревья и звери вновь становились прежними и зло уже больше не было властно над ними. Стер создал надежную преграду вокруг озера и уцелевшего леса и сделал так, что слуги хаоса не видят этого зеленого пятна и не могут проникнуть за его границу.

– Эх! Великие же они мастера глаза отводить! – не удержался Любомысл. Старик вспомнил, как однажды в корчме сыграл с лешим в карты и остался без единой монетки.

– Да, они умеют, – согласилась Неждана. – Однажды Стер сказал, что смог добыть несколько листов из колдовской книги. Мы решили, что он принесет листы сюда и я их подправлю. Пусть они остаются в моем мире. С этой стороны Радужного Пути его поджидали слуги хаоса… И хоть при нем была сила – часть книги, – это его не спасло. Не знаю почему. Видимо, выпустил из рук. Где сейчас его листы – я не знаю. Стер смог добраться до этого озера и умер. Слишком тяжелы оказались полученные им раны.

– Лешие умирают? – удивился Любомысл.

– Да. Он вновь обратился в человека. Вы знаете – лешие просто так не появляются. Все они когда-то были людьми. Потерялся в лесу маленький мальчик, умер от голода или задрал его зверь, и если не призовет его к себе Велес, то он становится лешим. Ведь любому лесу всегда нужен присмотр. Заблудившиеся девочки становятся лесными русалками или лешачихами. Вот так… После смерти Стер опять обратился в человека, и я упокоила его дух в большой сосне. Потом хаос вновь овладел той частью леса, и сосна обратилась в пень со стоящей на нем ветхой избушкой. Если бы лес имел первозданный вид, вы увидели бы лишь цветущую поляну, а посредине ее красавицу-сосну, в которой пребывал бы дух лешего… Спасибо ему…

Маленький княжич, слушая, лишь удивленно моргал. Да и спутники его тоже затаили дыхание. Какие только тайны ни поведала им сегодня хозяйка Беловодья! Надо же! Лешие – это бывшие люди! А раньше венды считали, что это все сказки, которые придумывают досужие былинщики и затем разносят по городам и весям. Раньше они думали, что леший в лесу заводится как-то сам по себе, чуть ли не от грязи. Ан нет! Не так!

Лешего лишь Любомысл видел и даже успел неудачно перекинуться с ним в картишки. А вот его спутники… Лесного хозяина они никогда не встречали, лишь слышали в лесу его крики. И иные потаенные жители не часто попадаются на людские глаза. Иногда, случайно, можно увидеть плывущую под водой русалку или наткнуться у топи на болотника. Но это бывало редко, а потом долго мнилось: а не морок ли это привиделся? Не обманули ли глаза?

Последние двое суток с вендами происходили удивительные и порой страшные вещи. Но таково уж свойство человека – проходит беда, и невзгоды кажутся уже далекими. И бескрылые птицы смерти, или просто ящеры, и колдуны – всадники мрака, и горящие призраки как бы отодвинулись в сторону. Уже почти забылись ужасы, которые пережили в Древней Башне. Стирались из памяти и упырь, и девы с крыльями летучих мышей, и призрачный змей, который обвил башню кольцами. Плохое забывалось… А вот хорошее! Оно не забудется никогда! Сейчас рядом с ними сидит хозяйка потаенной страны, название которой – Беловодье! И убранство ее жилья так похоже на то, что есть в родных вендских избах.

Время летело незаметно. Разговоры и расспросы затянулись далеко за полночь. Наконец пришла пора расходиться.

– Кто где спать будет? – спросила Неждана. – Кто как привык?

– Я на свежем воздухе, – усмехнулся Прозор. – Я привык под кустом или на дереве. А остальные – пусть сами решают.

– Наверно, я тоже у озера заночую, – сказал Борко. – Лапника набросаю, зароюсь в него. Чего уж лучше! Любомысл, со мной пойдешь?

– Нет уж! Мы с княжичем тут останемся. Успеем еще под звездами настрадаться. Кости у меня старые, морем застуженные, и мне лучше в тепле ночевать.

Старик с укоризной глядел на молодца. Спать на свежем воздухе – это, конечно, замечательно. Но если есть возможность переночевать в теплом уютном помещении, так зачем же от этого отказываться?

– Дядька, я б на волю пошел! Кота бы с собой взял!

– Кот тепло любит. Не надо снаружи, Добромил. Неждана, ничего, если мы с княжичем тут расположимся? Поближе к печи, к теплу?

– Располагайтесь, – улыбнулась девушка. – Я сейчас тулупов принесу. А ты, Добромил, если хочешь, чтобы у тебя под боком кот мурлыкал, то на печь лезь. Баюн как с ночной охоты возвращается, так сразу на печь лезет. Отогревается там. Ведь не ловит никого, а все равно каждую ночь в лес ходит и у норок караул несет. Он любит по лесу гулять.

– Ладно, так и порешим! – Прозор положил на стол тяжелую ладонь. – Мы у озера ночуем. Вы в избе.

– Смотрите, – сказала Неждана. – От озера ночью холодом тянет.

– Мы привычнее, мы воины… – ответил Борко.

Молодой дружинник и Прозор, взяв с собой луки и мечи, вышли из избы. Хоть и мирное у нее место, как говорит Неждана, но оружие всегда должно быть под рукой. Мало ли что?

– За луки поутру не хватайтесь, – засмеялась Неждана. – В моем лесу они без надобности…

Борко быстро соорудил себе ложе из елового лапника и уснул, казалось, еще не успев на него опуститься. Прозор же завернулся в плащ и лег прямо на траву.

Богатырь лежал и смотрел в звездное небо. Он размышлял, с чего бы начать? Как вести борьбу со злом?

Вдруг от избы донесся тихий звук. Прозор приподнял голову и увидел стоящих у входа Неждану и Милована.

Из-под распахнутого дружинного плаща молодца тускло отблескивала кольчуга. Одной рукой Милован сжимал черен меча, а другой обхватил перевязь, на которой висели налучье и тул со стрелами.

Приподняв лицо вверх, Милован глядел вдаль, на край неба. Там чернота ночи уже смешивалась с бордовой полоской рассвета. Он чего-то ждал. В свете луны обычно румяное лицо молодого дружинника казалось бледным.

Увидев, что Прозор на них смотрит, Неждана приложила к губам палец. Лицо богини было таким же серьезным, как и у Милована. Она тоже глядела на занимающийся рассвет.

Ничего не понимая, присмотрелся и Прозор. Поначалу богатырь ничего не увидел. И вдруг! Там вдали, над багровой полоской, возникло белое пятнышко. Оно увеличивалось в размерах и приближалось!

Внезапно у Прозора перехватило дыхание и бьющейся птицей затрепыхалось сердце. Да и было от чего! В белом пятнышке, которое росло прямо на глазах, богатырь разглядел очертания лесного хозяина – белоснежного красавца-тура.

Бык мчался по черному небу меж звезд, и с кончиков его рогов, казалось, слетают золотистые молнии. И чем ближе тур подбегал, тем ярче разгоралась луна. От нее вдруг отделился широкий луч и озарил землю у ног Милована. Луч будто предлагал молодцу на него ступить.

Милован обернулся к Неждане. Богиня медленно и величаво кивнула. Молодец обвел взглядом вокруг себя и обернулся к дверям. Там спали Любомысл и Добромил. Потом, увидев, что на него смотрит Прозор, Милован вдруг поднял в приветствии руку.

Прозор вскочил и вдруг неожиданно для себя низко поклонился молодому воину.

Милован вступил на край лунной дорожки, а там, в вышине, на другом ее конце уже поджидал воина белый тур.

Молодец сделал следующий шаг, затем шагнул еще раз. Скоро он стоял рядом с белым быком, а лунная дорожка незримо растворялась в ночном небе…

Прозор глядел, как уходил к багровому рассвету белый бык, а рядом шагал Милован. Дружинный плащ молодого воина развевался. Вдали небо вдруг озарилось ослепительно белым светом. Это поднимался над Беловодьем бог Хорс. Белый бык и воин исчезли в его лучах…

Прозор молчал. Молчала и Неждана, Богиня смотрела вдаль, туда, где Хорс уже золотил своими лучами верхушки деревьев.

– Это был Перун? – наконец-то смог вымолвить Прозор.

– Да. Бог грозы воплотился в белого быка. Ведь Милован так хотел иметь турий пояс! Теперь ему этого не надо, он будет служить самому воинскому богу. Лучшего для него желать нечего…

– И я уйду туда, Неждана? – как-то молящее воскликнул Прозор.

– У тебя иной путь, воин, – помедлив, отозвалась богиня. – Уйти с Перуном ты пока не сможешь. Тебя удерживает тут могучая сила.

– Что, Неждана?

– Ты прикован к земле, воин. Ты связан с лесом. Со своим лесом. В нем есть сила, которой не может противиться не один бог. Ты знаешь, о чем я говорю. О древнем болоте. О Гнилой Топи. Ты к нему прикован. Мертвые, что обитают там, не отпустят тебя. Там такие же врата, как и в Беловодье. Единственное, там нет печати.

Прозор кивнул. Верно. Сначала надо разобраться со злом из межмирья. А там…

– Спи, воин. Все будет так, как ты хочешь…

Неждана скрылась в избе. Дверь бесшумно прикрылась.

* * *

Светало. Прозор лежал и смотрел, как на небе одна за другой гасли гаснут звезды. Вдруг он встрепенулся: от озера неслась тихая возня, шорохи и плеск воды. Осторожно приподняв голову, он увидел невдалеке от себя презанятное зрелище. На берегу у воды, в розоватом утреннем тумане сидела семейка енотов и с великим тщанием полоскала белье, которое венды накануне оставили в предбаннике.

Один из взрослых енотов – по-видимому, отец семейства, так как был самым большим, долго полоскал рубаху Добромила. Енот вынимал ее из воды, осматривал и, видимо, недовольный проделанной работой, опускал рубаху в воду снова, удаляя только ему видимую грязь. Невдалеке от него стояла корзинка с простиранным бельем, а возле нее дородная матушка-енотиха. Малыши-еноты поодаль от взрослых мыли посуду. На берегу возле них уже стояли блестящие стопки тарелок и мисок.

Прозор вспомнил загадочные слова Нежданы: «Вы бельишко ношенное где-нибудь там сложите. Или у баньки у дверей, или в предбаннике. Его потом, когда помоетесь, простирнут. Завтра к полудню просохнет. Тут знатные прачки есть! Им в радость!..»

«Кому ж как не енотам-полоскунам таким делом заниматься? – подумал Прозор. – Ну Неждана! Ну богиня!»

Вскоре возня стихла: еноты закончили свою работу. А Прозор еще долго размышлял, глядя в светлеющее небо.

«Эх, Беловодье! Вот ты какое… А ведь поначалу думал, что мы в преддверие пекла угодили! Это когда за Добромилом гнался. Холод, мрак… Чудища страшные по хворому лесу бродят. Какое же оно, пекло?»

Веки богатыря сомкнулись. Он уснул. Прозор не знал, что по другую сторону Радужного Пути, у волхва Хранибора, к которому они так и не доехали, живет человек из иного мира. Имя этого человека Кирилл, и он сподобился живым побывать в пекле и, уходя оттуда, попал не в свой мир, а очутился в вендском лесу…

Глава 5

Беседа о грешниках и об искуплении

Лорд Абигор и Балор выжидающе глядели на Кирилла. А у него рефреном повторялась одна мысль – он в пекле, он в аду!

На краткий миг, показавшийся ему вечностью, Кирилл впал в ступор. Впрочем, ничего удивительного: у каждого человека порой бывает такое состояние, когда он не замечает ничего – ни того, что его окружает, ни где он находится. В эти минуты исчезает и без того малозаметное незаметное течение времени, и нет понимания того, что оно вообще существует. Что время, хоть и незримо, но проводит человека через всю его жизнь. Ведь человек жив прошлым, человек живет будущим. А вот если он живет настоящим, то перестает быть человеком. Он становится растением. Именно таким растением сейчас и был Кирилл. Он себя не ощущал. Время сжалось в одной точке.

Впрочем, то, что время все-таки есть, напоминало мерное тиканье больших напольных часов, что стояли в углу зала. Мерно и неторопливо качался маятник, стрелки незримо глазу совершали свой бесконечный ход. Но Кирилл ничего не замечал. Он погрузился в себя.

Все те странности, что ему довелось увидеть в величественном замке лорда Абигора и в его окрестностях, все те несуразности, которые никак не поддавались логическому объяснению, все это сложилось в одну изящную, красочную и пока малопонятную картину.

В долго и мучительно возводимое здание догадок наконец-то лег неприметный, последний, угловатый кирпичик. Толчком к пониманию того, где он все-таки находится, послужил кровавый цвет вина в искрящемся на солнце кубке, который стоял перед Кириллом.

И вот, наконец, потихоньку жутковатая реальность предстала перед ошеломленным Кириллом во всей своей малоприглядной, замысловатой и коварной красе.

Он попал на тот свет! Это ад! Пекло! А может и еще существует какое-нибудь иное название этому месту – неважно! Называйте как хотите, но суть от этого ни на йоту не изменится!

Это невозможно было представить, но все оказалось именно так!

И пока еще не ясно, к горю все то, что с ним случилось каких-то семь дней назад, или наоборот – если не к радости, то хотя бы к приобретению бесценного опыта.

Ведь по уверениям хозяев этого места, сейчас он пребывает в добром здравии. Иначе – он жив. Словам лорда Абигора и его гостя, большого рыжего кота Балора, Кирилл поверил как-то сразу и безоговорочно. Он каким-то немыслимым образом умудрился при жизни попасть на тот свет. И не куда-нибудь, а в ад, в пекло… Или инферно, называйте как хотите.

Вот только ад этот совсем не походил на ортодоксальный, скажем так, привычный. На тот, что был придуман в незапамятные времена неведомо кем и обросший за тысячелетия массой всяческих подробностей. Придуманный людьми ад жуток, он должен вызывать такой страх, чтобы никто не захотел очутиться в нем. В этом же месте все выглядело по-иному.

Этот ад на первый взгляд выглядел каким-то простым, незамысловатым и свойским, что ли. Хотя… Хотя кто из живущих мог бы похвастать что побывал в аду? В настоящем аду, а не в тяжкой передряге, потом обозванной так для красного словца. Кто? Да никто! После реинкарнации стирается память о прошлых жизнях. И это правильно. Ни к чему душе тащить на себе груз тысячелетий. Иначе она не сделает того, что ей предназначено, и человек не проживет жизнь так, как надо.

Здесь, в этом пекле, которое и пеклом то вовсе не было – вон, за окном чудесная осень, – Кирилл как-то сразу обвыкся. Будто всю жизнь тут провел.

Ничего его в этом месте особо не тревожило. Никакого дискомфорта он не испытывал. Наоборот, тут ему даже нравилось. Очень нравилось. Красивая природа, море рядом – рукой подать. Величественный замок, на осмотр которого ушел бы не один день. Жеребец Ульв, на котором он часто выезжал к горам. Впрочем, Кирилл сразу подметил одну странность: в этом месте он не увидел ни птиц, ни зверей. Во всяком случае, он их не заметил. Только собаки и лошади. Ну еще люди.

Мысли Кирилла до сегодняшнего вечера ничем не были затуманены. О будущем он особо не задумался. На земле его никто не ждал. А питомица, кавказская овчарка Шейла, почти всегда находилась рядом. Верно говорят, что все-таки человек такое существо, которое ко всему быстро привыкает. Это давно подмечено.

А может то, что он тут так легко обвыкся, заслуга лорда Абигора? Наверное, одному из хозяев пекла сделать такую вещь не составляло особого труда.

Хотя… Хотя у Кирилла иногда возникала смутная, гнетущая неосознанная тревога. Она приходила неизвестно откуда, вспыхивала сама собой. Отчего, он не догадывался. Иногда ему казалось, что он вот-вот вспомнит нечто важное. Что ему откроется нечто тяжкое, жуткое и безотрадно ужасное. Порой бередило, держало его душу в смятенном состоянии какое-то даже не воспоминание, а мимолетный, легкий, как ветерок в осенней долине, намек на него.

Будто прочитав мысли Кирилла, Балор улыбнулся, топорща длинные, чуть подкрученные вверх усы. Из-под черных губ показались кончики острейших клыков. Улыбка у него вышла немного странная, но, в общем-то, замечательная. Как улыбаются коты, Кирилл видел только в мультфильмах. Впрочем, выражение довольства порой можно заметить и у настоящих кошек, для этого надо лишь нежно погладить пальцем подбородок. Улыбка Балора располагала.

Кот из пекла мягко прищелкнул пальцами. Сверкнули белоснежные острые когти.

– Кирилл! – мурлыкающим голосом произнес Балор. – Прости за глупый вопрос, а что же ты ожидал тут увидеть?! Черных, пропахших серой волосатых чертей с рогами, раздвоенными копытами и хвостами? Что они запихивают вилами несчастных грешников в кипящие котлы? И что потом прихлопывают его тяжелой крышкой и пляшут на ней, уминая поплотнее, для того чтобы больше вместилось? Или может, ты думал, что в аду всюду горят костры, а на них стоят большие чугунные сковороды, опять же с визжащими на них пресловутыми грешниками? Или, может, еще что-то? Мне стало даже интересно… Ну же, пришпоривай свою фантазию! Вспоминай, что было выдумано людьми за века, – да какое там «века»! – за долгие тысячелетия.

Вопросом, что Кирилл вообще не знал, где он находится, кот не задавался. Считал, видимо, что у гостя стальные нервы.

– Хотя, – посерьезнел Балор, – ты, Кирилл, уже все вспомнил. Уже сам все знаешь. Понимаешь, что на самом деле все совсем не так, как считают некоторые. В аду нет никакой видимой жути. Для наказания, а, вернее, исправления душ грешников не надо ни котлов, ни сковородок. Ни к чему невыносимый жар огненной геенны. Скажу тебе так, Кирилл! Все людские домыслы, все истории, что сочинили люди об этом месте, мне просто смешны. Еще раз повторюсь, в месте высшей справедливости – так я называю этот мир – каждый получает по своим грехам и заслугам. Причем, замечу, получает справедливо! Не больше и не меньше того, что он сотворил при жизни. Тут, как в надежном банке – сохранено все, что вложено. Правда, вот проценты по вкладам набегают такие, я скажу!

Балор развел лапы, показывая, какие набегают проценты.

Кирилл не знал, что и ответить. Сидел, осмысливая все сказанное котом-демоном. Это было поразительно. Хотя известно – угол падения равен углу отражения. А проще: как аукнется – так и откликнется.

В разговор, по привычке размеренно и четко выговаривая слова, вступил лорд Абигор. Все то время, что Балор произносил спич, демон внимательно наблюдал за своим гостем. И, как видимо, остался доволен его выдержкой. Кирилл растерялся лишь в первый момент. Но потом быстро вошел в привычную колею.

– Ну что же, Кирилл! Скажу вам такую удивительную для меня вещь. Еще при нашей первой, столь необычной встрече, я подметил, что у вас необычайно сильно развито самообладание. И еще добавлю – это ваша главная и достойнейшая черта характера. И я рад, что вновь нашел этому подтверждение. Поверьте, я знаю, что вы сейчас чувствуете. Не каждый вот так легко возьмет себя в руки, узнав, куда он попал. Не каждый… Вы молодец, Кирилл. Вы большой молодец.

– Лорд, – вмешался кот, – да прекрати ты ходить вокруг да около. Поясни все простыми словами.

– Хорошо, – кивнул лорд Абигор. – Итак. Кирилл, вы неглупый человек. Вы должны понимать, что все объясняется достаточно просто. Первая, главнейшая и единственная заповедь, которую должен исполнять любой человек при своей жизни, укладывается в два слова. НЕ ГРЕШИ! – раздельно произнося буквы, сказал демон. – Вы понимаете, что в эту заповедь входят и все остальные: весьма, кстати, и правильные, и, безусловно, мудрые. Вы их помните? Они от рождения заложены в любом человеке.

– Помню, лорд. Не убий…

– Вот-вот! Именно так! – снова встрял неугомонный Балор. – Не убий, не прелюбодействуй… Ну и так далее. В общем, нет ничего сложного. Будешь соблюдать заповеди – обережешь свою душу от больших проблем. А если с душой все в порядке, то и желать больше нечего. Видишь ли, Кирилл, душа – это самое важное. Она основа всего. Сам должен понимать. Все остальное, что человек имел при своем земном существовании – это так, пустое. Подчеркиваю, все – включая даже отменное здоровье. Все суета сует. А вот заповеди, оберегающие душу – они не просто так созданы. Будешь их соблюдать, относиться не то что трепетно, а хотя бы с должным уважением, и потом все будет в порядке. Награда будет соответствовать прожитой жизни. И уверяю тебя, она не заставит себя ждать. После смерти, разумеется. Или, иначе, того состояния, которое по недоразумению у людей принято принимать за смерть. Ха! – ухмыльнулся Балор. – Смерть – это небытие. Навыдумывают же! Мол, смерть – это конец всему. Как бы не так! Подтверждение этому ты уже видел в нашем мире. Конца нет, а если он и приходит, то в крайне редких случаях. Вот! Однако, я отвлекся. Века назад людям в очередной раз дали понять, что есть еще несколько – да что там несколько! – совсем иная жизнь. И для этого надо лишь следовать мудрым заповедям. Повнимательней к ним относится. Все просто.