Текст книги "Воины Беловодья"

Автор книги: Сергей Байбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Ты хитер, воевода! Зачем будоражить воспоминания Торрвальда? Пусть пребывает в теле безумного мертвеца. Так для него лучше.

– К чему ты стремишься, Эрлинг? Зачем ты творишь зло?

– Этого ты никогда не узнаешь, воевода. Скажу лишь одно. То, что тридцать лет назад викинги овладели Триградом и хотели захватить Альтиду, не было моей главной целью. Мне важен был лишь ты, воевода! И ты выполнил свое предназначение!

– Какое?

– Ты одновременно стал и великим злодеем – предав свою страну, и великим героем – освободив Альтиду от нашествия бруктеров. А остального тебе знать не нужно, воевода. На прощанье скажу лишь то, что своего внука, княжича Добромила, ты никогда не увидишь. Сейчас он моя главная цель! Я же сделаю так, что ты так и останешься окаменевшим. Окаменевшим и невидимым ни для кого! Ты будешь все видеть и слышать, но сказать что-либо, предупредить ты уже никогда не сможешь. Ты останешься на долгие годы стоять у этой дороги и смотреть в сторону тумана. Ты увидишь, как он рассеется и из него выйдут войска моего повелителя. И сначала они овладеют Альтидой, а потом и всеми остальными землями и мирами! Прощай, воевода, или волхв Хранибор! Твои волшебные умения не стоят моих!

Как только колдун Эрлинг произнес последние слова, бывший воевода Годослав, а ныне волхв Хранибор почувствовал, что тело его становится легким и невесомым. Скосив глаза вниз, он увидел, что оно тает, становится прозрачным. И вот сквозь него Хранибор уже видит, что находится под тем местом, где только что стояли его ноги. Он хотел сказать еще что-то, но почувствовал, что язык ему более не повинуется.

А Эрлинг, неуловимо обратившись в рыжебородого седовласого викинга, направился в сторону тумана. За ним бесшумно шагнул безумец – бывший хеннигсвагский ярл Торрвальд. И вот туман расступился перед викингами, и они скрылись в его клубах…

Прошел день, другой. Пролетела неделя. И вот окаменевший, невидимый глазу волхв увидел, как рано утром рассеялся туман и обнажил иной, никогда не виданный ранее мир. На конец Древней Дороги прибежала Шейла. Собака втянула ноздрями воздух, внимательно оглядела раскинувшиеся перед ней серые изломанные деревья и лиловые скалы, меж которых вилась Древняя Дорога. Собака постояла и стремглав припустила обратно.

Вскоре послышался мягкий топот копыт и шелест травы. К тому месту, где еще утром клубился туман, подъезжали четыре всадника: Велислав, Кирилл и две русалки – Ярина и Снежана. Впереди бежала Шейла, а рядом шел Дубыня. Вот Дубыня остановился и поднял в приветствии руку – он провожал своих уходящих в Беловодье друзей.

А окаменевший волхв стоял и не мог их предупредить, что за туманом их поджидает еще одна опасность: черный колдун, сопровождаемый живым мертвецом…

Глава 15

Печать Рода

Обочину дороги скрывали клубы плотного тумана. Копыта коней негромко цокали по камню. Впереди мягко трусила Шейла. Собака вела себя так, будто охотилась: сосредоточенная, напряженная. Расстояние, отделявшее вендский вес от Беловодья, проехали быстро – сгустки тумана истончались, вот он исчез совсем, и вот по бокам дороги пошла высокая трава.

Неподалеку от въезда росла рощица диковинных, непривычных взору деревьев: стволы их изломаны, жесткая листва будто бы окаменела и, как пылью, покрыта сероватым налетом. Между деревьев шел усыпанный пестрыми яркими цветами густой кустарник. Вдали виднелись выщербленные каменные глыбы странного лилового цвета.

Всадники чувствовали – земля Беловодья полна тревоги и воздух в ней насыщен незнакомыми запахами.

Шейла остановилась, и тут же ее ошейник сверкнул рубиновыми искрами. Собака, задрав морду, беспокойно водила носом из стороны в сторону.

– Что учуяла, Шейла? – тревожно спросила Ярина.

– Пока не понимаю. Запахов много. Все смешаны. Есть пугающие.

– Как ящеры пахнут, знаешь? Или колдуны? – осторожно кашлянув, спросил Кирилл.

– Пожалуй, да. Тут змеиный запах витает. Но слабый. Выветрился. Думаю, от чудовищ. А колдунов не чую.

Велислав, отъехав в сторону, свесился с седла. Венд рассматривал следы на примятой траве. Они походили на большие птичьи лапы. Подняв голову, он облегченно хмыкнул:

– Ну да… Тут они стояли. Следы давнишние – три-четыре дня… – Дружинник обвел взглядом неведомую землю. Весь опыт охотника говорил: пока опасаться нечего. – Беды не чую, – твердо добавил венд.

Шейла подняла переднюю лапу, подергала ею, будто кошка, которая впервые вышла на снег. Затем тоже самое проделала со второй.

– Ты чего мнешься? – фыркнула Снежана.

– Колется… – серьезно отозвалась собака. – Земля подушечки щиплет. И вообще – тут трава злом пропитана.

– Наверно, оттого, что мы сейчас на месте, где эти твари стояли, – предположила Ярина. – А что поодаль? Тож самое?

Шейла неторопливо оглядела местность. Ошейник ее сверкал.

– Нет. Только тут от земли будто прозрачные иглы торчат. Больше нигде не вижу.

– Понятно, – протянул Кирилл. – Ты вот что, поглядывай. Мало ли еще где такое найдешь. Сразу сообщай, объедем.

– Ну, что стоим? Куда дальше путь держим? – спросила Ярина.

Кирилл пожал плечами, переглянулся с Велиславом. В самом деле – куда?

– А что тут думать! – воскликнула Снежана. – Дальше по дороге и поедем. Все равно кругом скалы. Мы будто в чашке огромной, и выхода из нее я не вижу. А дорога куда-нибудь да выведет! Недаром она тут проложена.

Велислав махнул рукой.

– Едем!

Теперь Шейла бежала зигзагами шагах в тридцати от всадников. Собака верховым чутьем вынюхивала воздух, выглядывала, нет ли где еще худых мест. И, оказалось, делала она это не зря: Шейла вдруг резко остановилась на краю дороги и замерла, будто скрадывающая дичь легавая. Собака упорно не отводила взгляда от одного места.

– Что там? – спросил Кирилл и, натянув удила, остановил коня.

Встали и спутники. Велислав с любопытством озирал место, куда вперила взор Шейла. Он, впрочем, как и Кирилл, ничего там не видел. Дорога как дорога: древние замшелые камни, а меж ними пробивается невысокая жесткая травка. А шерсть на загривке собаки тем временем приподнялась, и ошейник уже полыхал рубиновыми искрами. Верхняя губа Шейлы задергалась, обнажая мощные клыки.

– Что учуяла, Шейла? – тревожно спросил дружинник.

– Сама не знаю. Не понять. Будто тьма передо мной, а из нее холодом веет. И вроде там ворон каркает. Да! Слышу, как крыльями хлопает.

Русалки переглядывались, будто безмолвно и быстро перекидывались вопросом и ответом. Снежана кивнула. Ярина, тихо хмыкнув и пожав плечами, твердо сказала:

– Объедем. Нам туда не надо. Это вход в царство Мораны, и Шейла его видит. Если прямо поедем, прямиком к богине смерти угодим.

Ярина произнесла эти словам простым будничным голосом, будто каждый день сталкивалась с ведущими в мир смерти вратами. А изумлению Велислава не было границ: кто же эти девушки, раз так спокойно об этом говорят? Но по своему обыкновению, откуда им это ведомо и почему он ничего не видит, дружинник не спрашивал. Сказано объехать – значит, так надо! Кирилл же отнесся к известию спокойно: и не такое слышал от русалок. Лишь спросил:

– Врата широкие?

– Нет! – тряхнула рыжими кудрями Ярина. – Ровно на ширину дороги раскинуты. Ну что, едем? Шейла, обегай засаду!

И, не дожидаясь собаки, русалка направила коня на обочину, указывая путь.

– Вот! А вы нас брать не хотели! – рассмеялась Снежана. – Сколько слез пролили, пока уговорили с собою взять! Видите, и от нас толк есть. Не только ножи да звездочки метать умеем! – Девушка тряхнула перевязью с легкими метательными ножами и подвешенными на поясе небольшими, с ладонь, серебряными звездочками.

– Да, можем и ловушки видеть! Мы много чего можем! – вторила Ярина и в свою очередь тронула поясную кожаную суму. В ней меж слоями плотного мха лежали начиненные взрывчаткой, серебряные, схожие с небольшими яйцами, снаряды. Каждый из них при попадании в валун превращал его в мелкое крошево. Рядом с сумой висел чудный нож из золотистого стекла. Как все убедились, диковинный щит дикарей-бруктеров, принесенный Велиславом, не мог устоять перед ним. Нож протыкал пеструю кожу щита без труда, и отверстие потом не затягивалось. Так же тонкий стан девушки стягивала и плетеная праща: пусть будет под рукой.

У Велислава же сбоку висел меч и рядом с длинным боевым ножом такой же из серебра. За спиной лук и тул со стрелами. Стрелы снаряжены и простыми, и серебряными наконечниками. У Кирилла были лишь нож и неизменный посох. Свое оружие надо знать. С луком и мечом у него получалось не очень ладно – не хватало навыка, а посохом он научился владеть довольно лихо, хотя до конца так и не понимал, как это так получалось.

Хотя Хранибор как-то ему пояснял: «Вкладывай в оружие кусочек души, силу мысли, ведь мысль не имеет границ, она всесильна. Переводи ее в силу, и, допустим, твой самострел начнет бить без промаха и стрелы в нем не истощатся…»

Размышляя над словами волхва, Кирилл пришел к выводу, что все дело заключается в преобразовании мысли в энергию. Ну что ж, великие маги сплошь и рядом метают друг в друга огненные шары и мечут молнии. А все это есть ничто иное, как преобразованная в энергию мысль. Но как у него получается с посохом, он не понимал. Как-то само собой получалось. Посох по его желанию летал, куда он только захочет. Возвращался. Вертелся в воздухе, нанося удары так, будто Кирилл держал его в руках. И это было только начало, и от открывающихся возможностей у Кирилла захватывало дух…

Русалки обогнули невидимое людям преддверие мира смерти. Велислав и Кирилл молчали. С первых же шагов по Беловодью убедились – девушки едут с ними не зря.

Через пару часов дорога привела к большой, изъеденной ветрами скале и, плавно изгибаясь, исчезала за ней. Велислав, снова возглавлявший отряд, объехал щербатый утес и замер.

– Вот это да! – не сдержал восклицания венд. – Глядите, други! Мы ж все это время по вершине горы ехали!

Ветер метал волосы путников и трепал гривы коней. Древняя Дорога круто уходила вниз. Ниже плывущих облаков серел будто бы затянутый паутиной лес, и лишь в его середине чистой краской сверкало окаймленное зеленью озеро. За лесом шла утыканная редкими скалами долина, тоже серая, а за ней… Что там, разобрать оказалось сложно: то ли подрагивающие, меняющие очертания в потоках восходящего воздуха горы, то ли мираж.

Открывшийся вид поражал всадников своей величественностью и непонятной тоской. Они видели некогда прекрасный, а ныне гибнущий мир.

Сильный ветер заглушал голоса.

– Куда дальше, Велислав? – крикнула Ярина.

Дружинник махнул рукой в направлении зеленого пятна и решительно тронул повод:

– Туда! Прозор наверняка в чистый лес пошел! Спустимся, передохнем и решим, как дальше быть!

Дорога вниз заняла полдня. Шейла бежала впереди, выбирая путь. Приходилось объезжать широкие трещины и завалы. Путники не знали, что идут точь-в-точь тем путем, которым больше двух месяцев назад прошел отряд вендов и княжич Добромил.

И вот они дошли. Серые пожухлые камни дороги исчезли: путь будто бы внезапно обрывался перед лесом. Невдалеке тек небольшой ручей, ветер доносил от него затхлый запах гнилой воды. Из низкорослого кустарника на опушке выскочила Шейла.

– Там! Там все серебром усеяно и большие кости валяются! Гляньте быстрей!

На полянке за кустами и впрямь лежали россыпи серебряных монет. Будто кто-то нарочно разбрасывал их. А у деревьев валялись обглоданные то ли зверьем, то ли оклеванные стервятниками щербатые кости. Да какие! Огромные! Каждый мосол, как бревно, а меж растопыренных ребер запросто мог бы пройти человек. Сероватый череп скалил треугольные зубы, и провалы глазниц слепо смотрели на путников. Меж ребер проросла жесткая трава.

Русалок передернуло.

– Ну и ну! – воскликнула Ярина. – Не иначе, как одна из тех тварей, которые за туманом стояли!

– Видимо… – кислым голосом согласился Кирилл. Даже останки ящера внушали страх и уважение, а что говорить, когда столкнешься с ним наяву? «Нет, недаром я со взрывчаткой мучился! Такую тварь ничем, кроме нее, не возьмешь! Но ведь скелет – вот он! Значит, кто-то сподобился ящера завалить!» – мелькнула отрешенная мысль.

– Кто ж его так? И чем? – задумчиво сказала Снежана.

– Сейчас глянем. – Велислав направил коня к скелету, соскочил около черепа и нагнулся.

– Вот! – Дружинник держал в руке стрелу с широким наконечником. – Под основанием черепа застряла. Хребет перебила. Знакомы мне такие стрелы! Она на пядь длиннее, чем у других дружинников! Я знаю воина, который без труда, на звук, стрелу куда угодно вгонит. Кроме него – некому!

– Верно говоришь, друг! – вдруг раздался гулкий веселый голос. – Моих это рук дело!

Из-за ближних деревьев на поляну вышли два воина, одетые в такие же дружинные плащи, как у Велислава. Только у него плащ густо-бордовый, а у них черные. Но рысь на плече вышита точно так же. Увидев людей, Шейла смущенно рыкнула. Мол, как это она их не учуяла? Видимо, ветерок от нее дул.

– Прозор! Борко! – Велислав бросился к дружинникам и, приветствуя, по очереди хлопнул по плечу белокурого великана и румяного русоволосого парня.

– Велислав! Друг! Вот и встретились! – басил Прозор. – А мы видели, как вы с горы спускались. Еще поутру! И сразу сюда поспешили. Мало ли, колдуны вас заметят. С них станется сюда прийти! Не побоятся, что мы окрест все серебром усеяли!

– Какие колдуны? – спросила Ярина. – Те черные? Что ящерами повелевают?

– Да, красавица! – улыбнулся Прозор. – Их всадники мрака зовут. Однако в другом месте поговорим. По пути все расскажем. А поначалу познакомимся. Я Прозор, а этот ловкий парень – Борко.

Русалки заулыбались.

– Нас, воин, Яриной и Снежаной зовут. Это Снежана, а меня Яриной добрые люди называют. А этот зверь – Шейла. Ты не удивляйся, она говорить умеет. Да такая разумница! – кивнув на собаку, засмеялась Ярина. – Век бы ее слушала.

Шейла вроде как засмущалась: ничего не сказала и лишь гулко гавкнула, здороваясь.

Кирилл же соскочил с коня и неспешно направился к вендам. Подойдя, уважительно склонил голову:

– Я много о вас слышал. Велислав рассказывал. Меня зовут Кирилл.

Дружинники поклонились в ответ.

– Я Прозор!

– А я Борко!

– Однако едем! – Богатырь негромко громко свистнул. Тут же послышалось далекое ржание, топот, шелест ветвей, и вот на поляну выскочили два рысака. Прозор вскочил на гнедого жеребца и махнул рукой в ту сторону, где по расчетам Кирилла находилось озеро: – Борко! Указывай путь. А я рядом с гостями поеду! Итак, слушайте, какие дела тут творятся, и что с нами случилось, – начал Прозор. – И поначалу скажу вам вот что: тут день с ночью перепутан. Чаю, вы сюда поутру въехали? Так вот, скоро вечер настанет.

– Ничего! До темноты поспеем! – глубокомысленно пояснил Борко, видя удивленные взгляды гостей.

До озера добрались к тому времени, когда солнце, заходя, уже касалось верхушек деревьев. Путников там ждали. От изысканно красивого, но не вычурного (по мнению Кирилла) терема навстречу всадникам шли девушка и старик.

С той поры, как княжич Добромил исчез, Любомысл сильно сдал. Годы, которые так долго не могли совладать со старым мореходом, разом взяли свое. Любомысл осунулся, лицо избороздили глубокие морщины, а волосы полностью поседели. Доселе живой блеск в глазах угас, они смотрели строго, печально, и в них сквозила неуверенность. Любомысл стал замкнут, его обычная словоохотливость исчезла. Сейчас казалось, что старик еле идет – вот-вот и споткнется.

Неждана, одетая в переливчатое зеленое платье, улыбалась всадникам. Впереди девушки, высоко задрав хвост, мелко трусил большой полосатый кот в серебряном ошейнике. Увидев Шейлу, он запнулся на миг и как бы замер. Глаза кота округлилась при виде незнакомого большого зверя. Кот затрусил быстрее. Но он совладал со своими страхами: шерсть, подобно своим собратьям, дыбить не стал и, важно подойдя к собаке, обнюхался с ней. Кот, подняв лапу, даже потрогал ее ошейник, будто понимал толк в рубинах и оценивал их. Шейла терпеливо сносила любопытство кота, ведь она в гостях. Будь это иное место, то она гавкнула бы так, что полосатого нахала и след простыл бы!

Русалки с любопытством оглядывали Неждану. Сразу увидели, что перед ними богиня. Но это ничего не значит! Они тоже водные божества, так что смущаться не стоит! Оказывается, Прозор утаил, к кому они едут.

После взаимных приветствий и знакомства уселись за богатый ужин. А после него приступили к насущным делам. Кирилл извлек из рюкзака ледяной цилиндр, что добыл Дубыня, и раскрыл его. Черные листы с сухим шелестом легли на стол, и Кирилл просто сказал:

– Вот. Подправь их, Неждана.

Глаза богини блеснули:

– Много их, хорошо!

– Не знаю, вся ли книга получится, когда эти и твои листы сложим, но даже если хотя бы это на место вернуть, и то большое дело сделаю!

– Один идешь? – серьезно спросила богиня.

– Да. Балор говорил, что у врат лучше одному быть.

– А мы? – переглянувшись со Снежаной, воскликнула Ярина. – Как же мы? Ведь мы условились!

– И нас со счета не списывай! – прогудел Прозор. – Сначала Беловодье освободим, а потом княжича Добромила отыщем! Верно, Велислав?

Дружинник кивнул. А румяный Борко добавил:

– С нами тебе легче будет, Кирилл…

Кирилл лишь махнул рукой. Ну что толку объяснять, что идти к провалу в межмирье всем – то же самое, что прыгать в колодец не одному, а веселой гурьбой. Понять-то это поймут, но от замысла не откажутся: уж таковы его друзья.

– Ладно! – сказала Неждана. – Утро вечера мудреней. Утром решим. Хотя, может, так лучше: несколько дней назад в Беловодье снова древний колдун вошел. Эрлинг. В серую пустошь направился. Видимо, к вратам. Вам вместе легче с ним будет совладать. А сейчас надо листы исправить и собрать.

Богиня разложила черные листы на столе и принялась водить над каждым руками. Прозор, Борко и Любомысл уже видели, как исчезает вязь письма и страшные непонятные знаки. Для остальных же то, что делает богиня, было в диковинку.

– Эх, – вздохнула Ярина, – было б так легко все зло на земле уничтожить. Да куда там! – Русалка махнула рукой.

Закончив, Неждана сказала:

– Все! Вреда они больше не принесут. Соединим их с теми, что есть у меня.

Неждана скрылась в дверях, недолго пробыла в соседнем помещении и вернулась, держа в руках пачку золотистых листов пергамента.

– Вот! Все, что удалось добыть за это время. Разделим листы поровну. Пусть будут у каждого, кто идет к вратам. Эти листы какая-никакая, но защита от тех тварей, что завелись в хвором лесу и бродят по серой пустоши.

Кирилл с любопытством оглядел толстую пачку пергаментов, выдернул из нее один лист и спросил:

– Неждана, но ведь этот так и остался черным! И на нем ничего не изображено!

– Да, Кирилл, – вздохнула Неждана. – Балор сказал, что он таким ему достался. Исправить лист мне не удалось.

Богиня второй раз произнесла имя демона Балора, но кто он, никто не спросил. О том, каков этот демон, знали только Прозор и Кирилл. Но Кирилл, ясно дело, ничего пояснять не стал. Ни к чему кому-либо знать, что в Альтиду он попал прямиком из мира мертвых душ. Молчал и Прозор, вспоминая лихого рыжего кота.

Стопку листов разделили ровно на шесть частей. Ведь понесут их к печати Велислав, Прозор, Борко, Кирилл, Снежа и Ярина. Шейла не в счет. Если с кем-нибудь что-нибудь случится, то хоть какая-то часть вернется на место.

– А как печать восстанавливать? – спросила Ярина.

– Просто! – улыбнулась Неждана. – Надо приложить их на то место в камне, откуда они были взяты. Это место в нем вырезано, сами увидите. Листы прирастут к печати Рода и снова обратятся в камень. Каждый лист уменьшает врата, из которых выходит зло.

– Ясно, – сказал Кирилл. Разбирайте. Я возьму себе и черный лист. Может, по дороге удумаю, что с ним делать. Видно будет.

– Ну и ладно! – подытожил Велислав. – А теперь отдых. Завтра выйдем с зарей, надо набраться сил.

– Силы зла, когда пойдете к вратам, отвлекут в другом месте, – сказала Неждана. – Но все равно, оттянуть их полностью не получится. Может что-нибудь выскочить. Поэтому опасайтесь.

Поутру, когда солнце еще только золотило верхушки деревьев, маленький отряд направился в сторону серой пустоши. Там, где призрачные горы беспрерывно меняли свои очертания, находилась главная цель: поврежденная печать Рода и рядом ней врага в межмирье.

Из пояснений Нежданы путники поняли, что печать лежит в середине болота, а рядом с ней зияет рваная черная дыра, края которой окаймлены лиловыми сполохами. Это и есть врата, или, по-иному, провал.

«Листы доведут вас до цели, – сказала еще богиня. – С пути не собьетесь. Покажут, куда идти».

До границы здорового леса всадников провожали Любомысл и Неждана. Еще вечером, несмотря на протесты старика, порешили: пусть старый мореход остается у богини. И Велислав, и Прозор видели, как он постарел за последнее время. Пусть остается, а последним доводом, заставившим упрямого старика остаться, послужили слова Велислава: «Будь тут старче, жди. Может, Добромил вернется, а тебя нет…» На эти слова Любомыслу возразить было нечего.

И вот здоровые деревья заперемежались хворыми: изломанными, покрытыми серым налетом и пятнами разноцветной плесени.

– Во-он там граница проходит… – пробасил Прозор, указывая в сторону недалекой высокой сосны. – Мы с Борко за это время весь здоровый лес объехали и где только могли всё серебром усеяли.

– Где столько серебра взяли? – удивился Велислав. – Неждана дала?

– Нет. Вот, глянь. – Прозор отстегнул от пояса тощий кошель и протянул его другу. – В нем всегда серебряная денежка есть. Сколь не черпай из кошеля, серебро в нем не истощается!

– Откуда у тебя? – задумчиво спросил Велислав, вертя между пальцев волшебный предмет.

Прозор замялся. Говорить о Балоре ему не хотелось.

– Можно глянуть? – Снежана подъехала ближе к Велиславу, взяла кошель и ловко цапнула из него монетку. Русалка задумчиво повертела денежку и вдруг, почти не целясь, выщелкнула ее. Монетка, блестя боками, угодила прямиком в дупло на ближнем дереве. Из него выскочила белка и что-то рассержено зацокала. Видимо, ругалась, что засоряют гнездо ненужным хламом.

– Ловко! – восхитился Прозор. – Вижу, искусница!

– Это есть, – улыбнулась Снежна. – Ножи и звездочки умею метать.

Девушка скосила глаза на подаренную Велиславом перевязь, где в плотных кармашках покоились небольшие серебряные ножи без рукоятей. На поясе русалки, так же в кармашках, лежали звездочки.

Кошель вернулся к Прозору, и богатырь, не раздумывая, протянул его Снежане.

– Владей! Раз метать умеешь, то ему у тебя самое место! А ты, красавица, каким оружием владеешь? – Прозор повернулся к Ярине.

Рыжеволосая русалка белозубо улыбнулась и указала на поясок-пращу.

– Бью из нее точно. А тут – то, что любого ящера в клочья разнесет. – Ярина тронула кожаную суму на поясе.

Прозор с любопытством посмотрел на него и недоверчиво поднял бровь.

– Это что ж в нем такое?

– Взрывчатка там у нее, – хмуро сказал Кирилл. – Если сработает, то от нас ничего не останется.

– Взрывчатка? – удивился богатырь. – Так ее много надо, и, опять же, ее поджигают. Знаю, что тридцать лет назад драккары вестфолдингов с ее помощью спалили. Почти никто не ушел.

– Разная она бывает, – вздохнул Кирилл. – Эта от сильного удара взрывается.

– Посмотрим. – Прозор хищно ощерился.

– Лучше не смотреть, – заметил Велислав. – Мы не ящеров крушить идем – нам листы до места донести надо: врата запереть, печать подправить. Ну а потом, если после этого твари не исчезнут, будем их бить.

– Ладно, – махнул рукой Прозор. – Видно будет. Вот она, граница. Пересекаем. Всем уши востро держать! За ней ничего хорошего нас не ждет. Ну, Неждана! Прощай на всякий случай! И тебе, друг, всего хорошего!

Богатырь улыбнулся богине и Любомыслу и решительно тронул повод гнедого жеребца.

Девушка и старик провожали путников молча. Слова тут ни к чему. Просто каждому кивали на прощание, получая в ответ такие же легкие кивки.

– Мы вас на этом месте до вечера подождем! – крикнул вслед Любомысл. – Мало ли что!

Кони пересекли серебряную границу. Хворый лес встретил путников тревогой и необъяснимой тоской. Несло сыростью и запустеньем. Ни звериного шороха, ни стрекота птиц… Даже насекомых не видно! Шейла тревожно водила мордой по сторонам. Ноздри мокрого черного носа часто раздувались. Вдруг собака брезгливо фыркнула:

– Змеями воняет! Такой же запах, как на горе. Сухой и едкий. Все вокруг этим духом пропитано!

Прозор, возглавлявший отряд, уже не удивлялся, что незнакомый зверь может так внятно говорить по-людски. Богатырь втянул воздух и неприметно улыбнулся.

– Есть запах. Шейла, если можешь, тише говори.

«Я и мысленно могу, – бухнуло в голове Прозора. – Понимаешь меня?»

Богатырь изумленно покосился на собаку и кивнул. Хотя, чего тут непонятного? Велислав рассказал ему ночью, что этот зверь потомок ушедшего бога и умеет многое.

Хворый лес был полон завалов, и их объезжали: коням через высокие нагромождения не пробраться. Также избегали частых зарослей высоких пятнистых стеблей. На них сразу указал Прозор и молвил всего лишь одно слово:

– Паситесь!

И верно, стебли склонялись к всадникам и издавали тихий звук, схожий со змеиным шипом. Кирилл не знал, что и подумать: то ли растения видят, то ли каким-то образом чуют живых существ. Впрочем, разгадывать тайну времени не было, и рассматривать растения ближе никакого желания он не испытывал – не естествоиспытатель, в самом-то деле. Они тут для другого.

Лес редел. Покрытые радужными пятнами лужи исчезли. Лица путников обдавал теплый сухой воздух. Его сквозь деревья несло из серой пустоши. Ее уже хорошо было видно. Прозор натянул повод, остановил гнедого и поднял руку.

– Чуете? – тихо сказал венд. – Будто бы кто-то смотрит.

Да, это чувство возникло у всех. Вроде никого рядом нет. Лес пуст и безмолвен. Но гнетущее ощущение, что непонятно откуда смотрит жесткий и беспристрастный взгляд, не проходило. Прозор вглядывался сквозь редкие деревья. Глаза его потемнели, и лицо окаменело. Венд выкинул руку вперед:

– Там! Началось!

Небо вдали темнело. От его края, от колышущихся, меняющих свои очертания гор, над серой пустошью быстро неслась низкая темная туча. Края ее клубились, из тучи вырывались рваные языки. Казалось, они жадно облизывают землю.

Неожиданно задул сильный ветер. Изломанные деревья закачались, застонали и заскрипели. Послышался треск ломающихся ветвей. В лица путников ударила колючая пыль пустыни. Кони, чуя недоброе, всхрапывали.

– В прошлый раз нас такая туча дождем и градом била! – заглушая рев ветра, орал Прозор. – Вреда не было, но что сейчас будет – не знаю!

Туча близилась и вдруг неожиданно распалась на две части. Они клещами вонзились в лес и охватили отряд.

– Думаю, не дождь! – крикнул Велислав, выдергивая лук. – В тиски берет!

Но клещи сходиться не стали. Темные клубы с шелестом осыпались, и вот вместо туч по обе стороны всадников, шагах в двухстах, уже стояли чудовищные ящеры. Хвосты их молотили по земле. Ящеры утробно рычали, да так, что сотрясалась жесткая листва деревьев.

– Праматерь Рысь! – выдохнул Велислав. Ящеры наяву оказались еще страшнее, чем в показанном Шейлой видении. Кони испуганно ржали.

Одного ящера опутывала упряжь из цепей. На подвешенной за его шипастой спиной площадке стоял силуэт в черной хламиде и с изогнутым посохом в руках. Всадник мрака. Второе чудовище было без цепей. Но за ним серело десятка два бледных призраков, которых, как уже рассказал Прозор, не брало ни железо, ни серебро. Серые балахоны ощетинились копьями. Лиц не разглядеть – их скрывали глухие капюшоны.

Прозор, Борко и Велислав сжимали уже снаряженные луки.

– Куда бить?! – крикнул Велислав.

– Не знаю! – щерился Прозор. – Прошлый раз в спину вогнал. Там у них пятно! В него целься.

Но ящеры стояли передом. Вонзать стрелу в пестрое брюхо без толку. Только золотистый нож Ярины мог совладать с пятнистой шкурой. Но сделать это невозможно: ясно, что ящеры к себе и близко никого не подпустят! Вон как горят и неотрывно смотрят на людей змеиные глаза! Да и что стоит маленький ножик против этакой мощи! Так, укус комара!

– В того, что с посохом бейте! Тот, что на площадке! – сообразила Снежана. – Он главный!

И тут, будто услышав, всадник мрака в черном балахоне скрылся за спиной чудовища. Торчал лишь конец изогнутого посоха. Поди-ка достань!

Отвлеклись на него лишь на миг, но и этого хватило! Ящер без всадника пригнулся, широко раскрыл зубастую пасть и ринулся на всадников.

– Рассыпайся! – сообразил Прозор. – Сомнет!

Но куда там! Лошади хрипели и плохо слушались поводьев. Быстро рассыпаться по сторонам не удалось. Лишь Шейла пружиной улетела вбок, убираясь с пути пятнистой твари. А чудовище уже рядом! Миг – и вот оно броневым тараном влетело в отряд! На миг повернулась громадная пасть, щелкнули треугольные зубы, и тут же истошно заржал жеребец Борко. Ящер будто мимоходом отхватил заднюю часть коня и, не смиряя бега, пронесся дальше. Усеянный костяными пластинами хвост разметал всадников по сторонам.

Борко тяжело ударился о землю. Показалось, слышно, как ломаются кости. Жеребец Кирилла упал, придавив ему ногу. Ярина вылетела из седла, но кошкой изогнувшись в воздухе, приземлилась на ноги. Прозор, Велислав и Снежана удержались в седлах.

Лишь на мгновения ящер показал свою спину! Лишь на мгновения! Но и этого хватило! Прозор и Велислав даже с бросавшихся по сторонам, бьющихся в страхе жеребцов смогли выпустить по стреле в маленькое, желтеющее на спине чудовища пятно! Стрелы вонзились почти рядом друг с другом. Лапы ящера заплелись, и он, испустив протяжный рев и снеся по пути несколько деревьев, гулко рухнул на землю. Чудище заскребло когтистыми трехпалыми лапами по земле и замерло. Тварь издохла.

– В черного бейте! – кричала Снежана. – В черного!

Подкрепляя свои слова, русалка один за другим метнула в сторону второго ящера два метательных ножа. Она целила в укрывшегося за шипастой спиной всадника мрака. Почти одновременно загудели стрелы Прозора и Велислава. С конца посоха черного колдуна сорвалась вспышка, и серебряные ножи Снежаны и стрелы вендов еще в полете просто-напросто обратились в серую пыль. Оружие не причинило никакого вреда…

Всадник мрака поднял посох вверх. На его конце разгорался лиловый огонек. К этому мгновению Кирилл уже встал с земли. Каким-то шестым чувством понял – сейчас вдарит по ним. Не раздумывая, по какому-то наитию, перехватил поудобней посох, выставил его концом вперед и представил, что перед его друзьями возник большой прозрачный выпуклый щит. И вовремя это сделал, и получилось! С конца посоха колдуна сорвалась лиловая молния, метнулась к всадникам и вдруг, наткнувшись на невидимую преграду, ушла вбок! Там, куда она отразилась, деревья затрещали и вдруг осыпались серой пылью.