Текст книги "Воины Беловодья"

Автор книги: Сергей Байбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

А сам Прозор даже не удивился огромному говорящему коту в изысканных одеждах. Не удивлялся венд и тому, что кот так и продолжал каким-то чудом сидеть в воздухе. Он уже ничему не удивлялся – привык. Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут из двери выглянула Неждана.

– Опусти лук, Прозор, – мягко сказала девушка. – Не стреляй. Это Балор. Он друг, он нам поможет.

Прозор ослабил тетиву, снял с нее стрелу и вернул ее обратно в тул. Кот провел тыльной стороной мохнатой лапы по лбу и тряхнул ею, смахивая несуществующие капельки пота.

– Уф! Спасибо, Неждана! Хоть кто-то разумный да негорячий тут нашелся! – мурлыкнул кот. – Еще чуть-чуть, еще немного, и…

– Да ты спускайся! – расхохоталась богиня. – Так и будешь в воздухе висеть? Сходи на землю, гостем будешь.

– Благодарствую за приглашение.

Котяра важно прошествовал прямо по воздуху до берега и уже над травой сошел вниз, будто бы по невидимой лестнице. Оказавшись на земле, кот сорвал свою великолепную, украшенную пером шапку, склонился и помахал ею возле травы. Длинное перо подняло вверх тучку растревоженных насекомых.

Губы Нежданы шевельнулись в неприметной улыбке.

– Добро пожаловать в мой мир, демон. Рада видеть тебя в Беловодье. С чем на этот раз пожаловал? Опять худые вести принес?

– Худые не худые, добрые не добрые, но занятные, – мурлыкнул рыжий кот. – Пожалуй, что и не худые.

– Говори, плут.

Балор глянул на терем, в котором отсыпались Любомысл и Добромил. Перевел желтые глаза на кучу лапника за строениями. Там безмятежно раскинулся Борко. Увалень так и не проснулся, хотя вокруг происходили чудные дела. Прозор решил потом вразумить молодца: мол, хоть место и безопасное, но настороже надо быть всегда. Потом вспомнив, что и он прозевал приход рыжего кота, решил не трогать молодого дружинника. Сам не лучше. Хотя что он мог сделать? Видимо, это не кот – это сильный дух в облике кота. И он вполне мог сделать так, что Прозор его поначалу не замечал.

А кот, глядя на лапник, тихо спросил:

– Твой?

Прозор понял: спрашивает, его ли там воин. Так же тихо отозвался:

– Мой.

Кот дунул в сторону лапника.

– Пусть дальше спит. Ни к чему, чтобы другие меня видели.

– К обеду-то проснется? – фыркнула Неждана.

– Проснется. Раньше проснется.

Затем Балор снова перевел желтые глаза на хоромы. Кивнул на них.

– Он там?

– О ком спрашиваешь, Балор? – Неждана недоуменно пожала плечами. – Вчера ко мне нежданные гости пожаловали. Три воина, старик и мальчик. Один воин ушел. Другой перед тобой стоит. Третий в лапнике спит, сам его только что усыпил. Старик и мальчик в тереме.

– Ты знаешь, Неждана. Не о старике речь веду, и воины мне без надобности. О мальчике спрашиваю.

Неждана лукаво улыбнулась.

– Там он, спит. С Баюном моим сдружился. Видимо, неспроста коты его любит. И он в них души не чает. Баюн ведь такой пострел! Не к каждому подойдет. Гордый и цену себе знает. А тут… Я как увидела, так сразу поняла: неспроста этот мальчик в Беловодье пришел. Ох, неспроста!

– Он как, цел?

– Цел, цел! – рассмеялась богиня. – Его в Беловодье конь занес. Жеребец княжича будто сбесился. Но Добромил крепко держался. Ох, чую неладное затевается. Неладное! Конь Добромила нес, и тут им Морана овладеть возжелала и проход в свое царство по дороге раскинула. Хорошо, я вовремя поспела и отбила мальчонку. А так бы неизвестно, чем бы все закончилось.

Неждана махнула рукой. Добромил ведь чуть было в пекле не очутился, а оттуда не каждый возвратиться может. Не каждый.

– Ну и ладушки, – мягко замурлыкал Балор. – Береги его, богиня. Сама знаешь, кто он.

– Да уж знаю. Можешь не просить. Не дам его в обиду, пока сама по земле хожу.

– Он не сам пришел, – мрачно вставил Прозор. – Теперь понимаю, нас заманили. Все подстроено было.

Кот вздохнул:

– Догадываюсь. Потом расскажешь. Время будет.

– Ты надолго ко мне прибыл? – спросила Неждана.

Балор взглянул на восходящее солнце. Оно уже наполовину показалось из-за верхушек деревьев.

– До полудня, богиня. Больше не смогу.

Рыжий котяра повернулся к Прозору.

– Ты его тоже охраняешь, воин?

Прозор сглотнул слюну. Богатырь все еще никак не мог прийти в себя. Да где ж это видано, чтобы коты такими огромными были, по воздуху ходили да внятной людской речью изъяснялись. Но со смущением справился. Понял: это не кот. Видя, что богиня приветлива к гостю, отвесил Балору низкий поклон.

– Охраняю. Для того к нему и приставлен.

– А ведаешь ли ты, воин, кто таков мальчик Добромил?

– Как кто? – недоуменно пожал плечами Прозор. – Княжеский наследник он. Время придет и будет Виннетой владеть, Альтиду от ворогов оберегать.

– Ну да, ну да… – задумчиво сказал Балор. – И это тоже. Вот что скажу тебе, воин! Добромил не простой мальчик. От него судьба мира зависит. Если им овладеет то зло, что из провала в межмирье выходит, быть худу. Хаос силу наберет. И справиться с ним станет гораздо тяжелей. Так что Добромил не только княжеский наследник. Хорошо ли ты его оберегаешь?

Прозор вскинулся. Этот необычный гость сомневается в его силе и ловкости! Да он!.. Впрочем богатырь сдержался и промолчал. И без чужих советов знает, как ему поступать.

Балор будто не обратил внимания, как вспылил Прозор. Кот тихо проговорил:

– Вижу, горяч… Горяч, но разумен. Толковый воин. И разумом не обделен. Лучше защитника и не надо.

И уже громко сказал:

– Вот что, воин. Расскажи мне, как все началось. Расскажи, почему вы здесь очутились и почему ты считаешь, что вас сюда заманили.

И Прозор неспешно, стараясь говорить емко и кратко, начал повествование. Он рассказал, как несколько дней тому назад их отряд, состоящий из вендских дружинников, призванных охранять молодого княжича, с дозором объезжал леса. Они съездили к морю и, возвращаясь, решили заночевать в Древней Башне, что стояла на крутом обрыве над берегом реки Ледавы.

Венд поведал, как из древнего болота на другом берегу реки неожиданно вышло нечто. Как сразу же погибло несколько их товарищей. Как они скрылись за толстыми стенами древнего строения и отражали натиск неведомо чего. Не забыл Прозор упомянуть, что молодой дружинник Борко – тот, что спал сейчас в лапнике – нашел в башне кувшин, в котором лежали туго скатанные черные листы. Когда старый мореход Любомысл стал их читать, то увидели в углу помещения нечто непонятное и страшное. Перед ними будто открылся иной мир. Потом Прозор рассказал, как они заночевали в зимовье с викингами и как неосторожно подъехали к краю Древней Дороги и увидели, что туман расступился и открыл иной, неведомый мир.

– И вот мы здесь, – заключил Прозор. – Не думали, что окажемся в Беловодье.

– Понятно. Снова след Эрлинга.

– Эрлинг – это Витольд? – спросил Прозор.

– У него много имен и сущностей. Но от перемены имени ничего не изменится. Эрлинг, или Витольд – это злой колдун.

Прозор аж заскрежетал зубами при мысли о викинге Витольде. Ох уж он с ним сквитается!

– Что же, то, что вы принесли сюда эти листы, очень хорошо, – сказал Балор. – Ведь выходящее из болота зло шло за ними и за княжичем Добромилом. Скажу так: оно овладело бы вами и вы бы стали его слугами. Сколько всего листов вы нашли?

– Четыре, – вместо Прозора ответила Неждана. – Я их уже подправила.

– Что ж! Это замечательно! – воскликнул кот. – И у меня для тебя кое-что есть, богиня.

Сказав это, вернее, промурлыкав, Балор полез под плащ. Пошебуршал там немного, повозился, таинственно глядя то на девушку, то на Прозора, и – оп! – вдруг достал точно такие же черные листы, которые венды нашли в Древней Башне. Только у кота было их больше: туго скатанный свиток выглядел толстым, как полено.

– Вот, Неждана. – Балор поклонился и протянул свиток богине. – Возвращаю тебе часть того, что было украдено из твоей земли. Кому, как не хозяйке Беловодья, поправлять их!

Богиня взяла свиток, развернула его и так же, как накануне вечером, принялась водить по черным листам тонкой рукой.

Под ней сгорали черные письмена, исчезали – будто были нарисованы на песке и их смывала вода – непонятные, но страшные рисунки. Неждана действовала споро и скоро закончила, но один лист в руках богини так и остался черным. На нем ничего изображено не было.

– Не понимаю, – растеряно протянула богиня, – с этим ничего не получается.

Балор вздохнул.

– И мы не понимаем. Этот лист достался нам пустым. Что на нем написано или изображено и было ли на нем что-либо вообще, мы не знаем.

– Ладно, и то что сделано, тоже хорошо, – улыбнулась Неждана. – Откуда ты их взял?

– Ох, и не спрашивай, богиня! – воскликнул Балор. – Сколько битв по мирам за них шло! Сколько голов сложено! И я пострадал – они нелегко мне достались.

– Знаю, Балор. Знаю, что твоя ипостась ныне в княжиче Добромиле воплощена. Но не бойся, мы его в обиду не дадим. Верно, Прозор!

Богатырь лишь растеряно хлопал глазами. В происходящем понимал он немного, но сейчас сообразил: княжич Добромил не просто мальчик, не просто человек. Он одно из воплощений этого рыжего кота. Хотя какой он к лешему кот! Это высшее существо, дух равный богам или, как назвала таких существ Неждана, демон!

– Как это получилось? – несмело сказал Прозор. – Добромил не человек? Зло из древнего болота шло за ним?

– Человек, человек! – засмеялся Балор. – Он так никогда и не узнает, в чьем воплощении пребывает. Просто когда-то мне довелось биться с сильным колдуном. Вот он и умудрился лишить меня одной из моих сущностей. Заклятье было таково: моя ипостась возродится в том, в ком течет кровь великого праведника и великого героя одновременно. Эта кровь течет в Добромиле.

– Ох, как сложно, – вздохнул Прозор. – Но ведь раз Добромил таков, так стеречь и оборонять его буду вдвойне сильней.

– Договорились, – муркнул кот и похлопал Прозора по плечу. Получилось не очень хорошо: Прозор богатырь, и уши Балора едва доставали ему по грудь. Коту пришлось встать на носки.

– Только было бы чем оборонять! – продолжил Балор. – Чую, серебра немало потратили, когда от нежити в Древней Башне отбивались. Кто это придумал, стрелы серебряными пластинками снаряжать?

Прозор пожал плечами. В самом деле, кто?

– Все придумали. Любомысл сказал, что серебро против нежити гораздо помогает. Велислав придумал его на пластинки нарезать, а Добромил свою рубаху на нити распустил.

– Еще серебро есть?

– Мало, – сожалеющее вздохнул Прозор. – Очень мало.

– Эх, – притворно закряхтел Балор и снова полез под плащ. – Как чувствовал, что когда-нибудь он понадобится. Все с собой таскал – думал на благое дело пустить. И вот вижу – на такое дело он и пойдет. Держи, друг!

С этими словами кот извлек на свет тощий потертый кошель. Ветхая материя его выглядела так, что казалось – дунь на нее, и прахом рассыплется! Балор же потряс его у своего уха, удовлетворенно кивнул и торжественно вручил дар Прозору.

Дружинник недоумевая взял обветшалый кошелек и смущенно завертел его между пальцев, недоумевая и чувствуя, как он легок и пуст.

– Да ты вовнутрь загляни! Заглядывай, заглядывай! Велик этот дар, не грозит тебе больше бедность! – прыснула Неждана. – Спасибо тебе, Балор!

– Не за что, богиня! – поклонился кот. – Пусть поможет этот подарок сильному воину! – заключил он торжественно.

Прозор несмело развязал стягивающие узкую горловину кошеля веревочки. Тянул и все боялся – вот-вот затрещит утлая ткань в его могучих руках. Но обошлось. Богатырь заглянул вовнутрь и увидел на дне сиротливо лежащую монетку. Он несмело извлек ее и завертел между пальцев, не зная, что делать дальше.

– Да ты ее оземь бросай! – смеялась Неждана. – Выбрось и другую доставай!

Прозор так и поступил, хоть и не в его привычке было серебром разбрасываться. Блеснув серебряным боком, точно рыбка, денежка затерялась в траве. Заглянув в кошель еще раз, дружинник увидел, что на его дне снова лежит такая же серебряная монетка. Он достал ее, бросил и, снова заглянув в кошель, извлек следующую. Лицо Прозора просветлело, и он отвесил Балору глубокий поклон.

– Благодарю тебя за чудный дар, друг! Понял я, не простой это кошелек: неисчерпаемо в нем серебра. Сколь хоть доставай! Эх, должник я твой! Да с этим серебром мы что хошь сделаем! И наконечники для стрел выкуем, и клинки для ножей, и…

Восторгу простодушного богатыря не было предела. В самом деле – воистину волшебный дар! Теперь с нежитью, что в Беловодье засела, гораздо легче совладать будет. Не придется больше стрелы и метательные ножи беречь!

– Пустое, Прозор, – мурлыкнул Балор. – Пустое. Мне не в тягость, а тебе в радость и на благое дело. И вот что еще тебе скажу, Неждана. Из иного мира в Альтиду попал один человек. С ним собака – его верный друг. Собака говорить умеет, так что ты, Прозор, на нее с луком не бросайся. – Кот засмеялся, видимо, вспоминая, как Прозор наводил на него оружие, считая, что сможет с ним совладать. – Этот человек поможет отнести листы к месту, где из провала выходит зло. Также он может отыскать недостающие. Я знаю – листы есть где-то в Альтиде, в лесу, недалеко от Радужного Пути. Но увы, сам я появиться там не могу. К тебе-то с трудом проник.

– Так-так, – протянула Неждана. – И когда его ожидать?

– Он придет в Беловодье, когда приблизится солнцеворот. Может, раньше этого дня, может, позже. В это время Радужный Путь расступится и можно будет беспрепятственно сюда проникнуть.

– А ящеры – бескрылые птицы смерти? Горящие призраки?

– О них не думай, богиня. – Балор вздохнул. – Хаос почти овладел одним из миров, но борьба в нем все еще продолжается. Во время солнцеворота мы усилим натиск в этом мире. Внимание зла отвлечется на него и пройти сюда беспрепятственно станет возможным. Вот вроде и все, – заключил Балор и взглянул на солнце. Светило уже поднялось над верхушками деревьев и день разгорался. – Мне пора. Нельзя долго задерживаться тут, богиня. Ты знаешь. А то навсегда у тебя застряну, а оно тебе надо?

Балор мурлыкающе засмеялся, улыбнулась и Неждана с Прозором.

Тут дверь в тереме распахнулась, и на крыльцо вышел маленький княжич. Он недоуменно глядел на рыжего кота. На лице мальчика отразилось раздумье, будто он что-то вспоминал.

Кот же, увидев Добромила, провел в воздухе лапой. Княжич тут же зевнул, повернулся и скрылся в сенях.

– Со своей сущностью совладать легко. Забудет, – вздохнул Балор. – Так надо – время еще не пришло… Ну, мне пора. Прощайте.

– Прощай, демон, – вздохнула Неждана. А Прозор лишь молчаливо склонился перед духом.

Балор шагнул, будто вступил на невидимую лестницу, и пошел по воздуху над озером. Там невдалеке от берега воздух уже дрожал, темнел, и в нем возникало овальное отверстие с язычками пламени по краям.

Перед тем как шагнуть в проход меж миров, кот остановился и, обернувшись, помахал лапой. Неждана кивнула в ответ, а Прозор поднял руку в прощальном приветствии. Балор шагнул в отверстие, и оно бесшумно сомкнулось.

– Кто он? – спросил Прозор. – Балор дух или, может, неведомый мне бог? А я ему стрелой угрожал. Эх, как нехорошо-то получилось!

– Балор один из властителей пекла, – задумчиво ответила богиня. – Балор дух, силу которого можно сравнить с силой иных богов. Балор – демон.

– Пекла?! – изумленно воскликнул Прозор. Да так громко, что лапник вдалеке зашевелился, и из него высунулось помятое лицо Борко. – Но ведь пекло другое! Я его видел! Там не может быть такого дивного кота! Или ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Просто в каждом из миров свое место, где грешники несут наказание. У Балора другое пекло. И наказывает он грешников по-иному. У нас властитель подземного мира Чернобог. Еще есть царство Мораны. Ты его видел, заглянул ненадолго, когда гнался за княжичем. И Добромил его видел. Я еле его оттуда вызволила. Еще бы немного, и Морана овладела бы им. Она тоже знает, что княжич – ипостась Балора. Вот и хотела получить в свои владения сущность демона. Зачем ей это было надо, не знаю. В царстве Мораны, во мраке среди льдов томятся души великих злодеев. Они чувствуют, что рядом с ними горят костры, но не видят их. Они знают, что эти костры дают свет, но не видят его. Они стучат зубами от нестерпимого холода, но эти костры не обогревают их. Они вспоминают свои прегрешения. Вспоминают все время. Они каются, но холод становится все нестерпимей. Таково их наказание.

Послышался шорох. К ним, позевывая и почесывая всклокоченную копну волос, подходил Борко. К помятому лицу молодца прилипло несколько хвоинок.

– Утро доброе, Неждана! Здравствуй, Прозор! Как почивалось? – воскликнул молодец.

– Здравствуй, Борко! – улыбнулась Неждана.

– Поздорову! – поприветствовал дружинника Прозор. – Хорошо почивалось. Меньше бы дрых – много бы интересного увидел.

– Чего это я опять пропустил? – недоуменно спросил молодец.

– Многое. Ладно, недосуг. Сегодня нам с тобой большие дела предстоят. – Прозор потряс подаренным Балором кошельком. – Видишь? Серебришка нам ссудили. Сегодня наконечники да клинки по холодному отковывать будем.

– Где серебро-то, Прозор? – недоверчиво покосился на тощий кошель Борко.

– А вот!

Прозор одну за другой извлек из кошеля и бросил себе под ноги несколько монеток. Нагнулся, собрал в ладонь и, показывая, подкинул денежки вверх. Поймал одну за другой.

– Вот! Теперь сколь хошь мы его добыть можем! Против нежити его мно-о-ого потребуется.

– Ух ты! – Борко несмело взял кошель, недоверчиво заглянул вовнутрь и достал монетку. Затем извлек еще одну. – Вот это да!

– Ладно. Не игрушки. Отдавай. – Прозор забрал кошелек обратно.

– Пойду, Милована проведаю, – сказал Борко. – Как он там? Прозор, ты знаешь?

Прозор вздохнул и взглянул на Неждану. Богиня кивнула, поняв, что толково пояснить он не сможет, и мягко сказала:

– Пойдем, Борко. Я расскажу тебе, княжичу и Любомыслу, что случилось с Милованом и где он теперь.

Прозор стоял и смотрел, как Неждана и Борко скрылись в сенях…

* * *

Весь этот день и половину следующего Прозор занимался кузнечным делом: отковывал наконечники для стрел.

Дело шло бы спорее, если бы он занимался мастерством в настоящей, оборудованной всем необходимым для этого порой сложного ремесла кузне. Но приходилось довольствоваться тем, что имелось под рукой: плоским валуном вместо наковальни и наспех сооруженным меховым горном. Ну, а молотки и клещи (мало ли – придется в походе перековывать коня или подправлять оружие или бронь) имелись у каждого воина.

Но и этого было достаточно: главное – переплавить серебряные денежки в длинные брусочки, а потом из них холодным способом отковать наконечники.

Прозор при помощи Борко и Добромила натаскал здоровенную кучу серебра и потом послал отроков в лес – пусть добывают древки для будущих стрел. Сам же приступил к кузнечной работе.

На берегу озера, вдали от терема вился дымок и, порой, клубы пара. Оттуда неслось шипение опускаемых в воду поковок. Прозору помогал старик Любомысл. Дело спорилось. К полудню венды стали обладателями трех сотен длинных брусочков. Пока этого должно было хватить. К этому времени Добромил и Борко уже вернулись из леса. Каждый нес по здоровенной охапке прямых, с палец толщиной, палок.

Борко поучал княжича:

– Сломать или потерять стрелу ничего не стоит. А вот сделать! Вон, полдня ходим, а много ли добыли? Не просто стрелу сделать. Палка для древка должна быть прямой, без сучьев. И лучше всего из березы.

Любомысл тоже занимался древками. Видел, что дальше Прозор и без него управится. Старый мореход равномерно поворачивал палки над пламенем, а затем отделял от них кору и тщательно срезал неровности. Оставалось только подогнать концы под наконечники и примотать оперение. Княжич и Борко снова направились в лес: заготовок для будущих стрел требовалось много.

К концу второго дня у валуна-наковальни лежала куча тускло блестящих трехгранных вытянутых жал.

Так же дружинник отковал несколько пару десятков маленьких метательных ножей. Делал их тщательно. Вспоминал, как они здорово помогли совладать с многоногими змеями, что обитали возле болота по пути к озеру. Пять сразу засунул в свои ножны. По пять отдал товарищам.

– Учитесь! – улыбнулся венд. – Пригодится. Не обязательно, чтобы втыкались. Сами ведаете – главное, чтобы коснулись нежити.

– Я умею метать, – обиженно буркнул Борко.

– Ну и хорошо. Ты умеешь, а княжич нет. Да и наш Любомысл вряд ли это может.

– Зря так говоришь, друг. Я венд. С детства учился, ну и в путешествиях их кидать доводилось. – Любомысл ухмыльнулся, взял спущенное к долу лезвие без рукояти и, почти не целясь, вогнал его в ближнее дерево. Сходил за ним и, возвращаясь, недовольно пробурчал: – Оно не тяжело. Силы удара нету и приноровиться надо.

– Научишь, дядька? – восторженно воскликнул Добромил. – Я и не знал, что ты так можешь!

– Научу, дело нехитрое.

Теперь все свободное время княжич, сначала под присмотром старого морехода, а потом самостоятельно учился метать ножи. В самом деле, это оказалось не так уж сложно.

И вот, через два дня после того, как они очутились в гостях у Нежданы, Прозор и Борко поутру отправились в лес.

Тулы приятно отягощали сделанные накануне стрелы. У пояса Прозора висел подаренный демоном Балором кошель.

– Я вот что думаю, Неждана, – сказал перед отъездом Прозор. – Хорошо бы расчистить остаток зеленого леса от всяческой скверны. По пути мы мимо болота ехали, в нем и около него достаточно всякой мрази обитает. Мы поначалу со змеями многоногими разберемся, которые живы остались, а потом дурные участки серебром огородим. – Прозор стрельнул глазами на кошель. – Наберем по мешку монеток и поедем, раскидывая их потихоньку. Будем как бы границу очерчивать. Я так мыслю: сплошняком сыпать у нас не получится, а вот если монетки хотя бы в шаге друг от друга лягут, то уже запретная черта получится. И через нее вряд ли какая тварь переберется.

– Ну что ж, мудро, – поразмыслив кивнула богиня.

– Эх, Прозорушка… – вздохнул Любомысл. – Так и будете ехать да серебро сеять? Руки отвалятся. Ты лучше вот что сделай: кошель этот переверни да к седлу привяжи или на себя его горловиной вниз подвесь. И руки у вас свободны, и монетки одна за другой сыпаться будут. Ровно лягут. Только знай себе – плохие места объезжай.

И Прозор, и Борко, и Добромил, раскрыв рты, глядели на старого морехода. А ведь дельную вещь подсказал старик!

Богатырь не мешкая вскочил на рысака, споро перевесил кошель горловиной вниз и пустил коня по кругу, объезжая друзей. Жеребец неторопливо шел, а сбоку от него одна за другой летели вниз монетки и исчезали в густой траве.

– Здорово! – Прозор соскочил на землю и, не выдержав, хлопнул старика по плечу так, что тот только зашипел от неожиданности и боли. – Я тебе, старче, что хошь сделаю, когда в Випнету вернемся! Только пожелай!

– Ловлю на слове, – потирая плечо, усмехнулся старик. – Езжайте. И еще вот что. Вы границу меж зеленым и хворым лесом объедете. Тогда вообще от всего отгородимся, и никакая нежить сюда не пролезет. Ну, а дальше еще чего-нибудь удумаем.

Борко и Прозор направили коней вдоль озера. Они ехали к болоту, у которого многоногий змей ужалил Милована. Жеребцы неторопливо шли, изредка склоняя голову и отхрумкивая свежую зеленую траву. Позади всадников висело по два увесистых мешка с едой, которой их снабдила хлебосольная хозяйка.

– Мало ли что, – вручая их, присовокупила Неждана. – Охота не всегда удачна.

– Спасибо, Неждана! – склонился Прозор. – Нам этой пищи на неделю, а то и на десять дней хватит! И отвлекаться не придется, больше места объедем да больше дела сделаем.

– Я порой за вами следить буду! – засмеялась богиня. – Вы же знаете – я со своим лесом сливаться могу!

– Хорошо, – без улыбки ответил Прозор. – Ты себя в нем береги.

И вот кони дошли до того места, где заканчивалась ведущая к болоту широкая, залитая солнечным светом, просека.

Вендов как-то сразу окутал сумрачный кров. И опять показалось, что над серыми хворыми деревьями солнце никогда не светило. Будто не раннее утро сейчас, а глубокий вечер.

– Ухо востро! – шепнул Прозор и, выхватив лук, наложил на тетиву стрелу. – Скоро то дерево, вокруг которого змеиный клубок вился.

Болото встретило их холодом и мертвящей тишиной. Лишь изредка на мутной поверхности вспучивались и с шумом лопались большие, дурно пахнущие пузыри.

– Вон оно… – шепнул Борко и мотнул головой в сторону одиноко стоящего дальнего дерева. – Змей видишь?

– Вижу! Их мало. Быстро перебьем. Только вот что, парень. Давай глянем, удержит ли их серебряная граница. Стой тут. Я тебя пару раз объеду.

Прозор направил рысака вокруг молодца. Старался делать круги пошире. За ним беззвучно падали на пожухлую траву серебряные монетки.

– Пока довольно. – Богатырь вернулся к Борко. – Отсюда до дерева добьешь!

– Добить-то добью. Только вот попасть в змеюку навряд ли смогу.

– Ладно. Я буду бить.

Прозор натянул тетиву, отклонился, тщательно прицелился, и стрела, сорвавшись, с глухим воем полетела к стволу дерева, возле которого венды увидели с десяток змей.

– Есть!

Стрела Прозора перерубила одну многоногую змеюку. По земле в смертельной бешеной пляске заскакали две половинки твари. Бились они недолго: как-то сразу затихли, а потом зоркий дружинник увидел, что они мигом осыпались прахом.

– Ну вот, – шепнул довольный венд. – Серебро хорошо их бьет. Не хуже, чем солнышко.

– Сюда ползут! – Борко натянул тетиву.

– Дай им поближе подобраться. Зря не лупи. Посмотрим, как они серебряную черту пройдут. Если что, то сразу обратно на прогалину – к солнцу!

Сдерживая чуявших беду коней, венды терпеливо ждали. Унимая бьющиеся сердца, смотрели, как близится к заветной черте смертельная угроза. Вот совсем немного осталось до серебряной границы! И тут многоногие твари замерли, будто в недоумении. Змеи все, как одна, встали на хвосты. Потрескивали трущиеся друг о друга чешуйки. Суматошно перебирали в воздухе острые изогнутые лапки. Змеи не доползли до серебра какой-то пары шагов и остановились. Переползти черту они не могли.

– Ну вот! – хищно осклабился Прозор. – Теперь наша очередь.

– Это вам за Милована, – шепнул Борко и выпустил первую стрелу в намеченную тварь.

Почти сразу загудел лук Прозора. Венды били сосредоточено и быстро. Промахов не допускали, хотя змеи сразу учуяли опасность: они метались, некоторые скакали вокруг серебряной границы. Они сворачивались в немыслимые клубки и, внезапно распрямляясь, как лук с лопнувшей тетивой, высоко подпрыгивали.

Все это походило бы на обыкновенное избиение, но это была битва: по одну сторону границы люди, и на их стороне правое дело, – а по другую порождения бездны, слуги выходящего из межмирья зла.

Вскоре все было закончено. Борко тяжело дышал, молодец резко поворачивался в седле, выискивая, не затаилась ли где еще одна многоногая тварь. Нет. Те змеи, которых серебро или просто краешком зацепило, или разрубило пополам, на глазах у дружинников рассыпались прахом, и прах этот исчезал в пыльной вялой траве, будто и не было его вовсе.

– Ну-у-у… – крутанув головой выдохнул Прозор. – Ну и ну! Быстро управились!

– Едем дальше?

– Погоди, я огляжусь, нет ли еще где. В тот раз на нас из-за той коряги напали.

Дружинник с тщанием осмотрелся. Вроде бы все чисто. Прозор решительно тронул повод:

– Едем. Поглядим на то дерево. Видимо, у них там гнездовье.

Венды осторожно подъехали к раскоряченному с почерневшим заплесневелым стволом дереву, которое почему-то облюбовали перебитые твари.

Вроде бы все чисто, только вокруг дерева, в выпученных из земли корневищах дружинники увидели множество норок. По-видимому, из них и выползали змеи.

– Пожалуй, это дерево надо тоже серебром огородить, – решил Прозор. – Видимо, под землей у них нора. Неведомо, сколько еще их там засело.

– Думаешь, кладка?

– Уверен. Но проверить мы не сможем и землю рыть не станем.

Прозор несколько раз объехал вокруг дерева, постепенно расширяя круги. За ним тонкой звенящей струей сыпалось на землю серебро. Убедившись, что вокруг ствола все густо усеяно серебряными монетками, богатырь улыбнулся.

– Все! Путь наверх им закрыт! А знаешь, Борко. Пожалуй, не так уж и сложно с нежитью биться. Было бы чем. А уж чем биться у нас в избытке! Спасибо тебе, Балор!

– Это кто такой? – Борко недоуменно задрал брови.

– Дух один. Он мне этот серебряный кошель подарил, пока ты в первое утро на лапнике дрых. К Неждане в гости он заглянул. Такие же черные листы, как у нас, богине принес.

– А-а-а… А мы думали, Неждана дала! И что дух?

– А ничего! Неждана им принесенные листы подправила. Все, кроме одного. На нем ничего не написано, так черным и остался. А остальные листы светлыми стали, и колдовские письмена на них стерлись. Осталось их только на место отнести.

– К вратам, то есть к провалу – ну не знаю, как его назвать, – из которого хаос выходит?

– Именно туда. Только у Нежданы не все листы. Дух этот говорил, что в дни солнцеворота туман на Древней Дороге рассеется и в Беловодье еще такие же листы принесут.

– Кто?!

– Не знаю. Вот что, по дороге поговорим. Едем. Нам сегодня надо болото объехать, серебром его огородить. Попутно валун тот проклятый, что нам морок и вырубленный лес показывал, запрем. Я вот что удумал. Если к Неждане в Беловодье кто-то придет, то надо этому человеку путь безопасным заранее сделать. Не все же такие ловкие, как мы. Может, человек хворает, или еще что-нибудь у него не в порядке. Сделаем проход ему безопасным. От той поляны, где могила лешего, до озера. Пусть человек идет, будто он у себя дома, и эти треклятые листы несет. А уж мы их на место до провала доставим! Восстановим печать да запрем врата!

– Едем, Прозор!

Болото смогли объехать только к вечеру – круг получился изрядный. Вдобавок венды задержались у валуна со срезанной вершиной, который открывал проход в еще какой-то мир. Вокруг этого камня всю землю тоже густо засыпали серебром.

Борко предложил наполнить монетами свою сумку. Все равно они из кошеля уже не редко падают, а сыплются чуть ли не струей. Так и сделали. Теперь молодой дружинник не отставал от старшего товарища: постоянно совал руку в суму и щедрыми горстями бросал серебро в наиболее темные и подозрительные места. Иногда это оказывалось не напрасным: порой из того места, куда падали монеты, доносились шипения и взвизги. Но никаких чудищ дружинники за весь длинный день так и не увидели. Видимо, твари умны и хитры, и понимали, чем им грозит встреча с охотниками.

Вечером венды остановились заночевать на той поляне, где стоял полуразвалившийся сруб, в котором нашел упокоение леший из их родного леса.

– Эх, сколько чудес кругом, – откусив ломать сочного прожаренного мяса, невнятно промычал Борко. – Думал ли я, что мне, как равному, за одним столом с богами сидеть придется?

– Угу. Не думал, – откликнулся Прозор и сделал изрядный глоток из баклажки, что лежала в мешках с едой, которые приготовила им Неждана. – Вот тебе еще одно чудо: ты воду из своей посудины пил?