332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Протасов » Не зарекайся.Опасное путешествие в Одессу » Текст книги (страница 12)
Не зарекайся.Опасное путешествие в Одессу
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:05

Текст книги "Не зарекайся.Опасное путешествие в Одессу"


Автор книги: Сергей Протасов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

В этот момент он вырубился, даже не вспомнив о традиционной молитве.




Часть V. Киев – Одесса. Понедельник вечер

«Защита от уколов противника применяется, когда противник взял инициативу и пытается сам нанести укол или удар. Защита производится отбивом – коротким уларом своего оружия по оружию противника вниз направо или вправо; после отбива немедленно следует тычок, удар стволом справа или укол и отбив влево, после которого моментально следует удар прикладом сбоку, стволом или удар магазином. В момент нанесения удара сверху любым оружием быстро поднять винтовку (автомат) косо вверх и несколько впереди головы. Пальцы рук убрать вправо вдоль оружия. После защиты немедленно нанести тычок или удар прикладом».

Физическая подготовка разведчика, К.Т. Булочко, Глава 4 «Приемы и способы ведения рукопашного боя»

Звонок уже орал из последних сил, когда Петр Иванович вынырнул из глубин тяжелого сна. Согнутые ноги затекли, а голова гудела от шума кондиционера и пересушенного воздуха и он не сразу понял, где находится. Как и в предыдущий раз, когда он проснулся под Вязьмой, воспоминания постепенно вставали на свое место. По мере восстановления информации его снова захлестнуло отчаяние от нереальности всего происходящего. Он поднял голову – вокруг по-прежнему было солнечно и толпились киевляне, как будто даже те же самые, что и час назад.

Реальность медленно возвращалась, а вместе с ней пришло понимание, что он знает, что теперь делать. Адрес, где прячут Елену Викторовну, он практически знал. Дальнейшие указания по телефону, вероятнее всего отправят его обратно в Москву. После бессонной ночи он имеет право на сон. Значит, ночь у него есть.

Петр Иванович пулей выскочил из машины и, проклиная на ходу свои сонливость и слабоволие, стал вспоминать, где в «Магеллане» он видел авиа-кассы. Да, они были на правой стороне. «Только бы кассы работали, – повторял он про себя. – Иначе я тебя убью, скотина». Кассы работали, но нормальных авиабилетов из Одессы в Москву не было. Можно было лететь через Париж или Стамбул. Прямые рейсы на Москву с удобным расписанием вылета и прилета не встречались. Этого предвидеть было нельзя. Несколько оглушенный, он вышел на улицу и закурил. «Ничего себе это они придумали, полусуток лететь, – зло усмехался он. – Начерта мне, спрашивается ихний Париж? Что я там забыл? Нет у меня времени по Парижам мотаться. Пропади он пропадом совсем этот Париж и Стамбул в придачу… Другое дело Киев – мать городов русских!». Он снова влетел в павильон касс и через пятнадцать минут вышел оттуда с билетом «Киев-Москва, отправление 28 июня в 7-00 из Борисполя, прибытие в 9-35 в Шереметьево, время в пути 1 час 35 минут» и направился снова в обменный пункт пополнять похудевший бюджет местной валютой.


* * *

Через три часа после начала самоистязаний Елена Викторовна вышла из душа с зеленым полотенцем на голове, похожая на маленького паломника, совершившего путешествие в Мекку, причем, в пути паломника, практически, не кормили и он совершенно исхудал, но огромные горящие глаза говорили о пламенной вере. У нее возник неожиданный план. Предпосылками к его возникновению стали некоторые предполагаемые разногласия, или лучше сказать недомолвки, возникшие у ее охранников в связи с покупкой текилы. Она догадалась, что тот, который постоянно кашляет обманул другого. Зачем это было сделано, для Елены Викторовны было очевидно – он хотел воспользоваться ее опьянением. «Ну что ж, – зло подумала Леночка. – Я предоставлю тебе такую возможность, попозже, а пока…»

Она постучала в железную дверь и прислушалась. Никто не шел. Она постучала еще раз громче и дольше. Наверное, в доме в этот момент было пусто. Лена вернулась в ванную и закурила. Понемногу ее решимость слабела. Она снова подошла к двери. Похоже, где-то заработал телевизор. Лена предприняла еще одну попытку привлечь к себе внимание и на этот раз кашляющий мужчина отозвался:

– Что?

– Мне нужен фен. Есть у вас такое оборудование?

– Такого нет, бензопила есть, не устроит?

То ли он намекал на что-то, то ли шутил? Вообще он вел себя грубее, но проще, чем вежливый охранник, и именно этот человек ей и был сейчас нужен.

– У меня к вам есть деликатный разговор, – произнесла вместо ответа Лена. – Нас никто не слышит?

– Никто, – в голосе собеседника послышалась заинтересованность. – Текила кончилась?

– Текила еще есть, полбутылки, – соврала она. – Дело не в этом.

– А в чем дело? Говори не стесняйся и давай быстрее, пока я тут один. Не тяни.

– Я хотела предложить вам вознаграждение за мое освобождение. У меня есть некоторая сумма денег и я готова отдать вам ее, если вы выведете меня отсюда.

Эту фразу Елена Викторовна обдумывала заранее. За дверью повисла пауза. Разделенные листом стали мужчина и женщина, молча стояли сантиметрах в двадцати друг от друга.

– У тебя с собой деньги?

– Нет, конечно. Деньги у меня на карточке, а карточка дома.

– Ты хочешь отпроситься на час домой?

– Наоборот, я могу предложить вам вместе со мной проехать ко мне за карточкой, потом в ближайшем банкомате снять наличные.

– Это невозможно.

– Почему? Вы думаете я убегу или сообщу в милицию? Или вы не решаете ничего?

«Она пытается мной манипулировать, – подумал Филя. – Думает самая хитрая. Или Михай проверяет меня через нее? Подстава?»

– И сколько ты готова выложить?

– Сто тысяч долларов, все, что у меня там есть. Я понимаю, конечно, в одном банкомате такую сумму не снимешь за раз, но частями можно снять в банкоматах разных банков. Потери комиссии меня не беспокоят. Так, как?

– Чепуха. Даже если предположить, что я соглашусь, шансов на успех, никаких. Возможностей рвануть, закричать, и так далее полно. Какие гарантии, что ты не закипишишь?

– Я не знаю.

– Придумай что-нибудь. Предложение выглядит интересным, но условия никуда.

– Я не знаю, – повторила со слезами в голосе Елена Викторовна. – Я не хочу умирать тут. Я готова заплатить и у меня есть деньги, которые пропадут, если меня убьют. Неужели нет нормального мужика, который готов заработать сто тысяч, неужели ваши хозяева платят вам больше?

– У меня нет хозяина, я не домашний любимец. Ты подумай и я подумаю. Все. Мне пора.

Неподкупный охранник медленно заскрипел ступеньками. Через минуту зазвучал телевизор.

«Это получилось неубедительно, – растерянно думала Лена. – Что-то я не додумала. Ну ладно, пусть мучается пока. В любом случае, если даже не купится, то просто так уже не убьет. Ему определенно стало интересно, это уже кое-что. Посмотрим».

Елена Викторовна снова достала пиццу и взялась за остывший кофе. Нервная дрожь от разговора не проходила и есть не хотелось. Часы показывали без двадцати восемь вечера. «Почти четыре часа назад они спрашивали у меня личную информацию, – она отложила пиццу и снова закурила. – Значит часа три, самое меньшее два часа назад Петя должен был понять, где я. За два часа можно много куда успеть, но почему его до сих пор нет? Пробки? Стоит где-нибудь на МКАДе и нервно курит… Даже не смешно. Меня охраняют два человека всего и, по-моему, сейчас в доме всего один из них, да и тот больной. Может быть попытаться самой выбраться? Заманю чахоточного в комнату, оглушу его и выйду наружу. Если второй в доме, то в принципе можно подкрасться и к нему».

Она представила себе, как подкрадывается со спины к человеку, сидящему у телевизора, заносит руку и бьет с размаху по голове. Получалось все как-то по киношному просто. В жизни конечно так не бывает. Для такого поступка нужно быть тренированным и опытным человеком. «Сергей давно бы меня уже вытащил отсюда, – опять вспомнила она про бывшего мужа. – Он спецназовец, ему обезвредить пару уголовников ничего не стоило бы. Более того, те охранные структуры, которыми он руководил, давно бы перерыли уже все это Кратово. Перевернули бы тут все с ног на голову. Перетрясли бы и выяснили кто, что и зачем. Конечно, Басов это не Бесков. Друзья звали его «Бес» и в этом было что-то от его характера. Безоглядная отвага и дерзость, умение и связи. Что еще нужно в этом мире? Петя – это другое. С ним хорошо жить, но в опасности он не помощник. Мужчина ограниченного диапазона применения. Таких большинство сейчас к сожалению. Придется, видимо, рассчитывать только на себя, но если все закончится благополучно для нас, я не знаю, как он будет смотреть мне в глаза. Объяснения тут уже неуместны. Или ты сделал, спас свою женщину или не смог. Жаль только, что не с кем посоветоваться. Опять я все должна решать сама. Как и всегда! Сама, сама, сама, сама!»

На самом деле Елена Викторовна была не совсем объективна, жалуясь на постоянную необходимость самостоятельно принимать решения. В течение пяти лет она жила без мужа, но все решения всегда Леночка с кем-нибудь обсуждала.

Очень долгое время она свято верила в дружбу. Самыми близкими ее людьми были подруги Катя и Ольга и друг, он же коллега по работе и поклонник – Михаил, с которым отношения испортились, когда в ее жизни появился Петр Иванович. К ней снова пришло плаксивое настроение. Тучи сгущались над ее головой, а бежать было некуда и спросить совета было не у кого. Не в силах сдерживаться, она заплакала так, как не плакала еще здесь. Внутренняя нереализованная энергия, которая всегда находила выход в длинных разговорах с близкими людьми выливалась теперь через слезы.

Ей невыносимо хотелось кому-то рассказать все, что с ней происходит, все свои мысли и страхи. Прямо сейчас, немедленно. Это желание было сильнее нее. Она всегда так лечила свою душу в стрессовых ситуациях, и настоящие подруги всегда бросали свои дела и с готовностью выслушивали обо всем произошедшем. Связь работала в обе стороны и часто Леночка сама становилась той самой «жилеткой», в которую плакали ее девчонки. До недавнего времени обе ее подруги всегда были в курсе всех дел Елены Викторовны, включая даже некоторые интимные подробности. Естественно, что свои личные дела и самые сокровенные мысли они передавали ей. Все, происходящее в их жизни, и плохое и хорошее, практически, сразу обсуждалось, анализировалось и делались выводы. В основном это происходило по телефону днем, когда муж был на работе.

Последние полгода Леночка резко сократила количество передаваемой подругам информации. С ней произошли какие-то изменения и виновником их был Петр Иванович. Она знала, ему никогда не нравилась ее привычка все обсуждать с кем-то, но отказаться от этого казалось невозможно. Иногда они даже ссорились и всегда муж старался объяснить свое отношение к этому явлению. Лена, поначалу, относила его негативное отношение к привычке делиться с подругами за счет его собственной неразговорчивости – в вопросах личной жизни он был невероятно замкнут, но со временем ее позиция изменилась. Петр Иванович в то же время понимал, что привычка делиться информацией выработалась у нее в период долгой самостоятельной жизни. По-другому и быть не могло. Но сейчас, поскольку они живут вместе, именно он и должен выслушивать жену. Он научился, не перебивая, внимательно и долго слушать все, что беспокоило маленького любимого человечка. И если между ними есть доверие, именно он должен все знать, обо всем рассуждать и самое главное помогать принимать решения. Это было очень трудно, но постепенно, день за днем он заменил практически всех подруг. И, как ни странно, именно с этого времени Леночка почувствовала себя полностью счастливой.

Размышляя о своем семейном счастье, Елена Викторовна сделала несколько открытий, которые заставили поставить подруг на иные места в ее жизни. Она поняла, что являлась долгие годы энергетическим донором для Кати. Рассказывая о своих проблемах, Леночка получала вроде бы облегчение, но чувствовала себя после разговоров совершенно опустошенной. Пришедшее облегчение оборачивалось затяжной депрессией, которая заставляла вновь и вновь обращаться к подруге. Подругам подсознательно приятно было видеть неустроенную и потерявшуюся Лену, а советы давались легко и решительно. Вообще советующие люди часто не отдают себе отчета в поверхностности своих суждений. Часто это оборачивается ложью и лицемерием. Ложь, потому что нельзя делать действительно серьезные выводы и принимать решения, выслушав только одну сторону конфликта. Это аксиома, которую нередко люди не принимают в расчет. Иногда Петр Иванович говорил: «Любимая, поставь себя на ее место. Посмотри ее глазами и многое станет тебе понятно». А лицемерие проявлялось в желании понравиться говорящему, в попытке его поддержать, подыграть ему, не вникая в суть и не переча. Чаще всего душевные разговоры были замешаны и на лжи и на лицемерии, а если добавить к этому потребность ощутить моральное превосходство над говорящим – автоматически они чувствовали себя умнее, счастливее, чем плачущая Лена, то становится совсем непонятно, зачем открывать кому-то душу. Но потребность женщины выговориться заложена генетически и никакие доводы не смогут заставить ее молчать. Мужчине же трудно пристроиться к нескончаемому потоку слов и выводов. Тем не менее, Петр Иванович научился правильно слушать жену и вскоре она поняла, что с ним даже интереснее разговаривать, чем с подругами. Конечно, разговоры с девочками не прекратились, но больше Лена никогда не жаловалась на жизнь.

Теперь, находясь в плену, она с ужасом поняла, как изменилось ее отношение к любимому мужу. Ей снова нужны были подруги. Значит, он потерял ее доверие. Но почему? Он же ничего плохого не сделал. «Именно потому, что ничего не сделал, – решительно заключила она. – Говорить красиво и делать – разные вещи». Она не представляла, как удержать от разрушения свою, недавно еще счастливую, семью. Тревожные мысли роились в ее голове, нагнетая с каждым часом все более тяжелые предчувствия. Все попытки представить, где сейчас муж, оборачивались картиной сидящего в бездействии у телевизора Петра Ивановича. Это порождало ненависть и отторжение. История охлаждения отношений с первым мужем повторялась и со вторым. Достаточно только поселиться вирусу недовольства, как вот уже и ненависть и презрение.


* * *

Несколько удивленный и даже разочарованный разговором с сумасшедшей пленницей, Николай Николаевич намочил на кухне тряпку и стал аккуратно протирать нежные изгибы своего трофея. Аппарат покорял качеством отделки и материалов. Литые обточенные стальные детали, покрытые черным лаком, украшены сверху росписью золотом в египетском стиле со сфинксами. Травленые таблички на заклепках придавали швейной машинке роскошный вид. На ножке темнела желтая пластинка с надписью «The Singer Manfg. Co. Trade Mark.» Под пластинкой горизонтально была выточенная площадка с серийным номером «F1310266». Николай потрогал резинку ролика и удивился ее упругости.

«Зингер, даже резинка рабочая, а технике лет сто не меньше, – он любил старинные образцы техники, и в свое время даже получил срок за антиквариат. Правда данная машинка антиквариатом не являлась, хотя вполне годилась для украшения интерьера загородного дома. Зингер и сейчас производит машинки, но не так, как это делалось полторы сотни лет назад. Изделия столетней давности сегодня вызывают восхищение у всех, кто сталкивается с этой механикой. Николай ласково погладил находку по спине. – Наверняка можно на ней шить и уникальный номер даже есть, как на деньгах». Передвинув задвижку справа, он повернул на петлях машинку от себя и заглянул в нижний ящик. Там, среди иголок, запасных деталей и древней масленки лежали екатерининские двадцатипятирублевки. Коля выложил их на стол, посчитал – двадцать пять ассигнаций, и закурил. То, что сокровища практически ничего не стоят он понимал, но было в этой находке нечто мистическое, какой-то сигнал. Он принес с кухни еще тряпок и старую зубную щетку – работа помогала ему думать.

«А вдруг она не врет и у нее в самом деле есть эти деньги? – воодушевленный, подумал он. – Возможно, чтобы она добровольно мне их отдала? Теоретически возможно, но я бы, например, не отдал. Предположим, она приходит в банк в моем сопровождении и меня берут. Наведенный из кармана пистолет, или нож приставленный к селезенке сзади – оборжаться. А я еще и в розыске. Это неумно. Нет, все можно сделать проще и красивее. Тупею я что ли от текилы? Она сама идет в банк и кладет деньги туда, куда я ей скажу. Я ее не сопровождаю, вообще она свободна, но если она меня обманет, я ее убью, а вдобавок и кого-нибудь еще из близких по моему выбору. Она испугается и не станет рисковать. Человек всегда боится больше всего того, что не видит и не может контролировать… Что-то слишком мне прет сегодня, двести зеленых кусков, даже не по себе как-то. Ну, как говориться, «была не была, а повидаться надо». Нежно, как девушку, он гладил и тер старинный аппарат, время от времени отрываясь и разглядывая результаты своего труда.


* * *

Через двадцать минут Петр Иванович покинул Киев и мчался уже по широченной гладкой трассе Е-95 Киев-Одесса. Этот отрезок пути должен был занять около четырех-пяти часов. Теперь ему нужно было торопиться. Пристроившись за большим джипом он набрал скорость 130 км/час. Опять к нему вернулась бодрость и здоровая злость. Сна не было. Теперь он знал, что будет делать. Только бы успеть, только бы все получилось.

Когда над дорогой показались указатели поворотов на Белую Церковь, Петр Иванович опять попался гаишникам, но спорить на этот раз не пытался. Тут вышла другая заминка. Инспектор, зафиксировав превышение на сорок километров, наотрез отказался брать деньги. Он ссылался, на то, что нарушение уже зафиксировано на камеру и, следовательно, автоматически попало в базу. То есть, в принципе, он не против решить вопрос на месте, но физически такой возможности не имеет. Другими словами он не на столько сволочь, чтобы следовать букве закона, но компьютер не переубедишь. Более того, для оплаты штрафа Петру Ивановичу придется проехать в город Белая Церковь, оплатить в сбербанке штраф, вернуться и отдать инспектору квитанцию. Где находятся эти идиотские сбербанки и до которого часа они работают инспектор, к сожалению, представления не имел. Положение было угрожающим. Решение нашлось неожиданное и парадоксальное. Гаишник оказался чувствительным человеком. Он вошел в положение грустного водителя и предложил сам отвезти деньги в город и заплатить. Разумеется, Петр Иванович сразу согласился и выложил на стол требуемые триста гривен. Инспектор посетовал на занятость, но гривны взял. С чувством обманутого идиота Петр Иванович продолжил путь, проклиная страну, которая так относится к людям, которые приезжают тратить здесь свои деньги. Будь его воля, он бы немедленно пересмотрел соглашение о поставке Украине газа, но сейчас ему было не до того.


* * *

Низкое вечернее солнце жгло правую руку, день кончался и получалось, что в Одессе он будет уже в сумерках или ночью. Время поджимало, но сильно превышать скорость он больше не отваживался. Лучше монотонно ехать без остановок, чем тратить время и деньги на разборки с гаишниками. В его телефоне было несколько новых смсок от людей, которых без записной книжки он и не мог вспомнить. Все они интересовались судьбой Елены Викторовны. Петр Иванович решил больше не отвечать на эти бессмысленные письма незнакомых людей. Хорошо еще, что многим он звонил в воскресенье с домашнего телефона и теперь они не могли доставать его на мобильном. В Москве было уже около восьми вечера – самое время звонить Толику. Петр Иванович подключил гарнитуру и набрал его номер. После четырех гудков в трубке прозвучало:

– Петя, привет, ты в Москве?

– Привет, еду в Одессу. Проехал Киев только недавно.

– Ого, куда тебя занесло. Чего не звонил? Видел пропущенный вызов? Как у тебя дела?

– Да, ничего особенного. Жена отправляет мне смски, а я еду по маршруту. Зачем и куда не знаю, – Петр Иванович решил не говорить пока про посылки. С одной стороны не хотелось выглядеть совсем идиотом, доверяющимся первому встречному, с другой, скорее всего, если его подозрения не беспочвенны, то Толик про посылки и сам знал.

– Странно. Это все? Что сам-то думаешь?

– Не знаю, что и думать. Возможно, Ленка хочет, чтобы я что-то сделал в Одессе, может быть встретился с кем-то или что-то забрал. Не важно. Главное, что она жива, в этом я уверен и кажется она знает, что делает. В любом случае я выполню все ее инструкции. Да, кстати, ты мое заявление в милицию передал?

– Нет еще, вот сейчас собираюсь. Я только с работы пришел. У нас без двадцати восемь.

– Знаешь, я думаю, не стоит милицию привлекать к этому. Лена, видимо, жива и здорова. Не знаю… Если это действительно ее личные проблемы, без понятия с чем уж связанные, но если она с моей помощью их решит и вернется, то что тогда говорить в милиции?

– В принципе верно…

– Давай ты подержи пока у себя заявление. Если я верно понимаю ситуацию, то завтра вечером я буду ехать в Москву. Возможно. Если вдруг я пойму, что пишет не она или что-то еще случиться, я позвоню тебе, и ты передашь эту бумагу куда следует. Сможешь?

– Конечно, я готов. Как дорога? Менты не достают?

– Есть малость, но это не смертельно. Обычные мужики, не хотят работать, но хотят денег. Все как у нас… Тут другое… Меня преследовали по России и Белоруссии ребята на синей Toyota Camry. Просто достали.

– Номера российские? Ты их запомнил?

– Номера московские, но большего сказать не могу. Ты пробить хотел что ли?

– Конечно, если увидишь их опять, запомни номера и передай мне смской. Хоть что-то у нас будет.

– Сейчас я их не вижу, потерялись где-то. Видимо меня кто-то охраняет. Чепуха какая-то, или мне показалось, хотя тогда я был уверен, что меня ведут, причем, похоже мы с ними читаем одинаковые письма. Ладно, не важно.

– Я тебя понял. Даже не знаю, что и думать. Тебе положить денег на телефон?

– Вот спасибо, конечно положи, а то роуминг все высосет.

Они попрощались. Петр Иванович был доволен разговором, главной задачей, которого, было успокоить злоумышленников. Больше не было смысла тревожить Леночку, прося новых подтверждений. Это он попытался отразить в своем последнем письме к ней, это же он высказал в разговоре с Толиком. Кроме того необходимо было сообщить о сопровождении. Если Toyota организовал Толик, то умалчивание об этом выглядело бы подозрительным, а если это некая третья сторона, то пусть Толик принимает меры к устранению этого непредвиденного фактора.


* * *

Широкое шоссе, по три полосы в каждую сторону с хорошей разметкой, поражало качеством покрытия. Ехать было одно удовольствие. Невольно Петру Ивановичу вспомнилась дорога, которой они ездили недавно в Гасаны, когда отвозили Даньку к бабушке. От Чернигова все было то же самое, что и сейчас, но по России они выбирали путь через Брянск. Назвать этот асфальт дорогой не поворачивался язык. Как пишут в интернете, кажется, что фашисты, отступая, разбомбили дорогу и с тех пор никто ею не занимался. Яма на яме, просто ужас и позор. Проедешь туда и обратно и, считай, подвески у машины больше нет. Через Олимпийскую трассу и потом через Белоруссию ехать было дальше километров на триста, но учитывая приличное качество дороги, время в пути не казалось таким уж неприемлемым. Тем более, что кусок дороги через Молдавию отремонтировали и через Белгород-Днестровский ехать больше не придется.

– Когда все закончится, так и будем ездить к маме через Могилев и Гомель, – произнес вслух Петр Иванович. – Опять же там есть про что вспомнить и пистолетик можно перевезти поближе к дому. Пусть будет.

Хорошая, но монотонная дорога опять постепенно усыпляла Петра Ивановича. Ему никогда не доводилось так долго быть за рулем. Обычно они с Леной вели по очереди и как-то удавалось каждому отдохнуть. Теперь же он бессменно ехал уже около двадцати часов.

Когда ему надоело перестраиваться справа налево и обратно, объезжая медленные грузовики, он уверенно занял левую полосу и спокойно ехал по ней достаточно долго, пока некто на синем BMW X3 с украинскими номерами не решил согнать его. Джип сначала моргал дальним светом, но Петр Иванович не реагировал, предоставляя тому возможность обогнать себя по правой, свободной полосе. Но X3 принципиально хотел освободить именно левую полосу от москаля. Он, то наезжал сзади, грозя врезаться в бампер, то длинно сигналил, то врубал дальний свет. Коррида продолжалась несколько минут и, наконец, надоела Петру Ивановичу, который включил правый поворотник и уступил полосу, но BMW не унимался, он встал перед Mitsubishi и несколько раз моргнул стоп-сигналами, заставив притормаживать. Удовлетворившись этим уроком для россиянина, X3 резко взвинтил скорость и уехал вперед.

Минут через сорок, на красивой заправке «Роснефть», где обязательно был туалет в «Подсолнухе», Петр Иванович пополнил бак топливом умылся и оправился, а так же попил крепкий кофе. Когда он сидел и рассматривал публику, в окне показался тот самый BMW и из него вышел немолодой стройный мужчина, профессорской внешности в очках и с ним дама. Наверное, эти короли автостарады останавливались где-то по мелкой нужде и Петр Иванович их успел перегнать. Они вошли в помещение и, поймав на себе взгляд Петра Ивановича, мужчина приветливо, как знакомому, улыбнулся ему. «Он меня, конечно, не узнал, – догадался Петр Иванович. – Да и зачем ему собственно это нужно – запоминать кого-то. Обычная европейская манеру улыбаться тому, с кем встретился взглядом. Вежливость. Вот ведь интересно получается – приличный гражданин, воспитанный и жена у него интеллигентная, а как садится в машину, прямо словно черт в него вселяется. Спросить бы его, что ты устраивал там на скорости 130 км/час? На тинэйджера не похож и на отморозка тоже, а ведешь себя как идиот. Ну, едет какой-то упертый и не уступает, объехал его и всех делов. Ладно бы с любовницей был, а то, по замороженному ботексом ее лбу, видно, что жена. Попадется какой-нибудь браток, начистит морду один раз и отучит безобразничать навсегда». Петр Иванович хотел было подойти к «профессору» и поделиться с ним своими соображениями, но передумал и, выкинув бумажный стаканчик в урну, вернулся к прилавку, где купил две банки энергетического напитка. Усталость давала о себе знать уже постоянно. Теперь, как только начинали слипаться глаза он делал из банки маленький глоток, закуривал и сон на время отступал.

Сейчас Петр Иванович имел примерный план своих действий на пол суток вперед. Некоторые действующие лица этой истории ему были известны, и он даже пытался ими манипулировать. Но общий смысл всего происходящего оставался скрытым от него. Последние несколько часов, в связи с, постоянно меняющейся обстановкой, ему не удавалось об этом подумать. Однако, понимание происходящего или хотя бы какие-то возможные варианты развития, были необходимы для принятия решений в недалеком будущем. Он снова начал перебирать в уме потенциальных врагов.

«Итак, – начал анализировать ситуацию Петр Иванович. – Первое, что приходит на ум, это фирма «БГ Билдинг Ко». Наш журнал доставил им определенные проблемы, которые могут обернуться для них лишением контракта на огромные деньги. Причем, деньги настолько большие, что исчезновение человека и даже семьи никого не удивит. Вот только зачем это делать? Месть? Не думаю. Если они захотят разобраться, то легко выяснят, что материал принес Козловский, а печатать его решил хозяин. Главный редактор был настолько против, что его отправили в отпуск. Возможное разбирательство и, вызванный им скандал, вряд ли выгоден этой фирме. Нет, месть отпадает. Наиболее вероятной кажется связь с бывшим мужем Лены, Бесковым Сергеем. Скорее всего, есть какие-то проблемы с наследованием его доли в этом бизнесе и теперешние хозяева могут не захотеть делить дивиденды от грядущего контракта с вдовой. Они или должны договориться с ней или устранить. Насколько я понимаю, сейчас Леночка никаких отношений с этой фирмой не имеет и на их деньги не претендует. Даже если она, вдруг, начнет претендовать, то спокойно можно затянуть этот вопрос и когда-нибудь потом принимать по нему решения. Тогда какой смысл ее устранять? А после устранения, тут же появится наследник в лице Даньки. В наше время крупная компания на двойное убийство не пойдет. Слишком мотивы очевидны. Тем более, какой смысл гонять меня в Одессу, а ее держать взаперти? Логичнее было бы напугать или подкупить и заставить добровольно выйти из бизнеса. Тем более, что у Лены ребенок и пугать есть чем. Похоже, что и эта версия не выдерживает критики».


* * *

– Лысый, что за люди работают на даче? – голос Горского был раздражен.

– А в чем дело? – собеседник выражал искреннее недоумение странной постановкой вопроса.

– Я говорил сейчас с нашим другом. Оказывается, за ним присматривают, причем информацию получают они одновременно, и друг и те, кто присматривает.

– Не понял. Как это?

– Вот и я не понял. Кто у тебя там пишет? Он не крутит свои дела за твоей спиной? Надо разобраться, сам понимаешь. Может быть это совпадения, в которые я, кстати, не верю, а может быть и нет. В любом случае я вынужден сообщить об этом Черному. Тут большие деньги и интересы серьезных людей. Что и как он решит я не знаю, но единственное, ты пока их не трогай, завтра я приеду сам и разберемся. Ты тоже должен подъехать.

– Само собой. Во сколько?

– Думаю около двенадцати, завтра уточню время. Только не спугни их. Неизвестно, кому еще они стучат. Будем все делать культурно. Пока.

– Пока.

Анатолий Семенович выключил телефон и сразу набрал другой номер.

– Саня, привет! Удобно говорить? Хорошо. Если ты сейчас свободен, подъезжай ко мне, пожалуйста. Нет ни в офис. К метро «Пушкинская» в девять. Да, через час. Ага, до встречи.

Эта встреча в метро была заранее спланирована Горским еще две недели назад. Боевик Лысого Саня, должен получить от Толика деньги за тайное спасение Елены Викторовны, имитацию ее убийства и помещение трупа из морга взамен спасенной. Саня не первый раз выполнял поручения Горского и у них установились доверительные отношения. Саня, практически, ничем не рисковал, Лысый об этом никогда не узнает, а то, что роль ликвидатора будет доверена ему не вызывало сомнений.

Вернувшись со встречи в метро, Толик, наконец-то, решил позвонить Леве и попросить о встрече.

На встречу к полуночи пришлось ехать аж в поселок Московский, что по Киевскому шоссе. Там ударными темпами велась застройка и, в связи с вхождением этой территории в состав Москвы, заинтересованные люди пересматривали некоторые условия контрактов. Дело было срочным и сам Лев Черниченко, не отрываясь, работал на объектах, входивших в сферу его интересов.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю