Текст книги "Фрилансер. Повелитель ареала (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

– Что ты на меня так смотришь? – спросила Фрейя, когда я рассоединился.

– Плохой гвардеец! – расплылся я в улыбке. – Я не показал, что я – плохой гвардеец, лишь посланник. Нужно ускорить им мыследеятельность мелкой пакостью. Причём такой, которая будет нашей собственной закладкой на будущее. Если выгорит. Только после этого к моим словам отнесутся серьёзно, а не как к выражению тотальной капитуляции.

– Та-ак! – воскликнула она и подалась вперёд. – Снова импровизация? Какая буква у этого плана?

– Какая разница? Пусть будет «дубль-вэ». Главное, не «зэд».

Мы растрясли ведомство сеньора Переса, которое в отсутствии арестованного по статье «предательство» главы даже не пыталось что-то из себя строить, и сейчас мне помогало не трое, а уже шестеро человек. Кроме памятных «красной», «синей» и «золотого» появилось три интеллигентного вида оператора, следящих за входящим потоком новостей. Плюс, наши почти безграничные технические возможности в области радиоаппаратуры и межпланетной связи. А потому записи производили быстро, без технических сложностей и согласований (с кем согласовывать, если ты и есть высший орган власти), и сразу же после обработки отправили сообщения абонентам.

– Секретно, – начала диктовать первое Фрейя, надевшая лучшее своё платье из тех, что ангелы могли оперативно за десять минут принести из каюты. – Командующему экспедиционным корпусом на Земле, генерал-полковнику…

«Шапка» сообщения. Главное – показная секретность. Чтобы ТАМ понимали, что «вниз» передано некое важное шифрованное послание неизвестного содержания. А ещё более важно, что на этом посту, на Земле, её люди. Люди её матери. Всё руководство Квебекского корпуса под королевой, и сейчас они должны послушаться и выполнить задание, без вопросов и пререканий… И мы надеемся, так и будет.

– Сеньор, приказываю в кратчайшие сроки нанести ядерный ракетно-бомбовый удар по городам, в которых были совершены нападения на наших рабочих, – горели глаза высочества. – Семь городов, список в приложенном файле. Удар наносить исключительно с использованием тактических ракет авиационного базирования, исключительно с военной базы имени принца Чарльза. Срок реализации – сутки с момента получения депеши.

–…Совершенно секретно, – продолжала она диктовать второе сообщение, выбрав в качестве адресата того же самого абонента, но повысив уровень секретности. – Перед вылетом заменить всех живых пилотов на полётный план для искусственного интеллекта. Донести до пилотов и обслуживающего персонала, что это сделано ввиду возможности поражения бортов канадскими ПКО, ввиду объявленного ими предупреждения.

–…Особой важности, – продолжала диктовать Фрейя третье сообщение тому же абоненту, ещё более повысив градус. – Оказать помощь войсковой контрразведке в донесении информации до потенциального противника и канадских союзников о намерении нанести ядерный удар возмездия. При этом организовать замену ракетно-бомбового вооружения с ядерными зарядами на обычное вооружение с такой же маркировкой. Замену осуществить тайно для всех, даже для персонала аэродрома, укомплектовывающего флайеры, силами сотрудников контрразведки и особо доверенных техников, привлечённых вторым управлением. Проследить по всем возможным каналам, чтобы канадские союзники получили информацию о готовящемся ударе возмездия. Я очень на вас рассчитываю, сеньор. Время исполнения – ближайшие сутки.

Далее последовало ещё три сообщения – для войсковой контрразведки в Квебеке и Новой Шотландии. И одно – для адмирала Ли. Если всё так, как она думает, и руководство земной группировкой прочно лежит под ними, парни должны сделать так, как прикажут, и канадцы попадут в феерическую ловушку. Я не сомневался, что в момент осады дворца, или даже штурма, когда ничего не ясно, что будет с Веласкесами, когда в Альфе стреляют и рвутся бомбы, канадцы даже думать не станут, а сразу попытаются сбить бомберы, пока те не донесли ракеты до точки старта. Потому выбрали бомберы – там есть ракеты наземного базирования, но их сложнее сбить. «Нам не надо чтоб стоял, нам надо чтоб блестел!»

Всё, сообщения были отправлены на Землю. И как специально угадали, вскоре после этого с нами связался Адальберто Торрес.

– Хуан, мы готовы встретиться для ведения переговоров по затронутым темам, – сходу взял он быка за рога, следуя фамилии (2).

(2) «Торрес» на русский язык можно перевести как «Быков»

– Сеньор, надеюсь, после такой эпической подставы вы не будете настаивать на… Скажем так, стандартных условиях встречи? В частности выбора места и охраны?

– Я с пониманием отнесусь к предложению твоего руководства относительно места и условий встречи, – кивнул он.

«Твоего руководства». То есть операция по дезинформации насчёт Сирены сработала. Фрейя в их понимании сама не будет так активничать – она ж всего боится. Я – болванчик. Значит Сирена жива и тайно рулит, делая вид, что ранена. А Сирена – противник знакомый, просчитываемый. Отсюда и уверенность в голосе сеньора, какой не было час назад.

– В таком случае, прежде, чем моё руководство с вами свяжется, я прошу в качестве дополнительного условия «зелёный коридор». Свободную зону для пролёта одного единственного конвертоплана в точку, какую укажу. И свободный пролёт такого же конвертоплана для партнёров по переговорному процессу.

– И кто же эти… Партнёры? – нахмурился он. Я умею удивлять.

– Они с вами в ближайшее время свяжутся, сеньор, и вы всё поймёте, – с ухмылкой склонил я голову.

– Конечно. Как я могу такое не гарантировать! – Заинтриговал старикана ещё более. Всё же не ждал он от сосунка такой прыти.

После рассоединения я немного подумал, как лучше построить возможный разговор, но так ничего не родил, и решил не заморачиваться, а, как обычно, работать по факту. С этой мыслью успокоился, унял волнение и набрал следующий, до боли знакомый номер.

– Да, Хуан. Слушаю, – ответил на том конце Карлос Хименес, личный друг императора Себастьяна.

Глава 4
Ядерный фугас летит-качается – от него хорошего не жди

Глава 4. Ядерный фугас летит-качается – от него хорошего не жди

Когда тебе говорят: «Это безопасно!» это не очень успокаивает. Не успокаивает и осознание, что глубоководные скафандры, способные выдержать сто атмосфер, были изобретены нашими предками в далёком двадцатом веке. И даже понимание, что современные композитные материалы и аэрогели делают пятьсот градусов Цельсия не опаснее электрочайника на кухонной панели, а в плане химии и химической инертности именно здесь, на Венере, были сделаны такие колоссальные шаги, что планета далеко впереди всей старушки Земли.

Первые атмосферные скафандры были… Невероятны! Они были не огромны, нет – они были гигантские! Примерно как современные мехи. Ибо девяносто атмосфер не просто не любят шутить – тут вообще не уместно слово «юмор». И всё это в кислой атмосфере при почти пятистах градусах. Без индивидуального теплосброса находиться в атмосфере Венеры можно не более двадцати-тридцати минут, и за два столетия эта цифра не поменялась. Правда сейчас атмосферный скаф хоть и значительно массивнее е тяжёлого доспеха спецназа, но отнюдь не напоминает пятиметрового монстра прошлого. В отличие от вакуумных и марсианских, где подчас используется тонкая гиперткань, натянутая на композитный костяк, этот походит на доспехи средневекового рыцаря с надвигающимися одна на другую пластинами. Но в целом толщина скафа не превышает сантиметра, и это очень-очень скверное ощущение, что за жалким сантиметром тебя ждёт быстрая но страшная смерть.

Современные композиты способны выдержать такую нагрузку при значительно меньшем размере, но при всём пилота от спекания заживо внутри жестянки ограждают всё те же двадцать минут, не более получаса если с ожогами. Больше не получается – нагрев беспощаден; передать тепло от более холодного тела к нагретому физика не запрещает, но как-то оно само так не выходит, не передаётся. Не хочет! Для охлаждения скафа используется специальный индивидуальный мобильный тепловой насос, греющий теплоноситель до трёх тысяч, которые, три тысячи, уже могут самопроизвольно отдать энергию внешней пятисотградусной среде. Но для его работы требуется переносной ядерный реактор, который тоже греется… И в итоге скафы для долговременной работы в атмосфере напоминают марсианских мехов. Мне такой не нужен, мне для пробежки от конвертоплана до палубы и обратно достаточно миниатюрного, который и проще, и дешевле, и его можно найти в спас-наборе на любой палубе любого причала планеты.

Они надёжны! Многократно проверены временем! Особенно что касается дворцовых – у Веласкесов есть деньги, чтоб не экономить на проверках оборудования. И всё же, зная всё, что описал выше, я менжевал. Ибо пока ещё никогда не выходил в атмосферу. Венерианский крот я, впервые выходящий из зоны комфорта. А вдруг в скафе, где-то в труднодоступном месте, ма-аленькая микротрещенка, которая не даст о себе знать при нагнетании в шлюзе, но которая резко порвёт композит снаружи, под большой нагрузкой? Я могу тупо не добежать до конвертоплана! Новостные ленты на Венере постоянно передают о несчастных случаях с разными ремонтниками. Не так часто, как когда-то, на заре колонизации, но всё равно некрологи и обещания расследования со стороны технадзора встречаются регулярно.

Помогали одеться мне девочки Сюзанны. Потратили около пяти минут, как раз пока мы летели. А летели мы недалеко, присев на крышу одного из самых выдающихся ввысь куполов Альфы – стадиона «Насиональ». Вместимость в полмиллиона не так много для Земли, но в колониях в принципе это самое большое сооружение, построенное человечеством для массовых мероприятий, больше только Центральный Парк. Партнёры приземлились рядом не сразу, спустя минуты три. В общем, это ни о чём, парни старались, и у них получилось быть точными, и я был бы благодарен, опоздай они больше. Ибо провёл это дополнительное время в шлюзе, обкатывая скаф, постепенно увеличивая давление, проверяя на трещины. Наконец, пилот отчитался о готовности другой стороны принять меня и открыл внешний створ шлюза на полную. И хоть я уже стоял под давлением в шестьдесят килограмм, ворвавшиеся дополнительные тридцать как будто придавили плечи к поверхности. Это как нырнуть на дно бассейна – ощущаешь всю мощь воды над тобой, пусть также слышишь звуки, какие доступны при простом окунании головы под воду. Только тут наваливались не пять метров, а километр, если пересчитать на воду. Ощущения непередаваемые!

Вышел, спустился по боковой мини-аппарели. Потопал на месте, ощущая под ногами композит материала, на который такая махинища (наша адова атмосфера) давит 24/7/365, из года в год. Нет, и близко не металл – что-то кремниевое, с какими-то волокнами. Их много видов, разные купола сделаны из разных материалов, там целая наука. Хотя в состав волокон металлы входят – например золото. И внутри, под верхним слоем композита точно знаю, есть золотая промежуточная стенка. Венера не просто так называется Золотой планетой – первые купола, на заре освоения, люди, вообще не заморачиваясь, золотили, и всё. Ибо золото хорошо химию держит, а у нас тут слабоконцентрированная, но очень едкая серная кислота. Как ни парадоксально, применяемый ныне композит дороже золота, но люди пошли на это, ибо уж больно свойства его хороши – жёлтый металл не может держать теплоизоляцию, как многослойная кремнийорганика, и прочность его существенно ниже.

Поймав кайф от ощущения стояния на дне огромного, размером с высоту атмосферы, тёмного колодца, насладившись видом сияющих вдали над Сьерра-де-Рояль облаков… Точнее, в той стороне всё небо было светлее, как будто светилось изнутри, роняя капли отражённого света сюда, на вечно сумрачную землю. Это было величественно и красиво, и ради такой картинки стоило выходить наружу, и вообще затевать всё, что я затеял. В общем, словив кайф, я двинулся к громадине севшего в ста пятидесяти метрах севернее конвертоплана с имперским гербом и лазорево-золотым флагом на бортах.

Конвертоплан – птица немаленькая. Кажется, с одной стороны у нас очень плотная атмосфера, и даже лёгкие моторы способны поднять огромную нагрузку. Но с другой, при давлении, температуре и кислотности окружающей среды, с учётом, что в оной нужно не просто стоять на поле, но лететь с высоким лобовым сопротивлением, материал, из которого нужно сделать машину, отнюдь не похож на лебединый пух. Стенки некоторых особо защищённых аппаратов достигают полуметра. Плюс, шлюзовые камеры (часто их делают две, с левого и правого борта). Плюс, если уж ты перевозишь что-то в атмосфере, то это вряд ли небольшая почтовая коробочка – экономичнее везти несколько десятков тонн. Вот и получается, что махина ещё та. Снова обманываю – есть и совсем небольшие машинки. Например, без аппарелей и шлюзов, не предназначенные для высадки и посадки в атмосфере. Но чем меньше машина, тем меньше надёжность, а мы говорим об имперском посольском конвертоплане, который не может быть надёжным менее, чем максимально.

Стоящая передо мной Птица была небольшой, но только в сравнении, в своём классе. Ибо пассажирская, не грузовая. Пусть не расслабляет слово «пассажирская», это означает, что предназначена для перемещения взвода десанта в атмосферной броне, но это всё равно меньше, чем монстры, на которых мы везли танки и мехи к дому Ортега. Я шёл к ней медленно, преодолевая тягучее сопротивление воздуха. Сервы сочленений помогали, делали всё за меня, но всё равно в высокоплотной текучей среде движения напоминали попытки перемещаться по дну бассейна. При моём приближении с правого борта имперского конвертоплана спустилась мини-аппарель, ведущая к шлюзовой створке, а когда я на неё вступил, раскрылась и сама створка. Вошёл. Внешка закрылась, выступы и пазы встали на место, и ведомая мощными приводами кремальера сама собой начала закручиваться. Ногами ощущалась вибрация насоса, откачивающего воздух до технического вакуума. Не очень глубокого, но вакуума – проще высосать тут всё и заполнить помещение охлаждённым воздухом из салона, чем потом потеть от невыпущенного наружу тепла и кашлять, если хоть что-то кислое попадёт внутрь.

Внутрь из салона вошло два человека. Оба в лёгких скафах имперского десанта – такие охраняют посольство Владычицы Южных Морей в Альфе и консульства в Омеге, Дельте, Санта-Марии и Самаре. Взяли под руки, ввели в салон. Салон был просторным – всё же отсек для размещения десанта без противоперегрузочных кресел. Посреди него стоял стол, правда без ничего, ни напитков, ни закусок, а за этим столом уверенно восседал, сверля меня глазами, мой старый знакомый Карлос Хименес.

Парни помогли стащить скаф, на это ушли те же пять минут, только в обратном порядке. Выбравшись из мешанины металла и композитов, я ощутил, что вспотел – рубаха прилипла к спина, как и штанины к брюкам, и лицо тоже влажное. Причём пока шёл, жарко не было. Нервное, наверное. Ну, а после помощники сеньора кивнули шефу, тот взглядом отпустил их, и ушли в кабину. Шлюз (правда без кремальеры) за ними закрылся, воздух переходной камеры засвистел, и мы остались наедине.

Я присел перед сеньором на второе имеющееся в салоне пилотское кресло, и тот, более не пытаясь скрыть веселья в глазах, произнёс только одно слово:

– Рассказывай.

Я всё же вывел его из себя. К концу моего совсем недолгого монолога старикан поднялся и нервно заходил из угла десантного отсека в угол. Ходил так минуты три. После чего вернулся, навис надо мной и уточняюще произнёс:

– То есть всё это, – окинул рукой вокруг, – все понты и меры секретности, имеют целью всего-навсего вопрос о пролёте ваших войск над контролируемой нами Африкой? Сейчас, в момент, когда дворец осаждён и вот-вот ваши военные начнут его штурм? Я тебя правильно понял, Хуан?

– Истинно, сеньор! – меня было не смутить. – Если мы полетим в обход, попробуем облететь африканский выступ вокруг, через Южный Океан, они заподозрят неладное и поднимут войска в ружьё. И мы умоемся кровью. А нам бы этого не хотелось. А если полетим над вами, они просто не успеют сообразить, что надо бить в барабаны боевую тревогу. Там по прямой лететь-то…

– То есть пять миллиардов человек сейчас, прильнувшие к системам связи в ожидании информации, до чего мы договорились, и на каких условиях ВЫ капитулируете и летите на Землю… Пять миллиардов, включая моего императора, президента Марцелова и Верховного Совета Союза в полном составе…Все эти люди собрались зря, это шутка такая?

– Вы имеете что-то против юмора? – картинно нахмурил я лоб. – Причём заметьте, ваш император всё узнает из первых рук – от вас. Евгения Ивановича мы предупредили – как раз перед моим вылетом Фрейя по личному каналу послала приватное сообщение. Чтобы они не беспокоились и не рушили старые планы. А на Верховный Совет мне чхать.

Дон Карлос сел назад на место, откинулся на спинку десантного противоперегрузочного кресла, которые тут вместо обычных, и во весь голос засмеялся. Какой смеялся – ржал, как конь!

– Разумеется, прошу не афишировать наши договорённости, – расплылся в улыбке я, в качестве завершающего штриха к шутке.

– Разумеется. Но… – Вздох, старик пришёл в себя. – Я так понимаю, вы тянете время для подготовки. А то, что ваши сеньоры подумают относительно наших договорённостей об эвакуации – на совести собственно сеньоров. Пожалуй, я склонен подыграть, если его императорское величество не решит иначе. Но не могу не спросить. Хуан, уверен, что сможете отстоять дворец?

– Конечно, сеньор.

Мне бы самому себе поверить, как я пытаюсь, чтобы мне поверили другие.

– Ладно, вам лучше знать свою кухню, – махнул он рукой. – Девочки в своё время под предлогом Марсианской войны много чего лично себе утащили из государственных запасников. Поверю. Но я отчего-то ждал, что ты попросишь «Эльдорадо» изменить курс. В качестве индикатора для ваших заклятых друзей.

Тяжёлый крейсер ВКФ Южноамериканской империи «Эльдорадо» в данный момент, в сопровождении двух номерных торпедоносцев, делал облёт сферы ПКО Венеры, идя буквально по краю зоны, внутри которой его бы начали запрашивать наши. С момента Второй войны за Независимость имперцы так делают постоянно, из года в год, пользуясь любым удобным случаем в зависимости от расположения планет. Такая тонкая шпилька, нервируют нас, и за десятилетия на Венере научились не обращать на их выходки внимание. Планеты сейчас сближаются, скоро будет противостояние (верхнее соединение), и не было бы «Эльдорадо» – был бы кто-то ещё из их патрулей, для нашего плана сгодится любое корыто на любом расстоянии.

– А и попрошу! – воскликнул я. – Если договоримся насчёт Мадагаскара, обязательно попрошу. Ввиду таких грандиозных соглашений, каких не позволяли себе даже адмирал Веласкес, такая мелочь, как изменение курса огневого крейсера ничего не стоит. Согласитесь, разве нет?

– Это несколько килограммов сожжённого на форсаже гелия-три, – пробурчал сеньор из разряда «чтоб не молчать».

– Сеньор Хименес, не мелочитесь! – скривился я.

– Согласен. – Он собрался с мыслями и кивнул. – Нашим пилотам будет полезно пролететь сферу ПКО Венеры насквозь. Так сказать, наработать навыки. Но мне, как понимаешь, держать ответ перед императором. И то, что весёлым кажется мне, он может не одобрить, так как в отличие от него, я знаю только то, что нужно для моей работы, но это не все влияющие на ситуацию факторы. Помоги мне донести до него, почему он должен отдать Мадагаскар вам. Мы с Союзом неплохо ладим, и в проливе у нас уже тридцать лет как не было ни одной провокации.

Сеньор знал ответ, просто хотел, чтобы его произнёс я. Возможно потому, что меня пишут, и его величеству вместе с отчётом и рапортом отошлют и оригинал нашей беседы. Что ж, по таким правилам играть можно.

– Если Венера падёт, если тут сменится режим, Союз станет слишком силён, и ваша с ним война неизбежна, – я решил идти напролом, без предисловий. – Штурмовать укреплённый готовый к войне остров – вы умоетесь кровью. В принципе, верно и обратное, если они попытаются высадить войска в Мозамбик – уже вы умоете кровью их. Но вот беда, Мозамбик сильно в тылу ваших армий, которые будут резвиться на оперативном просторе Северной Африки, и, возможно, Аравии. Вы будете вынуждены держать в тылу огромную боеспособную армию для сдерживания их островной армии, могущей пополняться кратчайшим путём над океаном, где вам будет сложно перерезать пути снабжения. Оно вам надо?

Если же остров будет нашим… – Картинно вздохнул. – Сеньор, Венера слишком слаба в плане наземных войск. Мы больше по войнам в космосе, в вакууме. При вторжении наверняка сильно огорчим экспедиционные корпуса, но вот самим высаживаться в Мозамбике у нас точно не хватит ресурсов. Вы в любом случае выигрываете в том, что не нужно держать рядом с островом многочисленные войска, и не важно, останется Венера сильной, или даст слабину. В этом и смысл – между двумя плохими вариантами я предлагаю менее плохой в сравнении. Ну и в обмен мы щёлкаем по носу ставленников Китая и Верховного совета Союза у нас тут, в Альфе, – постучал по столу, – и получается, мы вместе отсрочим войну между вами ещё более.

– Боюсь, в нашем обществе как раз обсуждается война с вами, а не с Востоком… – потянул он, нервно сцепив руки в замок.

– После нашего вторжения в Европу, дон Карлос, ваши эксперты и аналитики передумают, и будут всячески «топить» за войну с другим противником. Мы вам покажемся… Слишком невкусными.

– Так уверен в ваших силах в будущем? – хмыкнул он и снова пронзил взглядом, собираясь принять решение не просто о том, как поступить здесь и сейчас, в этой ситуации, но о том, как взаимодействовать нашим государствам далее в принципе. По моей спине прошёл холодок, но отступать было некуда.

– Перед тем, как её величеству стало плохо, – поддержал тему я, хотя как бы не был уполномочен обсуждать эту тему, – мы обсуждали вопрос о том, как нам расшевелить Венеру. Сейчас это ленивая заплывшая жиром планета, но мы работаем над тем, чтобы она стала злее, стала способна на резкие поступки. Мы мобилизуем не только экономику, но и менталитет, сеньор Хименес. Решение об этом принято, так можете и передать шефу и императору. А значит, даже если не будет меня, мы всё равно будем удивлять всех. Европу. Союз. Канаду. Удивлять так, что вы не захотите с вами связываться. Ручаюсь!

– Канаду? – А тут он напрягся.

– Президент Андерсон нарывается, – мило улыбнулся я. – Я знаю, вы хотите взять их под крылышко, но англосаксы пытаются играть свою игру, и она нам надоела. Фрейя не против немного их наказать, и это, сеньор Хименес, не является предметом торга.

– Так резко берёшь старт? – понимающе усмехнулся он. Снова увидел перед собой бахвалящегося щенка. – Хотя пока я не видел ничего, чтобы пойти тебе навстречу.

– Сеньор, скорее всего мы отдадим вам Канаду, – признал я. – Тут решаю не я, я всего лишь сообщаю настрой в совбезе. Просто Канада будет не высокомаржинальным мировым производственным кластером, а разорённым нищим аграрным активом, который вам самим придётся отстраивать, а поначалу какое-то время выкармливать с ложечки… Если вы этого захотите, конечно же. И если не передумают сами канадцы. И это не подлежит обсуждению уже потому, что в данный момент эта страна – наша сфера влияния. Пока ещё наша, – поправился я, но по сути сказал верно. – Мы кормили и поили её, строили в ней бизнес. Это НАШ бизнес. И мы отдадим вам англосаксов только уничтожив в нём наши технологии и производства, нашу собственность. Согласитесь, это честно.

– Что мне в тебе нравится, Хуан, это прямолинейность, – снова заулыбался старикан. – Я просто не хочу с тобой спорить. Ты сам понимаешь, что в любой политике и в любой дипломатии цель – поиметь партнёра. Обобрать. Да, мы хотим обобрать вас, забрав ваши североамериканские активы. Но я доведу до сведения императора позицию вашего королевского дома, и, мне кажется, учитывая ваши родственные связи… Это будет справедливо. Империя не настолько слаба, она и сама построит на тех территориях, что захочет, без вас. А этим северным выродкам будет полезно получить ремнём по заднице – слишком уж высоко задрали нос.

– Сеньор, я не правомочен вести переговоры о Канаде! – на всякий случай оговорился я, понимая, что влез в игру не своего уровня, на которую благословения мне не давали.

– Конечно, я понимаю. Всё останется сугубо между нами, как наша частная беседа, – понимающе улыбнулся и склонил голову сеньор.

Вариант с «Эльдорадо» просчитывался настолько, что старикану не пришлось запрашивать Землю для согласования. Видимо он имел такие полномочия заранее, получил их ещё до нашей встречи. Ибо вся эскадра, и крейсер, и эсминцы, синхронно изменили курс, включив полный форсаж, через восемь минут после нашего взлёта – мы успели приземлиться на дворцовой палубе, но с меня ещё не до конца сняли тяжёлый скафандр.

Что ж, операция по обороне дворца начинается!

* * *

Возле штаба меня ждали. Некий скользкий сеньор, открыто заявивший при первой встрече сегодня утром, что имя его знать мне не обязательно, а я его могу называть, как хочу. В системе дворцовой безопасности он имел всего лишь номерной позывной «шестьдесят шестой». Ну хоть номер легко запоминаем.

– Сеньор стажёр Веласкес, у меня есть новости.

– Так быстро?

– Да. Информация подтвердилась.

Учитывая, какую работу он выполняет у Сирены, разговаривать в штабе не лучший вариант. Доверяю операторам и помощникам, но не настолько. И я обратился к идущей по коридору «старой деве»:

– Где Сюзанна?

– Сейчас. – Ангел активировала перед глазами панель быстрой связи.

Секьюрити специального назначения вышла через минуту – была на этаже, в помещении для охраны (у ангелов тут своё помещение, там и кушетки, и кухня есть).

– Да, Хуан? – Лицо заспанное, но собранное.

– Найди тихое место без прослушки для приватного разговора, – кивнул на шестьдесят шестого.

Она посмотрела вначале на сеньора – определённо знала его, смерила меня недоумённым взглядом. Подумала. Пришла к какому-то (неутешительному для моей персоны) выводу, тяжело вздохнула: «Как ты меня достал глупостью», – и махнула, «иди за мной». И привела… К приёмной королевского кабинета в конце коридора, он последний на этаже.

– Но-о-о-о… – Я растерялся. Признаюсь, на самом деле растерялся.

– Тебе его предоставили? – решила она играть в терпеливую воспитательницу детсада и обратилась как к маленькому. – Вот и не выпендривайся. – Развернулась и вышла. Блин, не убавить!

На месте секретаря сидел «золотой», что-то набирая в терминале – обрабатывал документы. На входе несли пост, встав навытяжку, двое ангелов. Все усердно делали вид, что слепы, немы и глухи, и сейчас ничего не слышали. Теперь тяжело вздохнул я и потянул на себя тяжёлую дверь незапертого кабинета.

Нет, всё же в сидении в этом кресле что-то есть. Настроение поднялось. И слова шестьдесят шестого упали на благодатную почву – я сразу мысленно запустил поиск возможных решений. И решения были, хотя кто-то назовёт их спорными. Однако кадры, о которых я подумал, отличаются как раз умением решать нестандартные задачи – именно в них они доки. И с пониманием, что ввиду кадрового голода иных исполнителей не найду, вызвал Чупакабру:

– Да, ваше величество! – съязвила она, принимая вызов по внутрикорпусной, но ПЕРВОЙ линии. Зарезервированной для королевы, кто не помнит, или для самого высокого начальства в её отсутствие. Я, зная свою оперативную (оперативные бывшими не бывают, хоть я там уже не учусь) понимал, это добрая подколка, она не хотела меня выбисить. Но было всё равно неприятно.

– Мне нужна Ласточка, – пробежал я мимо эпитета. – Чем занимается и как быстро может оказаться в моём кабинете? – Блин, а оговорочка про «мой кабинет» тоже интересно звучит!

– В ТВОЁМ кабинете, Хуан, – снова усмехнулась она, – Ласточка окажется через двадцать-тридцать минут. Она на базе, неотложными делами не занимается. И это… Не против, если буду обращаться по имени? Так привычнее.

– Конечно, не против. – Ещё бы был против. Я не занимаю ни одного кресла, ни одного официального поста. Кто я ей, если вдаваться в подробности? – Отлично, жду.

Рассоединился и посмотрел на сеньора.

– Вы можете подойти через полчаса – сорок минут? Обговорим всё в присутствии исполнителя?

– Конечно… Ваше величество! – Тип внутренне смеялся, услышав обращение и. о. главы корпуса.

– Сеньор, я не знаю, как к вам относится сеньора Морган, – посуровел я, ибо понял, что не поставлю чувака на место – потом вообще ума ему не дам, и это аукнется, – не знаю, что она позволяет вам говорить в своём присутствии, но внутрикорпусный юмор оставьте корпусу. Вы не ангел, чтобы я простил вам такое. Надеюсь, мы поняли друг друга?

– Сеньор стажёр Веласкес, прошу прощения, меня занесло, – расшаркался он. – Издержки профессии – притупляется чувство субординации. – Хрена с два «занесло». На вшивость проверял. И остался результатом проверки доволен.

– Тогда до встречи через сорок минут, – закрыл тему, обдав на последок душем. – Подходите к приёмной. Захватите все документы и материалы, которые могут понадобиться исполнителям.

Когда тип вышел, вошёл «золотой».

– Сеньор, на линии Адальберто Торрес. Я не стал отвлекать, – кивок за спину, вслед скользкому, – от возможно важных переговоров. Всё верно?

– Да, верно, – кивнул я. – Некоторые люди важнее любых мятежных олигархов.

Активировал отключённый до этого терминал королевского кабинета, перевёл линию с терминала секретаря на себя.

– Слушаю, сеньор Торрес. И к какому решению вы с партнёрами пришли?

Старикан улыбался.

– Знаешь, Хуан, я, конечно, готов не настаивать на жёстком сценарии, я вообще человек мирный и неконфликтный… – Ай-яй! Я внутри аж зааплодировал. Он, один из лидеров государственного переворота, неконфликтный! —…Но мои партнёры настаивают на том, что её высочество в Сенате совершила кровавое преступление. И если мы признаем её власть – это будет равнозначно плевку в память убиенных вами позавчера людей. Мы не можем пойти на это.

– Понимаю ваши мотивы, сеньор, – во весь рот улыбался я. Они действуют пока так, как и было задумано, всё идёт по плану.

– Но мы готовы не препятствовать эвакуации ГРАЖДАНКИ Фрейи Веласкес с планеты на имперском корабле «Эльдорадо», – закончил мысль он. – И даже готовы частично сохранить собственность клана Веласкес, либо каким-то образом возместить стоимость того, что отдавать вам в руки невозможно по причине угрозы национальной безопасности.

– Это не очень хорошая мысль, сеньор Торрес, – покачал я головой. – Фрейя любит свою планету, и наверняка в будущем захочет вернуться. А вы лишаете её такой возможности – ибо не признав её власть, что она была права в своём поступке, вы сможете в любой момент арестовать ГРАЖДАНКУ Фрейю в будущем.