Текст книги "Телохранитель ее величества: Точка невозврата (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

– Что здесь? – кивнула Жанка на капсулу, пропустив информацию о стенках мимо ушей.

– Высоцкий. Вчера весь вечер подборку делал. Тебе понравится! – Я расплылся в улыбке, словно кот. – Вы уже дошли до него?

Она отрицательно замотала головой.

– Дойдешь тут! С таким нулевым объектом!.. – Из ее уст раздалось несколько нелицеприятных слов о ее высочестве, но произнесены они были тихо, под нос. – Ни на что времени нет!

– Служба есть служба! – теперь настала моя очередь пропустить ее злоключения мимо ушей и довольно улыбнуться. Один-один. Жанка про себя хмыкнула.

– Ладно, пока-пока! Я побежала! Будет что интересное – отложи для меня?

Я поднял вверх большой и указательный пальцы, сцепленные в кольцо:

– Само собой!

Вся беседа шла на русском, с акцентом венерианской русской зоны, на котором я говорил уже довольно прилично. Моя почти тезка развернулась и бросилась к шлюзу, бегом, на ходу нацепляя шлем и убирая под него волосы. Винтовка уже была намертво приторочена к спине.

Я развернулся и также рванул, но только в сторону Плаца. Я и так опаздывал, безнадежно опаздывал. Но не отдать "землячке" капсулу не мог, как бы тяжко мне ни пришлось на разводе.

Жанка – хранитель. С недавних пор. Пару месяцев назад у нас произошел небольшой инцидент, один взвод хранителей "забанили", завалив на тестах на профпригодность.Такое здесь практикуют – понижать в статусе за малейшие недочеты, чтоб создать конкуренцию. Но кроме пониженного сорок четвертого взвода был проведен дополнительный набор еще и в "девятку", ставшую не взводом, а оперативным соединением, и Жанке повезло оказаться в числе аж трех новых взводов хранителей. Но как видно, радуется она этому не сильно.

Всегда мы подле – подле короля!

И действительно, чему радоваться? Ее высочество инфанта, которую она теперь охраняет, оказывается, жуткая непоседа, личного времени у хранителей практически нет. А в редкие выходные частенько объявляется усиление в связи с визитом ее высочества куда-нибудь к черту на кулички.

Вот и теперь они заскочили всего на несколько часов, фактически всего лишь переночевать – с утра ее высочество вновь куда-то уматывает. Могли и не заскакивать, отдохнуть во дворце, благо, их покои находятся рядом с покоями охраняемых объектов. Но здесь их дом, а дома отдыхается совсем по-другому.

Ох рано встает охрана!

Еще через пять минут я выскочил на Плац. Все уже собрались, стояли навытяжку в ожидании развода. Чупакабра, наша теперь уже вчерашняя оперативная, сдавала дежурство Капитошке, и судя по лицам, та принять еще не успела, я вовремя. Оббежав полукругом сзади стоящих девчонок в белоснежном, я занял свое место среди выделяющегося черного пятна – позиции "чертовой дюжины".

– Успел? – шепотом спросил у улыбающихся чему-то своему девчонок.

– Да, – ответила Кассандра.

– Капитошка лютует, – доложила Роза. – Уже двоим досталось. И что тебя нет – она видела. Прошлась и зыркнула так…

Я тяжко вздохнул – с Капитошкой у меня особые отношения, особенная любовь.

– Опять эту суку с утра не трахнули! – вроде бы шепотом, но достаточно громко заявила Мия. Стоящие справа и слева девчонки других взводов противно захихикали.

– Так ее и трахать-то некому! – развила тему Роза. – Все мужики посбегали, с таким-то характером!

– Взялся бы ты за это дело, Хуан? Восполнил бы пробелы? – заявила Паула таким серьезным голосом, что все просто покатились со смеху. Я сам чуть не закашлялся:

– Спасибо! Она немного… не в моем вкусе!

С этого тоже засмеялись, но уже тихо.

Начать с того, что "Капитошкой" ее прозвали с моей легкой руки. Да-да, такое здесь бывает – вроде бы имеешь официальный позывной, но за какие-то поступки приобретаешь совсем иное прозвище, которое цепляется похлеще официального. С моей подачи так здесь было "переименовано" человек пять, и новые прозвища в повседневной жизни практически вытеснили официальные. В том числе капитан-лейтенант Ортега, как ее зовут на самом деле. Злющая как сука, вечно недовольная! И я спросил однажды, без задней мысли: "Девчонки, что, Капитошка сегодня опять лютует?" Конечно, имел я ввиду ее капитанские погоны, но девчонкам настолько понравилось это слово, что они не слезли с меня живого, пока я не объяснил, что это – персонаж детской сказки из маминой книжки, оставшейся еще от бабушки, дочери первых русских переселенцев. Ожившая дождевая капелька, которая путешествует по лесу и чего-то там делает.

Капелька капелькой, но с того дня капитан-лейтенант Ортега так и зовется Капитошкой, и ничем это слово не выведешь. Кстати, за это она ненавидит меня отдельно, хотя, кажется, разве можно ненавидеть больше?

– Чико! Выйти из строя! – раздался ее гневный окрик. Я вздрогнул – не заметил, как она начала перекличку, и первыми в ее списке оказались мы.

Растолкав Сестренок, я сделал несколько шагов вперед, прижимая винтовку к себе, стараясь заразиться от оружия уверенностью и невозмутимостью.

– Ты опоздал, Чико!

– Так точно, сеньора! – вскинулся я, становясь по стойке "смирно".

– Почему?

– Полоса препятствий, сеньора! Кто-то усилил ее, поставил дополнительные снаряды!

– Это твои проблемы, Чико! – закричала она. Как будто если бы просто сказала, я бы хуже понял. – Вставай раньше, если не можешь пройти полосу за отведенное время!

– Я и так встал раньше, сеньора… – начал я, но получил хлестким ударом по скуле:

– Молчать!

Я благоразумно заткнулся. Но при этом сделал то, что не мог не сделать – ехидно-ехидно улыбнулся.

– Чего лыбишься?

– Я? – я удивленно посмотрел вправо и влево.

– Ну не я же!

– Вам кажется, сеньора! – Я вновь встал по стойке "смирно".

Да, здесь бьют, это норма. Но есть одно "но". Существенное. Бить можно только так, чтобы не вызвать последствий у подчиненного, и никак иначе. Приведу пример: та же Капитошка однажды выбила мне зуб. Это было в первые дни после поступления, когда я имел о местных порядках довольно смутные представления, и тем более смутные о понятии "дисциплина". Возможно, сам был виноват, не буду спорить. Но она мне его выбила, не рассчитав удар, и это ее косяк.

Через час мне вставили в медблоке хороший новенький имплантат (здесь работают просто превосходные врачи, мастера на все руки, все ветераны корпуса!). Еще через час на работу прибыла Мишель и вызвала Капитошку к себе, для разбора полетов. А еще через час имплантаты вставили Капитошке, два штуки. Естественно, сий факт попытались скрыть, но в здешнем террариуме "телеграф" работает настолько четко, это невозможно.

То есть она может меня бить, но только до тех пор, пока результаты ее ударов не отразятся на моем здоровье. А это… Как бы сказать поточнее… В общем, Толстый бил меня сильнее, гораздо сильнее. И обиднее.

Если близко воробей – мы готовим пушку!

– Играться вздумал, щенок?! – Шаг и новый удар. Мою скулу обожгло. Но палка о двух концах: она не может меня искалечить, но и я беспомощен перед нею. Если я уйду от удара, попробую увернуться – карцер. Прескверное место, надо сказать! (Да-да, разумеется я там побывал! И не однажды. Лучше уж по лицу!) Попробую заблокировать – телесное наказание. Вдобавок к карцеру. А это еще хуже. (Естественно, и это пробовал, могу сравнивать.) Если же попытаюсь ударить сам – утилизация. Без разговоров и скидок. С этим тут строго.

Потому я стоял, руки по швам, и скалился ей в лицо. Бьет? И флаг в руки! Но после каждого удара я буду скалиться еще и еще сильнее, на глазах у более чем сотни девчонок, и посмотрим, кому от этого будет хуже! С каждым ударом она будет терять остатки своего и так невеликого авторитета, я же приобретать славу рубахи-парня, протестующего против беззакония, на стороне которого все симпатии рядового состава этого заведения. Стану если не героем, то кем-то близким. А что протест? Наверное, на роду у меня написано, быть вечным борцом за справедливость. Школа, теперь корпус… И что-то подсказывает, это не конец логической цепочки.

Она сумела, остановилась вовремя, не успев создать мне ореола мученика. Я вообще поражаюсь таким людям: зная мою игру, понимая мои цели, она раз за разом ведется и старается ударить, как будто не понимает, что ничего этим не добьется. Но нет, для нее съездить по лицу или дать под дых – святое, пусть даже в ущерб репутации! Дура!

– Двойная нагрузка, Чико! – прошипела дура. – И кросс вместо обеда! Десять километров! Все ясно?

– Так точно, сеньора капитан-лейтенант! – довольно вскинулся я.

Она посмотрела с неодобрением, но покачала головой и пошла дальше, обратившись к старшей следующего взвода, и в этот момент я нанес ответный удар.

– Кап! – громко произнес я, чтобы меня услышало как можно больше людей.

По линиям раздались смешки, плавно переходя в устойчивую волну хихикания. Капитошка обернулась и зыркунла… Фиг тебе, не съешь!

Да, не съела. Покраснела от злости, захотела ударить еще раз, но окинула взглядом плац…

…И ничего не сделала.

– Чико, встать в строй! – рявкнула она вместо экзекуции.

– Так точно, сеньора капитан-лейтенант! – гаркнул я и сделал два шага назад, заняв свое место.

– Кассандра, в резерв! – скомандовала она, и дождавшись "Так точно" от нашей европейки, пошла дальше.

…Я понимал, что ничего я ей не сделаю больше того, что уже сделал. Руководство прекрасно знает, что она за человек, и использует по прямому назначению – как пугало. Жесткое злобное пугало, стращающее подчиненных, чтобы не расслаблялись. Превратить пугало в посмешище? Не велика заслуга! А потому максимум, что я могу – устраивать и дальше подобные концерты на разводах, скорее веселящие окружающих, чем способные как-то на что-то повлиять. В семье обязательно должен быть урод, офицеры просто выбрали его себе заранее.

Если муха – муху бей!

Развод – это целый ритуал. Проводится в огромном помещении, называемом лаконично "Плац". Плац расчерчен линиями, буквой "П", по которым в строго отведенном порядке становятся подразделения на утреннюю перекличку. После переклички каждое из подразделений получает назначения – наряды. Чаще всего это наряды по охране дворца, той части, куда не допускается дворцовая стража, личные покои монаршей семьи. Чуть реже наряды местного значения – охрана объектов собственно корпуса, вахты, усиление наказующих. Да-да, половина "морпехов" здесь не кадровые, а временно назначенные. В основном тетки с опытом, кто заканчивает контракт. Надевают голубые повязки, и – опа – до конца караула они наказующие. Еще реже девчонок забирают куда-то для каких-либо целей: слежка, охрана кого-то в городе. Бывают общие усиления в связи с перемещением королевы, с ее официальными визитами. Усиления частичные – когда несколькими обычными взводами усиливают хранителей, не мобилизуя остальных. Совсем редко заставляют делать какую-нибудь ерунду, вроде чистки оружия и его инвентаризации. И то, как правило, делать это заставляют провинившихся. Я сам пару раз попадал на такую работу. Целый день проверять пригодность доисторических винтовок, чистить их, смазывать?.. Та еще каторга! Единственный плюс: эти хранилища расположены под сотым метром, в засекреченной от обывателей подземной части столицы, и экскурс туда довольно познавателен. Там я лично убедился, что оружия в этих хранилищах столько, что хватит не на одно поколение.

Совсем редко, но все же бывает, что какой-то провинившийся взвод направляют на тяжелую работу – уборка чего-то там без помощи дроидов. Только ведра и тряпки. Приходится идти убирать – а куда деваться? И совсем редко, всего два раза при мне было, здесь наказывали телесно. (Кроме меня, естественно, но про себя скромно опущу – не тот пол и статус, чтоб сравнивать). Перед всеми, перед строем – чтоб все видели и мотали на ус. Да-да, я сам был в шоке, полдня после первого такого инцидента ходил в ступоре! Мне, мужчине, смотреть, как лупят плеткой хрупких девочек?.. И никуда не денешься – явка обязательна.

А делается это так – привязывают провинившегося человека за руки и за ноги к специальной раме, отчего-то прозванной в народе "плахой", и дюжая тетка отточенными движениями хлещет провинившегося человека специальным кнутом. Или плеткой – в зависимости от тяжести вины. Если плетка еще ничего, больно, раны выглядят нелицеприятно, но быстро заживают без ощутимых последствий для организма, то кнут – истинное орудие пытки. Разумеется, это не совсем то, что использовали в средние века, более гуманный вариант, но и этот гуманный вариант бьет так, что… Что… Сильно, короче, бьет – мне даже сравнить не с чем! Оно и понятно, стоимость подготовки бойца здесь колоссальная, убить провинившегося случайно, не рассчитав силы, совсем не вариант. Но и сами бойцы, имеющие повышенный болевой порог, должны ощутить всю прелесть гнева командования. Прочувствовать, так сказать, что не правы.

В общем, кнут хоть и отличается от средневекового истинно пыточного, но эффект дает колоссальный. Ремень его при касании при должном старании рассекает кожу почти до костей. Страшная вещь! Даже сейчас не могу вспоминать его без содрогания!

Кроме нарядов часть подразделений назначается "в резерв" – то есть они как бы свободны, но не могут покинуть территорию базы, поскольку их караул. И в случае чего именно эти подразделения первыми поднимаются по тревоге. Часть же отпускается "на отдых". Последний здесь у всех стандартизован, даже у хранителей – если нет усилений, то день через два принадлежит тебе. У хранителей свои заморочки, у них почти не бывает "без усиления", но на то они и хранители. Это правило касается даже "чертовой дюжины", кроме меня, естественно, несмотря на то, что все мои девчонки каждый раз идут "в резерв", изо дня в день, из месяца в месяц. Но на то они и экспериментальный взвод.

Взять ее на мушку!

Гашетка. Толчок, в сторону. Перекат, захват цели, гашетка. Мимо, потеря секунды, поправка. Есть, попал. Снова толчок, перекат, на пределе возможного. Нервы рвут душу на части, мышцы стонут, но я все равно не успеваю. Фатально не успеваю! Захват цели, огонь. Захват провожу ДО схватывания ее системой прицеливания, ведь это еще от полусекунды до полутора потери времени! Точность моя недавно превысила сорок процентов, в половине случаев этого хватает, и я рискую, чтобы не потерять драгоценные секунды. Иного мне, впрочем, и не остается.

…Для третьего месяца обучения у меня отменный результат. Но спрашивают с меня не как с четырнадцатилетнего, потому не следует расслабляться и обнадеживаться. Более того, стопроцентная точность мне вообще не будет доступна, никогда – упущено слишком много времени. Потому палить в неизвестность мой удел на веки вечные. А значит, надо научиться делать это максимально быстро и максимально метко. Вот и сейчас я не вижу, лишь ощущаю движение, и жму на гашетку. Есть, попал, цель поражена. Не теряя времени вновь толчок, на грани возможного, вновь перекат, новая позиция…

…И я труп. Не успел. Одна из целей активировалась до того, как я вышел на позицию стрельбы, и по правилам мне засчитывается поражение.

Я бессильно растянулся на полу, глядя уставшими глазами в потолок. Как же это все надоело!

– Подними забрало! – по шестой линии донесся голос нашей старшей. Я последовал приказу, неохотно сел и стащил шлем с головы.

Итальянка подошла и присела рядом, глядя на меня участливыми глазами, сжав губы. Молчала.

– Ну? – я терял терпение. Когда ты на взводе, а на тебя смотрят ТАК… Пробирает!

– Ты неправильно расходуешь силы на движение. Слишком много мусорного, постороннего действия. Поэтому теряешь так много времени.

Ничего нового она не сказала. Но последовать ее советам я не мог – не получалось. Как ни старался.

Она вздохнула и поманила за собой:

– Пошли!

Я встал следом и поплелся к стойке, где за терминалом уже суетились Маркиза и Сестренки, выстраивая ряд из моих ошибок, одну за другой. Какое-то время я стоял и безучастно наблюдал за их действиями, но затем Роза обернулась и одарила меня лучезарной улыбкой:

– Не переживай, в следующий раз получится!

Мы оба знали, что это неправда.

Куда идет король – большой секрет Большой секрет! Большой секрет! Большой секрет!

– Вот смотри, Хуанито, – начала Кассандра нудным лекторским тоном, который просто бесил меня в ней. – Первая цель. Как ты развернулся?

Я тяжело дышал, молчал.

– Выстрел удачный, все отлично, но вот этот разворот – и секунду ты потерял. А секунда это много! Вторая дистанция. Здесь промах. Еще две секунды. Третья. Плохой перекат. Четвертая… Единственная на "отлично"! – В ее голосе послышалось уважение. – Можешь ведь! Пятая. Вновь промах. Шестая. Неудачный перекат, как следствие, плохой выстрел. Три секунды. Три секунды, Хуан! – воскликнула она. – В настоящем бою тебя за это время трижды убьют!

– Седьмая дистанция, – вернулась она к визору. – Промах. Бывает, не страшно. Но дальше вновь плохой перекат, потому, что слабый толчок. И как следствие, поражение. Ты не успел, Хуан! Твой противник поднял оружие раньше!

Мне нечего было ей сказать. Да, поднял раньше. Да, не успел. Да, в реальном бою бы убили. Но я работаю на пределе уже который месяц, и улучшить показатели никак не удается. Точность повысилась, да, немного взял на реакции. За счет этого чуть-чуть улучшил общие показатели. Но плохая координация и просто ужасная оценка опасности рулили, а добавляла масла в огонь неспособность грамотно распределить силы на движение, чтобы не было ни одного лишнего сгиба локтя и поворота головы. И все это несмотря на ежедневные процедуры на "мозговерте". Нейронное ускорение уже сделало для меня все возможное, теперь нужно углублять его достижения, а с этим, вот, выходит проблема. Раз за разом, день за днем, неделя за неделей. И перспектив я не вижу.

– Я буду пробовать. Еще и еще. Что ты от меня хочешь услышать?

Они скривились, все втроем, и дружно посмотрели в пол. Действительно, что тут скажешь?

Я встал, снял с пирамиды новую обойму и вставил в приемник. Вторую вставил в паз-держатель справа – одной обоймы на трассу мне не хватает, хотя я стараюсь экономить гранулы. Подошел к линии старта.

– Включай свою шарманку!

– Готов? – переспросила Кассандра, протягивая руку к ключу активации. Я кивнул. – Пять… Четыре… Три… Два… Один… Пошел!

Я рванулся. Мышцы вновь взвыли. Нервы тоже. Прыжок. Первая цель…

А мы всегда идем ему во след!

– Все в порядке?

Я сидел и хрустел булкой, намазанной джемом, привалившись спиной к стене. Напротив располагалась душевая, уже минут пять, как свободная, но у меня не было сил туда ползти. Булку притащили девчонки двадцать второго взвода, намазав его чем-то из "домашнего", хранимого в личных покоях. На самом деле это не страшно, лишение обеда – столовая здесь не режимный объект, оттуда запросто можно выносить продукты. И после приказа капитана Ортеги минимум пять взводов организованно сделало это, взяв чего-нибудь по чуть-чуть, чтоб подкормить меня. Получилось даже больше, чем я съел бы, не будь этого наказания. Другое дело, что есть в таких случаях (а обеда/ужина меня лишают не первый раз) приходится на ходу, и это оставляет свой отпечаток.

Двойные нагрузки… Блаженны нищие духом, устами их речется воля высших сил. В данном случае руками дуры– Ортеги офицеры делают все возможное, чтобы моя динамика шла быстрее, но чтобы я при этом чувствовал давление и не возгордился, какой я молодец, как круто могу. Не будь Капитошки, не будь других инструкторов и оперативных дежурных, постоянно удваивающих мне график тренировок за любую провинность, эти нагрузки просто стали бы моей нормой, ежедневной. И результат в отношении состояния моего тела остался бы тем же. Но дело в том, что норму любой человек воспринимает лояльно – так надо, а вот иметь то же самое, но в виде "наказания"?..

Величество должны мы уберечь!

Да, с воспитательными моментами здесь поставлено хорошо, не придерешься. Четкий план действий, на месяцы вперед, четко распределенные роли, четкое управление, тянущееся ниточками за пределы бело-розового здания. Четкий контроль за процессом по месту, со стороны Мишель. Постоянные "инспекции" разных лиц под различными предлогами с посещением моей персоны. Со стороны может показаться, что меня здесь гнобят, давят, и большинству девчонок так действительно кажется (иначе бы не натаскали мне столько еды, что я даже на ужин не пошел), но на самом деле меня тянут, нежно, почти любя, используя для этого самые передовые методы и технологии.

– Все в порядке? – раздался сбоку знакомый голос. Я нехотя повернул голову и промычал недовольное "угу". Кого-кого, а видеть вошедшего человека не хотелось. Но ей на мои хотения было плевать, как обычно.

От всяческих ему не нужных встреч!

– Помочь? – Она опустилась рядом и принялась нащупывать крепления моего скафандра, который я так до сих пор и не снял.

– Не стоит. – Я покачал головой, отправляя в рот остатки булки.

– Я тебе вареников принесла. Домашних, сама делала.. – улыбнулась она и прильнула ко мне. В ДБшном доспехе я смотрелся невероятно огромным, она же на моем фоне казалась совсем маленькой и хрупкой.

– Здесь люди, – пробовал осадить я ее пыл, но было бесполезно. Над ее правым глазом висела маленькая схемка внутренних помещений, подключенная к терминалу диспетчерской, и ярких точек на ней заметно не было.

– Все уже ушли. Сегодня девчонки не стали ерепениться, пожалели тебя и смылись пораньше, освободив тебе душ. Чтоб ты не нервничал.

– Я не нервничаю, – попробовал я играть старую пластинку, но не мог обмануть ею никого, даже себя. – А ты, конечно, посодействовала этому процессу, – хмыкнул я, благоразумно уйдя от темы.

Она отрицательно покачала головой.

– Это называется уважение, Хуан. Авторитет. Когда ты в норме, они будут издеваться над тобой, прикалываться, злить. Но когда тебе будет плохо, как сейчас, они сделают для тебя всё. Всё, что от них зависит. ВСЕ они, – она обвела пальцем вокруг, обозначая, насколько "все". После чего вновь принялась расстегивать и стаскивать с меня доспех.

Я не сопротивлялся – сил, чтобы сделать это самому, давно не было. Но когда с доспехом было покончено, она начала стягивать с меня мокрую от пота одежду, передислоцировавшись ко мне на колени.

– Не надо сегодня. Я так устал!.. – взмолился я.

– Потому тебе и не обойтись без посторонней помощи!.. – эротично шепнула она в ушко. – Душ, просто душ, без всякого непотребного! Я просто помогу тебе дойти до него, а после отведу в каюту. Хорошо?

Она неровно задышала, а руки ее начали расстегивать застежки своего кителя.

…Я действительно устал, и устал сильно. Очень сильно! И был уверен, что по техническим причинам сегодня точно ничего не получится, хоть она активно ластилась ко мне под струями воды. Но когда спустя минут десять усталость частично была смыта и я почувствовал желание, то накинулся на нее, прижав к переборке душа, выгоняя всю ту сексуальную энергию, что копилась эти дни, с момента последнего такого же бурного секса.

Это было не долго, совсем не долго – откуда взяться силам на подвиги? Но невероятно мощно! И сидя после этого на полу, под падающими сверху струями воды, прижимая ее, сидящую рядом, к груди, гладя мокрые волосы, я не мог понять, чего же в ее действиях больше? Плана или собственного желания? Оно ведь есть, это желание. Но есть и план. В котором значится запертый в их обители паренек, который просто свихнется здесь без регулярного мощного секса. И в том, чего в ней играло больше, и заключалась загадка Катарины, которую я все никак не мог разгадать.

Ох, рано встает охрана!

***

Октябрь 2447, Венера, Альфа, Золотой дворец, корпус королевских телохранителей

Пробуждение было безрадостным. Я бы больше сказал, ОЧЕНЬ безрадостным. А как ему быть радостным, если в себя ты приходишь стоя на четвереньках рядом с кроватью, мокрый насквозь, а рядом стоит ухмыляющаяся девица с ведром воды? Пардон, пустым ведром, из под воды?

– Кассандра говорила, вы получили инструкции от Катарины, как себя со мной вести?

Молчаливая Маркиза, а это была она, деловито кивнула. Я выругался, вначале вслух, вспоминая утро в квартире Катюши, плавно переводя эпитеты в ее адрес на звучание про себя.

– Встать! Смирно! – прозвучал голос Кассандры за спиной восточной красавицы. Я нехотя поднялся.

Итальянка подошла ближе и сверкнула глазами, демонстрируя, что она – командир, и я должен подчиняться. Получалось у нее хреново. У Паулы точно вышло бы лучше, во всяком случае, персонально со мной. Но деваться девочке было некуда, надо было играть свою роль, и она пыталась.

– По решению коллегии инструкторов, – продолжила она храбрящимся голосом, – утвержденном лично королевой, на время восстановительного периода утренние обязательные занятия для тебя отменяются.

Она сделала паузу. Мне что, похлопать надо? Или подпрыгнуть и закричать: "Ура"? Я кисло скривился, ожидая развития событий.

– Вот и славненько! – Поняв по моему виду, что желаемого не достигла, Кассандра с фаталистичным видом развернулась и пошла к гермозатвору. Кроме оставшейся рядом Маркизы никого из девчонок в каюте не наблюдалось.

– А остальные где? – кивнул я на закрывающийся следом за теперь уже моей комвзвода гермозатвор.

– На разминке. Это обязательно, – ответила восточная красавица.

– А ты?

– А я потом. Сегодня я к тебе прикреплена. С утра. Так что мойся и пошли на завтрак, пока народу никого. У тебя пять минут.

Она демонстративно обернулась и пошла к выходу. Я не сомневался, через пять минут вернется, может даже раньше, и поторопит – у нее получалось лучше, чем у итальянки. А пять минут – роскошь, видимо, позволенная мне, как "раненому". Я довольно усмехнулся и помчался в ванную.

Малолетки живут здесь в общих казармах, в отдельном подземном отсеке. Их дрессируют, как и полагается в любой учебке, без пощады. Но то они, а то я. Мне нельзя к ним, а строить для меня личную казарму, где будут дрессировать… Хм…

Так что жить я буду вместе с ними, с тринадцатым звеном. Они, как старослужащие, будут меня, салагу, воспитывать, а как будущие напарницы, еще и обучать. Во всяком случае, проводить практические тренинги после теоретических занятий с инструкторами. Но сейчас они – командиры и старослужащие, и попытались это показать. Первая маленькая сценка из большого спектакля под названием "Я там", и если хочу найти с ними общий язык, не стоит выпендриваться и ставить их в неловкое положение. Особенно итальянку. Да-да, она итальянка, не местная. Об этом было рассказано вчера, после моего приезда, хотя и без подробностей. Религиозные фанатики уничтожили их маленькую христианскую общину, и она прилетела сюда в поисках родственников. Которых не нашла, зато попала в приют, из которого потом была отобрана сюда службой вербовки.

– Королева не утвердила их план, – откровенничала Маркиза. В столовой, действительно, никого не было, кроме двух совсем уж взрослых теток, наказующих, живущих совсем по иному графику. Однако они были без повязок, не при исполнении, и занимались тем же, чем и мы – завтракали.

– Почеркала его и написала сверху свой. Наши как увидели – в ужас пришли!

– "Наши" – это кто?

Маркиза пожала плечами:

– Инструкторы. Коллегия инструкторов. Кто ж еще? И то, что прописала Лея… Они люди опытные, и тертые жизнью, но даже у них челюсти отвисли.

– Так все запущено?

– Ага.

Помятуя о россказнях о том, как в учебке в армии, настоящей, королевской, дают мало времени на еду, я поглощал пищу со страшной скоростью, успевая при этом и слушать, и вникать, и задавать уточняющие вопросы. Пока, судя по всему, близка к истине моя версия о том, что я – условно "раненый", и дрессировать меня слишком уж сильно не будут. Но только на время восстановления. Однако, занятия на это время мне найдут, да такие, что взвою и без нагрузок.

– Многое из того, что она вписала, проходят лишь после контракта, когда уходят в инспекцию.

– "Инспекцию"? – вновь уточнил я, расширяя кругозор.

– Да. У нас многие после службы в инспекцию идут. А куда еще идти-то? Мы ж ничего не умеем! Не в армию же! Или в инструкторы, или в инспекцию.

– А в медицину? – вспомнил я наши разговоры с Катариной. Маркиза нахмурилась.

– В медицину тоже. Кстати, после инспекции это самое популярное место. Но в инспекцию больше всего идут.

Это не одна конкретная инспекция, их много. И каждая затачивает под свою работу. Так вот, у тебя сборная– солянка, удивившая всех. Будто сразу на все направления, только по чуть-чуть. У нас так не готовят. Нет, некоторые вещи дают и у нас, но только на офицерском курсе. Знаешь, что такое офицерский курс?

Я отрицательно покачал головой.

– Это обучение, когда идешь на комвзвода и выше. А тебя туда сейчас, новичка, режима и устава не нюхавшего. Вообще улет! И отвертеться они не могут! – повысила Маркиза тональность до восторженно-удивленной. – Лея прикажет, и явятся все, кого потребует! Они хоть и ветераны, но вассалы, до конца жизни! Ее слово – закон. Так что поздравляю, Хуанито, теперь у тебя будут такие экзотические предметы, что я тебе не завидую!

Я поймал себя на мысли, что понял утрешнюю неприязнь Кассандры. Еще вчера она была просто задумчивой, сегодня же в ней играла резкость, усугубленная осознанием неспособности сразу и навсегда поставить меня на место. Однако, остальные девчонки ревновать не будут, спасибо хотя бы на этом.

А что трудно будет? Привыкну. Главное выдержать, доказать и себе, и ЕЙ, что я могу. Так что в первую очередь я мотивирован, а не испуган, а мотивация – краеугольный камень любых деяний нашей жизни.

Вчерашний день и вечер пролетели, будто их и не было. Почти все время провалялся в каюте, осваивая койку – куда-то идти и с кем-то знакомиться не хотелось. Девчонки, видя мое пасмурное состояние, не трогали, лишь изредка по очереди заглядывая, не давая совсем уж замкнуться. Больше всех порадовала Паула, рассказывавшая о Земле, о местах, где выросла. О жизни, море, людях и климате, о пляжах и некоторых девчоночьих секретах. Как распознать, стоит ли знакомиться на пляже с тем или иным мальчиком, например. А еще о серфе, яхтах и волнах. Как я понял, в Солнечной системе все-таки есть рай, и рай этот носит название Пуэрто-ла-Крус. Не огромный надменный Каракас, не нудные пыльные Баркисименто или Валенсия, и не слащавый Маракайбо, а большой чистенький город у моря, где есть всё и где всегда всё хорошо. "И где нас нет", – добавил я, чем нечаянно зацепил ее – она отвернулась и ушла, придя лишь через пару часов. Правда, извинилась, когда пришла, но о ее доме мы больше не говорили.

Причина моего поведения предельно проста – я, наконец, осознал, в какое дерьмо влез. Не так, я ОСОЗНАЛ это. До сих пор как бы все понимал, но относился, как к нечто нереальному, фантастическому. Да, так происходит, но где-то, пусть это "где-то" совсем рядом. Меня оно не касается и не коснется, я вроде как всю жизнь так и буду стоять в сторонке и наблюдать. И только теперь наступила расплата. Реальность навалилась, и подобрать эпитеты, чтобы охарактеризовать свое ссостояние, до сих пор не получается. Катюша оказалась права (да, она иногда бывает права, не только врет), меня ждет ломка, и ломка в первую очередь внутренняя.