Текст книги "Телохранитель ее величества: Точка невозврата (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Наконец, я закончил. Естественно, фонтаном и тем, что последовало за ним. Здесь я повторил версию, сказанную в приемной, но теперь уже не сомневался, ошибка это, или нет. Я чувствовал, что так надо, что так безопаснее, и интуитивно скрыл от нее наличие девушки в моих мотивах как таковой. Для нее подонки встретили меня вечером одного, и чуть не убили. Спасла же меня от расправы машина патруля гвардии.

Королева молчала. Долго молчала. Наконец, кивнула:

– Хорошо, Хуан. Я поняла. И лишний раз убедилась, что мои отчеты ничего не стоят. Живое общение не заменишь. – Она картинно скривилась. – Мне жаль, что ты вырос в таких условиях, но я не властна сделать раем жизнь абсолютно всех своих подданных, это не в силах ни одного правителя. Некоторым людям рай нужно заслужить, это закон мироздания, а в выбранном тобою пути ВСЕМ, претендующим на место ангела, нужно сделать это. – Пауза. – И посоветовавшись со своим ближним окружением, выслушав все отчеты и мысли относительно тебя, я пришла к выводу, что ты достоин того, чтоб попытаться. Попытаться, Хуан, – выделила она это слово. – Ты ведь понимаешь, КАК ИМЕННО тебе придется завоевывать место в раю, И КЕМ ИМЕННО ты станешь в итоге?

– Конечно, ваше величество. – Я улыбнулся, понимая, что настало время главного теста. – Как? Служа вам. Лично вам, не государству, не планете, не Венере. И я готов, ваше величество.

– …И если кто-то вдруг попытается обвинить меня в непатриотизме… – поспешил добавить я, чтобы не перегнуть палку, – то я отвечу, что кто, как не королева, лучше знает, что нужно государству? Даже если планете что-то в ее действиях не понравится? Не все полезное приятно.

Она кивнула – да, правильно. Именно это и ожидалось услышать. Но оставался второй вопрос. Я прокашлялся.

– Кем стану? Вашим слугой. Но не просто слугой, а верным, доверенным человеком. Тем, на кого можно рассчитывать в самых сложных ситуациях.

– Это общие слова, – она покачала головой.

– Вашей правой рукой, – конкретизировал я, глядя ей прямо в глаза. – Глупо ведь держать меня среди рядовых боевиков – буду слишком сильно выделяться.

Теперь она согласно кивнула. Глаза же ее хитро блеснули:

– Что они тебе обещали? В итоге?

– Что я стану главой корпуса телохранителей, – не мигая, ответил я, твердо смотря ей в глаза.

Она стушевалась. Взгляд отвела. Что, прямого ответа не ожидала? Думала, буду ломаться?

– И как они свой мотив объясняют? – взяла королева себя в руки. Я улыбнулся:

– У них есть красота. Но не хватает силы. И репутации НЕ-клоунов.

Ее величество произнесла несколько нелицеприятных слов о некой "белобрысой суке", после чего встала и подошла к окну, встав ко мне спиной.

– Скажу честно, у меня нет на тебя никаких планов. И никогда не было. – Я молчал. Ей было тяжело говорить, опять что-то непонятное и явно личное, и она тратила все имеющиеся силы, чтобы держаться, не закипеть в моем присутствии. – Меня огорошили этим решением. И той настойчивостью, с которой его приняли. Но главой корпуса телохранителей ты не будешь. Никогда.

– Слишком опасно, да? – усмехнулся я, пытаясь разрядить ситуацию, которая с катастрофической скоростью накалялась. Это "никогда" все же стало сюрпризом, но лишь потому, что каких-то пару часов назад я не мог себе представить, что у них тут внутриклановые разборки, между самыми близкими людьми.

Королева обернулась, но злостью от нее больше не разило – пришла в себя. Глаза ее были оценивающе прищурены.

– Да, Хуан. Слишком опасно. Рада, что ты все понимаешь. – Пауза. – Но надеюсь, ты также понимаешь, что ИМ знать это не обязательно?

На ее губах заиграла коварная улыбка. Вот он, последний тест. Но к этому тесту сидящий в ее кабинете парень был готов.

– Так точно, ваше величество. – Я склонил голову в поклоне.

Попал, поверила. И, довольная, прошла на место.

– Сейчас я расскажу тебе кое что, чтоб ты понимал о чем речь, – начала она новый виток беседы. Я вновь склонил голову, выражая желание слушать. – Меня считают слабой. За то, что мало что делаю сама. Дескать, за меня все делают другие, я даже ключевых решений не принимаю. Молчать! – перебила она мои готовые сорваться возражения. Я демонстративно уткнулся в зеркально отполированную столешницу. – На самом деле это часть политики выживания. Мимикрия. "Покажи всем, что ты слабее, пусть не принимают тебя в расчет". "Пусть думают, что управляют тобой". Может ты меня и осудишь…

Под ее тяжелым взглядом я поднял глаза, но вновь заткнулся, так и не начав говорить.

– Но мне плевать, Хуан. Так же, как плевать на всех остальных. Ты – мужчина. И большинство игроков планеты – мужчины. Я же женщина, и приспосабливаюсь так, как умею.

Вздох.

– Не буду рассказывать тебе про кланы, про все беды нашего государства, это слишком долго и муторно. Позже ты сам все поймешь, если, конечно, дорастешь до стадии понимания. Расскажу лишь про свой ближний круг, с которым ты непосредственно будешь работать, в котором некоторые обязательно захотят работать с тобой. Со временем… – Ее глаза недобро сузились. – Во-первых это мой бывший муж, Серхио Козлов.

Я кивнул. Уж кого, но дона Козлова знала вся Венера.

– Он интриган. А главное, считает, что эта планета лично его, что он правит ею, используя меня лишь как свою ширму. Кое в чем он прав, но у него есть одно достоинство – он считает всех глупее себя.

Она помолчала. Говорить об этом человеке ей было явно тяжело.

– Но есть и недостаток – он действительно умный. И его трудно контролировать. Скажем так, его невозможно контролировать. Проще полностью отстранить его от дел и держать подальше – бороться с ним иначе у меня так и не получилось.

Вновь пауза и вновь тени на лице.

– Но кроме перечисленного у него есть еще одно свойство, он надежен. Не предаст меня, не ударит в спину. Да, интригует, по мелочи, но когда я улетаю с планеты, я точно знаю, что Венера в хороших руках.

– Почему? – не понял я и задал этот вопрос вслух. – Если он интригует против вас?

Она пожала плечами.

– Он патриот Венеры. Любит эту планету. Не меня, ее. – В ее глазах появилась легкая грусть. – Я не знаю ни одного местного уроженца, который любил бы Венеру так сильно, хотя ты сам знаешь, откуда он родом. Он интригует против меня, да, но не в собственных меркантильных интересах, как остальные. Он делает это во благо планеты. Просто считает, что в некоторых вопросах я не права, и для блага государства лучше поступить иначе. Но он никогда не поддержит переворот против меня, кто бы его не совращал, а это немало. – Она усмехнулась. – Повторюсь, когда я покидаю планету, я знаю, что она в надежных руках.

– Еще у меня есть сестра Алисия, – вздохнула она после небольшой паузы. – Эта выдра тоже неглупая, а главное, сидит на своем месте. Даже я не знаю всего, что творится в ее департаменте, и не смогу назвать всех, под кого она копает. Она спит и видит, как бы посидеть на моем месте, это ее заветная мечта, но, к сожалению, моему сожалению, она слишком хорошо понимает, что потеряет этим шагом куда больше, чем приобретет.

– Сожалению? – вновь не понял я. – И зная это, вы оставляете ее на такой должности?

Ее величество усмехнулась.

– Да, к сожалению. Сгноить ее в тюрьме, поймав за руку при подготовке переворота, или убрать по-тихому, было бы куда проще. Но – вздох – снова повторю: она понимает, что потеряет этим шагом гораздо больше, чем приобретет. Королева рабыня, у нее скованы руки. Она мало что может, несмотря на кажущуюся властность. В отличие от главы безопасности.

Это инстинкт, Хуан. Инстинкт держать всех, в том числе меня, под контролем – он у нее в крови и ничем его не выведешь. Однако, в ее лояльности я уверена, Алисия так же не ударит в спину. В спину МНЕ Хуан, – глаза королевы холодно блеснули. – Пешками же она жертвует направо и налево. Имей это в виду.

Я поежился и нервно сглотнул.

– Теперь еще Мишель начала что-то мудрить, – продолжила королева тем же тоном. – Я не понимаю ее мотивов, не знаю целей, и это создает дискомфорт. Она закрыла меня своим телом там, в Дельте, когда в меня стреляли, за это я многое ей простила и могу простить в будущем, но есть вещи, рядом с которыми это ничего не значит.

Я вновь сглотнул. И кивнул – все понял.

– Я знаю, ваше величество, – выдавил я. – Но я также знаю, что…

Она жестом заставила меня замолчать.

– Ты должен понять главное, Хуан. Я контролирую их. С тем или иным успехом. Убрать их совсем неприемлемо – на их месте окажутся куда менее лояльные мне люди с куда большими амбициями. Знакомый же сильный противник лучше незнакомого.

Она помолчала.

– И последнее, Хуан, что ты должен знать. Деталь, которую все знают, и которую должен знать ты. Как алфавит, как таблицу умножения. Я не прощаю измен.

– Но… – вскинулся я, но она протестующе подняла руку:

– Молчи. Лучше молчи. Пока…

Затем поднялась и поправила платье.

– Пойдем со мной. Я покажу тебе, что бывает с теми, кто не оправдывает мое доверие, говоря одно, на деле делая совсем другое.

Я аккуратно поднялся. Дверь распахнулась, в кабинет вошли двое хранителей во главе с Гарсия.

– Все готово, ваше величество!

***

Мы спускались на лифте. Большом, роскошном, и весьма крепком на вид. Затрудняюсь представить его вес, но, кажется, его рассчитывали с учетом возможности передвижения кабины в условиях атмосферы. Двойные створки внутри, кроме тех, что снаружи, толстенные стены, система жизнеобеспечения, подающая внутрь струйку кислорода…

…Да уж! Точно, крепость, а не дворец!

Естественно, спускались мы медленно, с такой махиной быстро опасно, и очень долго. И вот второй параметр нашего спуска показался мне гораздо интереснее первого.

Повторю медленно: мы. Спускались. В подземелья. Золотого дворца. Самого таинственного места столицы, о котором ходят лишь слухи. В наземной части дворца бывали многие: кто-то здесь работал или работает, кто-то служил или служит, кто-то бывал на приеме. Сведений же об этой части в свободном доступе нет, а слухи, одни фантастичнее других. Лифт ехал медленно, естественно, по сравнению с другими лифтами, абсолютная его скорость все-таки не черепашья – то есть, глубина погружения превысила все пределы моей фантазии. Более ста метров. Намного более. Единственной подсказкой, не проливающей, однако, свет на абсолютные цифры, была иконка конечной точки на панели управления, архаичной, кнопочной – "минус тридцать два". Тридцать два уровня до земли.

Все это время мы молчали – и я, и сеньора Гарсия, и королева. И тем более хранители. Взгляды моих сопровождающих не выражали ничего, и если честно, меня бил мандраж. Эти женщины что-то задумали, что-то не очень хорошее, и, судя по всему, я могу не вернуться на поверхность, если не оправдаю то, ради чего меня туда везут. Колени от этой мысли мерзко дрожали.

Я никогда не страдал клаустрофобией, но сейчас, когда мы достигли цели и вышли в полутемный тоннель, ощутил ее легкий приступ. Сотни метров земли над головой навалились так, что захотелось пригнуться, после чего броситься прочь. Удержал лишь тычок одной из хранительниц, да вид взведенной винтовки в руках другой.

– Все нормально, не бойся, – как гром в глухом пространстве раздался голос сеньоры Гарсия. – Никто не собирается делать тебе плохо.

Сказано было с пренебрежением. На губах идущей рядом королевы проступила улыбка.

– Что, так заметно, да?

Королева кивнула.

– Это нормально. Я бы на твоем месте тоже боялась.

Какое-то время мы шли молча, но вскоре она вновь заговорила:

– Здесь, в подземельях, находятся склады и бункера на случай войны. Резервные покои, резервные центры управления, резервные энергореактора. Ядерные аккумуляторы, способные несколько недель питать всю огромную Альфу. Здесь же мы отвели место под… Очень нужные помещения, без которых функционирование королевской власти немыслимо.

– Тюрьму? – понял я, ощутив еле уловимо кислый запах в воздухе.

Мне не ответили, но ответ не требовался. Здесь буквально воняло отчаянием и безысходностью. Полутьма, стены и низкий потолок давили на потенциального узника, погребая под собой его надежду выбраться. Идеальное место для подобного заведения.

Через пару минут впереди показалась секция тоннеля, освещенная встроенной в потолок рассеивающей лампой, горящей на полную мощность. Рядом располагались створки шлюза, возле которых стояли еще две вооруженные хранительницы. Мы подошли, одна из них поднесла браслет к опознавательному глазку, створки начали разъезжаться.

– Заходи, – сказала стоящая сзади ее коллега, коснувшись моей спины. Королева и сеньора Гарсия смело шагнули внутрь, я же замешкался, вновь отчего-то подумав, что обратный путь вне сопровождения ее величества невозможен. Повиновался, вошел.

Помещение больше всего походило на огромный медицинский кабинет-ангар. В нем стояло несколько ширм, столиков с инструментами, какие-то приборы, иньекторы, излучатели. Два активированных терминала управления с обилием горящих кнопок и иконок, выдающих какие-то диаграммы и колонки цифр. Еще несколько терминалов, но деактивированных. И запах эфира в воздухе, словно мы находимся в больнице. Но на этом сходство с кабинетом заканчивалось и начиналось с палаческой.

В центре, за ширмой, в первый момент скрывшей его от меня, лежал мужчина, окровавленный и голый. Руки и ноги его были разведены в стороны и надежно закреплены толстенными металлическими скобами, уходящими в горизонтальную наклонную плиту, на которой он лежал, рот же был заклеен клейкой лентой. Лицо мужчины представляло месиво, кровь на бровях и виске запеклась, тело изобиловало порезами и ранами, причем в большинстве свежими. Сам он, как только мы вошли, поднял на нас затравленный испуганный взгляд и отчаянно замычал, пытаясь что-то сказать.

– Рот, – бегло бросила ее величество. Глаза ее гневно сощурились, губы искривились в высокомерной усмешке. Теплых чувств этот человек в ней не вызывал. Из-за другой ширмы вышли почему-то до сих пор незамеченные мною люди – два человека в белых халатах, один из которых отлепил клейкую ленту. Прикованный тут же запричитал, и основным мотивом его причитаний было: "Ваше величество, я же все вам рассказал!" и "Вы же обещали мне! Пощадите!". Я перевел взгляд на палачей в белых халатах. Палачей, не докторов, ибо лица их скрывали полупрозрачные, но затемненные маски, словно красное покрывало с прорезями для глаз их собратьев эпохи средневековья. Двоякого толкования маска не вызывала.

– Как он? – бесстрастно спросила королева. Один из палачей пожал плечами, другой, точнее другая, спокойно ответила: "Нормально". Голос у нее был женский. Я пригляделся – фигура тоже, хотя эдакая мужиковатая, брутальная – сразу и не скажешь.

Второй палач явно был мужчиной, твердой походкой отошел в другой конец комнаты и встал за один из работающих пультов. Женщина, не делая знаков различия, обратилась к королеве, словно к давней подруге:

– Указания будут?

Та подошла ближе к распятому мужчине, который при этом затих, и принялась его рассматривать. Увиденным осталась довольна.

– Все по плану.

Женщина-палач кивнула и удалилась.

– Нннне… Нннне надааа! В-ввв… Вваше… Вввели… – простонал прикованный, давя в себе приступ ужаса. Королева его стон проигнорировала, вместо этого обернулась ко мне:

– Хуан, опиши то, что ты здесь видишь.

Она смотрела мне прямо в глаза, пронзала насквозь. Я непроизвольно отшатнулся, но уткнулся спиной в заботливо выставленное вперед плечо одной из хранителей.

Вздохнул. Отпустило. Вновь окинул взглядом помещение. Улыбающуюся королеву. Каменную главную наказующую. Четверых бесстрастных хранителей и двоих палачей с закрытыми лицами, настраивающих какие-то приборы. Никто из них не испытывал дискомфорта, бьющийся в истерике человек не вызывал у них эмоций. А я?..

Мне было жаль его. Но жаль по привычке. Мать всегда учила меня жалеть слабых, помогать в беде. Но я тут же поймал себя на мысли, что в пыточные под Золотым дворцом просто так не попадают, что-то он совершил против нашей любимой королевы, и относиться к нему нужно не только с позиций гуманизма. Это жизнь, которая будет идти по своим законам, как бы я к ней не относился, и если хочу подрасти, мне нужно смириться с тем, что что-то происходит не так, как я хочу, воспринимать всё спокойно. Пусть это будет первый шаг на пути моей ломки, но он необходим. Особенно в данный момент, ибо всё происходящее – тоже тест.

Но понимать – одно, а пересилить себя…

– Опиши, что ты видишь, – вновь попросила королева, теперь мягко, почти по-домашнему, тонко чувствуя мое состояние.

Я начал говорить. И пока говорил, какой-то скрытый механизм во мне поднимал и поднимал защитные створки, придавая уверенность в себе.

– Я вижу пыточную, – начал я. – Современную, какой она должна быть. Внутри – двух палачей, хорошо знающих свою работу, – отметил я профессионально-озадаченные движения парочки, не обращающей на происходящее вокруг никакого внимания. – Еще королеву, заглянувшую сюда с охраной, чтоб показать это богатство одному глупому пареньку, не подозревавшему до того, во что ввязывается. – Эта реплика у всех присутствующих вызвала улыбку, а ее величество и Гарсия даже переглянулись. – И человека, прикованного к пластиковой доске. Голого, избитого, сломленного, – закончил я, – бросая взгляд на узника.

– Всё? Насчет человека? – Брови королевы сдвинулись.

Я пригляделся к стонущему, но добавить ничего не смог.

– Всё, ваше величество.

Она недовольно покачала головой.

– Ты забыл добавить, "преступника", Хуан. Голого избитого сломленного преступника. Человека, который совершил преступление.

Пауза.

– Этот сеньор предал меня, Хуан. Он дал мне клятву, личную, верности. Не вассальную, нет, – она усмехнулась, – но и такие не даются просто так. Да, Раймундо? – воскликнула она, обращаясь к прикованному.

Человек застонал и забился, по его лицу потекли слезы отчаяния.

– Наши девочки проходят ломку, Хуан. Ломку психологическую. Мы не зря берем их в тринадцать, только в этом возрасте из них можно воспитать кого-то стоящего вместо затравленных волчат. Но и в этом случае у нас не всегда получается сделать их абсолютно лояльными: иногда некоторые соблазняются "прелестями" мира и предают.

Ты пришел к нам в возрасте, когда ломка бесполезна, уже сформированным, – продолжила королева. – С устоявшимся мировоззрением. Мы не можем давить на тебя, прививая чувство преданности. Мы можем только объяснить. Чтобы ты, как грамотный человек, сделал осознанный выбор. Чтобы понял.

Да, ты глупый мальчик, – продолжила она. – Сунулся туда, где работают жестокие законы и правила, не зная их. Но я, как будущий сеньор и королева, должна восполнить этот пробел. Смотри, Хуан. Внимательно смотри, как поступают с клятвопреступниками.

Она повернулась к прикованному человеку и что-то бросила Гарсия.

– Двоечка, – произнесла та бесстрастным голосом. – Разряд!

Палач-мужчина дотронулся до иконки управляющего контура. Человека трухнуло, он выгнулся, насколько мог, и заорал так, что я втянул голову в плечи.

– Пятерка, – продолжала Гарсия. – Разряд!

Палач вновь подал ток на узника, используя его тело, как проводник. Тот вновь выгнулся, а в крике его не осталось ничего человеческого. Борясь со спазмами, я попытался отвернуться, но властная рука королевы схватила меня за подбородок и повернула обратно:

– Смотри, Хуан! Смотри!

Кажется, из моих глаз потекли слезы.

– Шестерка, – продолжила Гарсия. Разряд.

Да, слезы. Они катились помимо моей воли, и я не чувствовал стыда за них. Я не готов. Я слишком мягкий, чтобы вынести такое.

– Семерка…

– Достаточно, – перебила королева, видимо, все-таки сжалившись надо мной. – Заканчивайте. Для первого раза хватит.

– Все готово? – последовал вопрос наказующей к палачам. Женщина-мужичка кивнула и извлекла из под специального колпака металлический ковш с дымящимся нечто внутри.

И хранители, и Гарсия, и королева, как по команде отошли подальше от стола, королева же еще и оттащила меня за плечо. Палач поравнялась с человеком, и тут, кажется, до того дошло, что с ним хотят сделать.

– Вы же обещали! Обещали, ваше величество!!! – заорал он так, что барабанные перепонки мои еле выдержали. – Я же все рассказал! ВСЁ-ВСЁ РАССКАЗАЛ!!!

В его крике было столько отчаяния, что я… Да, мне стало плохо. Но я не мог отвернуться.

– Раймундо! – прозвучал голос королевы. Торжественный и грозный. – Ты давал мне клятву, и ты ее нарушил. Как твой сеньор и твоя королева я приговариваю тебя к смертной казни.

– Согласно древнему обычаю, – она повернулась ко мне в пол-оборота, как бы объясняя то, что остальные присутствующие знали, – человека, предавшего сеньора за золото, казнят золотом. Но мне жаль переводить драгоценный металл на такого, как он. Посему ты приговариваешься к казни свинцом, – вновь повернулась она к нему.

Мужчина-палач схватил обезумевшего мужчину за подбородок, зафиксировал его сильными руками и вставил в рот большую воронку. После этого женщина неспешно начала выливать в нее то, что плескалось в ковше. Расплавленный свинец…

…Пришел в себя я в коридоре, возле лифта. Меня рвало на стену и на пол, я ничего не чувствовал, кроме желания как можно быстрее свалить наверх, на воздух, подальше от этой пыточной, от дворца, а может и от этой планеты. Сзади стояла хранительница, в руке она держала обильно смоченный нашатырем ватный тампон, которым обмазывала до этого мне лицо.

– Точно все нормально?

Я уперся руками в стену и попробовал подняться, преодолевая дрожь в руках и ногах.

– Да, с-сеньора. Уже все.

– Тогда пошли.

Она похлопала меня по плечу и указала на противоположный конец коридора.

– Я тут… – Я бросил беглый взгляд на испачканные пол и часть стены.

– Здесь дроиды-уборщики. Они и не такое убирают, – констатировала она и вновь потянула за рукав. Я последовал ее настойчивому приглашению и поплелся в сторону лифта.

Королева со свитой, естественно, кроме палачей, уже ждали перед его створками. Вид у всех был невозмутимый, и это не было наигранно.

– А вот и наш мальчик! – улыбнулась моя хранительница. Королева улыбнулась в ответ, оглядев меня с материнской заботой:

– Полегчало?

Я кивнул.

Она какое-то время рассматривала меня с недоверием, но затем расслабилась.

– Поехали.

Мы зашли в лифт, створки сошлись, вначале одни, затем вторые, после третьи. Лифт тронулся, начиная неспешный долгий путь наверх.

– Я все понял, ваше величество, – произнес я и непроизвольно огляделся на присутствующих. Королева не останавливала, значит, можно продолжать при всех. – Всё-всё. Единственное, не понимаю, зачем так жестоко? Зачем пытать, зачем казнить ТАК?

Она усмехнулась.

– Ну, во-первых, казнь – это обычай, не мне его рушить. Этот человек работал в моей… Секретной службе, – сформулировала она, – а там очень многое держится на обычаях и традициях. Он не являлся должностным лицом, его не за что арестовывать и казнить официально. – Но он, действительно, передал за золото достаточно интересную информацию обо мне и моих делах одному из кланов, а такое не прощается.

Это была не самая важная информация, Хуан, но это было ПРЕДАТЕЛЬСТВО! – повысила она голос. – Если оставить его безнаказанным, случится прецедент, и моя власть ничего не будет стоить.

Пытки… – она задумалась. – Я противница пыток, Но не пытать нельзя. К сожалению, несмотря на все современные достижения в области химии, только комбинация методик может преодолеть действия современных "антихимий" сывороток правды. Мы вновь, как века назад, зависим от дыбы и орудий инквизиции. Усовершенствованных, но гуманнее от этого не ставших. Я ответила на твои вопросы?

Я кивнул.

– Да, ваше величество.

– Пытки, казни… – продолжила она, заканчивая сегодняшнюю непростую лекцию, – это средства. Всего лишь. Способы достижения цели, незыблимости закона бытия. На то он и закон бытия, чтоб быть незыблимым.

Она помолчала, и подвела итог:

– Цезарь может быть только один, Хуан. И горе тому, кто этого не понимает.