Текст книги "Телохранитель ее величества: Точка невозврата (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Катарина покачала головой.

– В последнем сомневаюсь. Я знаю тебя даже лучше, чем ты сам. Тебе подавай лучшую, а лучших вокруг со временем будет пруд пруди. А насчет остального… – Ее губы озарила лучезарная улыбка – …Все в твоих руках. Я обосновала тебе проблему, привела пример, как пыталась ее решить и НЕ решила. Если ты будешь мудрее… Я за тебя только порадуюсь, малыш.

Ладно, сиди, думай. Что-то я устала сегодня, скоро вернусь.

Она направилась к неприметной двери, за которой пряталась ванная. А я все сидел, смотрел фотографии и маленькие фильмы, наблюдая в динамике взаимоотношения людей, итог которых был мне заранее известен. Пытался понять, что думаю. Она меня удивила, эта женщина. Не то, чтобы оказалась совсем другой, не такой, какой считал раньше – нет, она та же. Просто перевела себя своими откровениями на другой уровень восприятия, более глубокий и открытый. Доверилась. И это впечатляло. Эдакая Катарина 2.0, модифицированная версия. Что будет дальше – неизвестно, но посылать ее в космос, как хотелось еще утром, я больше не захочу. Доверие – страшная штука.

Она вышла минут через двадцать, с мокрыми волосами, закутанная в легкий блестящий домашний халатик едко– красного цвета. На секунду я отвлекся, инстинктивно провожая взглядом ее фигуру, затем вновь вернулся к просмотру неудавшегося семейного альбома. Она взяла расческу, села на край кровати и принялась приводить в порядок мокрые волосы. Бежали минуты..

– Ну и долго мне еще тебя ждать, Шимановский? – услышал я насмешливый голос спустя какое-то время.

Поднял глаза. Катарина все так же сидела на краю кровати, держа расческу в руках.

– Чего?

– Я говорю, мне тебя еще долго ждать? Или ты совсем маленький, не понимаешь, что к чему?

Видимо, да, совсем маленький.

…Может быть в другой раз, при других условиях, я сбежал бы, и никогда после об этом не жалел, но сейчас совокупность всех факторов сыграла свою роль. И вино, и ступор от рассказа, и театр, и, чего уж греха таить, та волна похоти, которая охватила, пока мы распивали бутылку. Я подошел и положил руки ей на плечи, разминая их.

– А как же твоя собственная лекция по этому поводу? Про Шекспира и Сент-Экзюпери? И что тебе не нужно этого от такого зеленого неудачника, как я?

Ответом мне стал усталый смешок:

– Шимановский, я только что вытрусила перед тобой душу. Дала тебе то, рядом с чем не сравниться никакой секс. А ты о каких-то банальностях…

Резким движением она развернулась и толкнула меня на свой космодром, затем быстрым движением залезла на меня сверху и принялась расстегивать рубашку.

– Для достоверности. Неудачником тебя я не называла. Лишь глупым юнцом, а это разные вещи.

Я не возражал. Я вообще ни против чего не возражал. Лишь отметил дальним уголком сознания, что халат ее как-то чересчур запахнут, неплохо было бы это исправить…

Глава 9. Уроки огненного демона

Ночь прошла бурно. И очень незаметно. Кажется, в перерывах мы глушили вино, обливая им друг друга, и не такая ясная к тому моменту голова вообще отказалась соображать. Я не воспринимал все как реальность – безумие, да и только. С ее же стороны следовала железобетонная очередность действий, раз за разом творивших со мной такое… Слов, чтоб подобрать эпитет, я не могу найти до сих пор. Так хорошо мне никогда не было. Это было даже не круто, это было… Безумие!

Единственное, что осталось в памяти, это ее слова, сказанные с большим сожалением:

– Хуан, если б ты был хоть немного постарше! Всего лишь на десяток лет! Хотя бы десяток!.. Мы б с тобой такое устроили, чертям бы в аду жарко стало!..

Она тяжело вздохнула, отвернулась и уснула, на этом процесс ее усовершенствования до Катарины 2.0 завершился. У меня же не осталось ни сил, ни желания о чем-то думать, что-то анализировать и делать выводы. Я также развернулся и уснул, отложив все на завтра.

***

«Завтра» вышло таким, что подумать я ни о чем не успел. События неслись с такой скоростью, что мой личный спидометр зашкаливал, не успевая реагировать.

Началось все с раннего и очень тяжелого пробуждения. Если бы вас… Не давали бы вам спать полночи, а потом подняли ни свет ни заря, какова была бы ваша реакция? Вот-вот, и я матерился. Сквозь зубы объяснял Катарине, где желал бы ее видеть, с уточнением адреса. Но в ответ был сброшен с кровати и бессовестно облит водой.

– Шимановский, подъем! Труба зовет!

Я поднял голову, пытаясь сдержать себя и не наброситься на нее – хорошего из этого ничего не выйдет. Она стояла передо мной уже одетая, в повседневно-рабочие брюки и скромную повседневную же блузку, почти накрашенная.

– Давай, давай! Не зыркай так! Не убьешь! Я и так дала тебе черт знает сколько времени поваляться!

Последнее, как оказалось, было правдой. С противоположного конца квартиры донесся свист кухонной панели.

– О, все готово! Малыш, у тебя пять минут привести себя в порядок, десять – на завтрак, и мы отчаливаем. Не успеешь – поедешь голодным. Время пошло.

Понимая, что спорить бесполезно, я нашел глазами дверь ванной и начал подниматься.

– Куда поедем?

– Увидишь.

Можно было не гадать, наш путь лежал в корпус. По дороге меня так и подмывало поговорить, кое-что выяснить на теперь уже трезвую голову, но Катарина сидела чернее ночи, и я счел за лучшее ее не трогать, от греха. Она была озабочена чем-то важным, из ряда вон, я же вел бы речь "о банальностях". Как я себя чувствовал? Мерзко. Сейчас – мерзко. Ну, юношеская дурь в стремлении "подвигов" на женском фронте скрипку играла, не без этого, тем более, осуществилась слащавая мечта любого прыщавого идиота – переспать со старшей и опытной. Но нейтрализовалось всё осознанием КТО была эта опытная, КАК она это сделала, и раздумьями, ЗАЧЕМ.

Действительно, зачем ей это? Форма контроля, учитывая апгрейд? Извините, она с этой формой теряет больше, чем приобретает. Да, она останется жесткой стервой, такой, какая была, но я буду относиться к ней иначе, и с этим ей ничего не поделать. Она стала более уязвима для меня, не сможет больше прятаться в глухую броню, как раньше. Ведь кроме тела, она раскрыла еще и душу, мы стали ближе, и при всем внешнем пренебрежении с ее стороны мы оба будем понимать, что ее агрессия и построение меня по струнке – показуха.

Да и не такая она железная. Я смогу ее ударить, смогу достать, если сильно припрет. И даже технически представляю, как это сделать. Так что логики в ее поведении я не видел, а она слишком хороший прагматичный офицер, чтобы не контролировать такие мелочи, как спонтанные безумства.

За подобными размышлениями я окончательно проснулся и почувствовал себя человеком. Мы проехали ворота, у которых ненадолго, как обычно, задержались, затем закружились по территории дворца. А вот и подземный гараж, как и раньше, охраняемый боевой единицей в полной броне с "кайманом".

– Может, все-таки расскажешь, что случилось, и куда так спешим? – не выдержал я, когда мы вышли из машины и помчались к выходу.

На сей раз она удостоила меня вниманием:

– Похороны. Поминальная церемония. И мы опаздываем.

Главный шлюз и вновь коридоры. Но шли мы заметно дальше той части, в которой я бывал. Здесь не было ничего – ни дверей, ни гермозатворов по бокам – голые стены длинного-предлинного периодически изгибающегося коридора. А вот фронтальных шлюзов в нем я насчитал аж пять штук.

– Убежище, – пояснила Катарина, глядя на мою вопросительную мордашку после вида очередного шлюза. – Способное выдержать ядерный взрыв внутри подземелья. На случай атаки. В нем же мы храним и память.

– Память?

– Да, об ушедших. О тех, кто не с нами. Если всё, что за нашей спиной, взорвется, память сохранится. Вместе с теми, кто спрячется в убежище. Живые должны помнить мертвых, это правильно.

Что ж, не возразишь!

Наконец, мы прошли еще один шлюз и вышли развилке из трех гермозатворов. Один из них был открыт, из-за него раздавались звуки. Вошли. И оказались в большом мрачном нарядно украшенном зале, который даже при беглом рассмотрении хотелось назвать "кладбищем". Стены его были обиты темно-вишневым бархатом и увешаны полочками, многие из которых пустовали, но на многих, в гораздо большем количестве, чем я мог предположить ранее, стояли фотографии девчонок в черных рамках, перед которыми покоились статуэтки тотемов, украшения и кое-какие личные вещи. Фотографии все были двухмерные, но большие; девчонки же на них, как одна, улыбались. Было им лет от пятнадцати, и до плюс бесконечности. Десятки. Сотни. Много сотен девчонок, девочек, женщин. И даже бабушек, но последние тут были в подавляющем меньшинстве. Снизу каждой полочки крепилась табличка с двумя парами дат: верхняя – годы жизни, нижняя – службы, и по ним я определил, что здесь собраны все, кто служил в корпусе за последние сто лет. Очень часто последний год жизни совпадал с последним годом службы: такие фотографии были перевязаны еще и тоненькой красной ленточкой, и собраны в одном месте, поближе друг к другу. И их было невероятное количество.

Единственное, что отличало это место от настоящего кладбища, это отсутствие урн с прахом. В городских домах памяти вместо полочек ящики, и в них обязательные урны, здесь же был облегченный вариант, видимо, только для поминания. Но сути это не меняло.

Мы остановились в самом начале помещения, подальше от толпы более чем в сотню человек, внутри которой творилось священнодействие. Я, затаив дыхание, принялся во все глаза смотреть туда, впитывая происходящее, чтобы потом, после, разложить по полочкам. Девчонки в основном стояли к нам спиной, с зажженными свечами в руках, склонив головы, вокруг двух столов, застеленных флагами клана Веласкес. Над флагами возвышались фотографии с ленточками, и девчонки на них были совсем чуть-чуть старше меня.

Это были не гробы, нет, именно столы, с тоненькими органическими флагами поверх столешниц. И именно флагами клана со взлетающим кондором – символов Венеры я не наблюдал. Рядом, взявшись за руки, стояли пятеро девиц – они молчали, являясь центром, основное действо происходило вокруг них. Напротив, по ту сторону столов, находилось несколько офицеров, включая королеву, которую я узнал сразу, Мишель и сеньору Гарсия. Кто-то из них что-то сказал, и все присутствующие, разом, запели. Может, это была молитва, не хочу врать, но учитывая, что среди местных кто только во что не верит, скорее, именно песня. Совместная, объединяющая всех в горе.

Я глядел во все глаза и боялся проглядеть хоть что-то. Катарина рядом стояла навытяжку, молчала и не обращала на меня внимания. Поет про себя, понял я. Прощается. Она хоть и пасет меня, но одна из них. Да уж, это зрелище стоило такого жесткого подъема.

Действо продолжалось долго, может, полчаса, а может час – я не смотрел на время. Но вот голоса и песни стихли. Мишель подошла к столам, аккуратно сложила флаги, один, потом другой, и протянула одной из пятерых центровых, невысокой пышной девочке лет двадцати пяти. Что сказала при этом – не услышал, комната поглощала звуки, а мы стояли далеко, но явно что-то ритуальное, вроде: "Мы всегда будем скорбеть о них…" Над ухом же у меня раздался шепот Катарины:

– Недели две назад произошло покушение. – Погибли две девчонки. Покушение произошло на Земле, там же их и похоронили, потому у нас только церемония прощания. Без тел и гробов.

Я кивнул. Тащить сюда гробы с Земли?.. Да и земля там мягкая, Родина человечества все-таки. Там им будет лежаться не хуже, чем развеянными над безжизненной раскаленной ядовитой пустыней. Повезло девочкам со смертью, если со смертью вообще может везти.

– Это "девятка", тот взвод, что принял удар, – она указала на пятерых в центре. – Некоторые из них были ранены, а одна до сих пор на Земле. Основная же группа вчера вечером вернулась, а обычно церемонию прощания мы устраиваем на утро следующего дня.

– Почему вчера не сказала? – прошептал я в ответ.

– Не посчитала нужным. Тебя вообще не должно быть здесь, это святилище, место таинств. Чужие сюда не допускаются. Мне стоило больших трудов выбить разрешение для тебя, и то только потому, что ты прошел испытание.

– Но зачем? – не понял я. – Для чего?

Она усмехнулась:

– Чтобы знал, куда идешь, и что тебя может ждать. Путь, начинающийся с похорон – разве это не символично? Кстати, ты еще можешь соскочить.

– Не смешно! – я сжал кулаки, но скорее по привычке – злости не чувствовал. Уже не чувствовал.

– Пойдем, церемония заканчивается. Не стоит всем видеть тебя здесь.

Она потащила меня прочь, я лишь заметил, что свечи в руках у присутствующих начали гаснуть.

– Стой здесь.

Мы вновь прошли этот длинный тоннель с пятью (шестью?) шлюзами, дошли до "жилой" части подземелий, и она оставила меня в какой-то нише в боковом тоннеле. Вскоре народ потянулся назад – я хорошо слышал звуки переговаривающихся голосов более чем сотни человек. Шли долго, но я не нервничал. Однако, не все пошли по главному тоннелю: к моему сожалению, некоторые выбрали тот, в котором стоял я.

Я вжался в нишу. Меня было плохо видно, и они почти прошли мимо, но кто-то что-то почувствовал и оглянулся. И дал сигнал всем остальным. Пауза.

– Ты что тут делаешь?

Оливия. Черненькая. И все ее девчонки, оба охранявшего ее высочество в тот день возле фонтана взвода. А также те пятеро из взвода пострадавшего. Все – хранители, почти два десятка человек. Они недоуменно застыли, уставившись на меня – лица их выдавали неприязнь.

– Стою! Я поднял руки и сделал шаг вперед, решив, что лучшая стратегия – это нападение. – Я ходил на вашу церемонию.

Некоторые из девчонок переглянулись, перебросились парой слов – очевидно, так они и подумали. Но ничего хорошего в этих словах для меня не крылось.

– Мне жаль, что девчонки погибли, – продолжил я, опуская тональность до трагической. Я не знал, что говорить, ткнул наугад. – Такие молодые…

Мимо. Реакция стала еще более негативная. Я остановился и собрал все силы в кулак, чтобы инстинктивно не попятиться от негодующей волны. Подсознательно я чувствовал, что правда пойдет еще хуже – если выяснится, что мне РАЗРЕШИЛИ присутствовать на их церемонии… Тогда у меня точно начнутся проблемы, особенно когда начну обучение. Хранителей не стоит недооценивать.

Оливия запыхтела и двинулась в мою сторону, но ситуация разрешилась неожиданным образом. Одна из пяти, которая принимала у Мишель флаги, мягко, но уверенно схватила ее за руку:

– Погоди! Я сама.

Да, та самая девочка. Ниже меня ростом, полная, но совсем не толстая, с расплывшимися чертами лица, с равнодушием в глазах и злостью в движениях. Она сделала несколько шагов мне навстречу.

– Мы о тебе слышали, Первый Мальчик.

Я кивнул, с намеком на реверанс.

– Польщен.

– Что ты там делал? – кивок за спину, где остался тоннель в убежище. Эту девочку факт осквернения священного места заботил мало, во всяком случае, мне так показалось. Я решил рискнуть, пожал плечами и ответил честно:

– Они там наверху решили, что если я начну свой путь с похорон, будет к лучшему. Чтобы знал, куда иду, и что может случиться.

– Мудро, мудро… – Глаза девочки не сверкали молниями, сама она не собиралась раскатывать меня в лепешку.

Повисло молчание. Девчонки все еще были недовольны, но поступок этой пухленькой выбил их из колеи. Однако, они признавали за ней право как "покарать" меня за святотатство, так и "помиловать", и ждали ее решения.

– Мамочка. – Девчонка протянула руку. Грубо, по-мужски. Я пожал ее, почувствовав, что "прощен".

– Хуан.

Затем добавил:

– Я – эксперимент вашего начальства. Они хотят поиграться с мальчиками, а начать с меня.

– Мы знаем. Про тебя уже все всё знают.

– Мне жаль, если нарушил ваши традиции… – вновь начал я, но она перебила:

– Мне все равно. И ушедшим девчонкам – тоже. Забей.

Оливия за ее спиной уничтожила меня взглядом, но на этом ее агрессия кончилась.

– Нет, но мне правда жаль ваших девчонок. И вообще всех девчонок. Их же там СТОЛЬКО!!!

Мое искреннее ошеломление было написано на лице, и все два десятка хранителей усмехнулись. Грустно.

– Не надо жалеть. – Мамочка покачала головой. – Никого. Мы все давали присягу, давали клятву умереть; каждая из нас знала, на что идет. Карла и Луиза в том числе. Надо не жалеть, надо помнить, а мы помним.

Я кивнул и… Растерялся. Они смотрели на меня, все три взвода, а я, как мальчишка, молчал и хлопал глазами.

Мамочка вновь пришла на помощь, еле заметно улыбнувшись:

– Ничего, Хуан, это придет, поймешь еще. Пока же те, кто разрешил, правы: совсем недавно нас было восемь, а сейчас – шесть. Если забудешь, что это может случиться с тобой, это обязательно случится. Мы – не они – она обернулась к остальным девчонкам и окинула всех, кроме своих, высокомерным взглядом. – Мы, как и ты – проект корпуса. Шансы, что петь будут над нашими с тобой флагами, гораздо выше. И всегда будут выше. Не забывай.

– Спасибо… – выдавил я. Мамочка улыбнулась и собралась идти дальше, но на ходу обернулась:

– Если будет что серьезное – говори. Поможем.

Они ушли, всей гурьбой, в полном молчании. Мамочка чеканила шаг, идя впереди, наплевав на косые взгляды в спину. Что ж, она в своем праве. Да и эти девчонки, "девятка", они не такие, как группа Оливии. "Проект корпуса" – запали в душу ее слова.

– Что это здесь было? – раздался осторожный голос Катарины, незаметно подошедшей сзади.

– Благословление.

– Что-что? – ее брови недоуменно взлетели вверх.

Я повторил. Она потрусила головой, словно отгоняя наваждение, и не желая продолжать тему, огорошила:

– У меня новости. Королева сможет увидеться с тобой вечером. Так что пошли, у нас мало времени.

Она развернулась и пошла прочь, предоставляя мне самостоятельно догонять ее. Я последовал за ней, пытаясь понять, что значит для меня эта новость. Ощущение Рубикона, от которого, если его перейти, возврата не будет, не было.

***

Перед шлюзом выхода нас ждали. Кассандра и Паула. Подойдя к ним, Катарина протянула золотую карточку с зеленой полоской венерианского государственного банка:

– Приведите его в божеский вид. – Затем внимательно посмотрела в глаза Паулы. – Вы это можете, я знаю.

Паула лаконично с достоинством кивнула, после чего Катарина умчалась прочь, будто за нею гнались, успев бросить мне на ходу лишь: "Слушайся их!"

Я пожал плечами и повернулся к девчонкам, расплывшимся в довольных улыбках.

– Привет?

Кассандра махнула рукой:

– Пошли.

Машину они выбрали самую крутую из всех доступных. Доступных, поскольку "Эсперанса" была личной, вне их возможностей. Из тех же, что принадлежали гаражу корпуса, эта была самой-самой.

– Значит, с королевой встречаешься, – кивнула Кассандра своим мыслям, выставив автопилот. Я согласно покачал головой. – И как настроение?

– Не могу понять, – честно признался я.

– Не нервничай. – Паула на сидении сзади лениво потянулась, было видно, что уж кто, но она из-за таких пустяков нервничать не станет. – Она нормальная.

Я чуть не поперхнулся:

– В смысле, нормальная?

– В прямом. Да-да, адекватная, и совсем не страшная. Тебе она понравится.

За этими словами стоял опыт общения. "Ангелы разговаривают с королевой на "ты", – вспомнил я. – "И могут непосредственно обратиться с просьбой. Лично. Любая из них в любое время". А отучившись и приняв присягу, я сам стану таким же. Почему за всеми перипетиями моего поступления я не задумывался об этом?

"Да ты вообще скромняга!" – подал голос мой бестелесный собеседник.

– Она встречается со всеми… Кандидатами в ангелы? – хмыкнул я.

Кассандра отрицательно покачала головой.

– Только с теми, кто проходит Полигон. У нас перед этим большой отсев, смысл встречаться с теми, кто не будет допущен? Но ты, считай, к нему уже допущен, это вопрос времени.

– Если она согласится взять меня, – уточнил я.

– А она разве против? – вновь подала голос Паула. – Ее огорошили, скажу честно, она долго думала насчет тебя. Но мне говорили, все это касается деталей: брать тебя или нет, вопрос не стоял.

– Все-то вы знаете!.. – я не зло про себя ругнулся, а где-то глубоко-глубоко в душе вздохнул с облегчением. Однако слишком глубоко, чтобы это повлияло на мое состояние. – Речь о главе государства, а у вас ее мысли и настроение как открытая книга!

– Как ты хотел? Мы ее охраняем! – улыбнулась Кассандра.

С этим было трудно спорить. И я в очередной раз задумался о масштабах власти в руках этих простых девчонок. Даже персонально этих двух, не имея в виду весь корпус. Мог ли я когда-нибудь подумать, что буду иметь такую же? Я-титуляр, учащийся школы генерала Хуареса, где каждое дерьмо, воняющее паленой орлятиной, стремилось показать всем за счет меня, какое оно крутое?

Нет, обратной дороги не будет, решил я. Что бы там ни произошло вечером. Вопрос лишь в том, что за человек королева, как к ней относиться – именно он вызывал трепет. Пока же Паула права, стоит взять, что она "нормальная", за отправную точку и не нервничать.

– Ну и как ты сам? Без нас? – Кассандра кивнула куда-то неопределенно вдаль, уводя разговор. Глаза ее деловито прищурились. Угу, "хватит о пустяках, теперь о насущном" – перевел я. А именно, моем поведении.

Я пожал плечами.

– Нормально. Извините, что свалил, не дождался. Не поверите, так домой захотелось!..

– Если б у меня был дом, и там ждала бы меня мама, я бы тоже сразу ушла! – поддержала Кассандра голосом, в котором не было и капли иронии. Паула при этом покраснела и отвернулась, что я тут же для себя отметил. – Это понятно, Хуан, я о другом. То, как ты Афину опустил – круто, поверь. Ты молодец, многие тебя зауважали. Но дружеский совет – держись теперь от нее подальше. Она мстительная, выждет и ударит, не поворачивайся к ней спиной.

– Мы друзья, – безразлично бросил я. – Она не будет мстить – не за что.

Это мое заявление вызвало бурю эмоций, если, конечно, можно назвать бурей ступор с отвиснутыми челюстями.

– То есть, как, друзья? – не поняла Паула, высунувшись между сидениями.

– Вот так, друзья, – обернулся я к ней. – Мы не расстались врагами.

– Porca troia, ну ты даешь! – воскликнула Кассандра на непонятном языке. – Значит, все-таки ты ее… Того? Спал ее? А почему мы ни о чем не знаем?

Я чуть не рассмеялся, настолько комичной выглядела эта реплика. Так и хотелось зарядить на ее "почему мы не знаем" чем-то изысканно ядовитым, чтоб сбить спесь…

…Но вот спеси-то в ее восклицании не было. Девчонки – представители "террариума", маленькой общины, где все друг о друге всё знают. Это сбило спесь с меня, удержав от ядовитых замечаний и проблем в будущем.

– Интересная логика, – я неопределенно хмыкнул. – Что, как "друзья", так сразу "спал ее"? Без этого никак не может быть?

– Нет, – честно и не менее наивно покачала головой Паула. – Так не бывает.

Мне вновь стало смешно. Но грубить красноволосой не хотелось – ее слова подтверждены личным опытом, и не ее вина, что он у нее такой. Кассандра же просто уткнулась в навигационную панель.

– Я не "спал ее". – Я обреченно вздохнул, понимая, что не так уж не права была Катарина – поначалу в корпусе придется сложно. Слишком много мировоззренческих конфликтов. – Мы просто беседовали. Хотите верьте, хотите нет. И пришли к выводу, что не поняли друг друга. Она не будет мстить.

Девчонки переглянулись и скептически скривились, но продолжать дискуссию посчитали нецелесообразным.

– Ладно, Хуан, – выдавила Кассандра, подытоживая. – Надеюсь, ты знаешь, что говоришь. Но все равно… Поаккуратнее в будущем. Пока не разберешься, кто там с кем, за что и против кого…

– Да что я, маленький? Не понимаю? – я натужно рассмеялся. – И "спать" никого не собираюсь, можете быть спокойны. Во всяком случае, пока не осмотрюсь. И вас этим не подставлю. "Не нервничайте", – скопировал я тон Паулы.

– Это правильно, – потянула Кассандра, а я вновь сравнил ее с прямой и простой в конструкции линейной винтовкой. Главного она добилась – донесла до меня, маленького и глупого, мудрую мысль, и этого достаточно.

– О, а я поняла, почему эта мымра себя так ведет! – вновь высунулась Паула. На губах ее играла ехидная улыбка. – Она хотела первая попробовать нашего мальчика, но получила пендаля! Вот и выделывается!

Я не знал, как ведет себя Афина в данный момент, но подозревал, учитывая, что ей кровно необходимо сохранить лицо. Не жалко, пусть говорит, что хочет – когда я приду, все равно все будет иначе. Меня в этот момент озадачил другой вопрос, как следствие первого: а что произойдет с моими девчонками, узнай они С КЕМ из их гадюшника я спал только что? Прямо сегодня ночью? Но, естественно, этот вопрос из ряда риторических.

А еще я поймал себя, что не определился, как относиться к Катарине, кто она для меня теперь. Это напрягало, как и то, что времени на определение у меня нет.

– А повтори, что ты там сказала, когда ругнулась? – перевел я тему в более безобидное русло. – Это на каком языке?

Кассандра отмахнулась:

– Не обращай внимания. У меня бывает.

***

Далее начался ад, описать который подробно у меня нет ни возможности, ни желания. Все прошло, как в тумане. Я терпеть не могу такие мероприятия, девчонки же попали на свою стезю и самовыражались по полной программе, полностью игнорируя тот факт, что многие вещи меня раздражают. Как, ну как, скажите, можно примерить один за одним десять (!) практически одинаковых костюмов, почти ничем друг от друга не отличающихся, даже оттенком, забраковать каждый из них и сунуть в руки одиннадцатый со словами:

– Теперь этот.

Я взмолился:

– Девчонки, может, хватит?

На что, будто удар хлыстом, получил усмешку Паулы, смерившей меня презрительным взглядом:

– Хуан, ты куда идешь? На тусовку к неформалам или на аудиенцию к королеве? Огорчу, даже неформалы в таком дерьме тебя не пустят. – Она так эффектно скривилась, глядя на лучший мой костюм, что я вспылил:

– Между прочим, я в "таком дерьме" в школу хожу! Неплохую школу!

Я чуть не накинулся на нее, она же не шелохнулась, что подействовало эффективнее, чем струя душа:

– И что, собираешься быть школьником до конца жизни?

В общем, я сделал важный вывод: когда у двух представительниц прекрасного пола на руках чужая халявная карточка с неограниченным кредитом, ходить с ними по магазинам вредно для здоровья. А спорить – бесполезно.

Через сколько-то там часов, уже не следил, сколько, мы, все-таки найдя в океане супердорогих по моим меркам костюмов нужный, обедали в кафешке при торговом центре и беседовали на отвлеченные темы. Говорить, что кафешка, как и торговый центр, мне-обычному не по карману, не стану – учитывая неограниченный кредит, это воспринималось самим собой разумеющимся. Только теперь они задали вопрос, который, ручаюсь, висел у них на языке все время. А в выдержке им не откажешь!

– Слушай, Хуан, – Кассандра сделала заговорщицкое лицо и подалась вперед. – Скажи, это правда?

Я сделал вид, будто не понимаю, о чем речь. Она пояснила:

– Насчет девушки. Что ты сказал девчонкам в игральной, когда нас не было.

– А что такое?

Ответила Паула:

– Так интересно же! Ты наш напарник, мы хотим все о тебе знать. А если это связано с мотивацией, из-за которой ты к нам пришел… То тем более!

Я откинулся назад и мысленно представил, что меня ожидает, закончись обед прямо сейчас. Несколько часов каторги, ибо мы купили только сам костюм, впереди еще рубашка, туфли и галстук. И решил оттянуть неизбежное, совместив нужное с приятным. Им, девчонкам взвода, все равно придется рассказать все без утайки, так лучше сделать это прямо сейчас, открыв себя, показав, что готов к диалогу о личном.

И я поведал. Все, как было. И про встречу в парке, и про танцпол, и про бандитов. И даже про свои подозрения насчет принадлежности ее к королевской семье.

Девчонки молчали. Долго, забыв о еде. Первой обрела дар речи огненноволосая:

– Ну, Хуан, ты даешь! Фартовый ты парень!

– А может наоборот, нефартовый? – усмехнулся я, чувствуя, как глаза мои зло прищуриваются, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

– А может наоборот, нефартовый, – согласилась она, наблюдая за моей реакцией. – В любом случае вероятность повстречать такую девушку, знаешь какая?

Знал. Иногда я и сам не верил, что это произошло. Лишь диск да навигатор не давали усомниться в этом.

– А что скажешь насчет того, что она… – Я замялся. – …Ну, может быть принцессой?

Паула рассмеялась:

– Насмешил! Серьезно, Хуан, ничего более дурацкого придумать не мог?

– Это не я придумал. Это отметила одна сеньорита, которая в теме насчет венерианской знати. Она занималась проблемой.

На сей раз улыбнулась даже Кассандра.

– Не верь сеньоритам "в теме", Хуан, – резко посерьезнела Паула. – Это, как правило, малолетки, насмотревшиеся гламурных изданий и сетевых передач о хорошей жизни. Лучше слушай тех, кто, действительно разбирается, кто вращается в этом мире или рядом с ним.

– В таком случае, позвольте, сеньорита, послушать вашу версию? – я перешел на более тихий и выразительный тон, слегка склонив голову. – Как человека, вращающегося в этом мире и около.

Эта бестия зарделась – ее поразила серьезность, с которой я обратился, а я действительно обратился без тени насмешки. Задумалась. И лишь через несколько минут выдала вердикт:

– Хорошо, попробую. Да, я считаю, она может быть аристократкой, не отметаю такую возможность, но…

– Она аристократка, Паула! – повысил я голос. – Это точно!

Девушка вытянула руки в защитном жесте:

– Я же говорю, не спорю! Допустим, она аристократка. Я ее не видела лично, потому допустим, – уточнила она, выбивая из под меня возможные аргументы. – Но она точно не Изабелла Веласкес.

– Почему?

– Загибай пальцы.

Я откинулся назад, приготовившись слушать.

– Первое. "Изабелла" – одно из самых распространенных имен на планете. После имени "Мария", на втором или третьем месте по частоте встречаемости. Это благородное имя, древнее, среди знати полно Изабелл, даже больше, чем среди простого народа.

С этим я мысленно согласился.

– Второе – танцы. Среди знати хорошо танцуют все – это что-то вроде знака принадлежности к высшей касте. "Как это так, я – самый богатый и знатный человек этого мира, а мое чадо не может показать себя на балу или приеме?" Примерно так. Они занимаются ими все, с детства, и это не обсуждается. Поездки по конкурсам же – хобби, от избытка времени, не думаю, что твоя девочка занимается этим серьезно, во всяком случае, по твоему рассказу это не ясно. По этому критерию ты не отличишь ее от Изабеллы Веласкес, но и не сравнишь – та тоже танцует хорошо, но непрофессионально.

– А техника боя? Она была… Очень шустрой! – вспомнились мне ее удары. Как и удары девчонок, сражавшихся с Номой на ринге. Что-то в них было общее, хотя и отдаленно.

Паула пожала плечами.

– Здесь то же самое, что и с танцами. "Что это за чадо, если не умеет постоять за себя"? Они все занимаются, Хуан, с детства, и подчас настолько экзотическими вещами, что даже корпус со своей техникой курит в сторонке. Поверь, каких только тренеров они не нанимают! Я и слов таких выговорить не смогу!