Текст книги "Маленький ныряльщик"

    Мы сидим в капитанской каюте и подбиваем бабки. Попросту говоря, обсуждаем содеянное. Ну, чего натворили, в общем.

    Макаров выглядит озабоченным и хмурым – он более остальных чувствует свою ответственность за неудачу и досадует. Остальные – кто во что горазд. Сергей Петрович морщится и баюкает на перевязи руку. Он и держит речь, повествуя о событиях ночи:

    – Судя по силуэту это был "Хивзи Рахман". Подпустил он меня на полмили, и ударил из всех четырёх стволов. "Синоп" мой от тех перелётов чуть из воды не выбросило, а уж залило с головой. Вычерпываемся, но идём. Машина в порядке, топку не залило.

    Ну, думаю, пока ты перезарядишься, гостинец мой до тебя доберётся. Да только не вышло по нашему-то. Шлюпки навстречу двинулись – стояли под бортом наготове с гребцами и стрелками. Причём – расходятся в стороны, явно пытаются окружить, когда мы промеж них пройдём. Оказалось – они сеть растянули между лодками, вот в неё торпеда и угодила. Сработать не сработала, но запуталась и давай воду мутить.

    Тем временем на нас набросились с трёх шлюпок – вцепились в борта баграми и полезли. Насилу от них вырвались, – Сергей Петрович поморщился. – Меня за плечо цапанули, думал или утащат или разорвут. Феогностыч углину к ним в шлюпку метнул: "Бомба, – вопит, – ложись", – и сам присел, чтоб поверили. Так они поверили, и всё побросали. Кто-то, кажется, даже в воду сиганул. Тут ещё торпеда отчего-то сработала – наверное её к борту "Рахмана" подтянули и, когда вынимали из воды, наклонили носом вниз. Тут туркам и стало не до нас – пробоина в районе ватерлинии и кучу народа побило. Нас тоже приложило знатно.

    – Отчего-же, скажите, эти несчастные вздумали мину к себе на борт поднимать, – Степан Осипович недовольно щурится.

    – Так отчего же не поднять. Ящик себе и ящик. Опять же не взорвался, остановился, перестал вырываться. Рожки из него не торчит – значит на мину непохож. А то, что конец крепить необходимо именно к стабилизаторам – так это само просится. Вот, как потянули вверх, так она передом вниз и встала.

    – Жаль, однако, что уж совсем к борту её не прижали – потому и остались на плаву.

    ***

    У Ивана Ивановича история другая. Ему в качестве цели досталась бронированная яхта и он, выдержав плотный ружейный огонь с её борта, вышел в точку залпа. А тут малокалиберный снаряд перебил одну из консолей "балансира". И случилось это как раз при выходе торпеды. Потому она сразу отклонилась, прошла правее и взорвалась через четверть часа от самоликвидатора где-то в стороне от места событий. Ну а защита катера выдержала и пули и осколки, хоть и из котельного железа сделана, но против ружейного огня вполне достаточная.

    Измаил Максимович вернулся с неизрасходованным боезапасом – заградительный огонь оказался очень плотным, и лейтенант принял решение вернуться. Правильно сделал, кстати. По нему шмаляли не меньше, чем с пяти бортов. Точно – не дошёл бы он до точки залпа. Итак отметин привёз бессчётно. И как его просто-напросто не перевернуло?! Такими калибрами накрывали, что жуть берёт.

    Ну а наш командир мало того, что руководил снятием корабля с мели, так ещё и решил поддержать атакующих огнём. Что ему безусловно удалось, так это вызвать огонь на себя. А потом уносил ноги. Нет, попаданий наш "Великий князь Константин" не получил, но случались и неприятно близкие падения снарядов.

    Про мои приключения Вы уже знаете, а кого я торпедировал – кто же его разберёт? На мой взгляд нынешние корабли все на одно лицо. Три мачты, труба или две. В бортах порты. Насколько разглядели наши сигнальщики, вроде как "Мукадем Хаир". А только уверенности нет. Мачты, однако, торчат из воды в месте его гибели. Видно даже, что под разными углами. Похоже, что он начинал разламываться, но это у него не вполне получилось из-за близости дна.

    Из людей у нас никто не погиб и не ранен, кроме Сергея Петровича. Ну да он держится молодцом, хотя ходит нынче по всему кораблю в халате с кистями. Не налезает мундир на повязки. Из плохих новостей только то, что турецкий флот ушел, а куда – к Босфору или к Синопу, или ещё куда – кто знает?

    ***

    Да, про Батумское дело рассказывали не так – там было всё значительно более скучно:

    Вошли, мол, самым малым ходом как к себе домой – темнота кромешная, но корабли на рейде видно по огонькам, что пробиваются из внутренних помещений. Бухта глубокая, поэтому все стоят носом к берегу. Так по этой линии задниц наискосок и отстрелялись в расчёте на то, что, если не в этот, так в следующий в ряду корпус, торпеда обязательно угодит. Потом сразу отвернули через центр, и ушли без оглядки.

    А уж когда бабахнуло и начался тарарам, тогда и огни позагорались и кое-что торпедисты наши сумели разглядеть. Решили, что поразили фрегат "Махмудие", корвет "Ассари Тевфик" и канонерскую лодку "Интибах". Четвёртый корабль не опознали даже приблизительно. И про то, кого же я угостил, по нарисованному мною "портрету" признали, что похоже на "Абдул Азиз". Все впечатления от этих событий затмили хлопоты с отловом нас с "Ныряльщиком".

    ***

    Так вот. Сознался нам Макаров, отчего так мрачен. У нас осталось три неизрасходованных торпеды, а где искать неприятеля, он даже не догадывается. В общем, делает в корабельном журнале запись о начале очередного ремонта машин, а сам садится крепко думать. Чего и господам офицерам желает.

    Относительно же тактики применения самодвижущихся мин-торпед некоторые заключения мы сделали. Естественно, применительно к атаке неприятеля в порту или на рейде, или ещё если цель лежит в дрейфе. По идущим или маневрирующим кораблям мы так ни разу и не работали.

    Вывод из этого был один единственный – залогом успеха является скрытность. Как только торпедоносцы обнаружены – необходимо немедленно уходить, иначе – расстреляют. Так вот, подводная лодка в этом плане имеет неоспоримые преимущества, потому что её банально не видно. Даже днём. Так что катерам следует исполнять вспомогательную роль – довести субмарину на буксире поближе к рабочему месту, а на обратном пути разыскать и дотащить до матки.

    Катерам в дневное время себя показывать тоже не стоит, им ночь – мать родная. Подводнику же крайне неудобно действовать без света. Вот не прилип бы я к дну, потому что элементарно увидел его приближение, если бы не тьма кромешная. Тогда всех моих злоключений не было бы. Ну а маленькую рубку, если она не движется, даже при слабой волне или вообще не разглядят, или примут за мусор. Это я речь веду о необходимости всплыть, чтобы прицелиться – из под воды-то никак не получается. Плохо сквозь неё видно.

    Вот и получается, что планировать действия следует на предрассветный час. Тогда катера "отпустят" меня на цель ещё в темноте и неприятель их может обнаружить только на отходе. Самая же проблемная часть любой вылазки – эвакуация. Продержусь ли я в своём "пыточном механизме" от рассвета и до заката – кто знает. Опять же побуждений к эксперименту в душе своей не обнаруживаю.

    ***

    Перспективы дальнейшего развития субмариностроения мы тоже обсудили. Я однозначно настаивал на использовании свинцовых аккумуляторов, заранее заряженных, естественно. И электроприводе. Что касается двигателей, то их просто-напросто поищут – что-то об этом господа офицеры слышали, так что поинтересуются, когда вернёмся в большой мир. Относительно же аккумуляторов, боюсь тут уж мне придётся потрудиться. Дело в том, что применительно к подводной лодке наших размерений наверняка никто ничего подходящего не изготавливает, а запихивая в тесный корпус доступные серийные изделия, даже если они есть, мы обязательно будем вынуждены идти на жертвы в чём-то другом, нарушая оптимальную компоновку.

    Из важного хочу отметить, что в эту эпоху все электромоторы работают в основном на постоянном токе, то есть и в генераторах и в двигателях самым слабым местом являются коллекторы, за которыми следует тщательно следить. Зато достаточно просто-напросто согласовать токи и напряжения и решить вопросы с управляющими цепями с учётом полярности. Не заморачиваясь ни с трансформаторами, ни с преобразователями, ни с фазировкой.

    Ещё я поспрашивал, не знают ли люди, где взять немного неона для осветительных устройств, а то с производством ламп накаливания уж очень много возни, подсвечивать же приборы искрой от кремня – замучаешься высекать. Да и глаза не радуются коротким тусклым вспышкам.

    Помяну и ранения "Маленького ныряльщика". Передний руль глубины пострадал от ружейной пули. Да, в меня стреляли из винтовок с того самого "Ворчуна", которому я показывал, как умею делать перекат задом наперёд. Я ему, понимаешь, приветливо винтами покрутил, а он в меня давай бросаться свинцовым горохом. Кстати, и отверстий наделали в корпусе, правда не сквозных, но глубоких. Через одну даже вода сочилась, и еще через сальники.

    От удара же кормой об дно левый винт просто отломило вместе с трубой, в которую он был упрятан, а правому достался перекос. Я ведь поминал, что концы осей винтов упёр в поперечину? Вот она и приняла на себя основной удар, часть которого досталась раме, защищающей рули глубины. Что же касается руля направления, то заднюю его часть, ту, что позади оси, отломило напрочь.

    Починили меня уже к вечеру. Механики на "Великом князе Константине" мастеровитые, а как докуда добраться им показал Сашка Клёмин.

    К слову сказать – подходящие помещения и инструмент на корабле имеются. Умелые руки и огромное желание тоже в избытке. Началу строительства новой улучшенной педальной лодки мешает только отсутствие материалов. Помните, наверное, что я пользовался запасами, сделанными мастером-краснодеревщиком, столяром, то есть. Всего что душа пожелает имел в лучшем виде и ассортименте. А корабль наш, хоть и немаленький и у запасливых боцмана и баталера много разного припаса имеется, однако не для строительства подводных лодок. А ещё на опыты с торпедами немало леса извели.

    Так что никакой великой стройки пока не ведётся. Так, копаемся помаленьку. Я над приборами колдую, а механик кран звукопровода выдумывает. Ушей то у меня всего два, а слушать нужно и вперёд, и назад, и в стороны и в воздух и в воду. А ещё Иван Иванович озадачился системой управления клапанов и кранов на заполнение и осушение балластных цистерн. Схема там несложная, но количество вентилей в ней избыточно для одной руки. Вот и соображает, как удобно сделать, чтобы уменьшилась вероятность ошибки.

    Господа офицеры уже пробовали проводить настройку плавучести, после чего остались премного огорчены. Матрос, понимаешь, Клёмин, справляется, а их за страховочные фалы шлюпбалками из воды доставали. Ну и что? Я того Саньку сколько натаскивал!? А им надо, чтобы с первого разу всё вышло. Да и не так уж они накосячили, кстати. Фатальных ошибок не наделали, только устранимые.

    ***

    Никуда мы из этих вод так и не ушли. Изредка маневрировали под парусами. А то в дрейфе лежали, или стояли на якоре. К острову Змеиному не подходили, материковый берег из виду не теряли пережили два коротких шторма и один средней плотности туман.

    Сулинское русло не давало покоя нашему командиру. С внешнего рейда, видишь, корабли он разогнал, а что на реке творится, издалека не видно, и близко подходить нельзя – вдруг спугнём.

    С начальством связываться тоже нельзя – оно всегда всё старается запретить. Это хорошо отработанная всеми руководителями технология – препятствовать подчинённым, пресекая любую инициативу. Минимизирует риск администратора – наказывают ведь за ошибки, а за "не сделано" – ласково журят и просят поторопиться. То есть всегда остаётся свобода для паркетного маневра.

    Наконец, Степан Осипович решился. Или дождался нужного сочетания астрономических и метеорологических факторов? Освещённость, облачность, волнение, всё было удачно.

    На сей раз постарались подгадать так, чтобы своё самостоятельное плавание "Маленький ныряльщик" начал на рассвете. Привёл меня Зацаренный на "Чесме" – у неё приличный ход, так что при случае, и сам убежит, и меня утащит из под удара. Разведки ведь не проводилось. Достаточно и того, что "Великий князь Константин" грозно маячил в видимости береговых наблюдателей. И ведь никто не направился к нам чтобы наказать за наглость. Одним словом боевой дух у турок нынче не в дугу. Не боевой он вовсе.

    Два затемнения голубого огонька на корме катера. Сигнал остановки. Подхожу к правому борту и слышу: "Четыре кабельтова строго на вест". "Чесма" неслышно растворяется во мраке, а я уравниваюсь, перехожу на дыхание от баллонов, и иду куда велено. Семьсот сорок метров. Семьсот сорок секунд.

    Отлично рассчитали время – развидневается. Всего-то двенадцать с половиной минут, а уже угадывается полоска мыса правее. Промах, конечно, но закономерный. Поворот, и я его огибаю, оставляя слева. Вот я и в реке. Лодка чуть проседает – пресная вода менее плотная, чем солёная морская, а мой корабль – прекрасный ареометр. Сразу почуял разницу.

    Убавляю балласта и держусь от берега в сотне метров. При известной ширине русла это должна быть его середина. Иду, справа темно, а слева есть огоньки селения, блекнущие по мере того, как светлеет небосвод. Уже и строения впереди просматриваются и причаленные корабли угадываются. А главное – меня сдерживает встречное течение – я просто стою на месте.

    Ухожу вправо и долго ищу противоположную сторону протоки. Не так-то это оказалось просто. Низменные топкие места, поросшие камышом, опасны тем, что здесь проще простого спрятать в зарослях дозорных на лодке. Зато глубины – воробью по колено. Вода же настолько мутная, что о какой-либо видимости в ней нечего и говорить.

    Зато встречный поток почти незаметен. Крадусь, всматриваюсь, оцениваю силу течения и отчётливо вижу справа нос судна, основная часть которого скрыта камышом. Паром или понтон – сразу и не скажешь. С него в воду тянется толстая цепь. Оба на! Кто бы подумал, что до этого дойдёт?! Отгородили, стало быть, турки, протоку от моря.

    Бросаю педали и мирно дрейфую. Дилемма получается. У берега мелко, чтобы пытаться поднырнуть под препятствие, а там, где глубоко – сильное встречное течение. Сижу, считаю, прикидываю. Как ни крути – ерунда получается. К тому же на речной водной глади мою рубку запросто приметят с правого, который сейчас о меня слева, берега. Там уже люди ходят и видны стволы пушек, торчащих из укреплений. Редуты? Флеши? Что-то в этом роде.

    Меня потихоньку выносит обратно в море, которое уже изредка видно сквозь камыши справа. Итак, тут тоже очень тонкий низменный мыс, намытый рекой. Не найдётся ли сквозь него какого-нибудь прохода? Уж очень он густо порос камышами. Собственно, я и грунта-то тут толком не видел. Вдруг я принимаю за твёрдую землю торчащие из воды вершины растений?

    Подождал, пока меня не вынесло к окончанию тонкой полосы растительности, а потом снова двинулся вдоль неё, но с другой стороны. Это я опять оказался в солёной воде, потому что подвсплыл. Прошёл пару километров почти параллельно только что покинутому мной руслу, и разглядел что-то вроде прохода вглубь. Туда и нырнул. А ведь действительно, можно проплыть. Конечно, заросли камыша то сходятся, и тогда их приходится раздвигать носом, то расходятся, и становится тревожно, а не увидит ли меня кто-нибудь на этой открытой "полянке". Садился на мель пару раз, но продувался и выпячивался назад. Потом снова искал дорогу правее или левее. Часа за три добрался до Сулинского русла.

    А тут у меня просто разбежались глаза – длинная череда кораблей стоит напротив метрах в двухстах вдоль правого берега носом вверх по течению. С них меня мгновенно обнаружили, завопили, забегали. А что? Торпеда дойдёт, промахнуться просто некуда, учесть снос от поперечного течения я физически не в состоянии. Пронырнул сотню метров поперёк реки, всплыл, взял поправку на глазок и выстрелил. А потом сразу погрузился, а то не хватало мне только пули в стекло – уже ведь стреляют. Выставил курс точно вдоль русла – оно тут прямо идёт на восток северо-восток – и шёл минимальным ходом на глубине четырёх метров – меня и вынесло в море через полчаса. Цепь я не потрогал, наверное, ниже прошёл. Взрыв слышал через положенное время, а в кого угодил, ума не приложу. Мог и в берег попасть, потому что видел зазоры между кораблями. Знаете, закон ехидства Природы, он ведь всемирный.

    Финал моего предприятия бы скучен. Через два часа спокойного хода услышал сигнал призыва – звяканье по металлу, а через полчаса меня взяла на буксир "Чесма". Тот факт, что против оптимистического расчёта прождали они лишних четыре часа, это не страшно. Ни разу у нас ещё ничего не получилось строго по плану.

    ***

    Через два часа после нас к борту подошёл катер "Наварин". Мичман Подьяпольский доложил, что английский стационер "Кокатрис" проследовал из Сулина в "Синоп". Наши подходили к борту для обмена приветствиями и узнать, как дела. Оказывается, после того как на глазах команды в клочья разорвало турецкий монитор "Хизбер", капитан принял решение о том, что долее находиться в этом месте означает подвергать неоправданному риску имущество Её Величества и жизни её подданных.

    Вообще-то, многие дымы наблюдались в стороне проведанного мною городка. Сигнальщик осмелился выразить предположение, что турецкие корабли уходят вверх по реке, после чего Макаров досадливо поморщился и произнёс:

    – Право, Петр Семёнович! Стоило ли так пугать неприятеля?! Куда я теперь дену ещё две ваши ужасные торпеды?

    "Великий князь Константин" достаточно крупный корабль. Чёрный корпус с классическими обводами, относительно невысокая белая надстройка, над которой возвышается высокая чёрная труба. Три изящные тонкие мачты. Красавец-пароход. Его легко приметить издалека и очень просто опознать. Думаю, что турки прекрасно осведомлены о том, кто маячит в видимости Босфора, почему и воздерживаются выходить в Чёрное море из пролива.

    Два дня мы останавливали все суда, что встречались нам в этих водах. "Синоп" и "Наварин" доставляли на них досмотровые партии, потом в сторону берега уходили наполненные людьми шлюпки, а сам встречный тонул от взрыва внутри. У нас хорошие минёры, и им нет смысла спешить – военные корабли неприятеля нигде не показываются и не мешают нам творить всё, чего пожелаем.

    Выражаясь языком нашего времени, не побоюсь сказать, что Макаров беспредельничает у чужих берегов, наслаждаясь собственной безнаказанностью. Он цинично и дерзко фактом своего присутствия наносит невыносимое оскорбление мощи турецкого флота и бросает вызов всему прогрессивному человечеству, потрясая торпедной дубинкой у выхода на задний двор Европы.

    Наивное время! Наивные люди! Всё значительно проще. У нас хороший запас прекрасного угля, машина находится в отличном состоянии, а сила и направление ветра таковы, что есть надежда воспользоваться его помощью в случае бегства. "Великий князь Константин" – быстрый корабль по меркам этого времени, а наш командир крепко надеется на старшего механика. Поэтому он и занимается рейдерством в том месте, где для неприятеля это особенно больно.

    Считайте, дразнит врага.

    Бывший грузо-пассажирский лайнер средних линий имеет просторные кладовые и наш экипаж не испытывает трудностей с припасами. Да и с момента выхода прошло всего две с небольшим недели – это не так уж много, тем более, что скучно никому не было. Даже мне. Господа офицеры много рассуждали о политике, и я, как постоянный член кают-компании, был вынужден слушать их пространные рассуждения о том, насколько серьёзные опасения вызывает у них поведение Австро-Венгрии. Она, вроде как союзник, которому наверняка достанутся заметные территориальные приобретения в результате войны, ведущейся русской армией, но, в тоже время, сама она как бы нависает над нашими тылами и в любой момент способна напасть. При этом позиция Германии ещё более неясна. Она не ладит с Францией из-за всё тех же набивших оскомину Эльзаса с Лотарингией, но запросто способна, случись Австро-Российский конфликт, выступить в поддержку слабой стороны, чтобы способствовать ослаблению сильной.

    Любопытно послушать расхожие мнения, но, кажется, позиция Великобритании никого не волнует. Удивительная, на мой взгляд, близорукость. Я ведь точно помню, что условия мира в этой войне продиктовали именно корабли владычицы морей. Хотя, не надо долго думать, чтобы понять – нет на свете ни одного государства, которому переход Босфора и Дарданелл под управление нашего царя пришёлся бы по вкусу.

    Слышал когда-то, что у России есть всего два надёжных союзника – это её армия и флот. Как и любой афоризм, это выражение не отражает всего разнообразия сопутствующих обстоятельств, но с сильной в военном отношении страной всегда считаются. Даже, если экономически она слабее, но имеет возможность собрать большую армию, обижать её не торопятся. Ну да ладно о геополитике – я в ней не специалист. Меня в этой сфере любой может убедить в чём угодно.

    А вот относительно наших действий разбор полётов мы провели всесторонний. Имеется ввиду, анализ реакции неприятеля. В Батуме произошли взрывы у бортов нескольких кораблей. При этом силуэты катеров неприятель не заметить просто не мог. Да и красавца "Великого князя Константина" непременно видели поблизости. Даже боялись его, потому что наблюдали спуск катеров на воду с его борта. То есть наше появление и крупные неприятности обязательно связали между собой.

    Через неделю на Сулинском рейде происходит сущее безобразие. Турки оградились бонами, выставили дозорные корабли, заранее спустили на воду шлюпки с сетями и вооружёнными солдатами. Правда меры предосторожности на этот раз оказались эффективными – они потеряли только один корабль насовсем, ну и один получил досадные повреждения.

    А утром прекрасно разглядели вдали красавца "Великого князя Константина" и рыщущие туда-сюда катера. Тогда свои драгоценные броненосцы они затащили в речную протоку, которую отгородили от моря цепью. И снова в море маячит черно-белый пароход а вскоре падзрывается один из кораблей, как раз когда те же катера нагло маячат у всех на виду.

    Что делать? Куда бежать? Решили уйти вверх по протоке, хотя господа офицеры в один голос утверждают, что глубины на их пути для ряда крупных кораблей недостаточны и, скорее всего они сидят где-то на мели. Полагают, что командир турецкой дунайской флотилии Гуссейн-паша сейчас ругается с морским командованием из-за блокирования этого важного пути, охране коего уделено столько внимания. Ну, это просто фантазии. На самом деле флот мог и вернуться или вообще остаться стоять на месте. Разведку мы не проводили потому что во второй раз прорываться через камыши Макаров меня не отпустил категорически. Так и сказал:

    – Нельзя считать противника глупым. Наверняка в тех камышах сейчас полным полно солдат. И не забывайте, "Маленького ныряльщика" видели. Сначала ваши художества у берегов Кавказа наблюдали с берега. Потом на Сулинском рейде, даже обстреляли с проходящего корабля. А поклёвка на лобовом стекле рубки, которую вы привезли из вылазки в протоку? Тоже ведь имело место попадание в крайне уязвимое место.

    Иван Иванович с Сергеем Петровичем озаботились прихватить газеты с досмотренных пароходов и расспросили членов команд о том, что за слухи сейчас циркулируют относительно Батумского дела. Поговаривают, что русские вырастили дельфина-минёра и посылают его в сопровождении катеров с "Великого князя Константина" топить неприятельский флот. Не стоит давать повода для того, чтобы это заблуждение развеялось.

    Господа офицеры, озаботтесь занять места вахтенных, а всех нижних чинов пошлите ко мне. Без доверительного разговора с командой при наших делах никак не обойтись. Устное народное творчество должно послужить верой и правдой любезному отечеству нашему. Что-то трогательное следует донести до ушей широкой публики о нежной дружбе козы Маши и дельфина-афалины Кеши. Это непременно на долгое время займёт умы Севатопольцев и, надеюсь, дойдёт до неприятеля в самом замысловатом виде.

    ***

    Не напрасно к Степану Осиповичу сохранилось столь уважительное отношение даже через век с лишним. Голова. Образованный моряк, прекрасный тактик. Сказал бы: стратег, – но это суждение не моего уровня. Энергичный организатор и... повезло России.

    Мы спускаем с левого борта пассажирский трап и ждём прибытия шлюпки с турецкого броненосца. "Ассар и Шевкет" вышел из Босфора и поднял сигналы о мирных намерениях. Так что Измаил Максимович Зацаренный отвернул в сторону и покачивается на своей "Чесме" поодаль. Мы тоже дрейфуем и поглядываем на низкий силуэт грозного броненосца, замеревший милях в пяти. Гадаем: дострелит или не дострелит? Это на случай, если решил нас подло подловить.

    Иван Иваныч и Сергеем Петровичем стоят на мостике в парадной форме, рассуждают о пушках Армстронга и сравнивают их с орудиями Круппа, положительно отзываясь о вторых. А ещё они недоумевают, почему неплохой корабль французской постройки оснастили этими английскими недоразумениями, заряжающимися, Вы подумайте, с дула!

    Поспешу отметить, что о мощи Британского флота наши офицеры вообще отзываются скептически. Критикуют и деревянные днища, и дульнозарядную артиллерию, весьма нечасто стреляющую и нередко выходящую из строя от своей собственной пальбы. Хотя признают что, после взрыва пятнадцати пудов динамита у борта, разница в кораблестроительных концепциях ведущих морских держав заметно нивелируется. Одним словом – травят, но интеллигентно. Мне очень нравится некоторая чопорность языка, которым нынче изъясняются.

    Матросы с винтовками в руках одеты по первому сроку, и вид имеют совершенно нерабочий. Они сейчас – орлы. Соколы. Морские ястребы. Даже первогодки выглядят молодцевато и грозно.