Текст книги "Неучтенный фактор.Трилогия"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Снова настильный выстрел. И опять точно. Этот интанец их больше не побеспокоит. Вряд ли останется на плаву. Теперь, действуя веслами, развернулись носом в глубь прохода и стали выбираться. Пока выгребали, снова успели зарядиться. И вовремя. Еще одна ладья, успев обойти скалу, вышла справа. Клок замахал руками, требуя поворота в нужную сторону. Матросы навалились на весла. И снова выстрел. На сей раз камень просвистел над самым бортом и угодил в мачту. Она покачнулась, но устояла. Короткая заминка из-за того, что двое гребцов получили ранения, а рей свалился на остальных, привела к тому, что некоторое время ладья скользила по инерции.

Продолжая движение вперед, катамаран своим правым носом прошелся по правой скуле ладьи. Толчок сшиб с ног тех, кто готовился к абордажной стычке. На палубе катамарана семеро матросов выстроили стену из больших прямоугольных щитов, выставив вперед длинные копья. И из-за этой стены дротики и стрелы быстро проредили ряды свалившихся при столкновении интанцев. Ничем не скрепленные корабли разошлись. Катамаран на веслах подался назад, а атакованная ладья уклонилась влево, мешая другому кораблю.

Спешно взводились торсионы катапульты. Из погреба выносили булыжник. Ветка поняла, что больше одного выстрела им сделать уже не дадут. Обойдя препятствие, еще одна ладья шла на сближение встречным курсом. Камень в чашке. Клок указывает, куда поворачивать. Выстрел. Пролетев мимо мачты, снаряд разворотил корму. А гребцы продолжают наваливаться на весла. Но вода быстро поступает, и вот, не сократив расстояния и вдвое, интанцы буквально на глазах всплывают над скамьями, на которых только что сидели.

Катамаран медленно возвращается к середине прохода. Катапульта взведена. С двух сторон скалы. Они близко. С двух других сторон проходы в открытое море. Но там вражеские корабли. Они вылавливают из воды своих людей с потопленных кораблей. Все друг друга видят, но попытки нападения не предпринимаются.

Вдруг от борта корабля с поврежденной мачтой отваливает крошечная лодка. Один на веслах, второй правит. На катамаране все наготове. Щиты сомкнуты, арбалеты взведены. Подойдя к левому носу, ялик поворачивается кормой и замирает. Продолговатый кожаный сверток шлепается на палубу.

– Возьмите, мы уходим, – на ломаном фурском произносит один из интанцев.

– Что это? – спрашивает Ветка по-интански.

– Это теперь ваше, – следует ответ. И ялик возвращается.

Один из матросов развязал красивый витой шнурок. Оказалось – это плащ из добротной кожи. А в него завернут большой кинжал отличной ковки в простых кожаных ножнах.

– Интанцы уходят, – доложил сигнальщик.

Из прохода выбирались осторожно, вдруг засада. Но все четыре оставшиеся на плаву ладьи действительно удалялись туда, откуда пришли. Набег сорван. Ветка позволила матросам освободить ее от доспеха и принялась прокладывать новый курс на Абдаль. Ветер теперь благоприятствовал, на камбузе растапливали печь, а матросы зачехляли катапульту. И даже нервная дрожь после только что полученной встряски не могла испортить хорошего настроения. На десять человек экипажа всего шесть незначительных царапин.

Стрела, если с большого расстояния, доспех не пробивает. Вернее, если и пробьет, то уже дальше заходит неглубоко. Вот как эта, что вытащили у Ветки из бедра. Кожу только продырявила. И отчего ее тул с дротиками такой легкий? Это значит, и не заметила, как все метнула. А ведь с такой дистанции… Выходит, она половину экипажа ладьи сегодня положила. Понятно, почему парни смотрят на нее такими глазами.

* * *

В Абдале ждала Ветку странная депеша. Срочно следовать в столицу и явиться прямо к первому министру. И корабль уже наготове – боевая ладья за номером семнадцать, та самая, что некогда привезла ее из замка, где прошли годы детства. Отец, Его Величество Иржи IV, обычно на ней отправлялся в свои поездки. Или посылал по срочным делам.

Членов августейшего семейства здесь знали в лицо. Экипаж и не пытался делать вид, что Ветка простой кадет. Сразу «Ваше Высочество», поклоны, снятые шапки. Клок, лично тащивший пожитки «госпожи гардемарин», не то, чтобы оробел, но вид имел ошеломленный. Ветка его быстренько взяла за пуговицу и, глядя с мольбой в глаза, попросила:

– Клок, прошу тебя, не выдавай меня нашим. Ни бахвальства ради, ни в пьяном угаре, ни под интересный разговор. Те, с кем я дружбу вожу, хранят этот небольшой секрет. А тебя другом своим считать – почту за честь.

– Не сомневайтесь, госпожа гардемарин, смолчу. – Клок вытащил из-за пазухи плащ и кинжал. – А это ваше.

– Спасибо. И прощай.

– Прощай, командир.

В каюте на мягком диване, укрывшись плащом, Ветка уснула, едва голова ее коснулась валика. Только сегодня на рассвете она докладывала коменданту Высокого Мыса о своем прибытии на практику, а вот сколько всего уже произошло. Частенько случались у нее неожиданные повороты. Скажем, поучиться на первом курсе морского корпуса ей удалось всего две недели. Потом преподаватели устроили ей проверку по всем предметам и перевели на второй курс. А там сразу пришлось несладко.

На построении перед началом весенней сессии ее, в числе лучших курсантов, освобождали от экзаменов, так что каникулы для Ветки начинались в первый день лета. И проводила она эти каникулы в замке, где росла. Вернее, в замке она ночевала не каждую ночь и кормилась не каждый день. А основное время проводила с рыбаками. Один раз успела к ходу селедки. А уж на дюгоней охотиться удавалось каждый год. Про службу морскую она в поселке молчала, как и про причастность к престолонаследию.

Так и жила в трех лицах. И не знала наверняка, кто про нее что знает. Ее не выталкивали из круга общения. С ней обращались так же, как с остальными. И у нее были настоящие друзья.

Апрелька и Рик. Бывший старшина второй статьи, а теперь курсант Климент Забота, с которым Ветка крепко занималась эрвийским. Стражник Митрофан Торн и ворчливый шеф-повар с дворцовой кухни. Она забегала туда утром по воскресеньям, когда была в увольнении, получала взбучку за недельное отсутствие и очередную порцию грязной работы. А потом – вчерашний пирожок. Знал ли повар о том, кто она на самом деле? Наверное, знал. Не так уж много людей бывает во дворце регулярно. Но он играл с ней в их случайно завязавшуюся игру. И еще ни разу не повторился с поручением.

Внутренние часы пробудили Ветку ровно в шесть. На столике – остывший ужин. Это ничего, что остывший. Пойдет. Очень кушать хочется. Выглянула на палубу. Хорошо идет ладья с попутным ветерком. А вот курс непонятный, и очертания береговой линии иные, не те, что должны быть на подходе к столице. Присмотрелась хорошенько. Две двойные вершины слева, чистая вода до горизонта за кормой, и курс точно на северо-запад. Через пару часов хода справа откроется проход в бухту Гано.

Она в этих местах была в позапрошлом году на большом бомбардирском корабле. На время практики ее назначили буфетчиком. Стаканы да чашки, чай да кофе. Зато часто доводилось носить напитки на мостик. Иногда давали руль подержать, а штурман позволял посмотреть, как он курс прокладывает. Разговорчивый был дядька. Много рассказывал про ориентиры на берегу, про хитрости прибрежных течений.

Ветка подошла к вахтенному офицеру.

– Господин мичман, почему изменен пункт назначения?

– С мыса Дан был семафор, когда вы уже уснули. Капитан решил, что не следует будить Ваше Высочество. Кстати, позвольте спросить, каким образом оказался у вас кинжал интанского князя?

– Когда я следовала в Абдаль на канонерском катамаране, мы повстречали несколько интанских ладей. С одной из них мне и прислали эту вещь.

Уклончивый ответ только подзадорил мичмана.

– Интанцы не приносят таких даров. Это символ власти. И получает его тот, кто победит князя в открытом бою.

– Значит, один из наших камней убил их предводителя.

– Эти разбойники на редкость суеверны. Они обычно прекращают набег, если теряют вождя. Но, если Ваше Высочество будет носить эту вещь, любой из них сможет потребовать поединка за обладание ею и звание князя. Они признают только право силы.

Мимо скользили берега острова Змей. С правого борта появлялись и оставались за кормой небольшие плодородные долины, открытые солнцу. Ударил колокол, сменилась вахта. Вышел на палубу капитан. Ветке было хорошо. Она представляла себе, как, завершив учебу, получит назначение на быстроходную ладью, как займет место вахтенного офицера и будет встречать такое же прекрасное утро уже не в качестве высокопоставленного пассажира, а как настоящий моряк. И как дома, на берегу, на дне самого глубокого сундука будет лежать интанский кинжал.

Глава 10

Горести

Когда, убрав паруса, ладья входила в гавань на веслах, капитан вдруг прокашлялся и сказал:

– Ваше Высочество, мне представляется, что первому министру необходима встреча с наследницей престола.

– Вы имеете в виду, что форму лучше заменить чем-то другим?

– Да, простите за вольность.

– Спасибо за совет, господин капитан.

Ветка поразмыслила. А ведь правда! Невозможно придумать, зачем это министру может понадобиться отдельно взятый моряк. А вот к принцессе у него… Стоп. А какое дело у него может быть к принцессе?

– Господин капитан! Вы что-то знаете! Пожалуйста, расскажите. – Ветка сильно встревожилась.

– Боюсь вас огорчить, но два месяца назад Его Величество отправился к островам Северной Гряды. Были шторма. Один из трех кораблей вернулся, о двух других сведений нет. И о Его Величестве – тоже. В этот район уже ушли два звена боевых ладей. И четыре транспорта с припасами на случай, если поиски затянутся.

Ветка спустилась в каюту. Через полчаса она садилась в карету причесанная и припудренная, в элегантном платье и красивых туфлях. И с великой тревогой в душе. Только вчера она вспоминала своих друзей. Не всех. Папу она забыла.

Кто еще столько делал для нее? Кто еще так снисходительно относился к ее вольностям и фантазиям? Кто терпеливо, малыми шагами, готовил ее к будущему, знакомя под видом небольших поручений с многообразием государственных проблем? Ведь в каждое свое увольнение она проводила в его кабинете несколько интересных часов, вникая в очередной запрос или проект, готовя или наводя справки. Разбираясь в каком-нибудь юридическом или организационном казусе.

Ей было страшно. В Гано, куда они прибыли, располагался верховный суд. Здесь собиралось законодательное собрание. И здесь проводились церемонии коронации.

Карета ехала недолго. А дальше события развивались стремительно.

Большой зал. Полукруглым амфитеатром скамьи. На них много строго одетых мужчин, в основном, пожилых. На площадке в центре стоят несколько знакомых. Это министры. Ветка встречала их раньше. В первом ряду утирает слезы платком мама.

– Ваше Высочество. Плохие известия. Ваш отец, наш король Иржи IV Струм, погиб в море. Вчера пришло известие о том, что найдены обломки его корабля. Надежды больше нет. Готовы ли вы занять его место? – И поскольку Ветка медлит с ответом, верховный судья продолжает: – Королевство не может более оставаться без монарха. Без принятия важных решений оно придет в упадок.

Взгляд в сторону мамы. Она кивает.

– Да, Ваша Честь. Готова.

Сидевшие на скамьях уже стоят. Министры выстроились кругом и опустились на одно колено. В руках судьи корона. И полная тишина. Надо что-то сказать, а она не знает. Не готова. Что пристало случаю? Присяга?

– Господа! Граждане Островного Королевства. Три года назад, поступая в наш флот, я присягнула на верность государству. К этому могу добавить, что с каждым буду поступать так, как сама бы хотела, чтобы поступали со мной.

Короткая пауза дала понять, что сказано все. По рядам прошло движение. Законодатели негромко переговаривались. Наконец послышался голос:

– Сударыня, поясните, как это вы поступили на флот?

– Три года назад я сдала экзамены и была принята в Морской Кадетский Корпус.

Ропот недоумения прокатился по рядам. Морской министр поднял руку и, когда шум затих, сообщил:

– Ее Высочество действительно поступила в морской корпус, сдав экзамены наравне с другими. А вчера корабль под ее командованием отразил набег интанцев, не допустив нападения на прибрежные поселения в районе бухты Абдаль.

И она не должна приносить присягу во второй раз. Солдат и монарх, судья и бургомистр – все они присягают в одном. Только у лекарей клятва иная.

Ага, значит, насчет присяги она угадала верно.

На этот раз трибуны роптали дольше. Потом справа раздался возглас:

– Признаем! – И, как будто открылась заслонка, это слово нестройно зазвучало со всех сторон и на разные голоса.

Законодатели зааплодировали. Судья возложил корону на Веткину голову. Что дальше?

Шум затих. Первый министр подошел, поцеловал руку и негромко произнес:

– Это все, Ваше Величество. Дальше распоряжаться вам.

– Я первый раз здесь. Проводите меня и министров туда, где можно поговорить.

Комната с прямоугольным столом. В торце сидит Ветка с короной на голове. По обе стороны стола – восемь министров. Расселись, и возникло молчание.

– Великовата мне корона. – Положив ее на край стола, Ветка наблюдает, кто как принял ее двусмысленную фразу. Улыбнулись все. Весело, как шутке. Но во взглядах сквозит разное. Более всего нравились ей тревожные взгляды. Понятно, сомневается человек. На трон села девчонка четырнадцати лет, да еще и ненормальная какая-то. В мужских делах – военных да морских – упражняется.

– Господа. В этот непростой для всех нас час уповаю на опытность вашу и доброе ко мне расположение. Вы немало работали вместе с моим отцом, человеком, чье доверие к вам вселяет в меня надежду на то, что при надобности вы сможете, оставив церемонии, влиять должным образом на мои действия или решения. – Ветка нарочно закрутила фразу в любимой манере Рика. С этакими словесными завитушками. И торжественно, и емко. Хотя она просто просила ей помочь. – А теперь, пожалуйста, расскажите мне о важнейших проблемах коротко и с вашими оценками.

– Об отсутствии короля уже узнали интанцы. Пока мы успеваем отражать их набеги. Половина боевого состава флота постоянно патрулирует юго-западное направление.

В то же время обнаружены частые появления кораблей королевства Черный Эрвин у юго-восточной кромки Северной Гряды. Рыбаки, что промышляют вокруг этих пустынных островов, сообщают, что то промысловый корабль с курса собьется, то ладью штормом принесет, то торговец заблудится. И все к берегу пристают, на острова высаживаются, вроде как чинят что-то. А потом в другом месте снова чинят, а потом еще в одном. Впечатление такое, что проводят разведку.

– Доходы и расходы казны уравнены. Налоги собираются в обычном порядке. Потери от набега на Аль-Бартан скомпенсированы за счет денег от продажи захваченных при Мордоке эрвийских каперов. Из них же выплачено крестьянам Аль-Бартана восполнение ущерба и поставлена провизия.

– Из Эрвийской империи поступают сообщения о захвате королевства Боргумар. Батальоны императора на границах Зеленого Эрвина. Из Акрамины доходят слухи о том, что имперцы готовят вторжение в их земли.

– Король Бугарейский Ксенофонт прислал сватов. Просят выдать Ваше Величество за их старшего сына. Привлекают слиянием королевств, когда оба наследника вступят на престолы. Полагаю, рассчитывают на поддержку против Империи.

– Ремонт школьных помещений ведется в плановом порядке. Деньги выделяются своевременно. По-прежнему не хватает учителей естествознания. Выпускники университета в основном устраиваются работать в другие места, а преподавать не хотят. Надо повысить денежное довольствие учителей.

– Заболевания дизентерией в Хлопканке прекратились. Семеро умерших. Предполагается, что болезнь завезли с черноземом. Совпало по времени. Лекари рассказали, что местное население не приучено мыть руки перед едой. Ведут разъяснения.

Было еще несколько докладов. Однако Ветка уже сосредоточилась на одной из ближайших проблем. Поэтому, попросив каждого из министров поступать по своему разумению, пригласила их на следующую встречу уже в столице. Ксенофонту попросила вежливо отказать. Мол, иному принцесса обещана.

Нашла маму, поплакали вместе. Но Ветке как-то не очень плакалось. То ли не осознала еще, то ли другая причина. Написала письмо, отдала его лично капитану быстроходной ладьи и дала четкие инструкции: вручить Годрику, сыну Хромого Готфрида. И ответ привезти или самого Годрика, как тот пожелает.

Сама же вскочила на коня и в сопровождении одного всадника ускакала на юго-запад. Там, с оконечности мыса Хвост до столицы на рыбацкой лодке за час добраться можно. Вечером будет в Роузи.

* * *

В отцовском кабинете все по-прежнему. Перерыла бумаги. Много их накопилось. Запросила отчеты о папином последнем плавании к северной гряде, о его поисках. Прочитала. Действительно, нет надежды. И еще тревожно насчет Рика. Она, конечно, верит. Ну а вдруг что-то не так?

Нынче летом их встреча была не совсем дружеской. Когда она появилась в рыбацком поселке, то увидела уже не подростка, а молодого мужчину. Пушок на подбородке, говорит баритоном. И во взгляде что-то новое. Ему ведь шестнадцать исполнилось. Осенью пойдет на флот на два года.

Да и Ветка сильно изменилась за год. Угловатость исчезла. Появилась в ней какая-то завершенность. Недели две пытались они вести себя по-старому, а потом Рик просто обнял ее и стал целовать. Не очень ловко. Ну да это дело наживное. Они успели напрактиковаться. И еще он сделал Ветке предложение. Она долго молча держала его за руку, а потом согласилась. Решили пожениться, когда Рик отслужит. Осенью, через два года.

Но на совещании до Ветки вдруг впервые дошло, что над ней нависла угроза династического брака. Все, что угодно, но только не это!

…Наконец с сигнальной башни пришло сообщение о том, что «БЛ-17» входит в гавань. Конь давно оседлан, Митрофан сопровождает. Верхом до причала домчали за пять минут. На палубе Рик. Конечно, он бы не поступил иначе. Сиганул на пирс, как только расстояние позволило. Обнялись.

Ветка увела его в сторонку и во всем созналась. Насчет того, что она принцесса, то есть уже королева. Вообще-то Рик и раньше догадывался, а на ладье поговорил с матросами. И капитан на его вопросы ответил честно. Так что шокирован он не был. И пожениться на два года раньше уговоренного срока тоже не возражал.

До конторы бургомистра от причала рукой подать. Она как раз в конце Портового подъема на центральной площади, что около круглого здания почтовой конторы и лавки менялы. Митрофан и капитан ладьи выступили свидетелями. Все шло нормально, пока Ветка не поставила подпись в книге регистрации. Городской голова замешкался, увидев ее. Номер после имени – это он раньше встречал. Иржи IV и Арлетт вступали в брак тоже в его конторе.

Капитан, единственный, кто захватил кошелек, внес положенную сумму. И этим вывел бургомистра из состояния ступора. А Ветка пригласила его с супругой в королевский дворец на обед по случаю бракосочетания королевы.

Колечки новобрачным купил тот же капитан в ювелирной лавочке неподалеку. Сказал – подарок. Дело сделано. Впереди страшное своей неотвратимостью объяснение с мамой. Но раз деваться некуда, то и бояться бесполезно. Хотелось еще справить Рику городское платье, но до обеда всего час, ни один портной не успеет.

К обеду Ветка вышла в сопровождении мужа и свидетелей. Удобный случай. Весь двор в сборе, и министры – тоже. Позаботилась, чтобы всем нашлись стулья и приборы, прошла к своему месту под ручку с мужем и, прежде чем сесть, представила его присутствующим. После чего объявила обед свадебным. После третьего тоста натянутость куда-то пропала, после пятого начали танцевать. Мама снова плакала, но эти слезы Ветку не смущали.

Только старая мамина фрейлина начала было причитать, что недостойно праздновать, пока в доме траур. Ветка попросила ее вспомнить, что траура она не объявляла и что никто не может сказать, что видел Иржи IV мертвым.

Рик обычно любил хмельное дело. В поселке бражничали редко, но дружно. А тут за все застолье и одного бокала не допил. А потом она отвела его в папин кабинет и заставила помогать ей с бумагами. Читал он как-то рассеянно и в проблемы вникал небыстро. Так что через некоторое время, когда он погрузился в груду бумаг на угловом столике, Ветка полностью ушла в дела, от которых утром оторвал ее доклад о приближении ладьи. Несколько раз она поднимала глаза на Рика. Он раскладывал бумаги по полу, ползал между ними на коленях. Потом что-то писал, потом лежал на животе, водя пальцем по строчкам, отчеркивая что-то ногтем.

Когда уже смеркалось и секретарь зажег свечи, Ветка почувствовала, как ей на затылок легла теплая ладонь.

– Веточка, а ты знаешь, есть еще одно местечко, где стоит поискать твоего папеньку. Смотри. Вот тут нашли обломки. Места плохо изучены, течения неизвестны, но вот здесь три года назад были проведены промеры. При такой скорости течения эти обломки должны были за пять суток до обнаружения образоваться вот в этом месте. Понимаешь, просто волны до такой степени корабль разбить не могут, как это описали те, кто нашел доски из обшивки и брусья из набора.

Это место считается пустым, но вот выписка из корабельного журнала пятилетней давности. В этом районе видели остров или несколько островов. Возможно, они обнажаются только в отлив, а остальное время скрыты под водой.

Течение здесь идет с юга. Теплое, значит. И погода пока стояла летняя. Если выжившим удалось собрать обломки и как-то заякорить, держаться они могут долго. Но надо поспешить, пока ночи не стали холодными.

До причала они добежали быстро. Капитан боевой ладьи номер семнадцать сразу сообразил, что к чему. Рик пошел с ним. А Ветка, постояв на пирсе, пока топовый фонарь не скрылся за мысом, поплелась во дворец, размышляя о непутевой своей жизни. Вот идет по городу одна-одинешенька. В день собственной свадьбы. Королева.

Знакомые лица встречались нередко. Ветка здоровалась. Иногда обменивалась словечком, так, ни о чем. Ее не знали еще как правителя. Одни когда-то видели гардемарином, другие – просто горожанкой в красивом платье. Вот нагловатый сын кабатчика пристал с комплиментами, показала колечко, и он успокоился. А ведь если ей спокойно здесь, значит, и другим тоже неплохо. Хорошо это все папенька обустроил. Вот бы Рик с капитаном его отыскали! А ведь даже имени капитана не узнала. Стыдно.

Неожиданно для себя Ветка пристроилась к стайке сверстниц, что сидели на скамейке у крыльца закрытой на ночь лавки и пели озорные девчоночьи песни. Сама она только слушала. Голосок слабый, да и мотив всегда перевирает. В промежутках девчата обсуждали парней и даже немного ссорились. Спокойно стало на душе. Но все это быстро закончилось.

По улице затопало множество сапог, вдали замелькали огни. Чтобы не быть случайно разоблаченной, Ветка тихонько встала и, отойдя немного в сторону, позволила себя обнаружить сразу нескольким солдатам с факелами.

– Ваше Величество, вас все ищут. Пришло срочное сообщение.

И Ветка помчалась во дворец. Неудобно стало перед стражниками, она разгуливает, а им беготня.

Сообщалось о большом скоплении кораблей Черного Эрвина в гавани Блотс. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда они направляются. Адмирал флота уже выстраивает цепь дозорных судов от Островного Королевства в направлении возможной угрозы. Стягиваются почти все силы в порты северо-восточных островов. Ветке тоже надо быть там. На флагманском корабле готова каюта.

Вообще-то с Черным Эрвином обычно проблем особых не было. Если только кто-то на свой страх и риск отваживался на разбой. Но это давненько было. Отвадили.

Глава 11

Набег

Ветка сидела в кают-компании в своем скромном платье, которое могла бы себе позволить даже дочь лавочника, и чувствовала себя несколько скованно в обществе строго одетых по случаю ее присутствия морских офицеров. Ну все у нее не как у людей. Вот теперь новый ляпсус выходит из-за непродуманности гардероба.

Форму надеть – не по чину выйдет обращение. Она должна будет приветствовать офицеров. А из женского платья у нее, кроме этого простого, только элегантное, зауженное внизу. В нем она на первом же трапе грохнется. А в легком летнем на ветру вообще неудобно. Только и лови подол, если на палубу вышла.

– Господа, извините ли вы меня, если я оденусь по-мужски? Неудобно в юбке на трапах.

– Конечно, Ваше Величество. Вам бы очень пошла форма гардемарина. – Это пришел на выручку командующий. Похоже, только она одна считала, что ее учеба в корпусе тайна великая есть.

Сразу стало удобно, и глупые мысли куда-то исчезли. И план, который излагал адмирал, стал понятен. Корабли Черного Эрвина уже приближались. И вот-вот должны войти в пролив Фуйер, в глубине которого их ждали бомбардирские корабли и канонерские катамараны при поддержке сторожевых ладей. А эскадра боевых кораблей, укрытых в узком проливе севернее, должна перекрыть противнику выход.

Несмотря на то, что враг, несомненно, будет окружен, бой предстоял нешуточный. Силы почти равны, а успех сражения решат многочисленные абордажные схватки, где искусство флотоводца уже ничего не значит. Только ярость и выучка бойцов. Потери будут немалые с обеих сторон.

* * *

Все шло по плану. С кораблей, стоящих в засаде, ничего не было видно, пока, повинуясь сигналу с берега, они не обогнули мыс, перегородив выход из пролива. Передние корабли Черного Эрвина уже увидели строй бомбардиров и канонерок и легли в дрейф. Постепенно вся эскадра остановилась и начала разворот. Они поняли, что угодили в засаду.

Но фронт боевых кораблей Островного Королевства тоже выглядел внушительно и неуклонно наползал на скучившиеся и явно растерянные силы агрессора. С другой стороны плавно надвигались канонерки.

– Господин адмирал! Как вы полагаете, что случится, если сделать в нашем строю широкий проход. И приказать канонеркам остановиться.

Готовившийся скомандовать атаку адмирал замер на секунду.

– Тогда эрвийцы уйдут.

– Вот было бы здорово!

Адмирал снова задумался, а потом разразился потоком команд. Замелькали флажки сигнальщиков. Канонерки перестали приближаться, а в строю боевых кораблей открылась брешь.

Несколько минут ничего не происходило. Ветер и течения смещали суда. На кораблях Черного Эрвина было заметно движение. Наконец один из них направился к выходу в открытое море. За ним второй и так далее. Через час с небольшим последний, несущий флагманский вымпел галеот замкнул колонну уходящего флота.

– Господин адмирал, а нельзя ли пригласить их командующего к нам на борт?

На этот раз адмирал не раздумывал. Сигнальщик засемафорил открытым текстом, и Ветка легко прочитала ответ. Действительно, командир противной эскадры оказался на последнем из уходящих кораблей. Уравняли скорости, сошлись бортами, закрепили швартовы, перебросили сходни.

На палубах находилось много вооруженных людей в доспехах, но никто не обнажал клинков и не наставлял друг на друга острия копий. Смотрели настороженно, но горячим не пахло. И на арбалетах тетивы не натянуты.

Ветка сняла шлем и подошла к трапу. С другой стороны тоже подошел человек и снял шлем. Он заговорил первым:

– Я король Черного Эрвина Кнут I Борнхеймер. Проводи меня к вашему командующему, корнет.

– Я королева Островного Королевства Елизавета I Струм. Это я просила вас о встрече. Полагаю, нам будет удобнее в кают-компании вашего корабля. Вероятно, там мы никому не помешаем, ведь все на палубе.

Сели друг против друга за стол. Помолчали. Буфетчик и лекарь быстро испарились, оставив августейших особ с глазу на глаз.

– Нелегкий разговор, Кнут.

– Непростой, Елизавета.

– Зови меня Элизой.

– Хорошо, Элиза.

Кнут втрое старше. Матерый мужик. Суровый и гордый. Темнить с ним бесполезно.

– Имперцев на суше не остановить. Через полтора года они оккупируют Черный Эрвин. Положение крестьян и ремесленников от этого изменится мало. Налоги в империи такие же, как у вас. А дворяне и купцы пострадают, даже если не окажут сопротивления и останутся живы, и с имуществом, – начала Ветка.

Кнут выслушал и кивнул. Она продолжала:

– Дворяне могут найти себе место на службе в моем флоте и армии. Купцы способны устроиться везде, если вовремя сказать им правду. Островное Королевство небогато плодородными землями. Почву на свои террасы из степей Арпаниды возим. И корзинами носим. Даже если вы сможете отбить у нас часть пригодной для жизни территории, возделать ее будет некому. Живых не останется.

Кнут снова кивнул.

– Вроде бы и все. Пойду, пожалуй. Если надумаешь чего, пиши.

– Постой, Элиза. А как насчет Северной Гряды?

– Тысяч восемь человек можно прокормить на тех клочках грунта. Года через два земли истощатся.

– Мне так и доложили. Спасибо за разговор.

– Прощай, Кнут!

– Прощай, королева!

Через час флагманский корабль Черного Эрвина скрылся за горизонтом. Разговор в кают-компании как-то не клеился. Посматривали, а спросить не решались. Наконец Ветка разрядила обстановку:

– Это был не набег. Они хотели отбить у нас часть территории. Их вот-вот заломают имперцы. Не знает Кнут, куда деваться. Но к нам до весны не придет. Потом, возможно, пришлет посольство.

Господин командующий, пожалуйста, похлопочите. К концу зимы надо иметь возможность разместить в окрестностях портов семьи примерно шести тысяч морских офицеров и старшин. И быть готовыми к увеличению военного флота в полтора раза.

Господа офицеры, уповаю на вашу сдержанность.

* * *

Остаток августа оказался для Ветки кошмарным. Дела государственные отнимали все время. Она спала урывками, ела на ходу, но, кажется, ничего не проворонила. И с каждым днем ей делалось легче. Многие вопросы стали знакомыми и сами по себе, и в истории возникновения и развития. Она узнала, как налажены взаимосвязи, какими путями идут распоряжения и как поступают отчеты, через какие сигнальные башни проходят семафорные сообщения. Сколько налогов и где собирают, на что тратят. Как берут плату с купцов за проводку морских караванов через неспокойные воды. Оказалось, что торговля эрвийцев с китанами – золотое дно для Островного Королевства.

Новостью для Ветки стала роль деревенских старост и городских бургомистров. Выяснилось, что их специально обучали на курсах. И каждые три года обучение повторялось, и по нему принимались экзамены.

И еще казна выплачивала просто чудовищное количество пенсий и пособий. Содержала армию и флот. Обеспечивала подвоз чернозема и навоза. Платила жалованье учителям школ и чиновникам.

На пути движения этого потока денег постоянно возникали разные препятствия. Средств почти всегда оказывалось недостаточно. И надо было непрерывно соображать, откуда их взять, чтобы удовлетворить сиюминутную потребность.