Текст книги "Неучтенный фактор.Трилогия"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Потом ей стали доверять операции по случаям несложных травм и ранений. Процесс обучения шел для нее в совершенно немыслимом для других студентов темпе. И в этом чувствовалась рука целителя. Столь благоприятные условия для Ветки были явно созданы его стараниями, и она использовала ситуацию с наивысшей эффективностью. Остальной мир почти не попадал в поле зрения. Ушел на задний план и не напоминал о себе.

Завершилось лето, опала листва, прошли нудные осенние дожди, и выпал снег. Рик то ковырялся целые дни в отгороженном углу дровяного сарая в устроенной им небольшой кузне, то что-то вычерчивал и где-то пропадал несколько суток. Однажды, в день, свободный от дежурства, Ветка спросила свою камеристку, много ли денег осталось у них в казне.

– Совсем не осталось, Ваше Высочество. Однако Его Высочество каждую неделю выдает мне по двадцать песо и столько же своему камердинеру. Так что на провизию хватает и на все, что нужно. И даже скапливается понемногу на случай срочной надобности.

Ветка вспомнила, что батюшка, заботливо переправивший сундуки с их гардеробом, денег не прислал. Непонятно! Почему? Или решил, что его дочку теперь должен содержать супруг? Ну, конечно. Ведь она явочным порядком прекратила службу. Следовательно, по всем правилам, на государственное жалованье прав не имеет. А, как замужняя женщина, должна жить за счет средств супруга или своих собственных. Но, как наследница престола, оберегается телохранителями. И камеристкой с камердинером. Хмм…

Но откуда Рик получает сорок песо в неделю? Для этих мест деньги немалые. Лучший из местных трактиров примерно столько может выручить за день. А четыре песо в месяц считается хорошим заработком для любого приказчика.

Не особо раздумывая, Ветка направилась в дровяной сарай. Рик крутил рукоятку ворота, а система полиспастов медленно поднимала тяжелый груз. Буквально по миллиметру ползла вверх громоздкая конструкция из массивных керамических блинов, нанизанных на манер детской пирамидки на железный стержень. Ниже располагалась наковальня причудливого вида. Прямо рядом с ней горело пламя, раздуваемое потоком воздуха из трубки. Под наковальней – высокое ведро с водой. Справа у стены тигель в горне, куда тоже подается воздух. Большой мех, нагруженный камнями, и маленький, с приводом от педали, соединены трубой.

Рик глянул на Ветку, сделал знак рукой, чтобы замерла – у них еще с детских игр этот жест согласован – и закрепил рукоять ворота длинной жердью, зацепив ее явно специально приготовленной загогулиной. Потом метнулся к горну. Там, зачерпнув немного расплава длинной ложкой, залил его в какой-то цилиндр. Этот цилиндр клещами поставил на наковальню прямо в пламя. А потом рванул на себя жердь.

Ворот принялся раскручиваться, но не с ускорением, а равномерно, как будто что-то его тормозило. Груз пополз вниз, надавил на цилиндр, и движение его замедлилось. В воде под наковальней негромко зашипело.

– Последняя прессовка. Как раз заканчиваю, и в баньку. Ты уже освободилась? – Рик пережал пару кожаных шлангов, отчего воздух перестал раздувать пламя. Погасил горелку у наковальни и бросил в тигель несколько кусочков блестящего металла.

Этот слегка матовый сероватый блеск показался Ветке чем-то знакомым. Ну конечно. Месяц назад в клинике появились новые иглы для шприцев. Совершенно незнакомые. Чуть толще и короче обычных, но вполне удобные и хорошо стерилизующиеся. Так вот металл их острия блестел точно так же.

Сунув руку в тепловатую воду, она вытащила из-под наковальни горсть проволочек по полметра длиной. Их диаметр совпадал с диаметром игл. По крайней мере на глаз.

– Рик, а как ты внутри проволочки дырочку проковыриваешь?

– А она там сразу проковыряна.

Ветка глянула на торцы, но они оказались сплошными.

– Концы заплывают. Их потом отпиливают.

– Кто отпиливает?

– Здешний ювелир. Он с тонкой работой справляется лучше меня. И потом иглу надо заострить и припаять к хвостовику, который надевается на носик шприца. Я ему эти трубочки экструдирую, а он из них делает готовые иглы и продает.

– Экстру… что?

– Ну, выдавливаю расплавленный металл через кольцевое отверстие, чтобы сразу получилась трубочка. Тогда в ней не нужно ничего проковыривать.

– Надо же, как все просто! И как раньше никто до такой простоты не докумекал? Слушай, радость моя, я ведь не малое дитя. И в технике маленько разбираюсь. Как тебе удалось сделать кольцевую фильеру в этом твердом материале. Кстати, что это?

– Платина. Достаточно тверда и очень тугоплавка. Вообще-то труднее было подобрать состав сплава для игл. И еще труднее оказалось научиться угадывать момент начала кристаллизации. Надавишь раньше – вылезет проволочка. Канал схлопывается, если металл не застыл. Надавишь позже – вообще ничего не вылезет.

Когда Рика спрашивают о вещах интересных, он очень здорово рассказывает. Так что в баньку они отправились только через час.

Глава 25

Командировка

Веткино обучение не ограничивалось хирургией. Вскоре ее перевели помогать лекарю, который занимался хворями. И снова работа без продыха. Приемы больных, назначения, процедуры. Потом ее заставили ломать голову в лаборатории по определению ядов и наркотиков. После чего началось изучение гипноза и иных методов воздействия на сознание. С крыш уже капало, под ногами хлюпало, снег осел и почернел, а учеба продолжалась, будто на износ.

Как-то, прикорнув на плече у Рика, она уже почти сквозь сон услышала его вопрос:

– Слушай, крошечная, как тебе сил на все это хватает?

– Интересно очень…

И уснула.

Утром Рик растолкал Ветку и сообщил:

– В Вальдинии вчера умерла королева Валента II. Трон опять пустует.

– Откуда ты знаешь? – Ветка тупо уставилась на него. – Оттуда самый быстрый пакетбот раньше чем через две недели до нас не доберется. А сухим путем, если конной эстафетой, десять дней пути.

– По радио сообщили.

Рик провел ее в кладовую, где на столе был установлен длинный ящик. Зажег фитилек, закрыл дверцу и предложил посмотреть в окошко в короткой стенке. Накинул ей на голову темный платок, чтобы не мешал посторонний свет. И Ветка увидела, как там, в черной глубине, словно семафорный фонарь, замерцал огонек. Чередование длинных и коротких вспышек легко складывалось в слова на родном фурском языке.

– …герцога Ольси подошли к стенам Гарпа. Король Дормидонт V выслал на выручку защитникам Гарпа два полка копейщиков и три эскадрона тяжелой кавалерии…

Долго колебалась, рассказать ли целителю про это изобретение своего благоверного. Решила погодить до вечера, а потом потолковать с мужем. Но день завершился вдали от дома. Только Ветка начала раскладывать инструменты для очередной плановой операции, ее вызвали в ординаторскую. Все еще держа стерильные руки на отлете, она ногой распахнула дверь.

– Сударыня, вы способны передвигаться на лыжах? – Шеф-хирург смотрит строго.

– Километров десять за час пройду.

– Тогда собирайтесь. Брат вот этой девушки был придавлен упавшим деревом. Говорит, что везти его нельзя, и дороги туда нет никакой. Только на лыжах.

Девушка выглядела заурядно. Не мала, не велика. Одета опрятно и очень устала.

– Дайте ей маленькую чашку свежего чая. Соберусь скоро. Вот только где мне лыжи взять?

– Я принесла. – Голос низкий, хрипловатый, видимо, долго бежала по все еще морозному, несмотря на робкую капель, воздуху.

– Отставить маленькую чашку. В кружку налейте как следует. И меду пару ложек туда. Больших ложек. Столовых.

* * *

Сумку с медикаментами Ветка несла сама. А в плетеном из березовой коры ящике за спиной у провожатой ехали инструменты, перевязочные материалы и вообще все, что смогли предусмотреть на этот случай лекари, собирая студентку в путь. Вес получился изрядный, но девушка уверенно шла, и, чтобы поспевать за ней, приходилось напрягаться. Около трех часов добирались они до места.

Ветка, хотя и рысила, высунув язык, старалась примечать все вокруг. Кусты там, деревья, следы на снегу. Приметный отпечаток тянулся цепочкой вдоль лыжни навстречу их пути. Волчара, и неслабый, шел по следам ее спутницы, когда та направлялась в город. Окликнула, показала. Попутчица кивнула, всхрипнула успокаивающим тоном: «Наш это», – и припустила дальше.

Три просторных избы на лесной поляне. Рядом баня, хлев, сараи. Похоже на родовое поселение в Монтаре. Раненый лежал в самом большом из домов. Ветка быстро поняла, что надежды на успех у нее почти нет. Что удивительно, при такой травме все кости и суставы целы, но внутренние повреждения обширны и многообразны. И щепа торчит из пропоротого живота.

Быстро трудоустроила всех, кто попался на глаза. Кипятить, стерилизовать, держать светильники. Народ здесь оказался на редкость бестолковым и каким-то зашуганным. Если бы не девушка, что привела Ветку, наверное, ничего бы не получилось. Только от нее была реальная помощь. Остальные, прежде чем выполнить команду, косились на старшего мужика, а тот как-то неприятно медлил, прежде чем согласно кивнуть.

– Уйдите и спрячьтесь от всех. Вас никто не должен видеть, пока я не закончу.

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать.

– Выполняйте. Авторитетом померяемся позднее. – Надо же, тон командирский прорезался вовремя.

И дядька ушел, недовольно ворча. Сразу все заладилось. Ввела сыворотку плесени против заражения, противошоковое, убедилась, что раненый без сознания, и не стала спешить с эфиром. Обезболила локально, сделала разрез… Мама родная!

Глаза боятся – руки делают. Управилась еще до темноты. Но состояние пациента внушало опасения. Шок, воспаление, потеря крови – полный букет проблем. Ночь и следующий день Ветка со своей недавней провожатой не отходили от раненого. То и дело приходилось делать инъекции. Шприцем и двумя иглами перекачали немного крови. Девушка тоже завернула рукав, но ее группа крови неизвестна, а химикатов для анализа с собой нет. Хорошо, что своя универсальная. Еще у Рапида такая же, но нет его здесь.

Бросить пациента было решительно невозможно. Перевязки требовались трижды в день. Через сутки улучшилось наполнение пульса, и вскоре раненый пришел в сознание, а Ветка смогла подремать пару часиков. Проснулась, а рядом Рик. И Пьяппо с Наоми хлопочут. Нашли. Во дворе Джек и Линк. Значит, Рапид тоже где-то неподалеку. Да вот же он. И Карлито, камердинер Его Высочества, присланный заботливым батюшкой взамен Карпино, оставшегося в Монтаре. Оружия как будто нет, но палаш в лесу не особо кстати. Копья составлены у стенки, топорики за поясами. Одеждой и ухваткой телохранители принцессы похожи на здешних охотников. Подумала и удивилась. Ведь и правда, когда бы и где ни появлялась она со своей охраной, стражи ее всегда выглядели привычно и естественно, будто они здесь случайно и по совершенно другим делам.

Раннее утро. Девушка с подойником проходит в дверь хлева. Дымится труба бани. Однако раненого уже можно везти. В больнице его точно поставят на ноги. Заодно проверят, чего она там наштопала.

* * *

Шеф-хирург выслушал доклад и отправил Ветку отдыхать. Девушку, что проводила их до самой клиники, домой не отпустили. Забрали к себе, чтобы отдохнула. Накормили, в баньке выпарили да устроили на полатях. А утром та вдруг неожиданно попросила:

– Госпожа доктор, позвольте у вас остаться. Я все умею делать. И в обиду вас никому не дам. Позвольте!

Ветка не сразу и нашлась, что ответить. Завтракали всем кагалом за длинным столом в просторной кухне. Все замолкли. Ветка впервые толком посмотрела на свою провожатую и помощницу. Красивая. Неброской, какой-то сильной красотой. И по глазам видно – хочет. Вспомнила, как резко укоротила старшего в ее роду. Мужик этот сейчас, наверное, на своих родичах злобу срывает. А эту девицу вообще со свету сживет, как самую главную помощницу своей оскорбительницы.

– Защищать, стало быть, обещаешь. Это славно. Оставайся, покуда охота. На ужин сегодня каши свари. А на обед нам Пьяппо обещал гуляш, ты уж не притесняй его.

– Да, госпожа. Я до вечера обернусь. Домой схожу, попрощаюсь и захвачу из одежды кое-что.

– Если надо помочь, так Джек тебя сопроводит.

– Лучше одна. На лыжах он не шибко проворен, только задержимся напрасно.

– Кстати, как зовут тебя, защитница?

– Марта.

После этого случая ассистировать хирургам Ветке больше не поручали. Оперировала сама, но нечасто, через два дня на третий. Случаи самые разные, но, с точки зрения опытных лекарей, – заурядные. Значительно больше времени уделяла больным, нуждающимся в терапии. Особенно тяжело было с диагностикой. У нее самой никогда ничего не болело, и субъективные ощущения пациентов воспринимались абсолютно абстрактно. Но, поскольку встречались сходные случаи, постепенно начала разбираться, тем более что объективные симптомы никогда не путала.

Марта легко вписалась в команду. Она немного понимала по-фурски. В этих землях в ходу был эрвийский, но заезжие торговцы частенько между собой говорили на неведомом языке. У них Марта и выучилась нескольким фразам, позволявшим оперировать простейшими понятиями. Теперь, под присмотром Пьяппо, она стремительно совершенствовалась, накапливая словарный запас. Заодно выучила буквы и пробовала писать. Карлито учил ее цифирной премудрости в пределах четырех действий, и дела продвигались быстро.

Но время от времени Марта брала лук и пропадала на денек-другой в лесу. Охотилась. Стряпала просто и вкусно, хотя выпадало ей это нечасто. Она легко уговорила Линка и Рапида, чтобы они уступали ей свой черед вахты на камбузе. Вообще, эти парни не всегда делили трапезу с остальными и нередко пропадали где-то по ночам. Ветка не сильно беспокоилась – дело молодое. А тут вдруг заинтересовалась. Ведь уже больше года делят с ней кров и пищу. Всегда готовы выручить и защитить. А что она про них знает?

В этот вечер от клиники до дома ее сопровождали Джек и Линк. Джек держался сзади, а Линка Ветка взяла под ручку и приступила к расспросам. Тот не особо запирался. Есть у него зазноба. Он для нее снял квартирку через дом от их жилища. Живут как муж с женой. Она из Монтара. Приехала еще в начале осени, как только получила письмо, которое сама же Ветка по просьбе Линка отправила через целителя.

Напроситься в гости и познакомиться было легко. Бригитта оказалась старой знакомой – дочка кузнеца, у которого Рик трудился прошлой весной. Пока поджидала любезного – вязала на тонких спицах теплые безгорлые свитерочки в черную и белую полоски. Матросы с барок, что приходят по реке, наперебой раскупают, да еще торгуются между собой, набавляя цену, чтобы досталась теплая тельняшка.

Ну, что же, раз ситуация уже сложилась, пусть так и останется. Есть куда в гости зайти. Ветка восприняла это как данность, но не забыла приметить, что с квартирной хозяйкой, молодой и пригожей, знаком второй ее телохранитель – Джек. А ведь Джек всегда на виду. Он никуда надолго не отлучается. Забавно. В ее команде, оказывается, есть целый пласт отношений, о которых она и не подозревала.

Мучиться догадками не стала, спросила, и все разъяснилось. Второй желанный гость в этом доме – Рапид. Это он устроил Бригитту на квартиру к своей подруге. А у Джека невеста на Бесплодных Островах, потому он и вызвался доставить туда весточку из Монтара. Про Пьяппо в разговоре не упоминали. Наверное, ничего интересного в пределах затронутой темы о нем никому не вспомнилось.

* * *

Столь бурно протекавшая учеба завершилась в одночасье. Целитель Исс вызвал Ветку к себе, вручил картонную карточку, на которой значилось, что госпоже Елизавете Струм присваивается квалификация знахарки и дозволяется заниматься врачеванием, а также приготовлением и торговлей целебными снадобьями. Посмотрел с грустью во взгляде, вздохнул, сказал, что лекарь из нее получился бы замечательный, но обстоятельства изменились и продолжать обучение далее невозможно. И еще очень важно, чтобы Ветка как можно скорее вернулась на Бесплодные Острова.

Очень хотелось расспросить, но, памятуя о некоторых особенностях давнишнего разговора с целителем, задавать вопросы не отважилась. Прослезилась, обняла, шмыгнула носом и убежала.

Утро следующего дня встретили на палубе барки, плывущей вниз по течению. А еще через восемь дней сошли с борта купеческого брига на теплые доски торгового причала Роузи. Накануне в виду сторожевой башни Ветка обменялась позывными с дежурным сигнальщиком, так что никто не удивился, когда оказалось, что на берегу их встречают.

Глава 26

Дома

На следующее утро Ветка поручила Марту заботам маминых служанок, а сама потащила Рика к морю. Этот пустынный пляж она хорошо помнила еще с тех времен, когда приезжала сюда тосковать по своей одинокой доле в сопровождении Митрофана Торна. У камня, за которым когда-то переодевалась, расстелили дерюжку, скинули верхнюю одежду и, как в детстве подняв тучу брызг, влетели в теплые воды, приносимые к Островам южным течением. Когда, накупавшись, устроились на солнышке, приступила к расспросам:

– Рик, мне кажется, ты должен многое рассказать. В Порт-Митчелле, когда я училась, ты что-то делал и не слишком часто со мной разговаривал.

– Это правда. Целитель попросил не грузить тебя проблемами, которые отвлекали бы от учебы. Он очень спешил и был доволен твоими успехами.

– У меня сложилось впечатление, что меня специально готовят для выполнения какой-то миссии. Даже предположение возникло, что это связано с Вальдинией. С эпидемией странных смертей, избирательно поражающих коронованных особ. Постой, а разве ты знаком с целителем?

– Он нашел меня через ювелира, который припаивал хвостовик к иголкам для шприца. Предупредил, что, возможно, меня ждут разные напасти, если станет известно, что я нашел способ делать тонкие прочные трубочки. Я сразу понял, что он имеет в виду жителей Запрятанного Города, а он понял, что я понял, ну… в общем, мы тогда подробно поговорили.

Дело в том, что пару столетий назад несколько человек обратили внимание на странную закономерность. Научные знания, сохранившиеся еще со времен первых поселенцев, спокойно хранятся в легкодоступном виде во многих библиотеках, преподаются в школах и университетах, но почти не оказывают влияния на повседневную жизнь. Корабли приводятся в движение парусами или веслами. При работах используется мускульная сила людей или животных. Сообщения передаются со скоростью движения почтальона. И таких примеров тысячи. То есть известно, что когда-то люди могли за час проезжать столько, сколько сейчас проезжают за сутки, что они были способны разговаривать за многие сотни километров, что делали вещи, на которые мы нынче смотрим с удивлением. И раньше умели летать.

Написали эти люди друг другу письма, сильно удивились и стали соображать, как бы такое положение дел изменить.

В общем, возникла организация. И сразу начались попытки ускорить технический и технологический процесс. Но все пошло наперекосяк. Как будто весь мир объединился против. Эпидемии и войны, нападения интанцев или несчастные случаи сводили на нет все усилия. В один городок свезли много славных мастеров и попытались наладить текстильное производство. Сделали прядильные и ткацкие станки с приводом от водяных колес, наладили выращивание хлопка, начали выпуск тканей. Все это под неусыпной охраной прекрасно обученных войск. Но как только ткани пошли в продажу, руководитель проекта стал присваивать себе всю прибыль. Его помощник принялся добиваться того же. Нашлись и другие охотники поделить доходы. Через полтора года все пришло в упадок и развалилось.

Амбиции и алчность не раз уничтожали многие прекрасные начинания. Вообще-то в этой организации состоит несколько монархов и большое число весьма влиятельных людей. Поэтому проблемы властолюбия, корысти и высокомерия очень болезненны. Представляешь, какой удар, когда объединенными усилиями нескольких стран решается какая-то проблема, а плоды присваивает один, самый коварный.

Однако заметили, что таким хитромудрым везет недолго. Их кто-то стремительно наказывает. Но от этого не особенно легчает, поскольку многие труды пропадают напрасно. Так что в организацию попадают немногие. Обычно туда принимают уже состоявшихся людей, чье поведение при искушающих обстоятельствах предсказуемо. Кстати, понятие «принимают» весьма условно. Членство никак не формализовано. Просто единомышленники знают друг о друге и действуют сообща. Ты, когда лазила в Запрятанный Город, была членом организации. А я – когда делал радиоприемники для Исса.

Теперь насчет злодейки-судьбы. Она не слепа. Заметили, что налицо исключительно целенаправленное противодействие. Даже выявили связь между информацией, которую отправили по почте, и возникновением «объективных» проблем. Есть сомнения и в отношении газетчиков. Их интерес к любому вопросу подозрений не вызывает, так что, считай, официальные шпионы для антипрогрессоров. Ну, а находка Запрятанного Города только поставила все на свои места.

Нельзя сказать, чтобы Ветка сильно удивилась. Что-то похожее уже вертелось у нее в голове. Так что общая картина не шокировала. Ее больше интересовали детали. Она быстренько выяснила, что Рик сделал для Исса шесть зайчиковых радиоприемников, поскольку в Порт-Митчелле можно было обнаружить сигналы при шести разных настройках. И именно из перехватов чужих передач выяснили, что противник заподозрил в клинике целителя замаскированную микробиологическую лабораторию. Готовилось нападение интанцев, поэтому Веткино обучение быстренько завершили.

На языке у нее уже вертелся следующий вопрос, когда рядом прозвучал ломающийся юношеский басок:

– Худющая больно, и сиськи совсем маленькие, но думаю, эта шлюха нам подойдет.

Рядом стояли пятеро юнцов лет по четырнадцати без рубах и в штанах до колен. Именно в такой одежде принято купаться у них на Островах. И так же был одет Рик. На Ветке штанишки не полотняные, а вязаные, и заканчиваются они там, где только начинаются ноги. И майка короткая, только грудь прикрывает, а живот – нет. Немудрено, что ее разглядывают.

Остановив напрягшегося было Рика коротким прикосновением, Ветка неспешно села и окинула взглядом нежданных гостей. Шорох волн заглушил их шаги по мокрому песку, и Ветку с мужем застали врасплох эти угловатые школяры, вышедшие побродить по окрестностям в первый день летних каникул. И, кажется, парни искали приключений.

Отметелить их она смогла бы и одна, а Рик вдобавок еще и зубов бы навыбивал. Но этот вариант дома, на родной земле, Ветку не вполне устраивал.

Еще раз остановив Рика сильным нажимом на плечо, она ощутила закипавшую в нем тяжелую мужскую ярость и поняла, что на все про все у нее остались считаные секунды. Потом начнется избиение младенцев. Муженек ее с виду не особо могуч и драться не любит, но она помнит, как он давно, еще в деревушке Южного Верна, обошелся с молодым матросом, решившим силой получить Веткин поцелуй.

– Господа, вы сознательно допустили серьезную бестактность, – произнесла она, четко выговаривая каждое слово и ритмично покачиваясь. – За это вас ждет неминуемая кара. Каждую ночь вы будете долго ворочаться без сна, со стыдом вспоминая свой неблаговидный поступок. А под утро, когда, устав от бессонницы, вы наконец уснете, позорное пробуждение на мокрых простынях напомнит вам о том, что когда-то вы были малы и беспомощны.

Повернитесь налево и ступайте не останавливаясь, пока не обойдете весь остров и не вернетесь на это самое место.

Вся пятерка с невозмутимым видом покорно двинулась вдоль берега, удаляясь от Роузи. Их ждал путь километров в семьдесят.

Рик помолчал минуточку, поморщился, а потом выговорил:

– Милосерднее было бы набить им морды.

– После твоего мордобоя зубы у них уже не отрастут. А так, почитай, на всю жизнь запомнят, что может случиться с невежами. Так вот я еще хотела спросить…

Вопрос так и остался невысказанным. С пологого берегового откоса приближался верховой. Ветка поспешила одеться.

– Госпожа лейтенант. Вас дожидается посыльный матрос. – Гонец соскочил с лошади и приготовился подсадить Ветку в седло.

– А почему ты не взял его с собой?

– Он не умеет на лошадке скакать. На наших Островах верхом умеют только принцессы да конные курьеры, вроде меня.

Ветка с удовольствием обняла Митрофана. Конечно, кто же кроме него смог бы догадаться, куда с утра пораньше повела своего суженого их своеобразная принцесса.

– Рик, прощаемся. Чует мое сердце, свидимся нескоро.

Митрофан отвернулся, пока они обнимались, потом придержал стремя.

– Кстати, я мичман, а не лейтенант.

– На вас, принцесс, не угодишь. Ну, значит, когда приедете, не забудьте порвать приказ о присвоении вам очередного звания.

Соскочив с лошади у дверей конюшни, Ветка белкой метнулась через загородку. Так сразу попадешь к основному зданию. Свернула за угол, наклонилась, минуя створку открытого окна, и замерла.

– Не беспокойся, Арлюшенька, суда связи никогда не вступают в соприкосновение с неприятелем. Боевой устав предписывает им уклоняться от встреч с противником. Драпать, попросту говоря.

Кажется, это папенька успокаивает маменьку. И даже понятно, о ком речь. Подслушивать, конечно, нехорошо. Но раз уж так вышло… Тем более – страшно интересно.

– Иржи! Ты ведь уже совсем большой. Неужели ты не понимаешь, что твоя дочурка непременно вляпается в какую-нибудь историю, где ей обязательно придется проявить мужество, героизм и другие, несомненно, самые лучшие качества. Нам внуки нужны, а не нашивки на ее рукаве. Откуда ты знаешь, может быть, через полгода тебе предстоит стать дедом?

– Заманчивая перспектива. Но пока твоя Лизонька совсем неплохой морской офицер. И сейчас это важнее, чем то, что ей предстоит унаследовать трон и продолжить династию.

Глава 27

Помощник капитана

Дальше слушать родительские пререкания Ветка не стала и проскользнула в двери. В холле дожидался матрос с двумя пакетами. В первом – приказ о присвоении мичману Элизе Струм звания лейтенанта за большие заслуги при выполнении дипломатической миссии. Во втором – предписание занять должность старшего помощника капитана на «СС14», судне связи, и незамедлительно прибыть к месту службы. На секунду задумалась.

– Матрос, где вы служите?

– Судно связи номер четырнадцать.

– Где оно сейчас?

– У второго пирса военной гавани.

– Когда отходит?

– Ждет вас.

Час от часу не легче. Что-то лихо закручено.

– Дождитесь меня. Проводите.

– Есть, госпожа лейтенант.

– Кстати, офицеры на вашем судне имеют штатскую прислугу?

– Так точно. Это в порядке вещей.

Марта каким-то странным образом оказалась в курсе. Веткин мундирчик с положенным лейтенантскому чину количеством нашивок висел на спинке стула. Ее сундучок и мешок с доспехами стояли собранные и открытые для осмотра. А рядом – плетенный из древесной коры ящик с заплечными лямками с пожитками Марты тоже был явно готов.

«Кажется, все вокруг знают все про меня раньше, чем это произойдет, – подумалось Ветке, когда она застегивала пуговицы. – Забавно ощущать себя абсолютно предсказуемым существом».

Присоединив к вещам еще саквояж с медицинскими причиндалами и ящик с лекарствами и кое-какими лабораторными приспособлениями, Ветка закинула за спину мешок, схватила сундучок и вылетела в холл. Посылать матроса за оставшимися вещами не пришлось – Марта все тащила следом.

Батюшка уже ждал, чтобы попрощаться. Заплаканная маменька, коляска у крыльца, Митрофан увязывает поклажу, садится на козлы. Спираль жизни начинает новый виток.

* * *

Судно связи – это плавучая сигнальная башня. Высоченная грот-мачта, рядом с которой нормальные фок и бизань смотрятся несерьезно. Относительно небольшая осадка компенсируется мощным килем, к нижней части которого прикреплен балласт. Так что плавание при глубинах менее восьми метров невозможно. Зато обзор километров на тридцать. А с другим, однотипным судном можно и за пятьдесят километров обменяться сигналами. При хорошей видимости, конечно.

Капитан Ветке не понравился. Не по-человечески, а с медицинской точки зрения. С такими симптомами надо в больницу ложиться, а не корабль в поход вести. Однако по причине своего новоприбытия высказываться не стала. Представилась, обменялась приветствиями с офицерами, испросила разрешения взять с собой Марту «для услуг» и отправилась в каюту.

Просторно. Корабль большой, а экипаж невелик. Палуба от воды недалеко, фальшборта нет и в помине, вместо него леера. Надстроек тоже нет. Ни бака, ни юта. Такой корпус почти не сносит боковым ветром, но в шторм немилосердно заливает водой. Волны попросту перекатываются через палубу. Рулевой на корме, рядом люк, ведущий в рубку. И вахтенный офицер. Из палубы торчит труба камбуза да пара зеркальных перископов рядом с нактоузом. До вахты три часа, так что Ветка занялась осмотром корабля.

Более всего ее поразил запас прочности, заложенный в конструкцию. Толстенные шпангоуты располагались настолько часто, что обшивку изнутри рассмотреть удавалось не всегда. Выглянув в лючок, Ветка обнаружила, что корпус обшит не досками, а брусьями. Более всего удивляло то, как это все удалось согнуть. Бимсы, кильсоны, стойки и укосины – все призвано служить только одной цели – несокрушимости.

Подумалось, что таким корпусом можно спокойно таранить другие корабли, но потом вспомнила о гигантской грот-мачте и поняла, что менее крепкий набор просто расшатался бы даже при умеренном волнении.

Матросский кубрик и камбуз оказались отнюдь не тесными. Пустой лазарет радовал глаз простором, трюм, расположенный под жилой палубой, был низок, только согнувшись и проберешься. Зато совершенно сухо.

На обед собрались все офицеры – лейтенант Струм была старшей по званию, но по возрасту годилась всем в дочери, а штурману, пожалуй, во внучки. Три мичмана: второй помощник, штурман и старший офицер. Капитан корабля, тоже в лейтенантском чине, к обеду не вышел. Остался в своей каюте. Хворает. Разговор во время трапезы как-то не особо завязывался. Еда – суп и котлеты с кашей – ниже среднего качества. Когда одновременно подгорело, но не дожарилось, а компот имеет привкус пыли, это не особенно радует.

– Кок недавно вышел в запас. А молодой матрос, что взамен поставили, бестолков совершенно, – штурман как раз отведал котлету.

– Готовит он и правда не особо, зато на семафоре уже самого Шкребня перещеголял, – заступается старший офицер.

– А что, господа, если моя… служанка похлопочет у плиты? Она, правда, бефстроганов от гуляша или азу отличить неспособна. Да и котлету легко спутает со шницелем или бифштексом. Но за добротность ручаюсь. Если, конечно, ее не укачивает.

– А что, ваша служанка раньше не плавала?

– Не знаю. Она только месяц у меня. Из Бугарейских земель. Очень просилась со мной, полагаю, рассчитывала мир посмотреть. Когда я получила это назначение, мне показалось неудобным бросать ее одну в чужой стране. До этого я обходилась даже без вестового.