Текст книги "Неучтенный фактор.Трилогия"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

– У тебя руки, будто у кожемяки. Может, ты и яйца вареные можешь щелчком разбивать?

За спиной стоял средних лет человек, судя по размеру белого колпака на голове – шеф.

– Не пробовала, господин повар.

– Почему опоздала?

– Проснулась поздно.

– Если собираешься здесь работать, приходи по пятому колоколу. – В это мгновение у Ветки забурчало в животе. – Тогда позавтракаешь со всеми и не станешь людей пугать грохотом кишок. А сейчас возьми в буфете вчерашние пирожки.

Не полагая нужным выслушивать ответ, шеф повернулся к плите и принялся отдавать указания, а Ветка тихонько сделала, что велели, повесила передник и косынку обратно на гвоздик, и была такова.

Выйдя за дверь кухни, она обнаружила караульного.

– Почему вы не на посту? Сменились?

– Никак нет, Ваше Высочество, мой пост – Вы.

– То есть за мной присматриваете?

– Так точно. Чтобы не заблудились и не потерялись.

– Тогда вот вам четыре пирожка, и идемте на конюшню. Там тоже рано встают.

Жуя пирожки, они прошли несколькими переходами, пересекли неширокий двор и вошли в коридор между стойлами. Конюхи были заняты: кто чистил, кто кормил, кто поил. Двое седлали, один запрягал. Лошадки оказались красивыми, было чем полюбоваться. Одну из них Ветка угостила краюшкой и принялась седлать. Солдат начал было помогать, но вдруг передумал и принялся взнуздывать другого коня. Один из конюхов подошел, посмотрел и молча ушел.

– Как вас зовут? – спросила Ветка, когда они выехали за ворота. Сидеть в мужском седле пришлось по-женски из-за платья. Упражнение… в общем комфорта ни малейшего. С прошлого года, когда она это последний раз проделывала, то ли седла стали меньше, то ли…

– Митрофан Торн, Ваше Высочество.

– Помогите мне сойти, господин Торн.

Вести лошадь в поводу оказалось значительно удобнее. А еще удобней стало, когда, отдав поводья провожатому, она припустила бегом по дорожке, ведущей от дворца в обход парка куда-то в совершенно неопределенном направлении. Дорога через небольшой ровный участок обогнула холм, поднялась в горку и стала спускаться к морю. По обочинам зеленели сады, сочилась вода в канавке, солнышко начинало припекать, и Ветке было легко и радостно.

Колокол за спиной ударил восемь раз, а потом последовал еще один двойной удар.

– Что это значит, Митрофан?

– Половина девятого, через полчаса Его Величеству подадут завтрак. И мне надлежит смениться.

– Возвращаемся.

Вернулись верхом. Мучительно, но быстро. Ветка заглянула в свои покои, чтобы причесаться, и застала там всполошенных горничных – принцесса пропала, и караульный исчез. Скучный завтрак. Потом прогулка по тропинкам парка в обществе пажей и фрейлин. Глупая игра с деревянным молотком, которым надо было посылать шар в маленькие ворота. Ветка, как только поняла правила, сделала это быстренько, а потом смотрела, как другие то промахиваются, то недобивают, или наоборот, посылают шар дальше, чем надо для следующего удара.

После обеда полагалось спать. Но не хотелось. Спросив караульного, Ветка отыскала папин кабинет. Он опять с бумагами. Думала, прогонит или посмотрит недовольно. Нет. Протянул какое-то письмо и уткнулся в другое. Прочитала.

Староста из Констанцы жалуется, что транспорт с черноземом для приготовленных террас не прибыл, хотя против назначенного срока прошло уже полмесяца. Датировано позавчерашним днем. Перечитала дважды, да и заскучала. Ну что тут скажешь? Как же узнать, кто назначал срок? Кто кого куда посылал? Кто кому что приказывал и как это исполнялось?

А почему бы и нет? Господин Найно еще и не так над ней измывался. Главное – четко сформулировать задачу. Первое дело – чернозем. Откуда же его привозят?

Подошла к висящей на стене карте. Большая и подробная. Таких замечательных карт она еще не видела. С востока пунктир стрелочек и надпись: «Чернозем». Ясно, из степей Арпаниды везут. И пометка: «C014». Что бы это значило? Закрутила головой. В углу шкаф с ящиками, похожий на каталожный. Вытащила с литерой «C». Ага, вот «C014». Расписание черноземных транспортов. Барк «Урзант» должен был прийти в Констанцу две недели назад.

Саму Констанцу она нашла на карте по подсказке алфавитного указателя, лежащего на тумбочке. Итак. Вот стрелочка заходит в их Островное королевство в проливе Фурхат, а дальше транспорту петлять между островами. На северном берегу пролива значок вроде башенки. И новая пометка. Снова нашла в ящиках соответствующую толстую тетрадочку, сшитую черными нитками. Отчеты поста наблюдения и связи мыса Тонкий Фурхат. В подходящих датах помечен обмен позывными с барком «Урзант». Значит, прибыл из-за моря в расчетное время. А куда девался?

Просмотрела отчеты еще нескольких постов наблюдения. Все было в порядке до пролива Корозом. Ветка вдруг поняла, что транспорт обогнул мыс Коро не с той стороны и не попал в пролив, а вышел в открытый океан. А тут, и она это помнила точно из уроков географии, быстрое северное течение. Барк снесло к югу, если не было благоприятного ветра. А кстати, что было с ветром? На карте этого не найти.

– Папа, где сводки погоды за последний месяц?

– Дабл Ю три нуля.

Точно. В этот день сильно дуло с востока. Тяжелый корабль с небольшим экипажем просто не стал рисковать и увалился под ветер. Капитан поосторожничал, ну да не Ветке его судить. Посмотрела отчеты других постов по возможному пути следования и нашла. Двое суток назад барк прошел мимо острова Хальм. Прикинула, посчитала скорость, да дней за пять он до Констанцы дотопает. Ну, может, за семь, но не более.

Взяла со стола чистый лист, перо, подражая стилю документа, который составлял отец, вывела адрес, имя старосты и начертала: «Задержка транспорта с черноземом произошла из-за неблагоприятного ветра. Ожидайте прибытия в период с девятого по двенадцатое июня»

Повернула лист к отцу. Тот глянул на письмо, на Ветку, вывел снизу «Иржи IV» и положил в стопку бумаг справа.

Тихий час заканчивался. Пора являться пред матушкины очи и заниматься делами, пристойными добропорядочной девице. На этот раз играли в деревянные колечки, перебрасывая их и ловя прутиками. Было весело, пока одна из фрейлин не запулила колечко на дерево. Колечко застряло в развилке длинного сука и не хотело падать, хотя пажи трясли ствол впятером.

Ветка попросила юношей отойти в сторонку, дотянулась до нижней ветви, ухватилась, подтянулась, перехватываясь руками, в два счета добралась до колечка и сбросила его вниз. Когда спустилась на землю, поняла – ей попадет. Мама была на грани обморока. Кажется, здесь полагается вести себя более сдержанно. В свое время учитель гимнастики много с ней работал. Не то, чтобы заставлял сильно напрягаться или гонял без передышки. Нет, он просто давал направленный выход безудержной энергии подвижного ребенка. Теперь Ветка без особого труда могла подтянуться пять раз на правой руке и почти три раза на левой.

…В общем, бытие во дворце обрело ясные очертания. Интересный промежуток был от подъема до завтрака. Караульные каждый день оказывались разные, но их присутствие Ветку не сковывало. Шеф-повар стал обращаться к ней на «вы», но ни имени, ни титула не упоминал. И всегда наготове для нее было что-нибудь новенькое. Картошечку там почистить или рыбку. Птичку выпотрошить или ощипать. Лучок нарезать, тесто замесить для чебуреков. Зато фартук на гвоздике теперь точно подходил ей по росту. И, главное, она не была должна ничего этого делать. Она делала это, следуя своему совершенно свободному выбору.

Второй интересный период совпадал с тихим часом. Папа всегда мог предложить составить ответ на какое-то послание. Конечно, речь не шла о вещах важных для судеб королевства, но было увлекательно. Изредка приходилось просить помощи или совета. Случалось, отец не подписывал готовый документ, и тогда начиналось переосмысление и поиски новых данных. Некоторые бумаги она готовила несколько дней, столько в них было незнакомого. Уходила в библиотеку, рылась в толстых фолиантах, перечитывала подшивки ведомостей.

В соседней с кабинетом комнате оказался архив с обширными хронологическими подборками отчетов по самым неожиданным вопросам. И несколько канцеляристов упорно разбирали и систематизировали все новые и новые документы. И в этих грудах информации Ветка научилась разбираться. И даже научилась правильно спрашивать этих канцеляристов, когда было нужно узнать, например, сколько овечьих шкур завезли три года назад из Гурании за период с марта по май. Причем через все порты королевства.

А в мамином обществе она вязала, вышивала, слушала, как фрейлины перемывают косточки общим знакомым, и старалась производить то самое впечатление, которое в свое время произвела на нее сестренка Витуля. Этакая вялая податливая умиротворенность. Без эмоций, без проявления желаний.

Она давно для себя усвоила: если спросишь разрешения – запретят. Или будут так отговаривать, что пропадет желание. Поэтому то, что действительно хочется, надо делать без спросу, быстро и решительно, как будто имеешь на это неоспоримое и всем известное право. Правда, есть одна оговорка. Надо еще постараться, чтобы за это никому не попало. Тогда и проблем не возникнет.

На утренние конные прогулки она выезжала в шароварах, сидя по-мужски. Лошади ждали ее оседланными. За полтора часа верхом можно было добраться до любого конца острова и вернуться к завтраку. Каменистое, почти ровное плато, с частыми лужами дождевой воды и скудными пятнышками почвы с редкими травинками, спадало плавными склонами к морю, образуя разных размеров долины. Большинство этих долин каменисты и безжизненны, как вся основная масса земель Островного королевства. Но в некоторых – плотины, дамбы и валы удерживают почву от смыва. Тут находятся сады, пашни и огороды. И домики земледельцев. И обычно немноголюдно.

В самой большой из этих долин – Роузи – столица. По берегам бухты тянутся постройки торгового и военного порта, верфи и поселок рыбаков. Во втором ряду – жилые кварталы. На концах далеко выступающих мысов небольшие цитадели. Снаряды их огромных катапульт способны пустить на дно любой неприятельский корабль, рискнувший без приглашения проникнуть в бухту. Королевский дворец расположен над городом на краю плато. Он не похож на оборонительный замок. Просто комплекс удобных больших зданий, окруженных небольшим парком.

В город Ветка никогда не забиралась. Так, посмотрит издалека и направляет коня в глубь плато или вдоль его края. Большие скопления людей утомляли ее. И пугали. В обществе маминых придворных она бывала скована постоянным опасением сделать что-нибудь не так. Поговорить об этом с папой – не знала, с чего начать. А мама всегда не одна. И еще ее пугало зеркало. Раньше она не обращала особого внимания на свое отражение. Уши чистые – и ладно. Но сейчас, вращаясь в кругу красивых молодых людей и прелестных девушек, она невольно сравнивала себя с ними. Вроде и ничего в ней особенного нет, все как у всех, но приятности в облике совершенно никакой.

Как-то утром, выбравшись из теплого моря и греясь в несильных еще лучах восходящего солнца в обществе Митрофана Торна, она вдруг неожиданно для себя спросила:

– Как полагаешь, Митрофан, сможет меня полюбить хороший парень? Ну, не сейчас прямо, а когда я вырасту и стану взрослой барышней?

Митрофан молчал так долго, что Ветке сделалось страшно. Обычно этот солдат думал некоторое время, прежде чем ответить. Но не столько.

– Понимаете, Ваше Высочество, вы ведь помните сказку про гадкого утенка. Вот и с вами произойдет точно так же. И все самые красивые принцы соберутся, чтобы просить вашей руки.

Ветка почувствовала, как не хватало ей этих простых теплых слов. Глаза защипало, нос намок, и, звучно всхлипнув, она вдруг плаксиво пискнула:

– Он не принц.

Потом Митрофан промокал ей щеки, а она сквозь всхлипы и непроизвольные завывания рассказывала ему о том, как ей здесь скучно и одиноко. Как ни с кем невозможно ни о чем поговорить. Что все заняты чем-то важным для них. А она… Она вспоминала Рика, с которым было так интересно. Матушку Регину, всегда готовую положить еще одну ложечку каши. Апрельку, подражающую каждому ее движению. Даже ворчуна Тика, не упускавшего случая прицепиться к ней по любому поводу. И все это прорывалось сквозь всхлипы и шмыганье носом.

Митрофан долго молча слушал, а потом вымолвил:

– Нет у тебя, барышня, ровни в этом месте, вот в чем все дело. А если так, то ждать от людей можно только вежливости. Вот в армии у солдат все иначе. И дружат, и враждуют…

Он не закончил фразу, да это и не требовалось. Ветка вдруг перестала рыдать. Умылась морской водичкой, забежала за камушек, сбросила полотняную хламидку, в которой купалась, надела шаровары и блузку, вскочила на коня и поехала в замок. По пути она составляла план. Теперь пришел конец бестолковому и бесцельному существованию, которое так ей наскучило. У нее появилась цель.

Глава 8

Конец хандры

За обедом она спросила папеньку, какие предметы ей предстоит изучать осенью. И услышала то, чего ожидала. Ее образование считается завершенным. Но, если она желает учиться чему-нибудь еще, ей пригласят лучших преподавателей.

– А если я пожелаю учиться в школе с другими детьми? – Среди фрейлин пронесся шумок.

– В школе не преподают ничего, что неизвестно Вашему Высочеству. Даже выпускники коммерческого училища знают не более. Правда, можно еще учиться ремеслам. Гончарному, кузнечному, шорному, – снова оживление среди сотрапезников, – но те, что достойны принцессы, уже были преподаны. Рукоделие, приготовление блюд, содержание дома. Есть еще астрономическая академия господина Абеля. Возможно, этот предмет увлечет Ваше Высочество. В общем, выбирайте.

О лучшем варианте Ветка и помыслить не могла. Правду говорят – удача любит тех, кто дерзает. Но оставлять без последствий реакцию придворных! Как эти бездельники посмели!

– Кузнецы делают такие красивые клинки. А какие прелестные кинжалы куют в Роузи! Господин Наматони, кто изготовил пряжку вашей портупеи? – спросила она.

– Не знаю, Ваше Высочество. Я не спросил имя мастера. Его кузница на Линейном спуске. Справа. Вторая в ряду.

И Ветка решила отыграться.

– Представляете, Ваше Сиятельство, пройдут годы. Наш прах истлеет, а эта пряжка будет радовать глаз неизвестного героя, чья прабабушка сегодня еще не родилась. И, найдя клеймо, он спросит, кто выковал это ажурное великолепие? Кто отполировал?

Ветка скользнула взором по рядам придворных и поняла: да, теперь они точно не знают, как реагировать. Молча переглядываются, но вот что возразить – этого они себе не представляют. У маменьки выражение лица аналогичное, однако смотрит она на папеньку. А вот папенька невозмутим, как скала. И бесенята в глазах. Оценил.

После обеда она не пошла в папин кабинет, а отправилась в город. Просто вышла за ворота. Сопровождал ее теперь не Митрофан, а другой солдат, имени которого она не знала. Но это ничего не меняло. Он не ограничивал ее свободу. Просто находился рядом, на всякий случай. Оделась Ветка просто. Бордовая шерстяная юбка, полотняная блуза, косынка. Так одеваются многие горожанки. Пару раз спросила дорогу у прохожих и вошла прямо в дверь Морского Кадетского Корпуса. В просторной прихожей висели правила приема. И в них не было ни одного слова про пол или возраст претендента.

Сдавать нормативы по бегу и гимнастике, гребле и управлению парусной шлюпкой, математику и астрономию. Экзамены завтра. Все в один день. Вот это номер. Едва успела.

Как проснулась, сразу оделась для экзаменов – шаровары и блузка. И косичку под шляпу. Стражника утреннего не томила у кухонной двери – некогда ей сегодня с шеф-поваром в игры играть. Схватила горсть запасенных с вечера пирожков – и ходу.

Во дворе Морского Корпуса уже толпились кандидаты. Парни лет по шестнадцать. И еще группа совсем взрослых усачей, должно быть, отслуживших срочную службу. Тут и несколько молодых людей, одетых в форму. Эти еще не отслужили, но, видимо, для сдачи экзаменов их отпустили из гарнизонов и экипажей добрые командиры.

– Ты с кем, деточка? – это спросил стоящий у ворот пожилой уже морской офицер. Наверное, присматривал за порядком.

– Экзамены сдавать, господин мичман.

– Так подрасти.

– Как только не сдам – сразу отправлюсь подрастать, – пообещала Ветка.

В это время на нескольких перекладинах одновременно трудились с десяток экзаменующихся. Тех, кто не мог подтянуться тридцать раз, заворачивали без разговора. Справившиеся с заданием проходили через калитку и пропадали из виду. Только освободилась одна из перекладин, и Ветка, быстренько выполнив должное, беспрепятственно проникла в следующий двор.

Людей здесь было меньше. Кольцевая дорожка, а по ней бежит парень. Вот он пересекает черту, сшибая грудью планку, кадет поворачивает набок песочные часы. Песок остался в обоих сосудах, и парень проходит в следующую калитку. Знакомое лицо. Ба, да это же тот старшина, что учил ее плести веревочные башмачки.

Очередь к старту прошла быстро. Ветка легко уложилась в положенное время и проследовала дальше. Тут очередь длиннее. Кандидаты садятся по одному в шлюпки и гребут к буйку. Огибают, возвращаются, – тот же поворот часов набок и снова две калитки: дальше или на выход – если песок весь утек.

Шлюпок было семь, но испытание занимало больше времени, так что ждать пришлось дольше. Успела отдышаться после бега и испытать страх. Грести она умела. Хорошо умела. Но шлюпка большая, весла тяжелые, а она – просто одиннадцатилетняя девчонка. Сильная, ловкая, но легкая и маленькая. Она справится с этой лодкой, но разогнать ее до приличной скорости просто не сможет.

Пока смотрела, кое-что ее немного успокоило. Некоторые ребята укладывались в норматив, хотя и не особо сильно гребли. Напротив, те, что налегали во всю мочь, не каждый раз управлялись вовремя. Важно было удержать развалистую круглобокую посудину на ровном курсе, точно пройти поворот и ни с кем не столкнуться. А скорость на такой малой дистанции решала далеко не все.

Вот и ее черед. Села, оттолкнулась, пошла. Весла слишком велики для нее. И тяжелы. Шлюпка неохотно реагирует на усилия. Наконец выровняла. При гребке приходится выгибаться дугой, уперевшись ногами в соседнюю банку. Такую шлюпку вшестером надо гнать, и чтоб на корме был рулевой. Вот и буй. Как же неповоротлива эта лоханка! И как же она не хочет снова идти прямо!

Как ни была Ветка измотана, к причалу встала кормой. И без удара, мягко. Выбралась на дрожащих ногах и взглянула на склянку. Успела. То ли и правда справилась, то ли кадет подыграл. Взглянула на него, но тот занят следующим претендентом. Прошла в следующий дворик. Что теперь?

* * *

Теперь листок с задачами и очередные песочные часы. За столиками с десяток человек корпеют с карандашами. Интересное ощущение – писать с бешено бухающим сердцем и руками, ходящими ходуном. Но мозги работают, условия понятны. А вот тут нужен синус пятнадцати градусов. Не помнит она этой цифры. Огляделась по сторонам. Есть. На стене справочная таблица. Нашла, подставила в расчет. Умножила, получила ответ. Все. Отдала работу на проверку. Часы с номером ее варианта положили набок. Сверили ответы с теми, что заранее приготовлены. И отправили в следующую калитку.

Точнее, это была не калитка, а дверь под купол, выкрашенный изнутри черной краской с нарисованным на нем звездным небом. В центре зала ее ожидал лейтенант. Поглядел недоуменно.

– Ты зачем здесь, мальчик?

– Экзамены сдаю.

– Тогда покажи мне Северный Квинтет.

На треноге стоял визир. Ветка навела его, куда просили, назвала звезды, объяснила, какая точка созвездия считается продолжением истинного направления оси планеты. Потом объяснила про созвездия календарного пояса, показала границы их секторов. Указала на самые яркие из экваториальных звезд.

Лейтенант отправил ее в следующую дверь. Перед тем как закрыть ее за собой, Ветка оглянулась. Под купол входил старшина с быстроходной папиной ладьи.

А перед ней ряд столиков. За каждым – кадет. И все смотрят. Ветка замешкалась.

– Да ты не стесняйся, паренек. Гардемарины Его Величества тебя не обидят. – Это из-за ближайшего столика красивый парень с холодными стальными глазами. – Говори, кто тебя послал, к кому и зачем?

– Господин лейтенант из-под черного купола спросил меня про звезды, а потом велел идти сюда.

– Так ты сдал экзамены и прибыл на зачисление. – Курсант обмакнул ручку в чернильницу. – Твое имя?

– Элиза Струм.

– Девчоночье имя?

Ветка стянула шляпу с короткими полями, и из-под нее на плечо упала короткая косичка.

– И сколько тебе лет, малышка?

– Одиннадцать.

– И ты подтянулась тридцать раз?

– Курсант! Ваши инструкции! – Это вмешался офицер, которого Ветка сначала не заметила. Он находился левее за столом побольше.

– Записывать данные всех, кто вышел из этой двери, а потом провожать к вам, Ваше Благородие.

– Исполняйте!

Кадет записал ее имя, род занятий отца – служит, дату рождения, адрес родителей. С адресом сложности не было. Королевский дворец по Наклонному Спуску стоит. И все его здания по четной стороне.

Офицер, сидящий за большим столом, заставил ее прочитать текст присяги, спросил, согласна ли? Дал подписать. Приказал явиться на занятия к шести утра первого сентября в плутонг за номером сто семьдесят три. И направил в кладовую за обмундированием. Старшине каптенармусу пришлось добывать из самых дальних углов все, что было наименьших размеров. Сложив это в необъятный мешок, он вручил его Ветке и, буркнув: «Ушьешь по размеру», – отпустил.

Выйдя через главный вход, Ветка нашла своего провожатого, поручила ему поклажу и отправилась домой. Колокол ударил восемь с половиной. Быстро она управилась. Даже к завтраку не опоздала. Пока шла, думала, что же было не так. Сообразила. Под парусом ее ходить не заставили. Сегодня полный штиль.

…Если к обеду король сажал за стол множество придворных и вельмож, то завтракал всегда в кругу семьи. Король, королева и принцесса. И разговоры были семейные. Обычно мама рассказывала о придворных новостях. О курьезах и интригах. О забавах и нарядах. Но сегодня первой слово взяла Ветка:

– Папа, мама, я поступила учиться. С первого сентября на занятия.

– К кузнецу? – Мама явно готовилась к обмороку.

– Нет. В Морской Корпус.

– Так ведь экзамены только начались, – это папа вступил, – когда ты успела?

– Начали в шесть утра. А задачки я быстро решаю. Господин Найно меня здорово тренировал. Кстати, мама, мне форму выдали, красивую, но большую. Посоветуй, кто поможет перешить?

– Ты погоди про форму. Скажи лучше, как ты со шлюпкой справилась? – Отец явно недоумевает. И отлично знает программу экзаменов.

– Со шлюпкой и правда было трудно. Весла ужасно тяжелые. Но я очень старалась.

Отец протянул руку и ощупал предплечье дочери. Ветка для ясности напрягла бицепс.

– Да, Лизонька, этого я от тебя никак не ожидал. Недооценил. А ведь ты и присягу уже приняла. Последний месяц в родительском доме. Да два провела уже.

Мама сидела удрученная.

– Папа, мама, я буду хорошо учиться. Стану в увольнения ходить и вас навещать.

О новом Веткином занятии решили слухов не поддерживать и не пресекать, а на вопросы отвечать уклончиво. Утаить от тех, кто захочет узнать, все равно не получится. Так что лучше просто игнорировать эту тему, чтобы не пробуждать к ней интереса. А фамилия их на островах часто встречается. Так что внимания это не привлечет.

А еще папа сказал, что попросит редактора «Ведомостей» ничего по этому поводу не публиковать. Мол, дело частное, внимания не стоящее.

…Месяц пролетел быстро. Форму ушить помогли несколько маминых портних. А сама Ветка делала что хотела. В основном, плавала в море, скакала на лошади, читала и помогала отцу с бумагами. Она не могла с уверенностью сказать, есть ли от нее прок, но ее не гнали. И было интересно.

А первого сентября в шесть утра она стояла на левом фланге шеренги кадетов и слушала чтение приказов о направлении выпускников, а потом приветственную речь начальника корпуса, адресованную новичкам. Постоять пришлось изрядно, и это оказалось не так просто, как могло показаться со стороны. Расселили новичков по двое в крошечных казематах, где вместо окна – бойница. Ветка разместилась в своем одна.

Глава 9

Крещение

– Гардемарин Струм. Вам предписывается принять командование канонерским катамараном номер два. Задача – перегнать его в порт Абдаль и передать коменданту портовой цитадели. Выполняйте!

– Есть, господин корветен капитан! – Круто, однако, началась ее третья, и последняя, практика. Только что четверо курсантов прибыли к коменданту Высокого Мыса, доложились, и вот тебе, пожалуйста. Какие назначения получат ее однокашники – она так и не узнает. Приступила к выполнению задачи.

Катамаран считается у моряков непрестижным кораблем. Это просто плавучее основание для крупной катапульты, которая перебирается своим ходом в то место, где в ней возникает нужда. Но принимать участие в боевых действиях им приходится редко. Обычно налеты отбивают эскадры боевых ладей при поддержке бомбардирских кораблей. А ко входам в гавани, охраняемые катамаранами, противник прорывается редко. Правда, в этих случаях ему приходится несладко.

Ее посудина оказалась у второго пирса. Взойдя на борт, она поставила на палубу свой видавший виды сундучок, водрузила сверху объемистый мешок с одеждой и латами и внятно произнесла:

– Вахтенный, ко мне!

Один из матросов неохотно оторвался от разговора с товарищами, развалившимися в вольных позах на чехле катапульты, и с деланой неспешностью приблизился.

– Чего изволите, госпожа?

– Гардемарин Элиза Струм. Назначена командовать этим кораблем. Вызовите старшего по званию.

Еще один моряк поднялся с брезента. И в его движениях не чувствовалось спешки.

– Старший матрос Клок.

– Сколько человек из экипажа на борту?

Клок огляделся, считая глазами тех, кто был на палубе.

– Все девятеро на борту.

– Корабль к походу изготовить, обтянуть покрытие катапульты. Вы и вы, – она указала на двух матросов, – к носовым веслам. Отдать швартовы!

Встав около рулевого у правого кормового весла, Ветка быстро нашла каждому дело. Одного просто ускорила пинком, второго наградила подзатыльником. Экипаж был разленившийся и несплаванный. Так что первые маневры оказались неуклюжими.

– Вы стадо тупых баранов. Все бросить и встать вокруг катапульты. Взяться за руки.

Ветка, аккуратно работая кормовым веслом, выправила катамаран и повернула его куда следовало. Штуковина, конечно, тяжелая, но в стоячей воде, если не торопиться и действовать расчетливо, управиться несложно.

Через пять минут первый в ее жизни похожий на плот корабль ощутимо двинулся в сторону выхода из бухты. На пару минут бросив весло, Ветка взлетела на мачту и слегка развернула передний парус. И совсем немного – левый. Ветер стал ей помогать, корабль пошел веселее. Забыв про экипаж, она внимательно следила за оконечностью мола, чтобы не промахнуться с поворотом.

– Госпожа капитан, не позорьте, позвольте участвовать. – Клок понимал, что их маневры на глазах экипажей других судов не прибавят ничего хорошего к его репутации.

– Если бы вы умели!

– Умеем, только позвольте!

– Ладно. Все по местам. Передний парус – наполовину. Левый парус – на четверть.

В действительности экипаж вдруг сделался умелым и сработанным. Убедившись, что маневры выполняются безупречно, отдав необходимые распоряжения, Ветка достала карты и занялась курсом.

Ветер оказался неблагоприятным для того, чтобы следовать кратчайшим путем. Устойчивый северо-восточный пассат делал непроходимым для неуклюжего катамарана пролив Адан. Дело в том, что у канонерских катамаранов четыре мачты, расположенные квадратом. И паруса поднимаются между мачтами на реях подобно тому, как простыни развешиваются на просушку между столбами. Их нельзя повернуть, но можно подобрать такую комбинацию размеров парусов, поставленных поперек и вдоль оси, что становилось возможным движение при довольно широком разнообразии вариантов направлений ветра. В том числе и назад. Тем более что весла для управления можно поставить и на носу.

Теснота внутри узких корпусов заполнялась в основном запасами и давала лишь самый скромный приют подвахтенным во время непогоды. Капитанская каюта размером с сундук. Здесь можно сидеть, вытянув ноги, или лежать, слегка скрючившись. Камбуз в правом корпусе вдвое просторнее.

Сейчас Ветка проложила курс мимо маяка Судап через мелководную Судапскую лагуну, с тем, чтобы, миновав ее в прилив, пройти узким Сонненским проходом. И все шло гладко до тех пор, пока сигнальщик не доложил о семафоре с маяка.

– Госпожа гардемарин! Оповещение для всех. Обнаружена группа кораблей. Предположительно интанские. Идут с юго-запада на Абдаль. К вечеру должны начать высадку.

Ветка прикинула по карте. Близко. И они не успевают. Но если, выйдя из Сонненского пролива, взять мористее, интанцев можно перехватить у архипелага Зубы Акулы. Это компактная россыпь острых скал. Но там большие глубины, поэтому мореходы их далеко не обходят. Надо бы прибавить парусов.

Когда показались ладьи интанцев, катапульта была расчехлена и взведена. Шли под задним парусом, так как через передний невозможно стрелять. Юркие ладьи – опасный противник. Катамаран всего только один раз успеет выстрелить, и, скорее всего, промахнется, как их возьмут на абордаж. Изрубят и пойдут своим путем. На ладье не меньше тридцати рубак. Втрое больше, чем у нее.

Ветка немного подправила курс. Дело в том, что в их сторону отклонился только один корабль. Его надо встретить аккуратно.

– Заряд щебня!

– Есть!

Уже разглядели, что ладья без палубы. Часть камней попадет обязательно. Повредит парус, выбьет кого-то из экипажа. Может, даже дно проломит. Наконец прицельная дальность.

– Выстрел! – Палуба вздрогнула. Канониры с бешеной скоростью вращают рычаги зарядного шкива, а куча камней опускается на ладью. Хорошо попали. Не меньше четверти заряда легло в цель.

Второй выстрел приготовить не удастся. Но, довернув вправо, катамаран начал откатываться кормой вперед, уходя все дальше от курса ладьи. Там запоздали с ответным маневром и проскочили. Катапульта заряжена, отбойный брус переставлен на настильный выстрел, и ладья подставила борт. А в чаше булыжник.

– Выстрел! – На этот раз получилось лучше, чем на учебной картинке. Клок точно уловил момент в покачивании катамарана и вовремя рванул запор. Борт пробит. Ладья оседает и кренится. А Ветка поворачивает свое дерзкое суденышко вслед удаляющимся интанцам.

Они тоже разглядели, что произошло. И начали разворот. Шестеро против одного. Нет, так не пойдет. Катамаран поворачивает в ближайший проход между скалами. Ладьи приближаются, окружая его. Но отсечь от прохода не успевают. Кормой вперед канонерка входит в узкую расщелину, и через минуту точно в прицеле изготовленной катапульты оказывается самый крупный корабль.