Текст книги "Неучтенный фактор.Трилогия"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Глава 37

Окошечко в мир

За неделю его отсутствия Ветка буквально вся извелась. Сильно ее тревожило то, как отнесется чужак к тому, что его инопланетное происхождение окажется раскрытым. Именно в этом ключе Рик предполагал строить разговор. Тряпочки и бусинки в обмен на меха – это не очень интересно. Сообразив, что можно получить из большого и значительно лучше развитого мира, он два дня не ходил в мастерскую. Сидел за столом, составляя списки того, что ему необходимо.

Его добыча была весьма необычна. Пучок разноцветных веревочек, какие-то коробочки с окошками и пуговичками, толстая книжка без страниц и зонтик со странной ручкой не в ту сторону. Было еще много подобной чепухи, за которую, как выяснилось, ее благоверный отвалил два полных возка отличных соболей, куниц и горностаев. Глядя на эту груду непонятного хлама, Ветка готова была разреветься от возмущения. Каким же идиотом оказался ее благоверный!

Сказалась нездоровой, ушла в детскую и всю ночь беззвучно роняла слезы над кроваткой сына. Вопреки обыкновению, Тадеуш спал весь положенный между кормлениями промежуток времени, ни разу не проснувшись. И ни на секунду не отвлек огорченную маму от нелегких мыслей о том, что все мужики – вечные дети, неспособные без женского присмотра ни на что путное. Одни игрушки им подавай.

Об уплаченных за всю эту ерунду мехах она не особо сожалела – этого добра у них скопилось несметное количество. Но потратить неделю на приобретение забавных штукенций, когда она здесь с ног валится от ночных концертов Теда и дневных забот об обустройстве их городка! О его защите и правильном развитии. О сношениях с внешним, таким далеким миром, о сохранении в тайне места их пребывания…

– Веточка, хорошо, что ты не спишь. Я славное местечко подыскал для торгового городка.

Это была их старая забота. Железные и стеклянные изделия продавались в огромных количествах. Покупатели съезжались из все более и более отдаленных мест. А это не очень хорошо в плане скрытности. Да и неладно, когда в одном месте такое столпотворение. Куда перенести больницу – это они уже придумали. В восьми километрах к западу прекрасный сосновый бор на песчаных склонах пологих холмов. Туда ведет неглубокая протока – как раз удобный путь рекой. Место тихое, здоровое, в стороне от суеты. Древоделы уже перебрались туда всей артелью. Ладят просторные срубы для больничных палат, операционных, лабораторий.

А вот место для торга нужно выносить на перекресток речных путей. Километрах в пятидесяти от них сходятся почти в одну точку четыре коренных русла. Но после каждого подъема воды очертания берегов меняются. Где размоет, а где намоет – ни за что не угадать. Рискованно в таких местах поселение размещать.

Так что предложение Рика легло на благодатную почву Веткиных проблем.

– Ладно, показывай, – достала из шкафчика фрагмент нужного участка местности, скопированный из старинной карты с пятикратным увеличением. Там, конечно, не вполне похоже на современную обстановку, но общие контуры как-то просматриваются.

Рик, не обращая внимания на бумагу, молча сгреб ее в охапку и, пройдя через спальню в кабинет, опустил прямо на лавку перед столом. Бесстраничная книга на внутренней стороне обложки тоже показывала карту нужной местности.

– Смотри! Вот сегодняшний вид. А вот в разлив от осенних дождей на западе. – Рик чем-то пощелкал на второй обложке, и картина несколько поменялась.

– А это – спад воды в конце лета, ливни на юге, весеннее половодье. И, наконец, прошлая зима. Вот этот участок всегда не затоплен. А вот тут или вот тут к нему можно подойти на лодке при любом уровне воды в реке.

Теперь смотри! То же место в те же моменты времени с интервалом в год.

Рик щелкал, картинка менялась, но вывод о том, где надо располагать торговое поселение, только укреплялся. Выбранное место с трех сторон то приближалось к речным рукавам, то удалялось, но с одного направления – северо-востока до него всегда можно было добраться по воде.

– Так это такой атлас! Вот здорово! А Бесплодные Острова тоже можно посмотреть?

– Наверное, можно. Вечером попробуем. Мне пора в мастерские. Попытаюсь откалибровать электроскоп по вот этому вольтметру. А ты отдохни, что-то вид у тебя нездоровый.

Ветка снова ужасно разозлилась, но на этот раз на себя. Хорошо, хоть не высказала Рику всех глупостей, что подумала о нем, посмотрев покупки. Ничего он не глупый. Она бы ни за что не догадалась попросить у незнакомца такой чудной атлас. А что такое вольтметр? И что за странная раздражительность вдруг у нее ни с того ни с сего?

* * *

Вечером она уже знала, что такое вольтметр. И как его удалось раздобыть.

Лошадка, запряженная в саночки, да по свежему лыжному следу, докатила Рика до жилища чужака за один световой день. Чтобы не тратить даром времени, Рик пригласил незнакомца к возам и показал ему все меховое великолепие. Тот сразу стал очень внимательным и охотно вступил в диалог с использованием жестикуляции. Рик нарисовал двух человечков, между ними квадратик. И нарисовал, как один человечек говорит в этот квадратик, а квадратик говорит другому человечку.

Чужак выглядел удивленным, но принес некое устройство, воткнул в него веревочки, другие концы веревочек вставил в какие-то коробочки. Потом вызвал на устройстве изображение и заставил его изменяться, нажимая на пуговички. Появлялись надписи из знакомых Рику букв, менялись таблички, что-то перескакивало. Потом незнакомец что-то произнес. Устройство произнесло нечто иное, примерно такой же длительности, как первоначальная фраза. И совершенно непонятное обоим.

Рик ткнул пальцем в изображение. Незнакомец вызывал предыдущие картинки, а ее благоверный их внимательно разглядывал. Наконец указал в нужное место. Через минуту они могли общаться. Как выяснилось, название фурского языка в памяти устройства было, и сам язык – тоже. Только назывался он по-старинному – эсперанто.

Естественно, прежде всего были решены самые важные с точки зрения ее любезного вопросы. В результате хозяин лишился часов, всех запасных проводов из своего хозяйства, калькулятора, мультиметра, штангенциркуля. Потом началось изучение иных возможностей торговца.

Выяснилось, что их планетная система отмечена во всех звездных картах и через нее регулярно следуют транспорты. Что службы ориентирования и навигации держат на орбите три спутника связи на высоких орбитах и примерно двадцать спутников слежения на низких, чтобы в случае необходимости иметь аварийный посадочный пункт. А вот без очень серьезных причин посадка космических кораблей здесь запрещена.

Так называемый «ведун» – смотритель здешней спутниковой системы. Следит за стабильностью орбит, контролирует исправность спутников. Вообще-то, в основном, с этими задачами техника справляется и без его вмешательства, а он скучает. Сменяются здесь раз в полгода. А потом, через год, снова заступают на дежурство. Заработок неплох, но «приварок» в виде мехов – тоже нелишний. Так что у здешних смотрителей в обычае проведение обмена с местными «дикарями».

В последующие дни Рик усиленно обучался общению с техническими устройствами.

С теми, которые уже обрел, и с теми, которые мог предложить ему заинтересованный хозяин неведомых сокровищ. А было их немало. Особенно обильны оказались залежи предметов, припасенных на случай аварийной посадки космического корабля. В этих аварийных комплектах и были произведены самые существенные изъятия в пользу гостя. Хотя с виду их даже не убавилось.

Развивать ли отношения дальше и каким образом, Рик не решил. Одно определил точно – сохранить этот контакт в строгой тайне. Причем с обеих сторон. И нашел полное понимание со стороны нового знакомого. Договорились, что сам он пытаться использовать переводчик не будет, но список предметов на свой следующий визит Рик ему оставил, посулив не менее щедрое вознаграждение, чем в этот раз.

То есть с виду ничего не изменится, а через годик в распоряжении здешних умельцев окажутся приборы, позволяющие привести систему измерений в соответствие с общепринятой. Напряжение и сила тока, время, частота, метр, килограмм – перечень составил около сорока позиций. Ветка потом добавила в этот список ряд реактивов и устройств для химического анализа – интерферометры, хроматографы, оптические спектрометры. Важное условие – документация на фурском, то есть на эсперанто – не вызвала у смотрителя ни малейших затруднений. Он объяснил, что во внешнем мире на этом языке общаются многие планетные системы.

* * *

Для страховки посвятили в секрет Молчана. Чтобы подготовить его к предстоящему обмену мехов на товары, способствующие развитию технической цивилизации аборигенов планеты KCC-8439/3 «Бурма». Молчан сгонял на саночках, познакомился и оставил хороший задаток самых роскошных шкурок наилучшей выделки.

* * *

Теперь, кроме привычных дел, Ветка каждый день по полтора часа проводила с инфом. Поначалу Рик обучал ее, но через пару недель его знания закончились. Дальше пришлось обучаться самостоятельно. Переводчик с универа на фурский одинаково хорошо справлялся и с устным, и с письменным переводом. Кроме того, благодаря ее цепкой языковой памяти обращение к переводчику требовалось все реже и реже. А чуть позднее стало ясно, что в построении работы этого устройства присутствует четкая логика.

Вывернутый зонтик оказался параболической антенной, которая позволяла держать связь с одним из спутников на высокой орбите, а через него и со всей командой низколетящих наблюдателей. Ветка каждый день могла разглядывать свою планету сверху. По крайней мере те места, где не было облачного покрова. Она наблюдала за перемещением интанских ладей, за тем, как на северной окраине Гурании собираются войска для решающего сражения между мятежными баронами и королевскими гвардейцами.

Каждый день читала записи всех сообщений, передаваемых между почтовыми башнями. Оказалось, что эти сообщения освещают практически все стороны жизни примерно одной восьмой части их планеты. Даже из интанских земель приходили вести. Правда, о направлении, в котором уходят разбойничьи эскадры, не сообщалось. Но со спутников это было видно.

Проникла она и в тайну Западного материка. Удобный путь к нему преграждал вытянутый и разделенный редкими проливами остров Инта – земли, занятые интанцами. А неудобный – ведущий через северо-западную часть океана, охраняли несколько быстроходных кораблей, похоже – парусно-паровых. Они неспешно патрулировали прибрежные воды, осматривая заливы и эстуарии рек. А в глубине суши пряталось несколько поселений. Дымили трубы заводиков, зеленели возделанные поля, по дорогам двигались экипажи. И ни одной почтовой башни. Однако есть несколько высоких мачт ажурной конструкции. На них пеленгуются источники радиосигнала. Некая изолированная цивилизация тщательно охраняет свою обособленность.

Поскольку изображение можно было увеличивать весьма существенно, а многие странные задачи были запрограммированы в работе спутников наблюдения, после некоторых усилий удалось узнать, что население этой маленькой страны около полутора миллионов человек. И что благодаря силе пара ее жители способны передвигаться не только по воде, но и по суше. Правда, только по специальным дорогам, которые, однако, соединяют все сколько-нибудь значительные поселения.

К сожалению, картинки с подходом кораблей к Западному материку в памяти средств наблюдения не нашлось. Не удалось узнать, что происходило с пропавшими экспедициями. Но стало очевидно, что эта часть населения их планеты тщательно прячется ото всех и ни во что не вмешивается.

На противоположной стороне планетного сфероида ничего примечательного обнаружить не удалось. Моря и океаны, материки и острова оказались там же, где были обозначены на старинных картах. Признаков человеческих поселений не наблюдалось.

Ветка не удержалась от удивления по поводу того, что жилище смотрителя спутниковой сети поместили не в этой необитаемой части планеты, а хотя и в захолустном, но все же населенном бассейне Великой Реки. Определила координаты уединенного домика и попыталась прикинуть, какого рода цифирная ошибка могла привести к такому результату. Оказалось, что если считать одно из поселений северной части Западного материка за точку, через которую проходит нулевой меридиан, то, при смене восточной долготы на западную, выходит попадание на группу чудесных зеленых островов посреди огромного океана.

Ошибка со знаком могла бы объяснить эту странность, но тот, кто ее совершил, скорее всего, действовал осмысленно. Внимательнее присмотревшись к крупномасштабным космическим снимкам этих островов, Ветка обнаружила и параболу антенны, сквозь которую проглядывали ветви деревьев, и обвалившийся настил небольшой пристани в одном из уютных заливов. Когда-то смотритель селился именно здесь, но потом кто-то изменил место его пребывания, искусно внеся погрешность в маршрут высадки. Здесь кроется или какая-то трагедия, или чей-то искушенный умысел. А положение нулевого меридиана, скорее всего, обусловлено просто тем местом, где состоялась первая высадка колонистов на их планете. Позднее, по неизвестным причинам, точку отсчета долготы переместили в Вальденвилль – столицу самого крупного королевства – Вальдинии.

Усилием воли Ветка заставила себя вернуться к своим реальным заботам. Надо бы узнать, как идут дела на постройке торгового городка. И готовы ли у стеклодувов чашки Петри для лаборатории. И почему ее опять подташнивает?

* * *

– Ну-с, милочка, вас можно позд’авить. Несмот’я на недавние ‘оды, вы в п’ек’асном состоянии. Уве’ен, что вам и малышу ничто не уг’ожает.

Целитель Таль деловито моет руки в тазике. Его диагноз не вызывает сомнений. Уж больно характерны симптомы. Какая беспечность! Ведь она сама медик. И ей прекрасно известно, что лактация – это вовсе не стопроцентная гарантия от беременности. У Теда появится братик или сестричка всего на годик младше. Такие детишки часто дружат. А Рик будет не против, он сам склонял ее родить второго. Правда, через годик, но это ничего не меняет.

– Скажите, целитель, если бы вы могли совершить волшебство, что бы пожелали, имею в виду, какой предмет нужен более всего.

Поглаживая лысину, старый акушер осмотрел богатый арсенал блестящих инструментов, красующихся на стеклянных полках. Мастеровые в кузницах наладили хромирование и научились варить сталь, которую не берет ржавчина. И творили из нее чудеса. Так что затруднение с желанием понятно.

– Т’убочку хочу. С мет’ длиной. Диамет’ и толщина стенок – как сте’жень пе’а а’ктического гуся. Чтобы была гибкая, п’оз’ачная и не по’тилась в кипятке.

– Вы ведете речь об устройстве для переливания крови или капельницы?

– Да, коллега!

– Не заставляйте меня краснеть, господин Таль. Вы целитель, а я всего лишь знахарка, причем с весьма небольшим стажем.

– Не ск’омничайте уж так, суда’ыня. Ваше к’аткое наставление по излечению алкогольной зависимости у людей с высокой самооценкой уже вошло отдельной главой в сп’авочник Вальдийского униве’ситета. А ‘ецепты косте’оста и восстановителя сосудов п’оходят п’ове’ку в т’ех клиниках на большой земле. Лека’и Фа’ман и Те’ция подтве’дили их эффективность.

* * *

Караваны с «большой земли» приходили каждый месяц. В верховьях Великой льда не бывает, а последнюю пару сотен километров путники пересаживались в сани.

Молчан заранее посылал куда следует проводников и встречающих, направлял письма и кое-что из того, что копилось в меховых кладовых. Так что связь с внешним миром была двухсторонней и регулярной. Налаживалась жизнь небольшого города-государства. Из внешнего мира приезжали ученые и инженеры, умельцы и изобретатели. Затеивались новые производства. Росли поселки в окрестностях. И по всем мало-мальски спорным вопросам шли к Ветке.

Светелка терема, поставленного для ее семьи в роще на пригорке, обычно служила кабинетом, где разбирались споры, давались указания и принимались решения. И это не прерывалось, даже когда наступало время кормить Теда. Просто уходила в смежную комнату и задергивала шторку.

Как-то вечером, поджидая Рика из мастерских, убаюкала малыша, подошла к стене, на которой были развешаны ее и Рика оружие и доспехи. Взялась за рукоятку боевого ножа, прислушалась к себе – и ужаснулась. Она с исключительной предусмотрительностью спряталась в невообразимой глуши, где за день пути можно не встретить ни одного человека. И – словно проклятие происхождения – вокруг нее начала собираться куча народа, неудержимо возводящего подножие ее будущего трона.

А ей нужно совершенно иное. Родить детей, выкормить, научить ходить и говорить. Хотя бы несколько лет, пока для них не настанет время учиться в школе. С этими мыслями она и ждала мужа, отдавая себе отчет в том, как непросто будет ему бросить свои затеи в мастерских.

Выслушав ее сбивчивую речь, Рик молчал так долго, что она уснула. То, что он в это время бодрствовал, было очевидно. Иначе дышит ее любимый, когда спит. А утром за завтраком он попросил восемь дней на сборы.

Неделю все шло заведенным порядком. А вечером седьмого дня Рик показал Ветке несколько свежераспечатанных листов. Карты, полученные со спутника. И намеченный маршрут. Сначала полсотни километров вниз по течению Великой Реки, потом полтысячи километров вверх по одному из притоков – в озеро. Через протоки, соединяющие озера, оказалось возможным проникнуть водным путем в реку, впадающую в Барсницкое море. А это уже густонаселенные места. Бассейн Западного океана.

– Пятьсот километров вверх по узкой извилистой реке. Ведь для того, чтобы идти под парусом, нужен простор для лавирования, а здесь совсем неширокое русло. Не уверена, что мы сможем выгрести.

– Грести нам не придется. Есть и другие способы привести лодку в движение, кроме паруса и весел. Потерпи до утра. А пока напиши письма, чтобы нас не хватились и не бросились на поиски.

Утром Рик разбудил ее еще до рассвета. Выпили по чашке чая, накормила Теда, подхватила заранее приготовленные корзины с пеленками-распашонками, и в путь. Пошли не к пристани, а через лес. К тому руслу, где когда-то повстречала Стама, Молчана и Федора. Рик тащил пару увесистых чемоданов да изрядный рюкзак за спиной. А Ветка, повесив обе корзины на коромысло и придерживая его одной рукой, второй прижимала к себе сынишку. Он быстро уснул, убаюканный мерным ритмом ходьбы.

В кустах на берегу их поджидала лодка. Не так, чтобы совсем уж крошечная, но и серьезного впечатления не производила. А когда Рик, взяв за борта, легко вынес ее к воде, создалось впечатление, что это какая-то игрушка. Кроме того, в кустах оказалось еще несколько тюков и ящиков, которые тут же были погружены вместе с принесенными вещами. Сели и отчалили.

Рик неспешно греб, пока увлекаемая течением реки лодка не миновала пару поворотов. Потом достал из ящика и опустил одним концом в воду палку с крыльчаткой. Верхнюю часть прикрепил к транцу струбциной, чем-то щелкнул, установил на торчащем вверх торце румпель, клацнул какой-то штучкой, и за кормой вспенился невысокий бурун. Лодка заметно ускорилась. Теперь она не дрейфовала, а напористо резала воду штевнем. Берега заскользили быстрее, а за кормой расходились к берегам две пологие волны.

Весна. Лед с реки сошел, но на земле в тени под деревьями еще лежат остатки снега. А в местах, прогреваемых солнышком, зеленеет травка. Листочки еще не распустились. Однако ветви не выглядят голыми. Они как бы окутаны легкой дымкой, предвестницей зеленого наряда, который покроет леса через несколько дней, когда лопнут набухшие почки.

Проснулся Тед. Покряхтел, чтобы его посадили на горшок. Посадили. Рик не забыл такой важный предмет, совершенно незаменимый в хозяйстве, где есть малыш. Хорошо, когда рядом заботливый муж, когда позади заботы и хлопоты огромного хозяйства, а впереди дальняя дорога, и с тобой все, кто тебе дорог.

Собственно, особо дальней эта дорога не будет. Полторы тысячи километров при скорости около двадцати километров в час потребуют семьдесят пять часов ходу. Даже без спешки это займет не более двух недель. А если на пути встретятся места, непроходимые по воде, то не составит особого труда перенести лодку и вещи, хоть бы и пришлось задержаться на несколько дней. Лодку и все, что в ней содержится, можно перенести вдвоем за три, максимум за четыре ходки.

Они не торопятся. Животик начнет становиться заметным только через пару месяцев. К этому времени надо будет добраться до населенных мест и устроиться где-нибудь тихо и неприметно. И еще очень хорошо, что они пустились в дорогу до того, как появились комары и мошка, оводы и слепни. В лесах на берегах рек эти существа – настоящее наказание.

* * *

Перетаскивать лодку не пришлось. Когда добрались до верховий и попали в озера, Рик легко и уверенно поворачивал в нужные протоки, поглядывая на небольшую продолговатую коробочку. Ветка заинтересовалась. Это оказалась одна из чужеземных диковинок, которая показывала точные географические координаты, получая сигналы со спутников. Так что, имея подробные карты, ориентироваться было нетрудно.

А карты Рик распечатывал по мере необходимости на стоянках. Он разворачивал на берегу палатку, вынимал из ящиков и устанавливал зонтик антенны, подключал к ней несколько устройств, связывался, запрашивал последние данные со спутников наблюдения, выбирал нужный участок местности, определял масштаб, и потом из самой большой из подключенных коробок выползали точнейшие и подробнейшие карты.

Ветка тоже освоила эти возможности. Правда, Тед всегда старался ей мешать, но иногда Рику удавалось занять его на несколько минут, чтобы мамочка могла побродить по «сетке».

Коробочка, по которой Рик ориентировался, оказалась весьма богатым источником совершенно неведомых ранее возможностей. С ее помощью не только удавалось узнать свое местонахождение, но и поговорить друг с другом на любом расстоянии. Рик прихватил их почти четыре десятка, и Ветка немедленно возобладала одной. Чтобы она работала, оказалось достаточным сжимать и отпускать ее несколько минут руками. А потом с полчасика можно переговариваться.

Кроме того, на маленьком экране удавалось разглядеть те же карты и читать отчеты о радиообмене, который ведется между почтовыми башнями и Запрятанным Городом. Конечно, не так удобно, как с большого табло инфа, но зато не надо возиться с засыпкой угля в химический конвертор, тем более что лодочный мотор вырабатывает его полную зарядку чуть более чем за час. Тогда они не пристают к берегу, и Рик засыпает древесный уголь в горловину.

Вообще, с этим углем оказалось много хлопот. Каждый вечер приходится жечь, обкладывая дерном, изрядную кучу тщательно отобранных чурбаков, которые еще надо напилить. Потом засыпать в мешки и заполнить ими почти все оставшееся пустым пространство лодки. А он черный, крошится и пачкается. Поэтому в представления о чистоте внесены существенные коррективы. Сажа теперь грязью не считается. А «черное» и «стерильное» – почти синонимы.

Но в остальном – их путешествие необременительно. Легкую инопланетную палатку они ставят за пару минут. Рыбы в реке много, и ловить ее нетрудно. И кое-какие съедобные корешки Ветка легко находит даже по весне.

– Рик, а какой-то замысел у тебя есть? Мы ведь не просто так мчимся куда глаза глядят.

– Не просто. В герцогстве Лорин нормальные медики. Правда, представляться герцогу Лучиано я не планирую. Устроюсь лакеем в доме со средней руки достатком – вот тебе и крыша над головой, и положение, которое избавит нас от риска быть опознанными. Надеюсь, ты не слишком беспокоишься по поводу отсутствия прислуги.

– Не слишком. Главное, чтобы не вляпаться опять в какое-нибудь судьбоносное мероприятие.

– Вот и я думаю, что мировые проблемы погодят маленько, пока детишек на ноги поставим.

– Имеешь в виду, пока не начнут ходить?

– Как минимум. Хотелось бы, чтобы еще и грамоте выучились, но, боюсь, столько нам судьба не отпустит. Начнется какая-нибудь заварушка, и окажется, что без тебя ну никак. А пока изменим имена. Начнем привыкать. Ты теперь Анита, а я Робин. Кстати, угольные мешки я выстирал. В реакторе одна заправка, на всякий случай. Вниз по течению пойдем на веслах. Тут уже могут встречаться лесорубы или охотники. А течение здесь быстрое.

Глава 38

Опять в услужении

Устроиться лакеем оказалось непросто. В Лоринбурге чувствовалась основательность и стабильность. И, как следствие, горожане при найме прислуги требовали рекомендаций. Ветка с мужем квартировали в скромной гостинице, и с каждым днем им становилось все труднее объяснять свое пребывание здесь. Хозяин попался любопытный, а правдоподобной истории они не приготовили. Неважно как-то у них со враньем.

Рик слонялся по городу в поисках варианта легального трудоустройства. К рыбакам, ремесленникам или в порт идти нельзя. Это как раз те места, где его и будут искать серые. А Ветка гуляла с сынишкой по городу, заводила неспешные беседы ни о чем с торговками на рынке, перекидывалась словечком с зеленщицами и продавцами. Справлялась о ценах у молочниц, дерзила молодым повесам, разглядывала товары в лавках – словом, вела себя так, чтобы поскорее освоиться в этом новом для себя мире. Здешний южный диалект эрвийского ее совершенно не затруднил. Звонкий и ясный, он одинаково легко лег ей и на язык, и на ухо. Не выдавал чужеземку. Рику было сложнее. Рубленый выговор Монтара и шепелявый Порт-Митчелла дались ему тяжело. И здешний вариант языка он осваивал трудно, каждым словом выдавая, что он не местный.

Однажды в рыбных рядах Ветка случайно подслушала разговор о скупости жены нового начальника охраны дворца, которая предлагает прислуге столь скромное вознаграждение, что уже вторую неделю не может найти ни лакея, ни служанку. Поскольку материальная сторона ее не волновала – помчалась в гостиницу, поджидать Рика.

Он сам ее дожидался. И с той же новостью. Вернее, он уже нанялся. За комнату, питание и сумму, достаточную, чтобы раз в месяц позволить себе скромный ужин на двоих в этой недорогой гостинице.

* * *

Каменный дом был не нов, не роскошен и запущен неимоверно. Хозяева объективно испытывали материальные трудности, и Ветку это примирило с ними еще до знакомства. Трое детишек – девочки двенадцати и десяти лет и парнишка лет восьми. Хозяйке – чуть за тридцать. Очень красивая. Хозяин – одних с ней лет – производил впечатление человека очень разумного и тактичного. И опасного.

Одеты опрятно, но небогато. Ветке сразу объявили, что ее также принимают на должность служанки, но о такой мелочи, как жалованье, даже не вспомнили. Не стала заострять внимание. Конечно, пренебрежением к этому вопросу можно вызвать подозрение, но лучше погодить месяц. Тогда есть шанс получить рекомендации, придумав подходящий предлог для смены хозяев. Да хоть бы те же деньги.

Рик первым делом изладил переносной дворик для Теда. Есть где поползать, но и не залезет, куда не надо. Во всяком случае, появилась возможность оставить его без присмотра на полчасика. Это сильно облегчило Ветке жизнь. Впрочем, Рик возился с малышом ничуть не меньше. У него на руках тот даже засыпал быстрее, чем с мамой.

По утрам хозяева не будили прислугу – сами завтракали, и отец семейства покидал дом. Отправлялся на службу. За ним приезжал верховой и приводил оседланного коня. Хозяйка тщательно одевалась, причесывалась, пудрилась и убывала во дворец герцога на коляске, которая тоже подкатывала за ней. Поначалу Ветка было удивлялась, откуда берется эта коляска, но потом обратила внимание на лошадь, и все стало ясно. Это была та же кобылка, на которой прибывал за хозяином солдат. И он же сидел на козлах, но одетый не в форму, а горожанином.

Дети, поскольку время было летнее, оставались предоставленными самим себе. Впрочем, старшая – уже не ребенок. Ветка в ее годы имела за спиной завершенное домашнее образование и наравне со взрослыми мужчинами грызла гранит наук в Морском Кадетском Корпусе. И полагала себя взрослой женщиной. Заблуждалась, конечно, но и в присмотре совершенно не нуждалась.

Эти детишки тоже не особо требовали к себе внимания. Уходили в город или затевали игры на подворье. Купались в море. Его берег был четвертой границей усадьбы, густо поросшей кустами и деревьями. Даже невозможно было понять, парк это раньше был, сад или просто дикий лес? Рик легко добывал здесь дрова, выпиливая сухостой и валежник. А детишки ему помогали.

Единственное, что следовало для них сделать в течение дня – накормить обедом. Кроме того, в Веткины обязанности входила приборка. Но в немногочисленных не изобилующих обстановкой комнатах это занимало немного времени. Тем более что влажный морской воздух почти не содержал пыли. Постельное и столовое белье стирала приходящая прачка, а свою одежду детишки держали в чистоте и порядке сами. Ну, возможно, не все здесь было идеально, но, во всяком случае, старались.

Вечером Ветка прислуживала семейству за ужином, который сама же и готовила. Выяснилось, что повариха она неважная. У нее получалась отменная еда, а вот готовить нормальные правильные блюда ее никто не выучил. Она смущалась, когда хозяева просили ее приготовить к следующему ужину что-то определенное. Старалась выполнить, но получалось как-то не так. Резотто слипалось, но становилось восхитительного вкуса рисовой размазней с овощами. Рагу выходило превосходным, но не мягким единым блюдом, а как будто все готовили по отдельности и смешали только перед подачей на стол. Вроде горячего мясного салата. Да и с другими блюдами получалось съедобно, но не по классике.

Хозяин обычно пробовал, интересовался названием, весело хмыкал и не оставлял на тарелке ни крошки. Средняя дочь развлекалась тем, что обращалась с просьбой приготовить на следующий день что-то особое. И с интересом дегустировала свой предыдущий заказ. А потом комментировала. Часто получалось обидно.

Зато с обслуживанием все было на высшем уровне. Сервировка, подача – с этим проблем не возникало. Господин Готен натаскал ее так, что все у нее получалось как бы само собой. Правда, вместо серебра в ходу был мельхиор, а вместо хрусталя – кубки из керамики. И тарелки не фарфоровые – простой толстостенный фаянс. Но и с этими скромными возможностями удавалось создавать обстановку торжественной значительности происходящего.

И еще Ветка баловала хозяев рыбными яствами. На Бесплодных Островах много готовят из даров моря. Здесь получалось все, даже и без навыка. Почти на рефлекторном уровне. По лицам едоков читалось такое умиротворение, что слова одобрения были лишними. И однажды Ветка совершила ошибку. Она подсказала младшему, какую выбрать вилку. Поймав на себе внимательный взгляд хозяина, ошиблась вторично: смутилась.