Текст книги "Неучтенный фактор.Трилогия"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

– А когда вы принимали ее на службу, то не предполагали, что придется плавать?

– Не смела надеяться. Почему-то большинство мужчин, а именно они обычно принимают решения, считают, что место женщины на берегу. Убеждена в их правоте, но предпочитаю службу на море. Если мое мнение кого-нибудь интересует. Кстати, наш капитан. Когда у него последний раз был удар?

– А с чего вы взяли, что у него был удар? Просто недомогание. И вообще, Патрик скорее умрет, чем спишется на берег. А скажите, госпожа лейтенант, вас не укачивает?

– Нет! Позвольте вас уверить, у меня есть опыт.

– А на каких кораблях раньше служили?

– На практике ходила на бомбардире и на канонерском катамаране. Недолго. Всего один переход. Потом оказалась в Акрамине. Это в последнюю Эрвийскую интервенцию, – рассказывать о своем флотоводстве Ветка не отважилась. Не для широких кругов эта информация. – Там была при посольстве до конца военных действий. Когда вернулась на Острова, угодила в штаб. Оттуда на «Зяблик». Все позапрошлое лето крейсировали у южных островов. А с «Зяблика» меня отозвали по дипломатическим делам. Так что последние два года довольствовалась ролью пассажира.

– Позапрошлое лето, это когда интанцы к нам ни разу не совались. Не знаете, сударыня, с чего бы это?

– Нет-нет, что вы! Я здесь ни при чем. Их накануне акраминцы очень потрепали. Более сорока ладей не вернулись из набега. Они тогда навалились сразу большим числом.

– Припоминаю. Об этом писали в газетах, – седой штурман покосился на буфетчика. – Завари-ка чайку, Джузеппе. Компот совсем невозможно пить.

– Простите, господа. Как полагаете, будет ли удобно, если перед вахтой я навещу капитана? Возможно, он подскажет мне что-то ценное.

– Как пожелаете.

Беседа за обедом сильно обеспокоила Ветку. Ее явно не приняли. Холодная вежливая сдержанность, но не более. Кроме того, ей придется выполнять обязанности командира. У капитана второй инсульт после недавнего первого, нелеченного. Еще несколько дней – и ему конец. Если ничего не предпринять.

По дороге в капитанскую каюту Ветка прихватила свой медицинский саквояж. Ни секунды не медля, предъявила диплом знахарки и, не слушая возражений, приступила к осмотру. Все сходилось. Патрику оставалось несколько дней, если он будет продолжать строить из себя здорового, выполнять обязанности командира и стоять вахты. Все это она ему тут же и выложила. И объяснила, что если он будет исполнять все ее предписания, то потом сможет еще многие годы учить уму-разуму молодых кадетов, которые с нетерпением ждут… В общем, забалтывала старика, а сама тем временем делала свое дело.

Пустила кровь, сделала несколько инъекций, дала успокоительного, проинструктировала вестового, когда и что давать, чем поить, по каким поводам позволять больному вставать и как при этом действовать. И приказала принести ведро с крышкой. Немолодой матрос заверил, что все сделает в лучшем виде.

Вообще поражал контраст: совсем молодые матросы – первогодки, и очень зрелые – за сорок лет. Старшины все в солидном возрасте. И офицеры. Видимо, служба на судах связи действительно считается необременительной, если здесь подбираются команды из ветеранов. И немного молодежи на всякий случай.

Предстоящая роль фактического командира корабля Ветку не смущала. Беспокоило, что никто, кроме больного капитана, не знает цели похода. Еще перед отплытием было заметно оживление на всех кораблях и на берегу. Многие спешно отчаливали и уходили. На другие грузили припасы. Что-то происходило, и, похоже, только Ветка не знала, что.

– Господин капитан, будет ли мне позволено узнать нашу задачу?

– Извольте. – Патрик сделал знак матросу удалиться и продолжил: – От южных островов сообщили, что огромная армада китан следует в нашем направлении. Военный флот. Эскадра судов связи выстраивается в цепь на юг от мыса Торп, чтобы сигналы о движении неприятеля передавались семафором с максимальной скоростью. Наше место в тридцати километрах к югу от последней сигнальной башни. Задача – передавать сообщения сигнальной башни на «СС37» и обратно. Успеха, – капитан закрыл глаза. Начинало действовать снотворное.

Первая вахта прошла спокойно. Рулевой прекрасно знал фарватер, сигнальщики своевременно докладывали пеленги на береговые ориентиры, штурманский помощник четко сообщал время поворотов и курс. Плавание в узостях между островами всегда сопряжено с серьезным напряжением для команды и особенно для вахтенного начальника. Но это судно вело себя словно барка, плывущая вниз по течению извилистой, но спокойной и глубокой реки. Выучка экипажа превосходила все ожидания.

Раз двадцать Ветка ловила себя на желании отдать команду, но реальной необходимости в этом не было, и она воздерживалась. Поглядывала, как помечаются на карте точки вычисленного места, как в указания курса вводятся поправки на снос, и понимала, что хотя она и сама могла сделать это, но не с такой легкостью.

Потом в душу к ней закралось сомнение. А не попытаются ли новые сослуживцы подловить ее на чем-то. Общий настрой команды – мрачноватый и неприветливый – настораживал. И она ни на минуту не расслаблялась, тщательно следя за всеми маневрами и изредка запрашивая у сигнальщика пеленг на дополнительный ориентир.

Следующую вахту – предутреннюю – должен был стоять капитан. Но Ветка, проследив за сменой матросов и старшин, осталась на мостике. Буфетчик вынес ей стакан с кофе и булочку. Лучезарно улыбнулся и нырнул обратно в люк на самой корме.

– Чему радуетесь, матрос? – Ворчливый вопрос штурманского помощника прозвучал неожиданно. Короб перископа, проходящий через палубу, вывел голоса из рубки наверх. Значит, матрос пронес свою улыбку вниз по трапу и вызвал раздражение старшего по званию.

– Госпоже лейтенанту радуюсь, господин главный старшина!

Ветка от неожиданности даже вздрогнула. Что-то еще сейчас про нее наговорят? Хорошо, что рулевой не слышит. Срез трубы, выведенной сквозь палубу, направлен от него в противоположную сторону.

– Нравится? – Ветка представила, как игриво подмигнул молодому матросу седоусый старшина. Но продолжала сосредоточенно трудиться над свежей булочкой. Молча.

– Вы меня неверно поняли, господин главный старшина. Я родом из Абдаля.

– Так что же, все, кто родом из Абдаля, не могут и минуты прожить, чтобы не улыбнуться девушке. – Старшина явно был не прочь немного поболтать. Судно миновало узости и вышло в просторную лагуну. Здесь большие глубины и совсем нет подводных камней. Через три часа они пройдут проливом Юзвика и выйдут в открытое море.

– Никак нет, господин старшина. Но все жители нашего острова мечтают увидеть Элизу Струм. До сих пор это удалось только команде одного из барков, на котором госпожа возвращалась домой после побега из интанского плена.

– Не мели чушь, буфетчик. От интанцев никто не сумел сбежать.

Ветка продолжала с интересом прислушиваться. Конечно, буфетчик несет чушь, но говорить ему об этом не стоит. Кофе был вовремя, а булочка просто прелестна.

– Не хотите – не верьте. У нас в Абдале госпожу очень уважают. Всех девочек называют ее именами.

– Значит, все, кого зовут Элиза, обязательно из Абдаля?

– Еще Эльза, Бетти, Бетси, Лиза, Елизавета и Ветка. И не всех, а только тех, кто родился после Акульих Зубов.

Это надо было немедленно прекращать. Ветка подошла к люку и вызвала матроса на палубу. Отвела его к грот-мачте и попросила не сообщать никому никаких сведений о ней. Прямым текстом – это всегда надежней.

– Простите, госпожа, но вчера в кубрике я все про вас рассказал.

Ветка помолчала и отпустила буфетчика. Через считаные секунды из перископа донеслось:

– Простите, господин старшина, но госпожа лейтенант не велела про нее рассказывать.

Горе ей, если в Абдале все такие болтуны? Однако откуда на судне свежие булочки? Старший офицер сменил ее, когда из «вороньего гнезда» на топе грот-мачты доложили об установлении связи с сигнальной башней мыса Торп.

В заданный район вышли своевременно. Обмен позывными с берегом и ближайшим связным судном проходил уверенно. Глубины в этом районе подходящие, единственная гряда островков маячит километрах в пяти к востоку. Брифок убрали, на всех мачтах поставили косые паруса и принялись совершать неспешное фланирование в пределах зоны видимости сигнальной башни, регулярно обмениваясь позывными со своими корреспондентами. День клонился к вечеру.

Тишина, ровный северный ветер, слабое, очень пологое волнение. Море пустынно на всем пространстве, обозримом с наблюдательного пункта на топе грот-мачты. Далеко, почти точно на севере, из-за горизонта слегка выступает макушка сигнальной башни. Чтобы обмениваться с ней сообщениями, сигнальщикам приходится пользоваться сильными подзорными трубами.

Так же далеко, но на юге, из-за горизонта выглядывает «воронье гнездо» однотипного «СС37». Идет периодический обмен позывными – проверка связи. Посланий никто не передает. Значит, китанский флот еще не обнаружен. Все спокойно.

Ветка знает свойства такого затишья. За ним обязательно последуют события, требующие быстрых решений и стремительных действий. А пока провела абордажное учение, чтобы убедиться, что экипаж умеет носить доспехи и держать в руках тесаки. Конечно, на фоне стеганых кожаных курток ее крепкий акраминский панцирь выглядел несколько вызывающе, но ей нечего стыдиться. Зарубки и вмятинки на нем оставлены не учебным оружием. Они, конечно, тщательно выправлены и заполированы, но все равно заметны.

Капитан оставался в каюте под присмотром вестового и Марты, которая еще и готовить успевала на весь экипаж. Состояние больного не ухудшалось, что убедило Ветку в том, что диагноз она поставила верно и лечение назначила правильное. Вообще-то крепкий мужик, вроде господина Патрика, способен в этом состоянии к весьма активным действиям. Если он поймет, что кораблю что-то грозит – непременно выскочит на мостик, чтобы лично руководить. Это не пойдет на пользу его здоровью и может стать последним поступком в жизни. Однако, даже зная об этом, он не останется в койке, если сочтет своим долгом…

В течение дня Ветка несколько раз выкроила толику времени, чтобы неспешно и обстоятельно потолковать с капитаном. Расспрашивала об особенностях корабля, о тонкостях в его «повадках», о навыках экипажа. А чтобы не позволять тому слишком много разговаривать, рассказывала о своих похождениях, стараясь всячески убедить, что на время болезни корабль оказался в надежных руках опытного морехода и боевого командира. Пропустила только про Запрятанный Город. А все остальное живописала, не жалея красок и с потрясающими подробностями, призванными убедить слушателя, что перед ним не юная доверчивая девушка, а настоящий морской волк. Ну, не мужчина, но ничем не хуже.

Переводить пациента в состояние отключки, по ее мнению, было нецелесообразно. Легкая дремотность и умиротворение – вот что сейчас требовалось. И те препараты, что она вводила ему в вену самым большим шприцем. Конечно, по-правильному, тут бы лучше капельницу поставить, но не во всякой крупной стационарной клинике есть для этого оборудование. Ей рассказывали о трубочках из эластичного стекла, оставшихся еще от старинных времен. Всего полметра решили бы множество проблем, из-за которых приходится городить целые установки из стекла и неусыпно следить за неподвижностью пациента. А на корабле, положение которого, мягко выражаясь, нестационарно, поставить такую капельницу вообще немыслимо. Да и нет у нее с собой необходимых объемов нужных растворов.

Она не забыла расспросить второго помощника о том, как обычно суда связи ведут себя на позиции, исполняя роль ретрансляционных башен. Оказалось, что стоят на якоре, если позволяют глубины, или лежат в дрейфе, если под килем слишком глубоко. Но «СС14» под ее руководством непрерывно находилось в движении. Четверть часа хода на восток, разворот, еще четверть часа – на запад. И так беспрерывно. Вахтенные матросы перекладывали гики с галса на галс посредством лебедок, расположенных под верхней палубой. Шкоты были пропущены сквозь настил, и Ветка с удовольствием отметила, что, несмотря на некоторую сложность в системе тросов и блоков, за десятки маневров ни разу не было ни одного «заедания» или другой задержки.

Горизонт оставался чистым. Даже рыбацких лодок не видно. Надвигалась ночь. В это время полная темнота длится всего три часа. Высокая облачность заслонит звезды, ночное светило будет с другой стороны планетного сфероида и появится в поле зрения только после рассвета. Но за три часа кромешного мрака вражеский корабль легко преодолеет обозримое пространство и сблизится с практически безоружным судном связи. И даже с запасом времени.

«Стоп! Что за странные мысли о вражеском корабле? Горизонт чист. На многие сотни километров к югу море просматривается другими судами связи. – Ветка прислушалась к себе. – Откуда этот страх? Что за странная подсознательная тревога?»

Остановившись рядом с вантами грот-мачты, она занялась самодиагностикой. Кое-какие сведения о том, что такое подсознание, как оно работает, ей совсем недавно сообщили. И усилием воли превратив свою голову в конторские счеты, она приступила к формальному анализу.

Глава 28

Тревожная ночь

Итак, китанцы, или китаны. Живут на юге за океаном. Многочисленны, пользуются общим языком, но земли их поделены на десятки государств. Сорок или тридцать, сказать непросто. Они бесконечно воюют, покоряют друг друга, потом разделяются – и так непрерывно. Выход к морю имеют полтора десятка китанских княжеств. Там есть еще халифаты, султанаты и царства. Название сути не меняет. Важно иное. Для того чтобы собрать большой объединенный флот, а тем более отправить его через океан к абсолютно ненужным Бесплодным Островам, требуется совершенно немыслимая причина. Или могучая воля кого-то ужасно могущественного. Кажется, тут не могло обойтись без участия Запрятанного Города. А последние масштабные военные действия, насколько она помнит, сопровождались участием интанцев. Массированным участием. И очень хорошо скоординированным.

Теперь понятно – она подсознательно боится интанцев. Правильно боится. Должна бояться. Сейчас, когда весь флот собирается для отпора китанам, настало время для интанцев. Береговая охрана ослаблена, и вероятность успеха грабительского налета стала заметно выше. Это в случае, если участие интанцев спланировано все той же могучей волей.

Но для этой могучей воли есть и другие возможности использования легкого и маневренного пиратского флота. Например – напустить их разом в одном месте на что-то важное, на то, потеря чего была бы особенно болезненна для их королевства.

Ветка призадумалась, перебирая в памяти такие места. Ничего особенного не припомнилось. Нет на их островах такого особого селения. Даже Роузи, столица, не самый крупный город. И не настолько важный, чтобы на нем концентрировать особые усилия. Вообще, даже если уничтожить половину населенных пунктов, это не парализует жизнь. Каждый поселок самодостаточен и спокойно будет существовать без остальных. Ну не так хорошо, как когда все вместе, но, в целом, терпимо. Королевство Бесплодных Островов объединяет не сила власти и не объективная необходимость, а просто удобства, даваемые принадлежностью к некой значительной общности – образование, больницы, единая денежная система, оборона от нападений извне. И почву подвозят, и все остальное, в чем возникает острая надобность.

Ветка даже замерла от сделанного открытия. Надо же, до чего додумалась! Полезно изредка шевелить извилинами даже по поводу очевидных фактов. Тем не менее, на кого нападут интанцы? Армада китан, несомненно, способна учинить на островах такое, после чего от королевства останется одно воспоминание, если сломает флот. А для этого нужна неожиданность, поскольку флот на островах сильный и в открытом бою с ним справиться трудно. То есть для начала необходимо нарушить связь между разведкой и штабом. Проще говоря – разделаться с кораблями связи. И удобней всего сблизиться с ними ночью, когда выигрыш в дальности обзора сведен на нет темнотой.

Так вот что шептало ей ее подсознание. Что же, она не побоится выглядеть смешной ради безопасности вверенного ей судна. Передала по линии судов связи и на берег: «Опасаюсь нападения интанцев ночью». Приказала задраить все люки, команде – изготовиться к бою, а подвахтенным отдыхать в готовности номер два – не раздеваясь и вооруженными. Над палубой остались только сигнальщики в «вороньем гнезде», чьи доклады передавались в рубку через переговорную трубу.

Через час после наступления полной темноты, то есть в момент, когда можно было ожидать, что пираты, стартовавшие из-за горизонта на исходе сумерек, достигнут места, где они фланировали, приказала арбалетчикам занять места на марсовых площадках всех мачт. Погасили ходовые огни и погрузились в полный мрак, нарушаемый четырежды в час вспышками сигналов. Обмен позывными с берегом и «СС37» продолжался. Одновременно Ветка изменила характер маневров. После каждого сеанса связи, выдающего место судна световыми вспышками, резко менялся курс. Они теперь не топтались вдоль одной линии, а мотались из стороны в сторону на значительной скорости.

Офицеры, заглядывая в рубку, выглядели недовольными – новый старпом, дорвавшись до власти, лишил их и команду заслуженного отдыха, да еще и заставляет энергично маневрировать в потемках. Место определяется по счислению в таких условиях весьма неточно, а тут еще гряда островков под боком. Правда, пеленг на сигнальную башню подстраховывает, но все же как-то неладно.

Через час таких активных перемещений справа донесся звук удара, корпус вздрогнул, раздался скрежет, послышались непонятные вопли, что-то заелозило по палубе. Потом после нескольких резких звуков все стихло. Из носовых отсеков доложили, что течи нет, и Ветка приказала продолжать маневры тем же порядком. Настроение команды резко изменилось. Несомненно, содержание ее сообщения матросы и офицеры пересказали друг другу и сейчас предполагали, что в потемках корабль наскочил на интанскую ладью, которая пыталась подойти, ориентируясь на вспышки светового семафора. Теперь командир – не запуганная девчонка, творящая от страха полное непотребство, а компетентный и предусмотрительный моряк.

Передали сообщение: «Предположительно атакован интанцами».

Вдруг перестал отвечать «СС37». Рассвета ждали с нетерпением. И не напрасно. Едва мрак сменился слабым намеком на предрассветные сумерки, с мачт пошли доклады о силуэтах неопознанных объектов в поле зрения. И перископы тоже прозрели. Ветка повела судно на таран.

Корпус интанской ладьи не сравнится по прочности с корпусом ее судна. Удар наносили или вскользь вдоль борта, целясь скулой в скулу. Или, если удавалось подойти сбоку, целили в нос или корму, стараясь угодить в штевень. Было важно нанести удар, от которого разойдутся доски обшивки ладьи, и при этом не потерять скорость. При ударе в центр борта велик риск, что они завязнут, остановятся и будут атакованы со всех сторон. На палубу сыпались абордажные кошки, щелкали арбалеты с марсов, но открывать люков Ветка не позволяла. Тросы абордажных крючьев лопались или вырывали из ладей банки, к которым были привязаны, поскольку все происходило на высокой скорости. Масса судна, помноженная на его скорость, превосходила прочность интанских веревок.

Подойти к себе с кормы Ветка не позволяла. Убегала на полном ходу, разворачивалась, разгонялась и таранила в лоб или в корму, если ладья пыталась уклониться. Непрерывным движением рвала концы заброшенных на палубу острозубых якорьков, получала доклад о том, что палуба чиста – и новый заход.

Последняя из оставшихся на плаву ладей не приняла боя и стала уходить. Ее ударили в корму, но несколько морских разбойников успели перескочить на бак. Открылись люки, и матросы с тесаками бросились на незваных гостей. Ветка встретила громилу с секирой, от которого отхлынули несколько ее людей. Все решила скорость. Выпад кортиком заставил интанца отклониться влево, где передняя кромка узкого Веткиного щита нашла его шею.

Еще троих уложила метательными ножами. И все закончилось. Матросы рубили веревки, перекинутые с тонущей ладьи. Бойцы на судне не особенно искусны в рукопашном деле. Четверых уложили арбалетчики, остальные – на ее совести. За кормой семь затопленных по кромки бортов, полуразваленных ладей с копошащимися интанцами. Не до них сейчас. Важно обеспечить связь. Следующее в цепочке судно не отвечало, хотя в самую сильную из подзорных труб сигнальщики видели «воронье гнездо» на его мачте.

Судно набирало скорость. Шли на юг к «СС37». На ходу чинили снасти, поврежденные стрелами. Мертвых интанцев побросали за борт, собрали впившиеся в палубу абордажные крючья. Их оказалось девятнадцать. Но еще много борозд указывали на то, что не все они удержались при рывке. Одни разогнулись, другие были вырваны и улетели за борт, утащив за собой леера и стойки.

…«СС37» не подавало признаков жизни. Ванты и штаги перерублены, паруса валяются на палубе. Мачты стоят, но это пока волнение слабое. Интанцы выполнили свою задачу. Искать здесь живых бесполезно. Не снижая скорости, прошли дальше.

«СС12», следующий ретранслятор в их цепочке, ответил на вызов. Его атаковали, он отбивался. Но связи с последним судном эскадры «СС16» не имел.

– Господин старший офицер, можем ли мы на ходу снять две стеньги с грот-мачты и установить «воронье гнездо» на марсе?

– Да, командир. – Ветка польщена. Если назвали не по званию, это демонстрация доверия.

– Успеете за полтора часа?

– Да, если приступим немедленно. Но поставить стеньги обратно возможно только в порту.

– Пожалуйста, приступайте. Господин помощник, примите руководство судном. Курс на сближение с «СС12». Я буду у капитана.

Укоротить грот-мачту было необходимо. При соударениях она – самое слабое место. Огромная масса на очень длинном рычаге угрожает даже такому прочному корпусу, как у ее судна. В моменты таранных ударов сердце замирало от скрипа вант и скрежета со стороны степса. И палуба заметно «наморщилась» в том месте, где сквозь нее проходило нижнее дерево. А если вспомнить, что на макушке мачты сидят сигнальщики – становилось совсем страшно.

Когда, поговорив с капитаном Патриком и успокоив его своим красочным повествованием о том, как в щепки разлетались борта интанских кораблей, Ветка вышла наверх, казалось, дело не сдвинулось с места. Попутный ветер надувал одинокий брифок, а почти вся команда толпилась на палубе. Решила не вмешиваться, прошла на бак и, когда оглянулась, удивилась несказанно. «Воронье гнездо» ехало вниз, а треть ее команды – вверх, гроздью повиснув на канате. Короткий перерыв, пока команда спускается вниз, и спустя несколько минут вниз едет уже брам-стеньга. На этот раз на канате висит больше чем половина команды. Еще несколько минут, и стеньга на палубе.

Кабинку сигнальщиков подняли на марс, и впечатление единства действий пропало. Одни копошатся на мачте, другие колдуют с вантами. Стеньги крепят на палубе, а саму палубу вскрыли и поправляют ломиком что-то там, ниже, отсюда не видно. С фок-мачты сигнальщики сообщают пеленги на «СС12».

Наконец старший офицер докладывает о завершении работ, на всех трех мачтах ставятся косые паруса, брифок убирают, и судно связи неотличимо от торговой шхуны. С попутным ветром оно становится неустойчивым на курсе, и рулевые на румпеле быстро взмокают от напряжения. Стойки штурвала и нактоуза снесены абордажными крючьями, и восстанавливать их не собираются. Никто не сомневается – их ждет новый бой. Команда облачается в доспехи, прячется под палубой и задраивает люки. На марсах арбалетчики, доклады из «вороньего гнезда» поступают через переговорную трубу – это теперь главный орган чувств. Обзор через перископы невелик, их раструбы всего в метре от палубы. И в бою их опять снесут.

Картинка проясняется. Судно связи, отчаянно лавируя, идет навстречу. За ним гонятся интанские ладьи. Им, вооруженным прямым парусом, не так удобно идти против ветра, но они помогают себе веслами.

Ветка приказывает передать на «СС12» распоряжение сменить галс, забирает вправо и, дождавшись нужного расположения кораблей, командует левый поворот. Теперь суда связи идут навстречу друг другу.

– Не отворачивайте, – семафорят с «СС14».

Корабли разошлись, почти чиркнув бортами. И тут, как на заказ, вытянувшись цепочкой, точно на встречном курсе пять пиратских ладей. Рулевые, уже опытные в таком деле, прикладывают левую скулу к борту каждой по очереди. Словно палкой по забору. Потом поворот, и следующие ладьи в удобном для Ветки положении. У нее ветер, прочный корпус и поворотливый корабль. Снова рвутся канаты абордажных крючьев и щелкают арбалеты на марсах. Это стрелки разбираются с самыми ловкими из интанцев, которые успели запрыгнуть на их истерзанную палубу. Слишком уж низко она. Примерно в уровень с бортом ладьи.

Но ладей слишком много. И на них умелые моряки. Вот четыре из них оказались за кормой и выиграли ветер. Пятую опрокидывает развернувшаяся «СС12» и спешит на выручку. Теперь она хозяйка положения. Пока протаранила еще два пиратских корабля и подошла, Ветка обстенила паруса и встретила преследователей кормой. Одну опрокинула, а вторая подошла бортом к борту, и на палубу хлынули окольчуженные воины.

Для судна связи этот случай самый неподходящий. Рукопашная выучка экипажа невелика. Надежда на организованность и мужество. Из-за стены щитов Ветка дротиками и метательными ножами сильно помогла арбалетчикам, но бой превратился в свалку, разделился на очаги, и она заработала кортиком. Пожалуй, один на один она уложила бы любого противника, но не всех. В запале не заметила, как с другого борта подошло второе судно связи, и его команда включилась в сражение. Совместными усилиями интанцев доломали.

Ветка оглядела палубу, заваленную телами, и хотела упасть в обморок. Нельзя. Покачнулась, устояла, приняла из рук Марты кружку воды и пришла в себя. Старший офицер уже распоряжался. Тела врагов сбрасывали за борт, своих сносили на бак. Капитан «СС12» что-то говорил. В ушах звенело.

– Простите, господин лейтенант, не желаете ли присесть? – Ветка без сил опустилась на палубу и указала на место рядом с собой. Боролась с ремешком шлема и дрожала всем телом.

Капитан опустился рядом, быстро управился с застежкой, плеснул ей в лицо остатки воды из кружки.

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, дочка. Загнали бы нас, будто косатки кита. Дважды крючья обрубали, третий раз крышка бы нам. Скажи, как звать-то тебя?

– Элиза Струм.

– Слыхал я про тебя, да не особо верилось. А ты королю Иржи кем приходишься?

– Подданная, – это не было ложью, но такая малая доля правды собеседника не устроила.

– А говорят, что дочка. И сходство есть, и возраст подходит. А главное, фамилия и имя тоже сходятся.

– Да, это я. Принцесса Елизавета. Даже была королевой как-то с месяц.

– И отогнала флот Черного Эрвина.

– Ну, там, кроме меня, и другие были. И без дела не сидели. Я свое дело делала, они свое, вот и получилось неплохо. Вы, господин лейтенант, не рассказывайте про меня, пожалуйста. Мне с этими людьми еще служить. Я надеюсь.

– Хорошо, доченька. Смолчу. Но за это изволь, милая, принять на себя командование нашей эскадрой. Флагман-то наш на «СС37» был.

– Вы старше возрастом и опытней. Устав предписывает командовать вам.

– А вот я и командую. Если бы не ты, где бы мы были? Вон, лейтенант Сурма с тридцать седьмого не поверил тебе, и где он сейчас?

– А откуда вам известно, что не поверил? И с чего вы взяли, что гипотезу об интанцах выдвинула я?

– Наши сигнальщики очень искусны, а экипажи кораблей хорошо знают друг друга. Вы еще не вполне представляете себе, в какую, с позволения сказать, корпорацию угодили. В семье порой не знают столько друг о друге, как здесь, у нас, во флотилии связи. Новые люди появляются нечасто и, обычно, до конца службы. Уверен, что вас скоро переведут от нас на боевые суда.

– Уверена, что меня скоро переведут от вас. Но совсем не на боевые суда. Вы не представляете, что такое иметь влиятельную маму.

Ветка отвернулась, чтобы капитан не увидел слез, брызнувших из ее глаз. Нельзя командиру реветь, как белуга. Тем более на виду экипажа. Однако разговор снял возбуждение боя, а слезы унесли напряжение. И сразу увидела, что у самого борта буфетчик отмывает от крови арбалетные болты и стрелы. Знакомые стрелы. Не интанские. Значит, Марта тоже билась. И две ее стрелы матросы вырвали из мертвых тел.

Вместе с погибшими матросами хоронили и капитана Патрика. Он вышел-таки из каюты на звон клинков и погиб в бою. Как того и хотел.

Два часа Ветка простояла у операционного стола в лазарете. Тяжелых ран оказалось немного. Восемнадцать швов, брюшная полость и ампутация. Все выживут.

Боевую ладью, ушедшую в дозор, встретили в сорока километрах к югу. Китан она не обнаружила, о чем и спешила доложить. Тут же восстановили связь с четвертым связным судном. Интанцы не смогли застать его врасплох. На рассвете их обнаружили в двух километрах к западу и ушли правым галсом. Сейчас продолжали уходить левым, сближаясь с маленькой Веткиной эскадрой.

Необходимость принимать решения мгновенно вернула ее от проблем медицины к задачам капитана. Распоряжения быстро передали на корабли, и началось маневрирование. Вариант боя на встречном курсе уже однажды оправдал себя, и теперь повторялся, но уже двумя кораблями. «СС12» тоже укоротило грот-мачту, и его экипаж знал, как можно топить интанцев. Боевая ладья прикрывала с наветренной стороны.

«СС16» преследовали семь кораблей. Шестерых таранили с первой попытки, а последний, пытавшийся бежать, расстреляла из палубной баллисты «БЛ33». Обошлось без потерь. Вылавливать плавающих интанцев, как и в прошлые разы, не стали. Пленные скоро взбесятся, а потом умрут. Надо было спешить. Ветка еще не поняла, почему она так решила, но приказала следовать в точку в тридцати километрах к югу от маяка Прист.

По семафору запросила у командира боевой ладьи время и координаты мест, где она делала повороты. Штурман положил их на карту, и Ветка долго смотрела на ломаную линию. Мало данных. Известно, где и когда видели флот китан, известно, где и когда его не видели. И еще известно, что идут они куда-то на острова.

Огромная эскадра в пути уже полтора-два месяца. Западная часть архипелага очень сложна для плавания. Много подводных камней и мелей. Коварные течения. Конечно, интанцы там плавают, но вряд ли положили свои знания на карты. Их выручает чутье и неглубокая осадка легких, быстрых ладей. Так что если китане двинулись в этом направлении – у них будет немало сложностей. И их вовремя обнаружат. Цепь сигнальных башен тянется далеко к западу по цепочке островов.