Текст книги "Неучтенный фактор.Трилогия"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

– На старинных картах – тех, что сделаны первыми поселенцами, – на этом месте указан их главный город. Не помню названия. Таких карт совсем не сохранилось. Сохранилось то ли три, то ли четыре их копии, сделанные уже от руки. Они очень ветхие. Одну из них мне случилось видеть в главном хранилище документов Оберского университета. За четырнадцать больших голденов хранитель разрешил посмотреть. Эта копия накрыта стеклом и завешена черной шторкой. Линии на ней сильно затерты и выцвели. Если бы не объяснения хранителя, я бы сама ничего не разглядела. Кстати, он считает, что город давно покинут, разрушен временем и скрыт под горным обвалом. Во всяком случае, такова официальная точка зрения исторической науки. Кстати, наши карты, особенно морские, до сих пор копируются с тех, что сделали первые поселенцы. Очертания береговой линии они передают исключительно точно. Их дополняют результатами промеров глубин и данными о течениях. Поэтому наши мореходы знают о материках и островах, на которых еще не побывали.

– Да знаем мы про карты, ты нам лучше про город разъясни.

– А чего тут разъяснять, вы теперь про него знаете то же, что и я. Могу сказать, что с запада путь сюда перекрыт горами, с юга живут странные дикие норканы, с которыми никто не связывается и от которых никто не возвращается. На север от Коптарского хребта полярные тундры, где, считай, и нет никакого населения. А на востоке сам Коптарский хребет с его снеговыми вершинами считается непроходимым. Как раз за ним Бугарейская низменность, густо населенная. Но, похоже, оттуда сюда никто не забредал. А кто забредал – уже не возвращался.

Так что, судя по всему, те, кто здесь обитает – сильно ценят уединенность. Если нас обнаружат – нам несдобровать. Соблюдаем скрытность. Костров не разводим. Прячемся и днем и ночью. И наблюдаем.

Весь день Ветка пролежала с подзорной трубой в кустах на склоне, обращенном в сторону озера. Туман рассеялся около полудня, и появилась возможность разглядеть, что происходит на улицах города первых поселенцев, Запрятанного Города. В общем-то, ничего особенно примечательного. Ходили люди. Изредка проезжали повозки. Интересны были, скорее, сами здания. Все простейшей прямоугольной формы, высотой не меньше чем три этажа, они отличались от всего, ранее виданного, невыразительной серой однотонностью своих стен и горизонтальной плоскостью крыш. Даже окна не выделялись профилем оконных проемов, а угадывались по изменению окраски. Этакие прямоугольники, расположенные ровными рядами.

С правой стороны, чуть на отшибе, цилиндрическое строение, огороженное глухим забором. Рядом – мощные струи воды выбрасываются под давлением длинными дугами и рассыпаются мелкими каплями по поверхности водоема, образуя облако чего-то среднего между дождем и туманом.

Дальше за городом угадывается простор обширной долины с лесами и лугами. Видны прямоугольники возделанных полей и ровнехонькие посадки плодовых деревьев. Справа и слева озеро ограничено крутыми каменистыми склонами, вполне, впрочем, проходимыми для пешехода и покрытыми, пусть и не сплошь, кустарником и травой. Эти самые склоны сходятся в месте, перегороженном дамбой, превращаясь в стены того самого ущелья, по которому Ветка со спутниками пробиралась несколько дней. Собственно, дамба и ущелье не просматриваются с места, откуда она наблюдает, но отлично видны с противоположного склона холма, куда отправился один из солдат на случай, если за ними есть погоня.

Как стемнело – вернулась к укрытию. За день Рик с охранниками организовали подобие крыши, сведя крупные ветви пяти деревьев и натянув под ними несколько плащей. Веткин рассказ об увиденном был краток и скучен. Зато Линк, наблюдавший устье расселины и гребень дамбы, удивил всех. Оказывается, были и другие наблюдатели, которые следили за этим участком. На противоположном склоне в груде камней кто-то прятался. И остался бы незамеченным, если бы не произошла смена. На закате трое мужчин в одинаковой серой одежде проследовали вдоль берега к этому месту и на несколько минут скрылись между обломками скал. А потом выбрались обратно и вернулись в город. Но двое из них были не те, которые только что пришли. Сомнений не оставалось – парный наряд и разводящий. Если бы Линк не был предупрежден о необходимости тщательно маскироваться, его наверняка бы обнаружили.

Наблюдения следующего дня подтвердили, что за выходом из расселины действительно следят. Вечером, когда все одолевали ужин – галеты и сушеное мясо, – Наоми спросила:

– Ветка! Почему ты тогда решила, что нам нужно выбираться из расселины, а не продолжать двигаться вдоль нее? Ведь если бы мы не вскарабкались тогда со скалы наверх, обязательно прошли бы мимо поста, где сидят эти… которые прячутся в камнях. Ты их почуяла? Или, может, услышала их дыхание за полтора километра?

– Нет, госпожа! Мне тогда ужасно надоели сплошные камни под ногами. Это не был голос разума, а просто каприз утомленной путницы. Впрочем, мы ведь не знаем наверняка, что случается с теми, кто попадается на глаза этим стражам. Вдруг их кормят свежей вкуснятиной, моют теплой водой с душистым мылом и укладывают спать на мягкие матрасы под белоснежные простыни?

Шутка немного смягчила лица. Отсутствие удобств не вызывало ропота даже у Алисии, но сухомятка и камни под ребрами всем уже порядком надоели. Только кроха принц Родерик не ощущал дискомфорта, ползая по травке под присмотром матери и Веткиных телохранителей. Габриэль вел себя разумно. Делал, что и все, и без надобности рта не раскрывал. Смотрел, слушал и не создавал никаких проблем. Ценное качество для будущего правителя.

«Ну, вот. Дожила, – поймала себя Ветка на «мудрой» мысли. – Уже позволяю себе давать оценки. Скромнее надо». – А потом продолжила, уже вслух:

– Госпожа Наоми, пожалуйста, распорядитесь относительно завтрашних дежурств и дозоров. Я буду отдыхать весь день.

Глава 22

Вылазка

На следующий день после наступления темноты и возникновения еженощного в этих местах тумана, выслушав доклады дозорных, вернувшихся со своих постов (ничего нового), Ветка сообщила, что диспозиция на ближайшие дни не меняется – всем прятаться и наблюдать. Сама же она отлучается, и ждать ее следует пять с половиной суток. Потом, если ничего не произойдет, возвращаться в Монтар. А если произойдет – действовать по обстановке.

Выдержала встревоженный взгляд Рика. Впотьмах глаз не видно, но буквально кожей она ощутила волну тревоги, которую излучил он, не издав ни единого звука. Да и о чем говорить! Понимает, что одна, маленькая и подвижная, она менее уязвима, чем кто-либо другой. И что, сопровождай ее еще хотя бы один человек – шансов на успех становится меньше. Знает, что она хорошо подумала, подготовилась и решилась. Волна теплой благодарности на мгновение поднялась изнутри, и Ветка поняла, что с мужем ей повезло необыкновенно. Такие мужики редко встречаются.

Пробралась к берегу озера, разделась и, упаковав шаровары и блузу в непромокаемый кожаный мешок, поплыла. Вода оказалась заметно теплей, чем ей бы полагалось. Так что причина туманов очевидна. Этот водоем чем-то подогревается и активно испаряет. А избыток воды сочится через дамбу и по ущелью под камнями вытекает в предгорье, давая начало незамерзающей реке Теплой.

Плавать ночью в тумане ей приходилось и раньше, так что до противоположного берега она добралась без приключений. Полтора километра в нехолодной стоячей воде – это даже приятно. Только на компас надо поглядывать и выдерживать медленный темп, чтобы не выдать себя фырканьем.

Окна зданий города создавали слабое, размытое освещение, поэтому на берег она выбралась под прикрытием маленькой пристани. Под настилом между свай обсохла, облачилась и выглянула. На набережной пустынно, только свечение окон самого большого сооружения сквозь туманное марево выдает, что места эти людьми не покинуты и есть причины быть осторожной.

Место расположения двери она присмотрела еще вчера. Неслышно ступая босыми ногами по ровному, слегка шершавому покрытию, проследовала уверенной поступью, делая вид, что она здесь своя и все это ей привычно. Потянула ручку на себя и… вошла. Запора на двери не оказалось.

Во входном тамбуре было не совсем темно. Какой-то свет сверху проникал и сюда. Следующая дверь тоже не заперта. За ней длинный, во все здание, коридор, уходящий прямо вперед. Потолок теряется на огромной высоте, кажется, прямо под крышей. И никого. Вправо и влево через равные промежутки двери. Заглянула. Стеллажи, заставленные толстыми твердыми папками. На корешках надписи на староэрвийском. Географическое название и две даты с прочерком. Так на могильных надписях указывают даты рождения и смерти. Но разбег в датах всего в несколько месяцев. Зато если посмотреть соседние папки, то становится понятно, что даты идут подряд, слева направо.

Беглого осмотра хватило, чтобы понять, что это архив. А в папках оказались газеты, написанные от руки отчеты и напечатанные неведомым образом короткие сообщения. В той папке, что она открыла, все это касалось княжества Квивир, что совпадало с надписью на корешке папки. И даты упомянутых событий правильно ложились в указанный интервал. А вот сами события семидесятивосьмилетней давности ничего примечательного собой не представляли. Сколько мыла, гвоздей, зерна ввезли через порт Вир. Как назвали третьего сына князя, сколько гостей собралось на чествовании победы княжеской дружины над «шайкой» непокорных баронов, какая погода стояла в июне… Обычные, ежедневные события далекого небольшого государства, которое, как Ветка помнила, было вассалом Беркнейского короля.

Но подборка материалов очень подробная. Она помнила архив посольства Бесплодных Островов в Акрамине. Сведения там тоже были собраны с великим тщанием, но далеко не с таким размахом.

На соседних стеллажах стояли подборки, касающиеся других территорий. Левее были папки про Бантун, правее – про Боргумар. То есть в алфавитном порядке и без пропусков. Случись Ветке сесть на трон, она бы дорого дала за возможность наводить справки в этом архиве.

Комната была очень велика, а стеллажи заполняли ее до потолка и по всей площади, оставляя только узкие проходы. И находиться в ней было как-то неуютно. Сухой прохладный воздух, струившийся сверху, пах чем-то неживым. И голубое неяркое освещение заставляло ощущать себя тревожно.

Еще раз посмотрев вверх, она сообразила, что коридор во много раз выше этой комнаты. Тихонько вышла и стала заглядывать в следующие двери. Везде одно и то же. Стеллажи, папки, голубой свет, мертвый воздух. Только меняются даты на корешках. Наконец примерно на середине пути к противоположному концу коридора она обнаружила дверь, за которой оказалась лестница, ведущая наверх. Второй этаж отличался от первого тем, что проходить по нему следовало по балкону, ведущему вдоль все того же общего коридора, только четырьмя метрами выше. На противоположной стороне располагался точно такой же балкон. И вдоль этого прохода точно такие же двери. И за дверями все то же самое – стеллажи и папки.

Ветка тихонько обошла несколько комнат, поднялась еще на этаж, потом еще. Только на пятом этаже в седьмой из осмотренных комнат нашлись незаполненные места на полках. А в соседней комнате все стеллажи пустовали. На шестом этаже, а он был последним перед потолком коридора, в комнатах оказалось совершенно пусто, не было освещения, и воздух не имел мертвого привкуса. А лестница вверх на этом не завершилась.

Осторожно поднявшись еще на два марша, она, как и раньше, замерла перед дверью и прислушалась. И не стала даже прикасаться к ручке. Слышались отдаленные шаги, голоса и еще какие-то незнакомые звуки. Там были люди, и они бодрствовали. Подумав, Ветка поднялась еще на один этаж. На этот раз пришлось миновать не два, как обычно, а три лестничных марша. Дальше лестница кончалась, а за дверью было тихо. Оказалось, что это выход на плоскую крышу.

Безлюдно, темно, да еще и туман. Несколько мачт на проволочных растяжках уходили вверх. Небольшие прямоугольные будки с решетчатыми стенками, и еще несколько совсем маленьких кабинок, похожих на ту, из которой она только что вышла. Видимо, выходы других лестниц. Ветка подошла к одной из решеток и почувствовала, что через нее внутрь засасывается воздух. Воздухозаборник системы вентиляции. И негромкий гул вентилятора. То же самое, что на ее «Зяблике» над помещением истопника, только размером намного больше.

Ну что же, раз воздух забирается и подается внутрь, следовательно, есть каналы, по которым он поступает в помещения. И, судя по тому, сколько воздуха проходит через решетки, каналы эти должны быть изрядные. Может быть, ей даже удастся спрятаться в одном из них. Пора уже позаботиться об укрытии. Сейчас, в разгар лета, ночи коротки. Она вернулась на лестницу и хорошенько ощупала стены вдоль последнего лестничного марша. Ниже все помещения и проходы были освещены каким-то непонятным рассеянным светом, но на этом участке господствовал густой полумрак. Тем не менее искомую дверцу в стене она разглядела, когда глаза адаптировались к почти полной темноте.

Запора на ней не оказалось, как и на всех остальных дверях. Только обычный фиксатор с ручкой. Когда Ветка его открыла, сразу поняла, что на верном пути. Избыточное давление заметно препятствовало открыванию и активно способствовало запиранию. Еле удержала, чтобы не хлопнуть. А вот тут оказалось уже совершенно темно. Сколько ни старалась, сколько ни давала глазам привыкнуть, тьма – она и есть тьма. Пошла на ощупь. Но высота прохода резко снизилась, и пришлось переходить на четвереньки.

Попытка зажечь фонарик увенчалась успехом не сразу. Пламя задувало еще до того, как ей удавалось закрыть стекло. За компактность приходится платить удобством. То ли дело привычный корабельный светильник! Его и при очень свежем ветре можно… Впрочем, хватит мечтать о том, чего нет.

Ветка бесшумно двинулась по вентиляционному каналу. Он был явно спроектирован вместе со зданием и располагался внутри стен, как их неотъемлемая часть. Кругом сплошной монолитный бетон. Со всеми шершавостями, оставленными опалубкой на стенах и потолке, с неровностями и острыми кромками, торчащими из пола. Бедные коленки, бедные ладошки.

У развилки на стене обнаружились указатели на староэрвийском. Ветка понимала плоховато, но напряглась и просто запомнила написание непонятных слов и их комбинации с цифрами. Обнаружила, что в полу прохода есть провалы вниз, совершенно бездонные, идущие, видимо, до самого первого этажа и, к счастью, забранные негустыми решетками. И в нижней части стен есть небольшие окошки с густыми решетками, через которые пробивается свет и можно увидеть и услышать то, что происходит в помещениях, куда они выходят.

В большинстве просторных комнат было освещение и находились люди. Один длинный узкий зал был поделен перегородками на крошечные отсеки. В каждом за столом сидел кто-то и записывал то, что слышал. А звуки были весьма забавные. Короткие писки и писки подлиннее чередовались непонятным образом, сливаясь в странное, но чарующее повествование. Разглядеть, что из этих звуков понимает и записывает слушатель, не удавалось. Далеко, неудобно и вообще через спину не видно.

Около одной из отдушин, через которую было особенно хорошо слышно, Ветка растянулась на животе, устроилась поудобней и принялась соображать.

На флоте применялся световой семафор. В темное время, когда флажковые сигналы не видны, сообщения передают, открывая и закрывая задвижку фонаря, направленного в нужную сторону. Комбинации длинных и коротких вспышек составляют буквы, из которых пишут слова и целые фразы. Вот и здесь то же самое. Только звуками. Надо попытаться понять.

Ага, вот буква «А», вот снова встретилась. Теперь разберем другие гласные.

Через полчаса начала разбирать слова, а еще чуть погодя стала кое-что понимать. Самое замечательное, что здесь пользовались фурским языком, на котором Ветка думала. Поэтому легко понимала сокращения, а вскоре разобралась даже в специфических кодах. Например: «111» – приветствие; «99» – прощание; «77» – просьба повторить – ну и так далее.

Изредка, когда звуки прекращались, слушатель стучал каким-то рычажком, и по длине промежутков между стуками можно было разобрать передаваемые им сообщения. Так что сомнения не было. Осуществлялась двухсторонняя связь. И, скорее всего, по радио. Таинственные жители Запрятанного Города владели весьма древними технологиями, утраченными остальными обитателями планеты многие столетия назад.

Содержание передач было весьма интересно. Сообщалось о выходе каравана торговых судов из порта Кнапп. Купцы везли огромный груз канатов, парусины, гвоздей и скоб. И еще уйму всякой всячины, несомненно предназначенной для строительства изрядной флотилии некрупных кораблей. Покинув бухту, караван повернул к западу, а это, как помнила Ветка, как раз в Китанские земли. А китанцы торгуют с интанцами. Легко догадаться, откуда к морским разбойникам поступают материалы для их быстроходных ладей.

В другой отдушине, расположенной через три отсека, сливались звуки от двух сообщений. Слушатели были отделены друг от друга перегородкой, но отдушина располагалась как раз напротив ее окончания. Так что Ветка, как ни старалась, ничего не смогла уловить. Зато в следующей подслушивать оказалось удобно.

Сначала сообщили о смерти короля Вальдинии от внезапной болезни, очень похожей на результат отравления. Затем о проблемах наследования престола. Семеро претендентов – все троюродные племянники и племянницы почившего монарха. В их числе прозвучало и имя Елизаветы Струм – дочери троюродной сестры усопшего Арлетт Бесплодной, королевы Бесплодных Островов.

«Надо же, – вдруг подумалось Ветке, – какое назвище к маменьке приклеилось. А ведь она мать двух дочерей». И, кроме того, еще зимой она обратила внимание, что маменька стала заметно больше есть и велела не подавать к столу свое любимое Флюрское. Так что, может статься, у нее сейчас есть новый братик или сестричка. Она ведь последнюю газету читала более чем двухнедельной давности.

Но, как бы то ни было, возможность получить престол крупного королевства ее не слишком заинтересовала.

Бесшумно переползая от одной отдушины к другой, осмотрела все помещения этажа. Все были освещены, но люди работали не во всех. Некоторые залы, явно оборудованные для многолюдных совещаний, сейчас пустовали. В других комнатах стены были завешаны картами. В третьих за столами сидели клерки, читавшие и писавшие, раскладывавшие бумаги по папкам. И всюду звучала фурская речь. И из того, что поняла, напрашивался вывод, что это какое-то всепланетное собиралище и хранилище новостей. Как будто главная задача жителей этого города – узнать, записать и аккуратно сохранить следы всех событий, происходящих повсюду.

Вскоре рассвело. Многие ушли, смененные вновь прибывшими. Сделалось многолюдно, даже шумно. В нескольких комнатах собрались группы людей, начались громкие разговоры, споры, подчас весьма оживленные. Ветка устроилась у отдушины, за которой шла речь об Акрамине.

– Господин Монте, удалось ли определить, где сконцентрирована основная часть населения?

– Нет. Наша последняя попытка узнать это ни к чему не привела. Воздушный шар с наблюдателем стартовал из Боргумара, дождавшись попутного ветра. Ни сам шар, ни наблюдатель, ни их останки обнаружить не удалось. Наш отдел по-прежнему считает, что акраминцы живут на нескольких плато, которые есть на картах, сделанных по результатам аэросъемки около девятисот лет тому назад. Но пути к этим плато обнаружить не удается. Наблюдения с почтовой башни ни к чему не приводят. А почтальоны при попытке осмотреть подходящие места оказываются вынуждены отказаться от своих намерений. Обязательно приближаются несколько стражников и показывают дорогу к тому месту, куда доставляется письмо. Идти на открытый конфликт мы не можем.

– Давно не секрет, что Акрамина сознательно противодействует нашим целям. К сожалению, расправиться с ней обычными методами не удалось. Последние попытки организовать вооруженную агрессию провалились и показали, что технический прогресс в этой стране перешел грань допустимого. Паровые машины и пушки на кораблях – это уже серьезные успехи на пути технического развития. Выборочно уничтожить носителей нужных знаний не удается, мы не можем до них добраться.

– Может быть, пора отправлять силы усмирения?

– Боюсь, этот вариант недостаточно надежен. Не забывайте, акраминцы неведомым образом бесследно уничтожали тысячи солдат, забиравшихся на верх скальных обрывов. Подчеркиваю – бесследно. Нам неизвестно, какие средства поражения живой силы они использовали.

Одно можно утверждать однозначно. Судя по данным о движении продовольствия, население этой страны не менее полумиллиона человек. При предполагаемой площади их высокогорных равнин плотность населения должна быть около пяти тысяч человек на квадратный километр. Очевидно, что и технологический прогресс идет неуклонно. И с этим надо что-то срочно делать.

– Есть еще биологическое оружие. В нашей лаборатории выведен новый штамм. Инкубационный период около двух недель. Предыдущий вариант мы проверили несколько лет назад в Хлопканке, это на Бесплодных Островах. Но тогда болезнь протекала вяло, а теперь летальный исход практически полностью гарантирован.

– Попробуем. В ноябре в Акрамину ввозят много цитрусовых из районов Кривого мыса. Идеальный вариант.

Весь день Ветка подслушивала и подсматривала. Подслушивать удавалось лучше. А вот рассмотреть толком ничего не удалось. Особенно ее интересовали карты, развешенные по стенам. Все они оказались далеко и под неудобным углом. Единственный фрагмент, расположенный более или менее приемлемо, изображал как раз ту местность, где они находились. Так что ничего нового из него почерпнуть она не предполагала. Но потом вернулась и обратила более пристальное внимание. И не напрасно. Удалось наметить путь, чтобы вывести свою группу к противоположной стороне Коптарского хребта. Во всяком случае, ориентиры и места расположения сторожевых постов она разглядела и запомнила.

Передремала, перекусила и снова принялась переползать от отдушины к отдушине, вслушиваясь в происходящее. И так три дня. Потом дождалась темноты, спустилась по знакомой лестнице и, никого не встретив, выскользнула наружу. Разоблачилась под прикрытием пристани, закрепила на руке компас и уплыла. Полученной информации ей хватит надолго. Еще не одну неделю будет ворочаться по ночам, перебирая в голове услышанное.

Вся команда оказалась на месте. Все здоровы и заскучали. Правда, одно происшествие за время ее отсутствия произошло. Пьяппо, вернувшись вечером из укрытия, откуда наблюдал за выходом из ущелья, сообщил, что погоня со стороны Монтара все-таки пришла. Полтора десятка эрвийских солдат приблизились, перескакивая с камня на камень, и, как один, полегли, начав карабкаться по склону плотины.

Отчего они погибли, понять не удалось. Просто по очереди падали и не вставали. Некоторые вскрикивали или дергались, словно от удара. Но ни один не поднялся. Потом по берегу пруда пришла группа людей. Они утащили тела куда-то за камни, неподалеку от того места, где прятались дозорные. Неудивительно, что из этого ущелья никто никогда не возвращался.

Ветка, услышав доклад, почувствовала себя совсем плохо. Если бы не чистая случайность, лежали бы и они все сейчас где-то неподалеку, холодные и погребенные под камнями. Оказалось, что жизни ее и ее спутников уберег простой каприз утомившейся принцессы.

Остаток ночи и весь день она беззвучно плакала на плече у Рика, ощущая себя тупым ничтожеством, выскочкой и бестолковой дурой, которую жребий рождения вознес туда, где ей не место. А услужливое воображение рисовало ей вожделенные картинки будущего: когда она, прибрав дома и управившись в огороде, состряпав ужин и накормив детей, выходит на пристань встречать мужа, вернувшегося с промысла. Как с визгливыми нотками в голосе торгуется с купеческим приказчиком о цене улова. Как потом поливает воду на руки любимому и подает ему чистое полотенце.

* * *

Вечером снялись с насиженного места и двинулись дальше. Ветка хорошо запомнила карту, а под ногами теперь была хоть и не утоптанная дорога, но и не каменная ноголомка. За три дня обошли долину предгорьями, аккуратненько миновали места, где должны были находиться сторожевые посты, и потихоньку, опушками и кустарником спустились к Бугарейской равнине. По-прежнему скрываясь, в течение трех дней продолжали двигаться в сторону обжитых земель. Ветка вела группу осторожно, тщательно выбирая заросшие кустарником места, обходя поляны и подолгу осматриваясь перед тем, как пересечь открытое пространство.

Спокойствие и пустынность этих благословенных мест напомнили ей о норканах, легенды о которых надежно закрыли путь из Монтара на юго-запад. Кажущаяся тишина, отсутствие населения и человеческих троп лишний раз убеждали, что и здесь, за хребтом, жители Бугарейской долины опасаются этих мест. Скорее всего – это охранная зона спрятанного города. И всех, кого обнаружат здесь – уничтожат, даже ни о чем не спросив. Только так можно на многие века отбить желание охотников или поселенцев попользоваться богатствами этих обильных лесов и тучных пастбищ.

Костров не жгли, спали вполглаза, благо ночи летом теплые и недлинные. И спешили. Если патруль заметит их след – настигнут и… Они, конечно, не цыплята, но что противопоставить неведомому оружию? Кстати, Пьяппо заметил, что несколько волков следуют за ними, скрываясь в зарослях. Возможно, рассчитывают поживиться, если случится путникам повстречать норканов.

Наконец вышли на дорогу неподалеку от селения с гостиницей. Надо было отдохнуть и расспросить, как добраться до Порт-Митчелла. Этот городок привлекал Ветку как место их следующей длительной остановки. Местечко, славное тем, что в нем располагалась медицинская школа целителя Исса.

Глава 23

Учеба

В Порт-Митчелл их привезла плоскодонка, на которой шел за товаром местный негоциант. Долина реки Бугары – владения короля Ксенофонта, известные еще как Бугарейская равнина – покрыта сплошными лесами и изрезана петлями речных проток и многочисленных притоков. Купили домик на окраине. Госпожа Наоми с воспитанницей Веткой, служанкой Алисией и тремя слугами: Риком, Пьяппо и Линком обосновалась здесь для поправки здоровья, прослышав о чудесном климате этих мест. И об искусности целителя Исса, чья прекрасная клиника пользуется доброй репутацией. Так они распределили роли, чтобы не привлекать постороннего внимания ничем необычным.

Габриэль и третий телохранитель Рапид утром должны были отбыть на Бесплодные Острова. Благо барк из Костанцы завершал погрузку лесного серозема десятью километрами выше по течению Бугары. С капитаном уже все было обговорено.

…Ласковый огонь камина наполнял приятным теплом небольшую гостиную. Алисия укладывала малыша да рядом с ним и прикорнула. Остальные потягивали глинтвейн и слушали Ветку. Она рассказывала о том, что узнала во время своей вылазки в Запрятанный Город.

– Вот какой секрет оказался у нашей планеты, – закончила Ветка свое повествование.

– А какие еще у нее есть секреты? – Габриэль, конечно, спросил раньше всех.

– Кстати, Веточка, я ведь тогда во дворце у императора про тайну интанцев не стал ничего говорить, а кое-что мне известно. – Это Рик включился в разговор. – Ну, помнишь, ты удивлялась, как целая нация грабителей многие века может промышлять разбоем?

– Интересно, интересно. Расскажи, пожалуйста.

– Дело в том, что мой папа – интанец.

– Хромой Годфрид – интанец?

– Ну да. А мама попала в плен к интанцам. Она родом из Вальдинии. С твоей маменькой она землячка. Ну и, в общем, сбежали они. Долго тайком пробирались на юг вдоль интанских берегов, а потом папа украл большую лодку. Они набрали пресной воды и дров, поставили парус и ушли на северо-восток. Через три недели оказались на Бесплодных Островах. Там и прижились. Говорят – в других местах хуже.

– Ты нам про интанцев расскажи. Как живут они, чем, кроме разбоев, занимаются?

– Странные у них обычаи. Все мужчины – или воины, или жрецы. Мальчиков с детства учат владеть оружием. Слабых отдают в обучение служителям Гхарба – бога силы и непреклонности. Потом, когда юноше исполняется восемнадцать, его отправляют в селение к женщинам. Все они считаются его женами на два года. Потом его забирают в одну из дружин, отправляющихся в набег. С этого времени у него нет иной семьи, кроме соратников.

Пленников-мужчин интанцы берут редко. Обычно – ради выкупа. Или китанцам продают. Пленные женщины живут так же, как свои. Смертность среди них довольно велика. Первые две-три беременности обычно завершаются благополучно. Но до тридцати лет доживают немногие. Поэтому пленницы совершенно необходимы для поддержания численности населения.

Кормятся они со своих огородов и дарами моря. Интанки искусные ныряльщицы. Пленных девочек обучают ремеслу подводного промысла. Корабли, вернувшиеся с добычей, обычно привозят зерно, мед и другие продукты, которые можно долго хранить. Пожалуй, это все, что я помню из папиных рассказов про интанцев.

– А бывают ли случаи, когда кто-то бунтует против этих порядков?

– Бывают. Но жрецы беспощадны. Кстати, они к женщинам равнодушны, так же, как воины-интанцы. И хмельного не пьют. Такое впечатление, что их как-то увечат.

– Я знаю, как. – Это Габриэль неожиданно вступил в разговор. – К нам в Монтар однажды пожаловала их ладья. Они поднялись по Теплой из Ромуанды и первым делом навалились на наш постоялый двор. Бабушка в бадейку с питьевой водой влила ковшик сонного зелья, а те как ворвались да повязали всех, так сразу напились из этой бадейки. А через полчаса соседи нас развязали, а их наоборот – связали. Спали мертвецки.

Потом, когда проспались – тут такое началось! Вспомнить страшно. Интанцы словно взбесились. Рычали, рвались, катались по полу. Лекари их насилу обуздали. Чем их лечили – не знаю, а только половина пленных умерла в страшных муках. Всего двенадцать человек пришли в норму.

А потом я услышал, что все эти воины постоянно принимали какое-то снадобье. От него они беспрекословно слушались командира и в бою были нечувствительны к боли. А когда им перестали его давать, они словно с ума сошли.

Кстати, эти интанцы так потом у нас и остались. В Монтаре вообще мужчин не хватает. Так что им неплохо живется.

Ветка немного помолчала. Картина, конечно, не совсем полная, но на первый раз достаточно. Тем более что Рик и Габриэль пересказывают чужие слова. Лучше будет расспросить участников событий: монтарских лекарей, хромого Готфрида, матушку Регину. Кстати, о матушке Регине из Вальдинии.