Текст книги "Неучтенный фактор.Трилогия"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Право, матушка Регина всегда удивляла Ветку. Не так много слов, а ведь приоткрыла завесу над одной из занимающих ее тайн. Даже расспрашивать ни о чем не пришлось. И, кажется, предсказала ей новую перемену в жизни. В детстве казалось, что мать Рика – колдунья. Как будто знает нечто неведомое, но очень важное. С ней все легко и ясно. Пожалуй, не станет она заходить в замок. Останутся с мужем в этом доме. Свободная комната здесь есть, а утром пойдут в море. Нынче на навагу сети ставят – им развлечение, а Готфриду помощь.

* * *

Рик помогал отцу. Растянутые на кольях сети латались бечевой. Ветка в этом деле была не особо искусна, в основном старалась помогать – подержать или потянуть, когда попросят. Сматывала готовые куколи, когда с огромным мотком бечевы, надетом на шест, пришли Пат, сын старосты, и Тик, сын Веймара.

– Привет, Рик, здравствуй, Ветка! А тебя по всему Верну почтальоны выискивают.

– Какие такие почтальоны, что им от меня нужно?

– Обычные. В серых куртках, с сумками через плечо. Спрашивают всех подряд, не встречал ли кто Элизу Струм. Мы пока от рыночной площади до выезда из города доехали, нас трое спросило, не видали ли часом тебя. Письмо на твое имя вручить хотят.

Ветка переглянулась с мужем. Интерес почтальонов к ее персоне – недобрый знак. Да и об их отъезде сюда должны узнать в Роузи только сейчас. Записка о том, что они отправляются в Верн, лежит в спальне. Марта туда заходит часов в восемь. Не позднее девяти об этом сообщат маменьке. В аккурат за завтраком. Но это будет только через час.

Они вчера вечером, уже после ужина, решили, что выезжают немедленно. Ночь лунная, ветер – лучше не бывает, лодка Рика у причала в торговой гавани. А на сборы не ушло и десяти минут. Оставили записку, что направились в Верн, и двинулись в путь, не прощаясь. Пока вода высокая, проскочили проходом между островами у мыса Змеиный хвост, сократив путь сразу на треть, а потом еще у Чаковой бухты срезали четвертым затоном. Лодка, хоть и имеет осадку большую, чем у обычных рыбацких, в воде сидит не так глубоко, как пакетбот или боевая ладья. Так что к утру были на месте. И через полчаса выясняется, что их разыскивают в месте, указанном в записке как пункт, куда они направились. Причем наверняка те, кого они полагают служителями Запрятанного Города.

Очевидно, что ее послание прочитал не батюшка и не матушка. Для них Верн – это цитадель, замок и рыбацкий поселок Южный Верн. Так же, как для Ветки. А для чужого человека Верн – это город Верн, порт и центр округа, куда свозят урожай фермеры, чьи хозяйства расположены на террасах в северной части острова. И чужак послал нескольких человек, чтобы срочно ее отыскать. Ситуация опасна и неясна.

– Рик, отчаливай и держись в виду цитадели. Никого к себе не подпускай, ото всех удирай и старайся спрятаться, если будут преследовать. Спасибо, Патриций! Спасибо, Тиктолан! Кажется, мы не вполне свободны в выборе действий. Готфрид, поклон Майке и Регине. Счастливо. Да! Вы нас не видели. И предупредите тех, кто успел нас заметить, чтобы делали вид, будто мы здесь не появлялись.

Ветка припустила в сторону цитадели. Обогнула бухточку, перебралась через ручеек-речушку по пешеходному мостику и подошла к воротам.

– Часовой! Я наследная принцесса Елизавета. Вызови разводящего.

– Здравствуй, принцесса! Я фараон Тутанхамон. Рад приветствовать тебя в тени своей пирамиды. Не согласишься ли ты разделить со мной прогулку? Сегодня вечером я совершенно свободен и буду необычайно счастлив показать тебе самые прекрасные места этой благословенной земли.

Надо отдать ему должное, приняв обращение за шутку, он ответил просто замечательно. Но она не шутила и была к этому отнюдь не расположена. Первый раз в жизни рассказала про себя чистую правду и теперь не знает, что делать дальше. Естественно, пароль ей неведом, а иначе с часовым и говорить бессмысленно.

– Здравствуй, Ветка!

Это старшина Заклет. Она его с детства помнит. Он женат на Зафире, дочке лавочника. Их старшенький начал ходить, когда она гостила здесь три года назад.

– Здравствуйте, господин разводящий. Мне необходимо переговорить с комендантом.

– Зигмунд! Открой дверь Ее Величеству, то есть Высочеству. Ты ведь позавчера опять отреклась?

– Конечно. Папенька вернулся к делам.

– Так помогала бы ему.

– Не выходит. Все время что-то мешает. Просто злой рок какой-то. Вот и сейчас обстоятельства ко мне повернулись левым боком. Так как насчет коменданта?

– Да вот он, уже идет сюда.

Через двор цитадели бежали два десятка бойцов в полной амуниции и с большими прямоугольными щитами. Из таких строят черепаху, встречая врага на берегу, или если ждут обстрела из луков или арбалетов.

Ветку окружили со всех сторон, заслонив щитами и обдав запахом кожи, ремней и пота.

– Тутанхамон, надеюсь, вы сохраните нашу встречу в тайне.

– Да. О светоч грез моих, волшебница желаний. Не позабуду, не проговорюсь. И на алтарь утраченных мечтаний возведу вас…

– …Если не сопьюсь, – завершила Ветка. – Господин комендант, что за сверхмеры вы предприняли по отношению ко мне?

– Выполняю инструкции. Сообщение пришло. Только что получено. Предпринять меры к экстренному поиску и защитить от любых опасностей, даже прикрыв собственными телами. С вашими удобствами считаться не велено.

Ветка призадумалась. С сигнальной башни здесь, в Южном Верне, видна такая же башня в Роузи, что стоит прямо у дворца. На пределе видимости, но это предел уверенного приема флажковых сообщений. Ночью световым телеграфом связь будет даже более надежной. Впрочем, ночи ждать она не собирается. Видимость хорошая.

– Пусть меня проводят на верхнюю площадку.

Несколько минут пришлось втолковывать сигнальщикам, что на связи должен оказаться сам король, и никто более. Правда, даже самая сильная оптика, установленная на опорах, на расстоянии примерно в тридцать пять километров, не позволит рассмотреть лица, даже фигуру не особо видно. Обмен сигналами идет движением больших продолговатых щитков, раскрашенных в черно-белую клетку.

Наконец в сильный монокуляр удалось обнаружить, что на площадке появился еще один человек. Сигнал готовности к связи Ветка приняла лично.

– Передавай: «Здравствуйте, господин король!»

Папенька наверняка сообразит, кто с ним общается. Так и вышло. В ответ просемафорили:

– Привет, лейтенант.

– Что стряслось?

– Напали на спальню принцессы. Часовые застрелены.

Итак, они совершенно случайно избежали смертельной опасности. Ночью во дворец проникли люди, убившие нескольких морских пехотинцев, охранявших ее покои. А застать этих солдат врасплох очень непросто, Ветка знает. И в рукопашной с ними не всякий справится. Скорее всего, было использовано оружие, аналогичное тому, которым умертвили погоню, шедшую из Монтара в сторону Запрятанного Города. И почтальоны уже ищут их в Верне. Очень сильный у нее противник. Хотя почему у нее? Больше месяца она была на виду. Нападение произошло через пару дней после возвращения Рика. И напали на место, где он тоже должен быть.

Значит, это на него открыта охота. Ну что же, хоть это теперь понятно. Непонятно, что делать. Если серые отважились напасть на спальню наследной принцессы, значит, настроены они весьма решительно. А поскольку доступные им средства явно превосходят все ей известное, у нее есть только один вариант спасти Рика. Сделать так, чтобы о нем никому ничего не было известно.

– Сигнальщик, пиши! «Жди письма через два года».

Ответ пришел через минуту: «Да». Папенька одобрил ее намерение скрыться.

Ветка посмотрела в сторону моря. Лодка Рика покачивалась в паре километров от берега. Взяла флажки и просемафорила: «Греби сюда».

Их с папенькой шифровка в разговоре ненадолго собьет с толку почтальонов. Конечно, за башнями наблюдают, и вскоре все поймут. Стремительность и непредсказуемость – это все, что она может противопоставить нависшей опасности.

Три ящика сухих пайков, десять анкерков питьевой воды. Больше в лодку не войдет. Еще стандартный набор плотницкого инструмента. И два комплекта матросской амуниции. Не забыла штурманский комплект – карты, компас, секстант, расчетную линейку и таблицы. Табельный набор склада любой флотской базы. Уже когда заканчивали погрузку, подошел «Тутанхамон» и протянул кожаный сундучок. Парусный набор. Иглы, шила, нитки, бечева. Комендант снял с шеи бинокль. Старинный, еще от первых поселенцев сохранился.

– Спасибо вам, мужики, – Ветка просто не знает, какими словами благодарить. – Кто бы ни спросил про нас, скажете, что были и ушли в заповедный лес.

Рик принимает конец с пирса. Парус наполняется ветром, легкое движение румпелем, и лодка скользит к выходу из затона. Левее песчаных банок, в обход мыса Заппер. Главное – скорее пропасть из зоны видимости.

* * *

Разыскать в открытом море крошечную лодку – дело непростое, сколь бы ни были продвинуты технологии жителей Запрятанного Города. Под стакселем и кливером, не считая основного паруса, они проделывают в час километров двадцать, а то и все двадцать пять. И разговаривают. Рик быстро уловил смысл произошедшего и согласился, что бегство в неизвестном направлении, пожалуй, лучшее, что они могут сейчас предпринять. Сообщил он и о причинах столь пристального внимания к своей особе. На Островах под его руководством наладили службу радиоперехвата. Засекли три станции Запрятанного Города, на волну каждой настроили приемник, наладили круглосуточное наблюдение и запись передач. Имеется в виду передач, что велись с Островов, с почтовых башенок. А вот принять сигнал с материка не удалось. То есть ответы слышно, а вопросы – нет. Или наоборот. Но все равно, многое стало проясняться.

Так вот, в этом деле оказалось задействовано довольно много людей. Возможно, произошла утечка информации. Роль Рика была совершенно очевидна, его фигура и привлекла внимание.

Другой вопрос – куда спрятаться? И спрятаться надо на несколько лет. Ветка долго изучала карты. Практически все места, к которым есть удобные подходы с моря, населены. И там есть круглые почтовые башенки. Даже в Монтаре. Эти места им решительно не подходят. Не особенно густо населены высокие широты, но и на картах эти места недостаточно подробно прорисованы.

Контуры северной части Западного материка или Северной гряды обозначены с большими ошибками, вернее, неточностями. Так же плохо известна и северная часть Восточного материка. Впечатление такое, как будто старинный картограф рисовал план местности, перемещаясь над экватором. Вот, например, огромный бассейн Великой Реки, что течет с юга на север. Устье ее теряется в неопределенности там же, где и северная оконечность Коптарского хребта. Известно, что морем туда можно пройти только в конце лета, когда отступают льды, но отважные скупщики пушнины не позаботились перенести свои познания на карты. Для себя сберегают. И не все они возвращаются из своих поездок.

А вариант интересный. Если судить по карте, от океана до верховий этой огромной реки около четырех тысяч километров по прямой. Как раз язык пустынь северной Арпаниды в этом месте пронзает гористую местность. Песок и камни. И никаких дождей. Там вряд ли живут даже кочевники-скотоводы. И никто не доставляет почту. Наверное.

Внимательно осмотрела границы бассейна Великой Реки. Нигде нет удобных путей к населенным местам. Огромные пространства горных массивов или бесплодных плато. Люди там, конечно, живут. Но ни о каких государствах на этой территории сведений нет. Отдельные роды, уходя из-под гнета феодалов, наверняка не раз забирались в эти места, оседали, обустраивались. Но на этом огромном пространстве неизбежно должно оставаться еще немало незаселенных уголков.

Неплохой вариант для укрытия. Вопрос, как туда пробраться? Если по суше, то обязательно придется идти через места, где весьма вероятна встреча с людьми. Не хотелось бы. А морем? Как раз конец лета. Льды могут отойти от берега, и образуется проход. Возможно. А если нет?

Рик, наблюдавший за маетой Ветки над картой, улыбнулся и, словно продолжая ее мысли, сказал:

– Если Полярный Океан не очистился, вернемся в Черный Эрвин. Тропами проберемся в Зеленый, а оттуда сухим путем обойдем Коптарский хребет. Встанем на лыжи и до весны как раз доберемся.

– Как ты узнал, что я думаю о Великой Реке?

– В этом месте карта скоро задымится под твоим взглядом.

– Ладно, уел. Только пешком не пойдем. Если льды не пустят, вернемся в Западную Эрвию. Там леса на многие дни пути. И наша служанка Алисия неподалеку. В самом крайнем случае поможет хотя бы деньгами.

Суденышко у Рика была необычное. Снаружи посмотреть – просто рыбацкая лодка. Но под палубой просторно. За счет глубокой осадки достаточно места для приличного количества груза, и еще можно выспаться в тепле и сухости.

Кроме того, что они прихватили с собой из цитадели, в трюме оказалось довольно много мешков и ящиков, о содержимом которых Ветка даже не догадывалась. Да и не до этого пока. Сменяя друг друга в кокпите у румпеля, не приближаясь к берегу или островам, они, используя благоприятный ветер и попутное течение, со всей возможной скоростью спешили на северо-восток.

* * *

Льды действительно отошли к северу. За две недели, что они шли вдоль каменистых безжизненных берегов, встретили только несколько льдин. Второй ящик сухих пайков подходил к концу, но выручала рыба. Ее блеснили прямо на ходу и употребляли сырой. Рик вообще к этому привычный, а Ветка поначалу делала над собой усилие, но потом распробовала. Не сказать, что сильно понравилось, но морщиться перестала.

Определение долготы без хронометра – занятие сложное. Каждую ночь, по звездам определив широту, она ловила угол на ночное светило и долго корпела над таблицами и счетной линейкой. Береговая линия слишком часто отклонялась на юг. Если следовать ей, придется осмотреть все заливы. Так и лето закончится. В расчетной точке поворотили к берегу, но земли не было видно еще сутки. Столь широко устье Великой. Только вкус забортной воды убедил их, что они уже не в море. Пресная. Правый берег оказался низменным и болотистым. Мелкая растительность, покрывавшая его, не обещала топлива для костра, так что причаливать не стали.

Ветер теперь дул в лицо, приходилось лавировать, и многокилометровая ширь речного русла позволяла идти достаточно длинными галсами. Наконец увидели лес. Два дня провели на берегу. Поели горячего, отогрелись у огня, и снова в путь. Август кончается. Надо спешить. Кстати, зверей встречается множество, а людей не видно. Следующие дни продвигались заметно быстрее. Потянуло с севера, стало холоднее, зато лодка пошла резвей.

На берегах изредка удавалось рассмотреть старые кострища, обычно в местах, удобных для причаливания. Высаживались, осматривались. Ничего особенного. Темное пятно на земле, несколько бревен для сидения, рогулька, чтобы повесить котелок. Узнать что-либо о посетивших это место людях хотя бы по мусору не удалось. Нет мусора. Ни камня со сколом, ни обглоданной кости, ни глиняного черепка. Следы инструмента на деревьях говорят, что топоры металлические, а спилов не видно. Ну да, если здесь путники останавливались, то вряд ли они в дорогу с собой брали пилы.

Бассейн Великой Реки – это не узкая полоска, а огромная территория, примерно девять миллионов квадратных километров, с которой собираются воды в многокилометровое русло, впадающее в Полярный Океан. Внутри этого неправильного овала длиной четыре и шириной три тысячи километров есть не только озера и болота, но и горы и плоскогорья. Некоторые участки реки имеют альтернативные русла, иногда ерики, соединяющие озера и заводи, позволяют пройти водой из одного места в другое несколькими путями. Множество островов окончательно запутывает картину, которая еще и изменяется от одного разлива реки до другого, когда образуются протоки, намываются косы и становятся неузнаваемыми очертания берегов.

Чтобы поменьше плутать, держались самого широкого русла. Через неделю свернули в правый приток, и еще через пару дней пути Ветка вычислила, что они на широте Порт-Митчелла, но на полторы тысячи километров восточней. Пора останавливаться и оборудовать жилье. Да и о пропитании надо похлопотать. Последний ящик сухпая ополовинен. Надо бы оставить его на будущее. Мало ли что случится. Тем более что надоели эти галеты ужасно.

Каркас из жердей, кусок парусины – и палатка на первое время готова. Ветка своими руками сделала острогу из ствола сухостойной осинки и занялась кухней и налаживанием быта. Рик бродил по окрестностям, возвращаясь только на ночь. Однажды после ужина он сообщил, что им предстоит переезд. Есть более удобное место.

Утром погрузились в лодку и двинулись в путь. Узкой протокой, где лодка временами скребла днищем, потом через стоялую воду неширокого озера, потом извилистым руслом ерика с такими топкими берегами, что увязал шест. Восемь раз пилили стволы упавших деревьев, что перегородили дорогу. Наконец прибыли. Местечко и впрямь славное.

Южный склон пологого холма. Жухлая осенняя трава по пояс. Купы деревьев выше по склону, дальше – сплошной лес, уже начавший местами желтеть. Вдоль берега в воде тростник и камыш. Ветка легко узнала некоторые растения, имеющие съедобные клубневидные корневища. Конечно, они не так вкусны, как картошка, и хранить их хлопотно, но небольшой запас растительной пищи им обеспечен.

Не так уж, оказывается, плохо быть послушной женой. Вот не стала спорить с Риком насчет переезда, и теперь не надо голову ломать, чем питаться. Опять же, если три раза изучить и сдать курс лекарственных трав, то кое-какие познания о съедобных растениях в голове откладываются, даже если видела их только на картинках.

Трудов приложили много. В склоне холма оборудовали просторную землянку, сложили в ней печь из камней, сделали лавки, стол. Каждый вечер, проваливаясь в сон, Ветка вспоминала слуг и служанок, плотников, печников, кровельщиков. Как все-таки мудро поступают люди, что живут большими сообществами. Что делятся друг с другом плодами своих трудов. Делают то, что умеют хорошо, а не все подряд, каждый раз изучая на практике основы нового для себя ремесла.

Ее кривобокие корзинки не разваливались только благодаря многим тесемочкам, которые она наложила просто великолепно, поскольку в этом понимает толк. Но не в плетении из лозы.

Она может положить заплатку или заштопать, но скроить рубашку оказалось непросто. По крайней мере первую. Вообще-то в лодке у Рика нашлось довольно много неожиданных предметов, оказавшихся весьма кстати. Возникало впечатление, что он заранее готовился к бегству куда глаза глядят и припас много всякой всячины на непредвиденные случаи. Котлы и ножи, немного гвоздей, молот, наковаленка и кузнечный мех – не те вещи, что держит в своей лодке обычный путник. Не говоря уже о штуке полотна и нескольких мотках шерстяной пряжи, а также четырех мешках обычной поваренной соли.

На вопросы о причинах появления в лодке столь неожиданных вещей Рик отшучивался, что только подогревало Веткино любопытство. А тем временем листья пожелтели и опали. Трава высохла и полегла. Стаи птиц проследовали на юг. Было еще не холодно, но в воздухе уже присутствовало ожидание осенних дождей.

Глава 33

Гости

Накануне они закончили оборудование коптильни, и Ветка решила ее опробовать. Но не на тех окуньках и карасиках, что ловились в ерике и озерце, а на крупной рыбе, что живет в реке. По ее расчетам, в обход холма через пару километров она должна была выйти к одному из притоков Великой Реки. Рик собирался за какой-то глиной для домницы, а она отправилась порыбачить.

Абордажный тесак помог пробиться сквозь густой подлесок, заодно и обратную дорогу обозначила. Потом лес стал реже, а тут и попутная тропинка. Редко по ней ходят, но след заметен. Обходит выворотни, через ручеек в удобном месте переступает и вниз по склону выводит на берег.

Хорошее место. Травянистый твердый пологий пляж. Сразу глубоко, дно глинистое. Вода непрозрачная, но не от мути, а просто так падает свет. Течение изрядное к середине, у берегов тоже заметно, так что ловля с поплавком успеха не даст. Собственно, к этому она была готова. Размотала закидушки. Наживка у нее с собой, мелочи рыбьей она в ведерке принесла.

Через полчаса вытащила судачка почти на килограмм, потом еще. В общем, скучать не пришлось. Бойкий клев пошел. Только посадишь рыбку на кукан, а уже пора спешить к следующему сторожку.

К полудню Ветка смотала снасти и устроила мотовила на нижних ветвях сухого древесного ствола. Солнышко обсушит, ветерок обдует, а ей завтра не тащить все это снова. Вытянула куканы, пристроила на длинной палке на манер коромысла через плечо. Что-то она сегодня лишнего наловила, пока дотащит – не раз помянет недобрым словом свою жадность.

– Не угостишь ли рыбкой, рыбачок? – Трое молодых парней в полотняной одежде. Луки, охотничьи копья, поклажа за спинами.

– Вам с собой или желаете, чтобы приготовила?

– Если умеешь вкусно стряпать, то лучше горяченького.

– Тогда идемте. – Спокойно повернулась к ним спиной и зашагала. О том, что парни следуют за ней, догадаться было бы невозможно – ступают неслышно – если бы не доносился звук их голосов. Говорили о ней.

– Ну ты, Стам, даешь. Девки в штанах от парня не отличил!

– Так стрижена короче, чем ты. Наши, как косы лишатся, волосы всегда закрывают. Только для мужа или если в горе великом простоволосой может показаться. А эта не смущается, мужиков одна в лесу не боится. Может, это русалка речная нас заманивает? И опять, если потчевать станет, а как зелье в еду подмешает?

– У нее сережки в ушах маленькие блестят. На манер шипа с камешком. А бабы мужатые всегда носят такие, чтоб висело и звякало. Значит – девка. А почему без косы – так, наверно, из дальних земель, где иначе живут. Русалки – они здешние. И обычаи наши знают. Хотела бы тебя заманить – косу бы до пояса отпустила. Да ведь ты сам насчет рыбы пристал, не она к тебе с угощением подкатила. Так что успокойся. Ты ей неинтересен.

Ветка по-прежнему не слышала их шагов. А слух у нее чуткий. Они негромко переговариваются и представить себе не могут, что до нее долетает каждое их слово. Она и раньше не раз слышала, как парни о женщинах разговаривают. Когда месяцами пребываешь в исключительно мужской компании – всякие ситуации складываются. Но Стам ее удивил. А его собеседник вызвал симпатию. Меж тем разговор продолжился:

– Слушай, Федя, а коли она не замужем, так, может, мне с ней удачи попытать? Симпатичная, рыбку ловит. Уважаю уху. И пироги с судаком.

– Отговаривать не стану. Такая хозяйка тебе как раз и нужна. Чтоб все в своих руках держала и шалости твои на твоей спине отмечала ременным кнутом. Тогда бы из тебя отличный мужик вышел.

– С чего ты взял, что она так уж нравом крута? Маленькая, тощенькая, голосок тонкий.

– Женщины друг от друга отличаются не меньше нас, мужиков. В этой кураж чувствуется. Никто не знает, как такие себе мужа выбирают. Порой завидных женихов отвернут, а пойдут за неприметного, который ни в чем отродясь лучшим не бывал. Зато потом все у них добром идет. Детки – что колобки, ладные да удатные. В доме всего вдосталь. А к хозяину по три дня дороги мужики за советом ходят.

– Так ты полагаешь, эта такая?

– Заранее ведь непонятно. Это уж потом ясно становится. Да только, судя по тому, как эта уверенно себя ведет, девка из тех, что сами делают выбор.

Разговор иссяк. Третий спутник вообще не проронил ни слова. Про себя Ветка отметила, что обратились к ней на нетвердом эрвийском, а между собой говорили на фурском. Выговор ясный, в речи много составных слов и применяется практически полный набор правил словообразования. Значит, здесь так же, как на Островах, пришелся к месту простой и ясный язык ее родины. А чужаки сюда заходят из мест, расположенных по восточному берегу Западного Океана, где доминирует переродившийся язык первых поселенцев.

* * *

У землянки, когда она сняла с плеча палку с уловом, сразу двое спутников подхватили груз. Стам и Молчун, как мысленно нарекла его Ветка. Освободившись от ноши, охотники быстро принялись за дело. Пока Ветка чистила от кожуры клубни осоки, котел с водой уже булькал над огнем. Пяток рыбин она быстро разделала, остальных сложила в деревянный ящик, пересыпая солью. А тут и рыбу пора в готовку запускать. Две в котел да три на сковороду.

Рик, как всегда, поспел вовремя. Только уселись с ложками кружком, он тут как тут.

– Знакомьтесь, господа, мой муж Годрик. – Парни подвинулись, освобождая место. – Меня зовут Елизаветой.

Черпая по очереди, котел опустошили в несколько минут. С жареной рыбой тоже управились быстро. Налив гостям по кружке чая из смородиновых листьев, решила, что будет уместно рассказать о себе:

– Мы из дальних земель, что за морем. Называется то место – Бесплодные Острова. Сюда пришли по реке с самых низовий на лодке. Намерены поселиться здесь. На родине нам оставаться опасно – там у нас недруг сильный. И так он нас не любит, что, если проведает, где укрылись – будет нам худо.

– А что это ты, Годрик, принес такое? Кстати, вот этого мрачного типа зовите Молчаном. А этого Федором иногда называют. Меня Стамбулом мама нарекла.

– Это шамотная глина. Хочу печку сложить из нее, чтобы железо выплавлять. Тут хорошая руда, и березняк густой. Из него лучший уголь выходит. А вот подходящая глина неблизко. И рекой туда никак не попасть, только на себе тащить.

– Может, легче готовые кирпичи носить? Там налепить, обжечь и перетащить? – спросила Ветка.

– Без разницы. Я ведь сухую глину несу. Зато тут есть готовый навес, не ровен час, все, что налепил, дождем размоет.

– Так давай мы поможем, – неожиданно выяснилось, что Молчан тоже умеет говорить. – Вчетверо быстрее получится.

– Помощь ваша очень кстати. Да вот только не знаю, чем расплатиться.

– В ученики возьмешь?

– Возьму.

– Ну и ладно. Железо у нас дорого. Из-за гор привозят. Кузнец за пять дней пути живет, только он требует, чтобы металл ему приносили. А за науку я тебе мягкую рухлядь отдам. У нас с собой три сорока бобров да куницы, да соболя.

С ценами на пушнину Ветке приходилось встречаться. У парней в тюках было целое состояние. На небольшой корабль хватило бы. Здесь это, конечно, не так дорого, но все равно немало.

– Нам бы картошкой разжиться да мукой, луком и чесноком.

– Это просто. Стам в пять дней обернется.

– И как он это все дотащит?

– У нас лодка. За этим ериком вверх по оврагу пару километров, а там спуск к реке.

– Так вы все трое в учениках остаетесь? – Ветка изумлена.

– Конечно. Так что, хозяин, распоряжайся.

Странная ситуация. Посреди бескрайних лесов три добрых молодца с тюками ценных шкурок искали наставника по доменному делу? И быстренько нашли. Слишком уж все хорошо. Неясность пугает.

– А скажите, пожалуйста, откуда вы и куда шли?

– От ведуна возвращаемся. – Это уже Федор. Молчан как-то сник и замкнулся. – Только зря ходили. Не помог он. Вот и тащим назад то, что в уплату несли.

Понятно. Выходит, у Молчана какая-то проблема со здоровьем. А выглядит он крепким, ступает неслышно, дышит ровно. И с психикой, кажется, тоже порядок. Ладно, детали уточним позднее. Кивнула Рику и занялась хозяйством.

* * *

С помощниками дела пошли быстро. Глины наносили, кирпичей налепили, и, пока они сохли, а потом обжигались, парни срубили баню. Стам сшил большой мех, Федор наплел корзин, а Ветка исцелила Молчана. Операция требовалась совсем несложная. После давней травмы образовался рубец, из-за которого в интимной сфере возникли проблемы. Самым трудным оказалось убедить парня, что она в силах ему помочь. В табельном медкомплекте нашлось все необходимое, а процедура заняла всего несколько минут. Да две недели затягивались разрезы.

А потом задули домницу. Сутки непрерывно нагнетали в нее воздух, потом трое суток ждали, пока остынет. И, наконец, извлекли корявую полупудовую лепешку железа. И пошла плавка за плавкой.

Стам отлучился на несколько дней. Вернулся с полной лодкой продовольствия и пациентами для Ветки. А через месяц, когда лег снег, они жили уже в просторном теплом доме, поставленном родственниками больных. Муки и картошки было вдосталь, дичь каждый день кто-нибудь да приносил. Рика теперь называли только Годриком Готфридовичем, а Ветку – Елизаветой Иржиковной. К Молчану приехала девушка, справили свадьбу, поставили дом и для них.

Всю зиму Ветка врачевала. Вообще-то народ в этих местах здоровый, но часто травмируется. Вот с последствиями этих травм и приходилось в основном работать. Неверно сросшиеся переломы, осложнения после ран. Не всегда удача ей сопутствовала. Да и медикаменты отнюдь не в изобилии. В общем, на взгорке за ериком два могильных холмика напоминали ей о том, что в жизни бывают и огорчения.

Не хватало лекарств, не было книг, справочников, катастрофически не хватало опытной сестры. Жена Молчана вела хозяйство, следила за порядком, но как Ветка ее ни упрашивала, сделать укол не смогла. Потом привезли девушку-сироту. Медведь-шатун задрал всю ее семью, а она успела спрятаться на сеновале. Но перестала говорить. Так и осталась помогать ухаживать за больными. Речь поставить после такого серьезного потрясения – это работы не на один месяц. Несмотря на немоту, новая помощница оказалась толковой и расторопной.

А тем временем Рик всю работу в плавильне взвалил на помощников, а сам занимался иными делами. Весной в стенах домов прорубили нормального размера окна и вставили в них стекла. А у Ветки появилась лабораторная посуда. И снова работы в мастерской перешли к ученикам. Уже полдюжины деревянных срубов вытянулись вдоль берега ерика, и помощников в них жило больше десятка. А Рик ковырялся с деревянными рамами и проволочками.

Глава 34

Костерост

В конце зимы Ветка почувствовала в себе новую жизнь. Нельзя сказать, что это ее удивило. Пора уже. Удивило, что это известно не ей одной. Как-то после баньки она вознамерилась подстричь свои не слишком пышные волосы так, чтобы косичка стала покороче. Только достала из шкатулки ножницы – все бабы, что в предбаннике отдыхали после парной, в один голос закричали, что в ее положении волосы обрезать нельзя. Суеверие, конечно, но как прознали про ее беременность?

Чтобы как-то сгладить ситуацию, убрала ножницы да и пожаловалась на свои не слишком толстые косы, на сухость, тонкость и ломкость волос. И вдруг получила совет. Петунья, что обычно стряпала, рассказала о старой травнице, что за Лещиным прораном живет. По ее словам получалось, что эта женщина всем помогала, кто не боялся к ней обратиться за помощью.

Предупредила, что идти надо одной, а то ничего не выйдет. Старуха необычная, многолюдья не терпит, и вообще ведет себя странно. Ее сильно боятся, оттого и тревожат нечасто. Уж только в самой последней крайности. Такое положение Ветку скорее подзадорило, чем испугало. Да еще и то обстоятельство, что в ее арсенале нынче совсем немного лекарств, так что возможная помощь стихийной коллеги могла оказаться кстати.