Текст книги "Фурия"

Автор книги: Сергей Ермаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Ух, ты! – восхищенно произнес он, заглянув внутрь. – Вот это да! Где купили?

– В универмаге, – признался Дима, – я ее давно заметил. Сам в детстве о такой мечтал, но тогда такие не продавались.

– Здорово! – сказал Рома и спросил у Димы. – Машина классная. А вы фокусы показывать умеете?

– Нет, – ответил Дима, – чего не умею, того не умею.

– Жаль, – сказал Рома, вздохнув.

– Он фокусами бредит, – объяснила Марина, – хочет стать волшебником.

– Настоящим? – спросил Дмитрий.

– Да, – ответил Рома, – а разве другие бывают?

– Не знаю, – смутился Дима, он никогда не думал над этим вопросом.

– Проходите в комнату, – сказала Марина, – там поговорите, а то пирог совсем остынет.

– Пирог с брусникой, – объяснил Диме Рома, когда они прошли в комнату и сели на диван, – я тоже помогал Марине его делать.

– Молодец, – похвалил мальчишку Дима.

Комната, куда привел Диму Рома, не была шикарно обставлена. Сразу было видно, что люди не жируют. Всю жизнь проработали на государственном окладе, складывали долгие годы копейка к копейке. Зато было очень много книг в двух шкафах, возле стены стояло пианино. Най забежал в комнату, прыгнул на диван и улегся калачиком.

– Марина на пианино играет? – спросил Дмитрий у Ромы, погладив щенка.

– Раньше играла, – ответил мальчишка, – когда еще я совсем маленький был. Она в музыкальной школе училась. А сейчас совсем не играет. Но я иногда играю "В траве сидел кузнечик". Меня Марина научила. Хотите, сыграю?

– Конечно, сыграй, – согласился Дима.

Мальчишка спрыгнул с дивана, открыл крышку пианино и одним пальцем наиграл мелодию. Дмитрий похлопал ему, а Рома раскланялся. Тут и вошла Марина с большим румяным пирогом с золотистой корочкой. Най залился восторженным лаем.

– Ура! – закричал Роман, и все они сели пить чай.

– Раньше, дядя Дима, к Марине в гости дяди не приходили, – сказал Рома, жуя пирог, – кроме курсанта дяди Миши. Но его Марина пирогами не угощала, как вас. Так, чаю попьет и домой.

Марина заметно покраснела и сказала брату:

– Поменьше болтай, а то подавишься.

– И что часто к вам дядя Миша захаживал? – спросил Дмитрий.

– Не очень, – ответил Рома, – он какой-то странный был. Придет, сядет и молчит. Сапоги у него были очень вонючие.

– Тебе он не понравился? – спросил Дима.

– Не-а, – ответил Ромка, – он еще со школы за Мариной ухаживал, как мама говорила. Я-то маленький был не помню этого, а вот мама помнит.

– Может быть вы без меня про меня тут поговорите? – спросила Марина у брата и Димы. – Я вам не мешаю?

– Да, сиди уж, – разрешил сестре Рома. – Чего там!

– Спасибо, – сказала Марина и обратилась к Дмитрию, – одноклассник Мишка ухаживал за мной с десятого класса. Хотя, как сказать ухаживал? Всем знакомым постоянно говорил, что меня любит, включая и родителей, а мне ни разу не сказал. Придет с печением, посидит, посмотрит грустно и уходит. Вот такой ухажер непонятный. Сейчас уехал, учиться в училище, офицером будет.

– Хорош офицер, – сказал Ромка, – слова не вытащишь. Как он командовать будет солдатами?

Дмитрий почувствовал, что он ревнует. Глупо, конечно, ревновать к прошлому, тем более и не было, наверное, ничего у Марины с этим курсантом. Ну, а если даже и было, то что из этого, он же ее любит и она его. И никакой курсант их любви не страшен. Дима взял Марину за руку и несильно сжал. Рома заметил это и по-детски ехидно улыбнулся. После чая все вместе смотрели кино по телевизору, пока не настало время Роме идти спать. Мальчишка мгновенно надулся и стал хныкать. Он спрятался за Диму и не хотел идти чистить зубы.

– Я еще посижу, – умолял он Марину, – к нам так редко гости приходят. Только твои подруги, а они мне не нравятся. Они со мной не играют! Я хочу с дядей Герой посидеть еще. Пусть он мне почитает.

– Ты сам читать умеешь, – парировала Марина, – не маленький.

– Маленький, – сказал Ромка, – я еще маленький.

– Хитрый ты, – ответила ему Марина, – где не надо, так ты уже большой. А теперь снова маленький?

– Почитаю я тебе, Рома, – согласился Дима, – но сначала ты пойдешь умоешься и ляжешь в кровать.

Рома задумался, потом тяжело вздохнул и согласился. Минут через десять он, лежа в кровати, слушал сказку, которую читал Дмитрий. Сказку эту Рома знал наизусть, и когда Дима останавливался, чтобы перевести дыхание, то Роман без труда подсказывал ему начало следующего предложения. Марина сидела рядом и улыбалась, глядя на то, как ее большой любимый мужчина читает сказку маленькому любимому мужчине, и сердце ее сладко ныло. Ей было хорошо и хотелось, чтобы это ощущение не проходило.

– Все, – сказал Дима, закрывая книгу, – пора спать. Сказка кончилась.

Рома кивнул и закрыл глаза. И с закрытыми глазами спросил:

– Дядя Дима, а вы женатый?

– Нет, – ответил Дмитрий и улыбнулся.

– Так женитесь на Марине, – сказал он, – будете жить у нас и мне каждый вечер книжку читать.

Как просто решил вопрос маленький Роман. Марина посмотрела на Диму, он поймал ее взгляд. Кто кому сделал предложение? Непонятно. Рома просто высказал мысль, которая витала в воздухе, которая беспокоила Диму и волновала Марину.

– Все, спи, выдумщик, – сказала Марина и поправила мальчишке одеяло.

Они вышли из комнаты и сели на диван, включив телевизор. Сели близко-близко друг к другу. Дмитрий обнял девушку и крепко поцеловал.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей на ухо.

– Я тоже тебя люблю, – призналась она.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Дима.

Марина растерялась. Она хотела сказать: "Да!", но просто не знала, что нужно делать в подобных ситуациях. Ей раньше никто никогда не предлагал выйти замуж, поэтому Марина не знала, хорошо ли сразу отвечать положительно. И она сказала:

– Я подумаю.

– А чего тут думать? – удивился Дима. – Ведь ты же любишь меня?

– Да, – прошептала Марина.

– И я тебя люблю, – сказал Дима, – значит, нам нужно быть вместе.

Конечно, Дмитрий прав. Но все не так просто. Замуж. А где они будут жить? В их двухкомнатной квартире, где в большой комнате спят родители, а в маленькой она с братом? Или у Димы, где проходные комнаты и тоже папа с мамой. Им нужен свой дом, а где его взять, на какие деньги купить? Но разве это преграда для настоящей большой любви? Какой-то дом. Зачем он нужен, если есть шалаш, где с милым рай. Выкрутятся, придумают что-нибудь.

– Все у нас с тобой будет хорошо, – пообещал Дима, – нужно только в это верить.

– Я верю, – ответила Марина.

Дмитрий прижал девушку к себе, и они поцеловались долгим-долгим поцелуем. Упала на спинку дивана белая блузка Марины, жаркие объятья, ласки слились в головокружительную карусель. В этот миг они принадлежали только друг другу, и мир существовал для них двоих. Огромный мир, гигантский шар Земля, и на нем две точки, которые слились в одну, навеки прилепились друг к другу, и стала одна плоть.

13

Через неделю от офиса Князя отъехал черный "Мерседес", за рулем которого сидел телохранитель босса Пельмень, а рядом с ним Кореец. На заднем сидении удобно расположились сам босс Князь в дорогом костюме-тройке и преобразившийся до неузнаваемости вокзальный бомж – старик, найденный Витамином в Новопетровске. Виталий Спиридонович был чисто вымыт, гладко выбрит, пострижен и причесан. Одет был он в шикарный костюм, не хуже, а даже лучше, чем у босса.

Передний зуд ему вставили, но все равно Князь приказал Спиридонычу постоянно молчать, и не для того, чтобы скрыть отсутствие многих других зубов, а так же тот факт, что прежнюю их белизну не удалось восстановить. Нет, молчать Спиридонычу указали для того, чтобы он не ляпнул чего лишнего. Кроме того, сурово молчащий человек из Москвы вызывает еще большее уважение у окружающих. Виталий Спиридонович с условиями согласился, и ему было выдана сразу вся его тысяча долларов. Старик с ума сходил от радости, но виду не показывал.

– Стало быть, вас зовут Виталий Спиридонович? – спросил Князь у "московского бизнесмена".

Спиридонович осторожно посмотрел на босса и медленно кивнул.

– Без посторонних, при мне вы можете совершенно свободно разговаривать, – улыбнулся Князь, – Обет молчания распространяется на вас только в присутствии людей, с которыми мы будем заключать договора. Понятно?

Старик снова медленно кивнул.

– Расскажите мне, Виталий Спиридонович, – спросил у бывшего бомжа босс, – какие обстоятельства заставили вас бросить семью, дом и начать скитания по бескрайним просторам нашей родины, питаясь подачками?

Виталий Спиридонович, не зная, как реагировать, снова медленно кивнул. Князь доброжелательно и спокойно сказал ему:

– Хватит кивать, Спиридоныч, как болванчик. Расскажи, как на улице оказался, на вокзале. Если я правильно понял слова Витамина, ты ведущим инженером на заводе работал?

Спиридоныч посмотрел на босса. Вокруг него вертелись натуральные бандюги, особенно этот Слон, Енот, да его телохранители. Витамин тоже не отличался ангельской внешностью, да еще вчера наподдал при Спиридоновиче зубному врачу, за то, что тот протез сделал немного выпирающий. Короче, натуральные жлобы. Но босс их – Князь, этот был совсем другой. С виду такой мягкий предупредительный, как директор детского сада.

А ведь тоже жулик. Хочет своих же обворовать. Спиридонович его побаивался и поэтому решил историю своей жизни рассказать пожалобней, авось сердце этого монстра под маской архангела хоть немного смягчится. Хотя история его жизни и без преувеличения не была слишком веселой.

– Я начальником цеха был еще три года назад, – ответил старичок, – все время на заводе пропадал. С утра до ночи. И так с самого начала, когда еще из института по распределению приехал. Жена одна дочь растила, а я в основном все на заводе да на заводе. Все в дом, все в дом тащил. Двадцать лет вместе с женой душа в душу прожили, это ж тебе не один день.

– Да, двадцать лет это долго, – согласился Князь.

Пожилой "бизнесмен" кивнул и продолжил рассказ:

– Потом жена моя Зинушка неожиданно померла от рака. Недолго болела, сгорела за месяц, как свеча. Очень я ее любил. Всю жизнь. Горевал, конечно, сильно горевал, да жить-то как-то надо дальше. Судьба, значит, такая. Дочь наша Наташка еще до смерти Зины замуж вышла за одноклассника. У нас они и жили еще до того, как Зины не стало. Вроде все было хорошо. И как Зина померла, мы тоже сначала вроде мирно жили, ладили между собой. Да и чего там ссориться, я же и дома-то почти не бывал. Пропадал на заводе. Но вот у них ребеночек появился, потом второй, да я еще на пенсию вышел, и стало им тесно. Гнать они меня стали. А куда мне идти? Я все, что накопил за жизнь на сберкнижке, во время реформы потерял. Больше сбережений у меня не было. Куда мне идти?

Князь слушал внимательно и сочувственно кивал головой. Это подзадорило рассказчика.

– Травля началась на меня, – продолжал Виталий Спиридонович, – зять даже бил меня несколько раз при внуках. И дочь – родная кровинушка – из дома гонит, проклинает! Потом и того хуже сделали. Подстроили так, что я, мол, алкоголик. Я выпивал, конечно, понемногу, но алкоголиком не был. А они все документы оформили где-то, что я всю пенсию пропиваю, и они меня, иждивенца, кормят. И стали мою пенсию получать за меня. Все до копейки!

– Какие подлецы, – сочувственно покачал головой Князь.

– Да, – согласился Спиридоныч и продолжил, – я на завод в профком побежал за правдой, а завод закрыли, разорился, нет больше профкома. Спал на кухне, на раскладушке, и все равно всем мешал. Кормили, как собаку. Нет, не как собаку! Собаку они завели и кормили ее мясом на мою пенсию. А я только и слышал: "Когда же ты сдохнешь, старый пердун?", даже внуки так говорили.

– Ай-яй-яй, – искренне покачал головой Князь. – Гады, да и только!

– И вот решил я из дома уйти насовсем, – продолжил Виталий Спиридонович, – взял деньги в шкафу и на вокзал. Не успел и в поезд сесть, хотел к дальним родственникам под Смоленск поехать, как родная дочь меня с милицией задержала. Так, мол, и так, говорит в отделении милиционерам, украл у меня деньги. Я даже заплакал от расстройства. Всю жизнь ее кормил, а она... вот так.

От нахлынувших воспоминаний на глаза старика навернулись слезы. Князь похлопал его по плечу и сказал:

– Ну-ну, будет плакать, Спиридоныч, все позади! И что, все равно уехал из дома?

– Меня в милиции отпустили, – грустно произнес старик, – я сел в электричку и поехал, куда глаза глядят. Меня высадили, я снова сел. Бутылки собирал, спал, где попало, но и им жить не мешал. Добрался до Смоленска, до родни. А кому я там нужен старый, немощный? Выгнали и они. Так вот и скитаюсь с тех пор.

– Да, жизнь у тебя, хоть сериал снимай, – сказал босс и обратился к водителю, – останови, Пельмень, покурим. Негоже нам к начальнику милиции с таким зареванным московским бизнесменом ехать.

Пельмень притормозил у обочины. Князь закурил и протянул сигарету Спиридонычу. Тот смолил с жадностью, с наслаждением глотая дым хороших сигарет.

– Мы сейчас приедем на дачу к начальнику милиции нашего города, – начал объяснять задачу на сегодня Князь Спиридонычу, – у меня к нему дело есть, пока оно решится, посидим у него, коньяку попьем. Я тебя представлю ему, а ты рот не открывай. Говори только: "Да или нет". И ничего больше. Да он и не будет к тебе приставать с расспросами. Нам это знакомство нужно для дальнейшей работы. Понятно?

Спиридоныч кивнул. Князь посмотрел на него в упор и обратился к телохранителям:

– Очки с темными стеклами у вас есть?

– Есть, – ответил Пельмень.

– Давай Спиридонычу подарим, – сказал Князь, – пусть носит. Все у него хорошо с внешностью, только глаза выдают – больно добрые, да сейчас еще и грустные.

Пельмень подал очки, и босс надел их старику на нос.

– О! – воскликнул он. – Совсем другое дело! Значит, Спиридоныч, задача ясна. Молчать, пить коньяк, отвечать: "Да, нет".

Виталий Спиридонович кивнул.

– Ну, тогда поехали, – сказал Князь Пельменю.

Машина мягко тронулась с места и минут через десять подкатила к высокому резному терему, стоящему особняком от других.

– Смотри, Спиридоныч, как люди живут, – сказал Князь, тыкнув пальцем в золоченый флюгер на крыше.

Кореец вышел из машины и распахнул перед ними ворота. Пельмень въехал во двор и припарковался рядом со скромным "Жигуленком" шестеркой. Князь и Спиридоныч пошли рядом к высокому крыльцу, Кореец поспешил за ними, а Пельмень пошел закрывать ворота.

– Дача эта на его сына записана, – доверительно прошептал Князь Спиридонычу, – он у него как бы бизнесмен, и дела у него идут. А на самом деле сынок бабки только просаживает в казино и пропивает с бабами, а все эти хоромы на взятки построены. Главный рэкетир по всей области, хоть и в погонах.

Виталий Спиридонович слушал и думал о том, что не надо бы ему всего этого знать, чтобы прожить дольше.

14

На крыльцо их вышел встречать сам начальник милиции. Он оказался маленьким пузатеньким человечком в бейсболке и спортивном костюме. Лицо его не выражало ничего и было абсолютно неподвижно, как у восковой фигуры в музее.

– Палыч, – радостно воскликнул князь, – рад тебя видеть в добром здравии и хорошем настроении! Как ты?

– Никак, – недружелюбно ответил Палыч, но Князь как будто ничего не заметил и продолжал общаться с ним так же радостно.

– Вот, Николай Павлович, познакомься, – подвел он Спиридоныча к начальнику милиции, – это мой большой друг и коллега из Москвы. У него восемь оптовых складов, и цены просто смешные. Скоро мы город завалим дешевым мясом, сыром, колбасами. Короче, все есть и все дешево. А зовут этого человека Виталий Спиридонович.

– Очень приятно, – уже с интересом произнес Николай Павлович, пожимая бизнесмену из Москвы руку. – Николай Павлович! Проходите в дом.

Большой королевский дог вынырнул из двери и по очереди всех обнюхал.

– Фу, Кай! – приказал ему на всякий случай Николай Павлович, и они зашли в большую гостиную с камином и маленьким круглым столом, вокруг которого стояли три глубоких кресла.

– Присаживайтесь, – предложил Николай Павлович, – я один сегодня, жена в городе. Не знаю, чем вас и угостить.

– Ничего страшного, – улыбнулся Князь, – мы ненадолго. Я тебе долг принес, поговорим, да и поедем.

– Кореец, – обратился Николай Павлович к телохранителю, – поставь нам кофе там на кухне. И коньяка налей по рюмочке.

Кореец молча кивнул и прошел на кухню, отгороженную от гостиной небольшим баром. Николай Павлович, Князь и Виталий Спиридонович сели в кресла вокруг стола.

– На охоту-то ездишь? – спросил Князь у хозяина дома.

– Да какая сейчас охота? – спросил Николай Павлович. – Не сезон еще!

– А ружьишко-то, я слышал, уже себе крутое прикупил, – сказал с ехидцей Князь.

– Да, ружье купил себе первый сорт, – расплылся в улыбке Николай Павлович, – а ты, откуда знаешь?

– Люди говорят, – ответил Князь, – оттуда и знаю. Похвастаешься ружьем-то? Ты же знаешь мою слабость к таким вещам. Я от огнестрельного оружия просто дурею!

– Знаю я, знаю, – ухмыльнулся Николай Павлович, – дай тебе волю, ты бы всех своих головорезов пушками вооружил и автоматами. Но в моем городе я тебе такого не позволю!

– Как скажешь, Николай Павлович, как скажешь, – согласился Князь, – мы оружия не носим, можешь обыскать. Ни к чему нам оно! А ружьишко покажи, будь другом.

Николая Павловича и самого распирало чувство гордости за приобретение. Ружье, о котором любой охотник мечтает, да еще с оптикой и лазерным прицелом.

– Ладно, ладно, покажу, – согласился Николай Павлович, встал с кресла и прошел к большому несгораемому шкафу в углу. Ему хотелось похвастаться и перед молчаливым москвичом, что и у них тут не лыком шиты. Ствол специально для начальника милиции покрыли позолотой. Глупо, конечно, на охоте мешать будет, но зато красиво.

– Лови! – крикнул Николай Павлович и кинул Князю ружье.

Тот поймал его, повертел в руках, восхищенно цокая языком, осторожно преломил и заглянул в ствол изнутри. В это время Кореец обратился к хозяину дома:

– Николай Павлович, извините, не могу кофе найти.

– Свинья ты нерусская, – ответил ему хозяин и, указав пальцем, добавил, – вон в пенале на средней полке стоит.

Виталий Спиридонович увидел, как Князь ловко и незаметно для хозяина ружья загнал в ствол ружья один патрон. Заметив удивленный взгляд Спиридоныча, он подмигнул ему и широко улыбнулся. Ружье защелкнулось, Николай Павлович подсел к ним.

– Ну, не будет тебе равных на охоте! – восторженно сказал Князь.

Николай Павлович разулыбался и, почесывая пузо, произнес: "Да-а-а". Князь повернул ружье в руках, всего на мгновение ствол его оказался нацелен в лицо Виталию Спиридонычу, и тут же ружье взорвалось огненным смерчем, грохнуло так, что задрожали стекла. Раздробленная голова Спиридоныча мгновенно покрылась кровью, и он упал лицом вниз на резной стол.

– Сука! – закричал не своим голосом Князь, вскакивая. – Оно же было заряжено! Что же ты не сказал, а-а-а?

Николай Павлович побледнел, как полотно, пот градом покатился по его обрюзгшему лицу. Он, как завороженный, смотрел на лежащий на столе труп, и губы его беззвучно шептали:

– Оно. Не было. Заряжено.

Князь кинул ружье на пол и вскочил с кресла.

– Ну, как так, Палыч? – спросил он. – Как же не было, если пальнуло? Мы же человека убили.

– Ты убил, – ответил Николай Павлович, немного придя в себя.

– Я убил? – возмущенно воскликнул Князь. – Ты мне ружье заряженное подсунул и не предупредил. Я-то откуда мог знать?

С улицы вбежал, услышав выстрел, Пельмень и застыл на пороге с выражением недоумения на лице.

– Иди на улицу, – приказал ему Князь, – никого сюда не впускай. Видишь, в какое дерьмо вляпались.

Пельмень покорно выскочил на улицу и стал на стреме у ворот, делая вид, что чинит машину. Встревоженный дог обнюхивал опрокинувшееся на стол мертвое тело Спиридоныча.

– Нас теперь его московская "братва" на части порежет, – печально произнес Князь. – Что делать-то будем, а, Николай Павлович? Может, в милицию позвоним и во всем сознаемся?

– Ты что, сдурел совсем? – вскрикнул Николай Павлович. – Какая милиция? Я сам милиция! Я всем милициям здесь милиция!

Он заметался по холлу, кусая ногти на руках. Кореец спокойно стоял, налив три чашки кипятка.

– Кофе пить будете? – спросил он.

– Какой кофе? – заорал на него Николай Павлович. – Какой теперь кофе? У нас труп на столе лежит!

– Я уберу со стола, – предложил Кореец.

– Дубина ты деревянная, – заорал на него Палыч. – Убери свою рожу нерусскую отсюда!

– Не кипятись, Николай Павлович, – сказал Князь, – криком делу не поможешь. Нужно спокойно подумать, как нам дальше быть. Как из этого дерьма выкарабкаться.

Николай Павлович перестал метаться и сел в уголке на стул подальше от злополучного трупа.

– Налей нам кофе, Кореец, – попросил Князь, – что ж нам теперь, не есть, не пить, если Спиридоныч нас так неожиданно покинул?

Кореец размешал кофе и подал на подносе Николаю Павловичу и Князю, а сам опять пошел на кухню и встал там неподвижно, как статуя. Николай Павлович сидел, нервно отхлебывал кофе из чашки, обжигаясь и не замечая этого. Все! Карьера шла прахом. Надо же такому случиться, что в его доме, на даче начальника милиции, произошло убийство. Там, наверху долго разбираться не будут. Им плевать, что случайно, что не он стрелял. Труп есть – погоны долой. Черт с ними, с погонами! Посадят ведь, а там на зоне ему точно крышка. Урки найдут способ бывшего начальника милиции пришить. Из кожи вон вылезут, а найдут.

Как же он не проверил, что ружье-то заряжено? Наверное, когда последний раз баловался, забыл патрон достать. И Князь еще этот! Ну, не мудак ли? Всадил заряд прямехонько в голову этому бизнесмену. Нет бы, хоть сантиметров двадцать в сторону. Николай Павлович посмотрел на мертвого. Кто он такой, этот бизнесмен? Да кто бы он ни был, хоть сраный ларечник с вокзала, все равно искать будут.

– Давно он приехал? – спросил Николай Павлович.

– Только что с поезда, – ответил Князь, – мы только вещи его закинули домой и сразу к тебе.

– У него там в Москве "крыша" серьезная? – поинтересовался Николай Павлович. – Что за люди?

Князь заметил, что к начальнику милиции вернулось самообладание. Он говорит спокойно, рассуждает трезво и вопросы задает как раз в том направлении, которое Князю и нужно.

– Люди серьезные, – ответил Князь, – нас достанут, если дело всплывет.

– А если не всплывет? – спросил Николай Павлович.

– А как это сделать? – поинтересовался Князь. – Труп, вот он, лежит на столе. Все его московские знают, что он ко мне поехал.

– Кто-нибудь видел, как он к тебе приезжал? – спросил Николай Павлович.

– Никто, – ответил Князь, – только Пельмень и Кореец.

– Он домой не звонил, что доехал сюда? – поинтересовался начальник милиции.

– Нет, – ответил Князь, – говорю тебе, что мы сразу на твою дачу поехали.

Николай Павлович облегченно вздохнул.

– Значит, шанс есть, – сказал он, – можно сказать москвичам, что он до нас не доехал.

– Да как? – удивился Князь. – Те его в поезд посадили, а я встретил!

– А ты как будто и не встречал! – сказал Николай Павлович. – Не успел, допустим. Приехал на вокзал, а поезд ушел. Машина у тебя сломалась или дела задержали. Смотришь, а бизнесмена нет. На такси уехал. Или не приехал вовсе. И мы вне подозрений.

– Копать они начнут, – сказал Князь, – и хреново будет, если до нас доберутся.

– Не ссы, – сказал Николай Павлович, – я все-таки мент. И самый главный. Устроим дело так – комар носа не подточит. Через пару дней найдут его в лесу, а я это дело повешу на какого-нибудь уркагана. И мы чистыми будем, как туалетная бумага перед использованием.

– Вообще-то мысль умная, – согласился Князь.

– Баран ты, – разозлился вдруг Николай Павлович, – мог бы и посмотреть, что ружье заряжено.

– Аккуратней со словами, Палыч, – вмиг посуровел Князь, – ты не меньше моего виноват. Труп в твоем доме, сейчас на хер уедем, и сам эту блевотину расхлебывай.

– Я вас догоню и посажу за убийство, – пригрозил Николай Павлович.

– А кто стрелял? – с удивлением спросил Князь. – Кореец, ты видел, это разве я выстрелил?

Телохранитель отрицательно помотал головой.

– Если ты заметил, Николай Павлович, – продолжил Князь, – то я отпечатки пальцев свои с ружья стереть успел, прежде чем его на пол кинул. На всякий случай. Вот и думай. Труп моего друга в твоем доме, кто стрелял неизвестно, но ружье твое. Кого посадят?

– Подонок ты! – заорал на него Николай Павлович. – Может, ты это подстроил?

– Ты что, охренел? – с багровым лицом произнес Князь. – Для чего мне своего друга и партнера убивать? Я такую кормушку только что потерял, что рыдать нужно! Я на Спиридоныче мог такие бабки сделать, если бы ты мне заряженное ружье не подсунул!

Николай Павлович молча опустился на стул. Как все хреново. А еще несколько минут назад не было ни проблем, ни забот. Нет, конечно, были, но не такого масштаба.

– Ладно, – произнес начальник милиции, – надо дело делать, если хотим на воле остаться. Ты, Князь, звони в Москву его ребятам, спрашивай, мол, куда их бизнесмен делся. Как я тебе говорил. Вали все на то, что, мол, встретить не успел, и он пропал. Ты, Кореец, аккуратно убери это дерьмо со стола, вытри все, чтоб ни капли не осталось. Ваше дело труп в лесу выкинуть, а уж расследование по этому делу я сам буду курировать. Убийцу мы найдем и накажем. Есть у меня один рецидивист. Он на себя все и возьмет.

– А если пойдет в несознанку? – спросил Князь.

– Никуда не денется, – успокоил его начальник милиции, – заставим сознаться, уликами припрем. Ох, и вляпались же мы в говно. Хорошо еще, никого лишнего в доме не было.

– Да, – согласился Князь.

– Ты не дакай, – сказал ему Николай Павлович, – иди наверх в спальню, звони в Москву, а ты, Кореец, тоже приступай к делу. Не стой, как член в чистом поле.

Князь поднялся наверх в спальню, где стоял телефон. Он сел на кровать и подумал, кому бы можно было позвонить, как бы выясняя, куда делся Спиридоныч. На корешке, который Палычу придет за оплату междугородних переговоров, номера не будет. Князь набрал номер и позвонил своему старому приятелю в офис. На счастье, тот был на месте.

– Слушай, Данила, – тихо сказал ему Князь, – выручи. Я сейчас буду нести ахинею, а ты мне что-нибудь отвечай, ладно?

– Я на бабки не попаду? – спросил приятель.

– Даня, я когда-нибудь тебя подводил? – спросил Князь.

– Никогда, – ответил тот.

– Ну, вот и не спрашивай херню! – сказал Князь. – Давай, начинаем!

– Ну, поехали! – согласился Даня.

Князь намеренно подошел к двери, приоткрыл ее и начал громко кричать:

– Не приехал он! Не знаю, куда делся! Мы колесо пробили по дороге, провозились с запаской полчаса, а он за это время своим ходом, наверное, смотался. Чего? Так он и ко мне не приехал! Я думал, не выезжал он! Выезжал? А куда же он делся? У него, случаем, в нашем городе любовницы нет? Ну, вот и я не знаю! Уже часа три прошло! Я из дома звоню! Чего? Хреново слышно! Короче, надо искать! Может, в ресторане где-то завис. Ну, ладно, не беспокойтесь, у нас тут тихо! Ничего с ним не случится, у нас тут не Чикаго!

Приятель Князю говорить мешал. После каждого предложения он удивленно вскрикивал, вставлял всякие замечания и шутки. Ну, хрен с его подколками, лишь бы квиток был, что Князь звонил в Москву и интересовался. А куда он звонил, Палыч не докопается. Да и не будет он искать. Стопроцентно поверил, что Спиридоныч бизнесмен из Москвы. Молодец Витамин, хорошего бомжа подобрал.

Когда Князь спустился в холл, трупа уже не было на столе. Он лежал возле двери с полиэтиленовым пакетом на простреленной голове. Кореец мокрой тряпкой оттирал со стола остатки крови. Пельмень подогнал машину к самой двери и открыл багажник.

– Забор у меня высокий, – сказал Николай Павлович, – вынесем, никто не заметит. А вы бросьте его где-нибудь на пустыре, чтобы труп нашли через пару недель. Сами только не спалитесь, а то тогда уж точно не выкрутимся.

– Не бойся, Николай Павлович, – пообещал Князь, – выкинем так, что никто не заметит. Я место знаю.

– Хорошо, – согласился Николай Павлович, – Кореец, почисти ему карманы и все, что найдешь, мне отдай. Мы потом все эти вещички подозреваемому подкинем.

Кореец кивнул и полез в карманы трупа.

– Деньги, – сказал он, распушив веером доллары.

– Себе оставь, – сказал Николай Павлович, – не пригодится.

– Ничего больше нет, пусто, – отчитался Кореец.

– Хреново, – произнес Николай Павлович, – часы сними с руки. Это и будет главная улика.

Князя охватила жадность и начала душить. Часы эти фирменные, дорогие он дал Спиридонычу для маскарада и не хотел их терять. Ну, ладно, хрен с ними, с часами, главное, дело выгорело. Они теперь с главой милиции одной веревочкой связаны. А расследования никакого не будет. Труп они в море кинут с камнем на шее. И никто его не найдет. Не нужно ничего расследовать. А то ментяра все просечет, что его напарили, как сноба, если копнет глубже и узнает, что никакого бизнесмена Виталия Спиридоновича никогда не существовало.

– Все его вещи, что он с собой притаранил, сожги, – посоветовал Николай Павлович, – понятно?

– Понятно, – согласился Князь.

– Ну, езжайте уже, – поторопил начальник милиции, – увозите эту падаль из моего дома.

Пельмень и Кореец подхватили труп и бросили в багажник. Князь сел в машину, упрятав убитого, сели его телохранители и уехали. Николай Павлович прошелся по дому и думал так. Труп этого Виталия Спиридоновича найдут через какое-то время пацаны или еще кто-то. Он, курируя это дело, поручит расследование кому-нибудь из "своих", верных следователей. И поскольку сброда всякого в городе хватает, то виноватого найдут быстро.

Экспертизу проведут, всякую ботву другую, это все можно организовать. Так что перед московской "крышей" этого бизнесмена отмазаться можно. Главное, чтобы никто из свидетелей не проговорился. Пельмень там или Кореец. Князь сам выстрелил, за него можно не беспокоиться. А насчет этих двух парней нужно с Князем поговорить. Не дай бог, хоть что-то просочится, по пьяни сболтнут, и все пойдет насмарку. Да, теперь он крепко с Князем повязан.

А Князь ехал в машине и думал о том, как ловко он провернул этот спектакль. У него теперь Палыч навсегда на коротком поводке. Еще бы, начальник милиции – соучастник тяжелейшего преступления! Можно будет им вертеть-крутить. Нужно только организовать видимость работы по заглаживанию конфликта с москвичами перед Палычем. Сейчас они покойника утопят, а скажут Палычу, что бросили на пустыре. Пусть ждет, когда его найдут.

А когда труп не найдут вовсе, подсказать начальнику милиции новую версию убийства. Как будто бы Спиридоныча с поезда скинули по дороге. А куда труп делся с пустыря – не известно. Может быть, его бомжи поджарили и съели на обед. Короче, дело выгорело, теперь на многие его безобразия Николай Павлович будет смотреть сквозь пальцы. Тронуть он их не осмелится. Трое их, и любой может начать говорить. И устранить их физически Палыч тоже не решится – кишка тонка. Князь удобно откинулся на сиденье и с наслаждением закурил. Дело было сделано.