Текст книги "Фурия"

Автор книги: Сергей Ермаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Ха-ха-ха, – снова рассмеялся Николай Павлович, – что ж там было?

– Я судмедэксперту полиэтиленовый пакет предъявил, – продолжил Борис Моисеевич, – в который меня стошнит, если что вызовет у меня рвотный рефлекс и внутрь зашел. И правда, Палыч, было от чего сблевать!

Борис Моисеевич сделал паузу и поморщился, даже побледнел.

– Эй, – сказал ему Николай Павлович, – вот только здесь этого не надо делать.

– Да, не стошнит меня, – уверил его Борис Моисеевич, – я и там-то сдержался.

– Ну, чего там было-то? – спросил Николай Павлович.

– У самого входа головой к двери, – начал описание следователь, – лежал самый здоровый амбал из Князевых дружков, Пельмень, кажется. Брюхо распорото, а из глотки торчит самурайский меч. А на этом самом мече висит пейджер и пищит, словно в насмешку.

– Что прямо в рот ему саблю воткнули? – удивился Николай Павлович.

– Да не саблю, а натуральный самурайский меч, – ответил Борис Моисеевич, – пригвоздили к полу словно насекомого в домашнем задании по биологии.

– Да, жестоко, – сказал Николай Павлович.

– Не то слово, – согласился следователь, – а справа ближе к двери смотрю в сауну лежит еще один из их компании к той самой двери привязанный скотчем. Витамин, помнишь такой у них был?

– Помню, – ответил Николай Павлович, – без шеи.

– Точно, – согласился Борис Моисеевич, – так вот, когда его попытались от двери отцепить, то оказалось, что он к дверной ручке клеем приклеен, так, что не отодрать. Пришлось ручку отпиливать, чтобы его увести оттуда.

– Ишь ты, – изумился Николай Павлович, – какая изобретательность! А убили его чем?

– Застрелен в грудь, – ответил следователь, – а нога поранена тем самым мечом, которым Пельменя проткнули.

– Странная картинка получается, – задумался Николай Павлович, – как будто их всех по очереди кромсали.

– Видимо так оно и было, – согласился Борис Моисеевич, – бугаи-то были здоровые. Попробуй с ними справься?

– Подозрения какие-то есть? – спросил Николай Павлович. – Может быть соседи кого видали?

– Да, погоди ты с подозрениями, – сказал следователь, – я тебе еще не все рассказал.

– А-а, ну-ну, – согласился начальник милиции.

– В коридоре у бассейна лежал труп самого толстого у них – Слона, сказал Борис Моисеевич, – он был весь в ожогах, красный, как рак. Когда его уносили, мясо кусками отваливалось.

– Фу, бля, – сморщился Николай Павлович, – без излишних подробностей.

– Скорее всего, его сначала в сауне заперли и там подкоптили хорошенько, – предположил Борис Моисеевич, – а потом в кипяточке пополоскали. Дверь в сауне выломана изнутри, а вода в бассейне и до моего прихода не остыла.

– Круто, – усмехнулся Николай Павлович, – такого я даже в американских триллерах не видел.

– У нас случай почище любого фильма ужасов, – согласился Борис Моисеевич, – последнего нашли в подвале, прикованного на цепь, как собаку. Там вообще ощущение, что его пропустили через мясорубку, потом долго мыли, а потом сушили электротоком. Полный подвал был воды, его бы и не нашли, но сторож подсказал, что был еще и Енот. Поискали, а он плавает себе мирно в подвальчике.

– Чего еще сторож говорит? – спросил Николай Павлович.

– Он утверждает, что была еще какая-то девушка, – ответил Борис Моисеевич, – которую бандиты сначала на цепь посадили в том самом подвале, где Енота потом нашли. Куда делась неизвестно. Возможно, убийца ее отпустил. А может быть она ушла раньше. Сторож не помнит, потому что напился сразу после прихода Слона с Енотом. Он больше никого и не видел, ни Пельменя, ни Витамина. И как оказался в кабинете директора не помнит. Нам бы отыскать эту девицу. Возможно, она чего подскажет про убийцу, если сама жива.

– А девушка не может быть убийцей? – спросил Николай Павлович.

– Теоретически, конечно, может, – согласился Борис Моисеевич, – но практически вряд ли. Подумай сам. Это же не массовое убийство отряда пионеров в летнем лагере. Замочили четырех бандитов, которые, поверь мне, могли за себя постоять.

– Да, – согласился Николай Павлович, – это точно. Значит сторож не в курсе?

– Совершенно, – ответил следователь.

– А сам он не мог всего этого натворить? – спросил начальник милиции.

– Да, – усмехнулся Борис Моисеевич, – и сам себя запер на ключ снаружи.

– Точно, – согласился Николай Павлович, – этого я не знал.

– Дальше убийца сел в машину Пельменя и поехал к офису Князя, – сказал Борис Моисеевич, – и вот тут опять всплывает девушка-сообщница. Она нагло зашла к секретарше Князя, связала ее скотчем и телефонным шнуром и выведала домашний адрес Князя.

– Запомнили ее? Охрана или кто-то еще? Приметы какие-то? поинтересовался Николай Павлович.

– Она была в темных очках и в косынке, – сказал следователь, – никаких особых примет. Да, за этой секретаршей Князева за самой такой "хвост" волочиться, что лучше бы ей самой было, чтобы эта девка ее этим шнуром придушила.

– Ну, и дальше что? – спросил Борис Моисеевич.

– Дальше возле самого дома Князя машиной Пельменя, как лягушку, раздавили Корейца, зажав его между машинами, – ответил Борис Моисеевич, бедняга еще минут тридцать задыхался, пока не подох.

– Свидетели есть? – спросил начальник милиции.

– Была целая толпа народа на месте происшествия, – ответил Борис Моисеевич, – но все разбежались, когда милиция приехала.

– Вот, уроды, – сказал начальник милиции, – а как их коснется будут бегать, ныть, что люди вокруг жестокие и неотзывчивые.

– Это точно, – согласился Борис Моисеевич, – но когда в натурально бандитский джип врезается совершенно уголовная иномарка, раздавив несомненного бандита, никому не хочется давать показания, дабы уберечь свою задницу от печальных последствий.

– И Кореец, значит, подох? – спросил Николай Павлович.

– Мертвее всех мертвых, – перефразировал знаменитое изречение следователь.

– А теперь, давай, расскажи про Князя, – потирая руки от удовольствия, произнес Николай Павлович.

– Князя застрелили четырьмя выстрелами в упор, – радостно сказал Борис Моисеевич, – в собственной ванной.

– Да, что ты говоришь! – как бы удивился Николай Павлович, хотя он давно уже знал этот факт. Просто ему было приятно его слышать еще, и еще раз.

– Он лежал на дне джакузи наполненной розовой водой, – сказочно описывал жуткую картину следователь, – и таращился в потолок мертвыми глазами. А вода стекала на пол, в коридор. Хорошо, что в полу ванной было отверстие для стока воды, а то бы всех соседей затопило. По евростандарту жил бандит.

– Погоди-ка, – спросил Николай Павлович, – когда в него стреляли?

– Утром, – ответил Борис Моисеевич, – около девяти часов.

– А жена его, где была? – удивился Николай Павлович.

– Дома была, – ответил следователь.

– И что, она убийцу даже краем глаза не видела? – спросил начальник милиции.

– Ее из-под кровати с трудом извлекли к обеду, – сказал Борис Моисеевич, – она вся обделалась, когда выстрелы услышала и залезла под кровать. Тащили за ногу ее оттуда всем отделением.

– Ха-ха-ха, – заржал Николай Павлович, – вот история. Книгу надо писать!

– На пенсии напишу, – пообещал Борис Моисеевич, – но и это еще не все!

– Как? – удивился начальник милиции. – А что еще?

Борис Моисеевич хитро улыбнулся и сообщил:

– Дело в том, что убийцу Князя мы взяли.

– Как взяли? – испуганно спросил Николай Павлович и побледнел.

Но Борис Моисеевич не заметил смертельной бледности начальника, потому что отвернулся в этот момент и продолжил:

– Правда, при задержании его пристрелили насмерть.

Николай Павлович облегченно вздохнул.

– Откуда же вы решили, что это убийца? – спросил начальник милиции.

– При нем были обнаружены данные на всю банду Князя с фотографиями, подробными адресами, их привычками и местами сборищ, – ответил Борис Моисеевич, – даже шейпинг-центр там присутствует.

Николай Павлович хорошо был знаком с этими документами. Он их сам подготовил и передал посредством камеры хранения на вокзале наемному убийце. Но, конечно же, Николай Павлович об этом не показал и виду.

– Этот тип шатался возле дома Князя после убийства, – продолжил Борис Моисеевич, – и показался сотрудникам подозрительным. При попытке задержания, оказал активное сопротивление, ранил сотрудника милиции из пистолета и был застрелен на месте. Вот колечко и замкнулось.

– Ты предполагаешь, что кто-то нанял киллера, чтобы устранить банду Князя? – спросил Николай Павлович.

– Я не предполагаю, Палыч, – сказал Борис Моисеевич, – а так оно и есть. И еще один интересный факт неожиданно вплелся во всю эту историю.

– Какой? – с интересом спросил начальник милиции.

– Помнишь убийство на пирсе? – спросил Борис Моисеевич. – Когда убили парня и жену его изнасиловали.

– Конечно, помню, – ответил Николай Павлович.

– Так вот, ездил я сегодня днем к жене этого убитого, – сказал Борис Моисеевич, – вчера у нас была встреча назначена, да ее дома не было. Она мне обещала приметы рассказать тех, кто тогда был на пирсе. Вот пишу я протокол, а она мне одного за другим всю бандитов описывает, что тогда измывались над ней на пирсе. Я слушаю и понимаю, что это вся банда Князя и есть. Представляешь? У меня с собой бумаги, которые мы у киллера изъяли. Я ей показываю и спрашиваю – узнаете кого-нибудь? Она побледнела и говорит, что, да, мол, это все они!

– Е-мое, – воскликнул начальник милиции.

– Вот так мы с тобой одним махом два дела закрываем, – похвалился Борис Моисеевич, – остались только формальности кое-какие, да нестыковки.

– Какие нестыковки? – спросил Николай Павлович.

– Ну, вот девка эта, например, – ответил следователь, – которая мелькает то тут, то там. Нужно с этим покопаться, сопоставить все факты, заняться этим серьезно и мы будем знать точно, как и что произошло.

Николай Павлович посуровел и глянул на следователя исподлобья.

– Вот скажи мне, Борис Моисеевич, у тебя убийца в этом деле найден, если я не ошибаюсь? – спросил начальник милиции. – Тот, которого застрелили?

– Да, вроде есть, – ответил Борис Моисеевич, – только он без документов.

– Плевать на это! – ответил Николай Павлович. – Улик на него хватает?

– Более чем, – согласился следователь.

– Ну, вот и не ищи себе на жопу приключений! – сказал Николай Павлович. – Дело-то решается проще простого, а ты опять хочешь огород городить и искать себе трудностей. Все обстоит вот так. Первое, кто-то неизвестный заказал устранение главаря банды Князева и всех его подручных. Второе, кто это сделал, мы не знаем и вряд ли узнаем, потому что исполнитель заказа мертв. И что случается далее? Как действуют мои замечательные подчиненные? Герои-сыщики, менты за один день раскрывают опаснейшие убийства и обезвреживают подонка их совершившего. Работа, заслуживающая похвалы на самом высоком уровне. А ты опять своими мелкими уликами хочешь изгадить доблестную работу?

– Но отпечатки пальцев... – возразил было Борис Моисеевич.

– Сотри их, – сказал Николай Павлович, – они на хер никому не нужны твои отпечатки. Убитые есть, убийца обезврежен. Что еще надо?

– Да, ничего вроде, – ответил Борис Моисеевич, – хотелось бы до правды докопаться.

– Это я тебе запрещаю делать, – приказал Николай Павлович, – хватит, поработал, ты два крупных преступления раскрыл за такой короткий срок, тебя итак к награде нужно представить.

– Да, ладно, – смутился Борис Моисеевич, – работа у меня такая.

– Значит, если я правильно понял, это Князь и его братия парня того на пирсе убили? – задумчиво спросил Николай Павлович.

– Да, – ответил Борис Моисеевич, – они. И джип у них черный был. Девчонка в первый же день мне об этом сказала, а я внимания не обратил. Факты не сопоставил.

– А два этих преступления между собой не связаны? – предположил Николай Павлович. – Месть допустим кровная?

– Да, вряд ли, – ответил следователь, – у нас же не Корсика, семьи не очень обеспеченные у этого парня и у жены его. Вряд ли они могут себе позволить киллера заказать.

– Ладно, – сказал Николай Павлович, – оставим это дело. Давай приводи их в порядок и в архив. В обоих случаях преступники наказаны, мы на высоте, чего еще надо?

– Ничего, – согласился Борис Моисеевич.

– Нет, ты не прав, – рассмеялся Николай Павлович, – удачу нужно отметить!

– Это можно, – рассмеялся в ответ следователь, – водочки выпить не повредит никому.

– На дачу ко мне подгребай, значит, часам к семи вечера, – пригласил следователя начальник, – стол мой, водка твой. Посидим, как в студенческие годы.

– Как в студенческие не получится, – вздохнул Борис Моисеевич.

– Это почему же? – удивился Николай Павлович. – Почему не получится?

– Да, не студенты уже мы с тобой! – сказал Борис Моисеевич. – А скорее пенсионеры!

– Не унывай! – воскликнул Николай Павлович. – Есть еще порох в пороховницах и ягоды в ягодицах!

Два старинных друга обнялись, попрощались до вечера и Борис Моисеевич пошел к себе в кабинет завершать дела, а Николай Павлович радостно постучал по столу. Все! Никто больше не будет гадить у него под носом, кидая ему жалкие подачки в качестве компенсации. Князя больше нет. Некому теперь рассказать органам об убийстве на даче Николая Павловича, некому подставить его. Теперь он сам займет место Князя. Вот так.

Все-таки молодцы его сотрудники. Профессионалы. Застрелили киллера, который распотрошил такую страшную банду! Но все-таки что-то сильно смущало проницательный мозг мудрого начальника милиции во всей этой истории. Во-первых, он не заказывал у Фарида Велихановича устранение всей банды Князя. Ему нужно было убрать только трех человек – Князя, Пельменя и Корейца. Их он и пометил в документах красными крестами. Возможно, киллер или сам его босс что-то перепутали. Такое может быть.

И зачем этому громиле-профессионалу, которого прислал к ним в город "директор агентства наемных убийц" Фарид Велиханович, было устраивать такой "спектакль" в шейпинг-центре с прокалыванием глоток самурайским мечом, приклеиванием рук к ручке двери, приковыванием к стене на собачий ошейник с последующим заливанием водой и прочее, прочее. Возможно, убийца просто был художником и выполнял свою работу не халатно, а с вдохновение и выдумкой, приложив фантазию и любовь к своему делу.

Но возможно так же и другое. Всех этих "носорогов" убил не он. Ведь все-таки мелькает в деле непонятная девушка в платке и черных очках, именно она узнает дорогу к дому Князя, где через полчаса прозвучат выстрелы и окровавленный труп свалится в джакузи. Да и киллер так глупо не стал бы шляться возле дома, около которого он полчаса назад замочил двух человек. Что-то в этом деле не чисто.

Тем не менее, об этом не узнает никто. Дело будет шито-крыто. Пусть вся почтеннейшая публика со стороны видит все так, как он только что рассказал Борису Моисеевичу. А они, когда сегодня вечером сядут выпивать, все подробно обсудят и вычислят, как и что, было на самом деле. Тем более Борис Моисеевич заикнулся про какие-то отпечатки. Значит ниточка есть.

Николай Павлович поднялся из-за стола и стал собираться до дому. Сегодняшний день он прожил не зря. Он принес огромную пользу своей стране и своему народу.

27

Марина издалека увидела могилу. Свежая земля, цветы и простенький памятник. Она остановилась, как вкопанная. Внутри себя она никак не могла увязать этот холмик земли, с тем человеком, которого она любила. Только надпись на памятнике говорила ей о том, что действительно глубоко в земле лежит ее Дима, милый человек, которого больше нет и не найти нигде, даже если обойти весь земной шар.

Марина приблизилась и опустилась на колени, там, где в глубине почвы должна была находиться голова Дмитрия. Пахло свежевскопанной землею, Марина наклонилась к песчаному холму и тихо произнесла:

– Здравствуй, Дима.

Он не ответил ей, да и не могло быть иначе.

– Я принесла тебе цветы, – сказала Марина, – алые розы. Такие же, как ты дарил мне. Помнишь?

Никто не ответил ей. Она положила на холмик букет и заплакала. Дмитрий не сможет взять букет, не сможет теперь обнять ее. Только и было счастья их семейной жизни меньше, чем половина суток. Как теперь ей жить дальше и зачем ей жить дальше, если его рядом больше нет?

– Помнишь, Дима, я говорила тебе, что никогда не смогу убить человека, – тихо произнесла Марина, – а вышло так, что смогла! И я не просто била их, я била их до смерти. Они разрушили нашу жизнь, они убили тебя и нашего неродившегося ребенка. Их больше нет. Никому и никогда они не смогут испортить жизнь и я горжусь тем, что избавила мир от этих выродков.

Марина погладила сырую землю рукой. Где он сейчас – ее Дмитрий, ее любимый? Может быть, он тут рядом и только она его не видит. Марина подняла глаза и огляделась. Никого, только ветер треплет ленточки на венках.

– Скоро, Дима, – продолжила Марина, – очень скоро милиции станет известно, кто совершил все эти преступления. Нет, это не преступление, это наказание. Но для суда безразлично, что это. Меня, конечно же, посадят в тюрьму и потом расстреляют. И тогда мы с тобой снова будем рядом. Снова вместе.

Марина поднялась на ноги, отряхнула колени и, посмотрев в небеса, мысленно сказала:

– Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!

Он там, он должен ее услышать.

Марина отвернулась и быстро пошла прочь по песчаной дорожке к выходу с кладбища. Справа от нее чернели пустым нутром вырытые "про запас" на зиму могилы. Марина остановилась и задумалась. Может быть, среди этих безмолвных ям есть одна в которой ее праху суждено поселиться на веки вечные? Вот как в жизни все устроено. Люди ходят там в городе, смеются, женятся, рожают детей, а здесь на кладбище для них уже вырыты могилы.

Они приходят сюда по церковным праздникам и в день смерти родных, идут и не замечают, как одна за другой заполняются эти ямки. И вот уже недалеко та, которая отведена и тебе. Но ты еще этого не знаешь, смотришь равнодушно на свой вечный дом и проходишь мимо.

Марина отогнала от себя страшные мысли, вышла с кладбища и села в автобус. Ей нужно было еще навестить Андрея в больнице. Она обещала его маме, что сегодня обязательно придет к нему. Автобус ехал полупустой, впереди сидели бабушки – завсегдатаи кладбища. В этом мире у них никого не осталось, они были одиноки, зато на кладбище лежали в покое все их друзья и подруги. Они приходили, чтобы поговорить с ними, рассказать им о своих делах, о бедах и маленьких радостях. Марина вышла в центре и решила пройтись по городу до больницы пешком. По дороге она купила фруктов, сока и шоколадку для Андрея. Вот оно белое здание в котором недавно лежала и она сама. Медсестры узнали Марину и с расспросами проводили в палату к Андрею.

Друг Димы лежал в кровати и когда Марина вошла, улыбнулся разбитой губой и попытался подняться. Она подошла к нему и мягко за плечи опустила снова на кровать.

– Лежи, лежи, – сказала она, – я тебе яблок принесла.

– Спасибо, – ответил Андрей, едва открывая рот, – только есть мне их нечем.

Он поднял вверх кисти рук и показал Марине, что каждый пальчик отдельно забинтован, загипсован и никак не сгибается.

– Пальчики-куколки, – сказал он грустно, – и рот не открыть, все отбито.

– Я тебе еще соку купила, – ответила Марина, – пей тогда пока сок, а в следующий раз я тебе пюре натру на терке.

– Как малышу, – усмехнулся Андрей.

– Как малышу, – подтвердила Марина.

– Читала статью в газете? – спросил Андрей. – Про всю эту банду, которая на вас напала. Там все подробно написано, как они безобразили, деньги вымогали. И про вас с Димой есть. А потом всю эту банду в один день киллер замочил.

– Нет, – удивилась Марина, – какой еще киллер?

– Сегодняшняя газета, – ответил Андрей, – возьми в тумбочке у меня.

Марина открыла тумбочку и вытащила свежую газету. Там под фотографиями Князя, Пельменя, Корейца и всех остальных была статья о том, как киллер с Кавказа уничтожил целую банду, терроризировавшую весь город. В самом начале сообщалось, что киллер был убит доблестными сотрудниками милиции при попытке скрыться с места преступления. В перечислениях злодеяниях банды числилось и то, что они убили мужчину, изнасиловали его жену и сбросили в машине в море.

"Что еще за киллер? – подумала Марина. – Это придумано для того, чтобы не искать виновного или уловка милиции чтобы усыпить бдительность настоящего убийцы?" Марина склонилась ко второму. Но, нет, она не убийца. Она судья.

– Что с тобой? – взволнованно спросил Андрей. – Ты побледнела, как простынь.

– Нет, ничего, – очнулась Марина, – просто вспомнила кое-что...

– А меня били вот этот и этот, – сказал Андрей, ткнув забинтованным пальцем в фотографии в газете.

– Витамин и Пельмень? – удивилась Марина. – Я не знала...

– Да, – ответил Андрей, не обратив внимания на тон Марины, – а этот...

– Енот, – подсказала Марина.

– Наверное, – согласился Андрей, – он меня заманил в подъезд. А откуда ты их клички знаешь, тут же не написано?

– Следователь сказал, – соврала Марина.

Всем этим уродам и за Андрея тоже она отплатила сполна! Марина проследила, как водит загипсованными пальцами по газете Андрей и спросила:

– Сильные переломы?

– В крошку изломал гад, – ответил Андрей, – каблуком бил.

– Кто? – спросила Марина.

– Да, этот, как его, Витамин, что ли? – ответил Андрей. – Прыгал прямо по пальцам. Не играть мне больше на гитаре.

– Так, как же? – спросила Марина, сама чуть не заплакав.

– Ну, что ж теперь делать, – спросил Андрей, – если так вот все получилось. Жизнь ведь не кончилась. И Дмитрий бы, я думаю, нас осудил, если бы узнал, что мы руки опустили. Он самый целеустремленный человек был из всех, кого я знал. А что пальцы? Теперь синтезаторы есть, компьютеры. По одной нотке буду забивать одним пальцем. Главное, чтобы в душе музыка звучала и голова соображала, тогда можно и без пальцев обойтись. И голос у меня остался. Петь буду. А гитариста найду.

– Это все из-за меня, – сказала Марина.

– Не смей так говорить! – запретил ей Андрей. – И не вини себя ни в чем! Знаешь о чем я жалею?

– О чем, – спросила Марина.

– О том, что этот киллер на неделю раньше не приехал, – сказал Андрей, – тогда бы не было и происшествия на пирсе, ни моего избиения и вообще все было бы хорошо.

– Он не мог раньше приехать, этот киллер, – ответила Марина, – не было надобности.

– Откуда ты знаешь? – спросил Андрей.

– Следователь рассказал, – опять соврала Марина.

– Ты стала другой, – заметил Андрей.

– Лучше или хуже? – спросила Марина.

– Не знаю, – ответил Андрей, – просто другой. Да и не могло быть иначе.

– Это хорошо или плохо? – улыбнувшись, спросила Марина.

– Не знаю, – ответил Андрей. – Время покажет. Ты знаешь, кто ко мне приходил? – вдруг воскликнул Андрей.

– Нет, – помотала головой Марина, – не знаю.

– Колян с Оксаной, – воскликнул Андрей, – притащили мне мешок всякой всячины, а я есть не могу ничего. Оксана расстроилась, а Коляна вообще не узнать. Стал мне свой телефон сотовый оставлять. Говорит, будешь звонить, если что. Можешь, говорит, разговаривать сколько хочешь. А я ему говорю, мне, Колян, звонить некому. Все кто меня любит ко мне приходят. Вон смотри сколько цветов.

Марина огляделась. Да, цветов много. Она обратила на это внимание, как только зашла. Знала, что у Андрея поклонниц много, но что столько – она не подозревала.

– А Колян мне все равно трубу оставил, – продолжил Андрей, – только звонить-то мне по ней как? Я кнопку пальцем нажимаю, а попадаю сразу на четыре. Номер не набрать никак.

– Соседей проси, – посоветовала Марина.

– Я так и делаю, – согласился Андрей, – а Колян вообще переменился. Стал спрашивать меня, сколько мне денег надо, чтобы альбом дописать. Хочет помочь финансово.

– Да, что ты, – удивилась Марина, – наверное, ему понравилось тогда в баре "Драйв" то, что ты делаешь.

Андрей хитро улыбнулся и сказал:

– Наверное, ему хочется, чтобы я все скорее записал и свалил в Москву подальше от Оксаны. Вот почему он так о моей музыке печется и хочет помочь.

– Не знаю, Андрей, – ответила Марина, – но раз человек хочет тебе помочь, чего отказываться?

– Да, я и не отказываюсь, – сказал Андрей, – просто теперь все сложнее стало делать. Трудно будет без пальцев.

– Что они у тебя совсем шевелиться не будут? – испуганно спросила Марина.

– Будут, конечно, – сказал Андрей, – но гораздо медленнее, чем раньше. Просто еле-еле. Возможно, я даже изобрету свою школу игры на гитаре.

– Выздоравливай, давай скорее, – сказала Марина, – надо мне уже бежать, Андрей. У нас тренировка сегодня после обеда. У нас же команда, я итак их подвела своим долгим отсутствием. Но они никого вместо меня не взяли, значит, я кому-то еще нужна.

– Жизнь продолжается, Марина, – сказал Андрей, – и ты многим нужна. И мне в том числе. Я на тебя смотрю и как будто и Дима рядом с тобой всегда. Я к вам так привык к обоим, что уже и не разделял.

Марина неожиданно нагнулась и поцеловала Андрея в щеку.

– Спасибо тебе, – сказал она.

– Приходи, – попросил Андрей.

Марина кивнула, вышла из палаты и пошла на остановку. Вскоре подошел автобус и Марина две остановки проехала на нем. Вышла, торопливо зашла во двор своего дома и тут ее кто-то окликнул:

– Марина!

Она остановилась и огляделась. На скамеечке возле соседнего подъезда сидел Борис Моисеевич – следователь, который вел дело об убийстве Димы. Марина удивилась его появлению возле ее дома в одиночестве. А где же группа захвата и машина – черный воронок? Или следователь арестует ее и поведет в милицию за руку? Борис Моисеевич встал со скамейки и направился к ней. Марина не знала, то ли ей идти к нему навстречу, то ли ждать. Она стояла и переминалась с ноги на ногу.

– Здравствуйте, Марина, – поздоровался следователь, подойдя ближе.

– Здравствуйте, Борис Моисеевич, – кивнула Марина, – какие-нибудь еще вопросы?

– Да, Мариночка, – согласился следователь, – давай отойдем в сторонку, присядем, поговорим.

Похоже, что сегодня ее арестовывать не будут.

– У меня есть максимум полчаса, Борис Моисеевич, – ответила Марина, – я опаздываю на тренировку, я итак уже девочек подвела своим долгим отсутствием.

– Ничего, я больше чем полчаса твоего времени и не займу, – пообещал следователь, – просто задам тебе несколько вопросов и все.

Они отошли в сторону и сели на скамеечку на детской площадке.

– Как у тебя сон? – спросил Борис Моисеевич. – Кошмаров нет?

– Сначала были, – ответила Марина, – теперь прошли.

– И что снилось? – спросил следователь. – Поподробнее о снах?

– А что, теперь по снам потерпевших милиция преступников ищет? удивилась Марина.

– И по снам тоже, – согласился Борис Моисеевич, – а вообще, я хочу предупредить тебя, что этот наш разговор частный и о нем не узнает никто, кроме меня, тебя и моего друга, который и без того уже в курсе, потому, что он первый обо всем догадался.

– О чем догадался? – спросила Марина. – Вы говорите загадками.

– На самурайском мече, воткнутом в горло Пельменю твои отпечатки пальцев, – сказал Борис Моисеевич.

Марина едва заметно вздрогнула и спросила:

– А откуда у вас отпечатки моих пальцев, – спросила Марина, – что-то я не помню, чтобы вы их снимали.

– Старый шпионский прием, – ответил следователь, – для этого мне пришлось совершить антиобщественный поступок и украсть твой стакан в больнице.

– Да, стакан пропадал, но потом нашелся, – задумчиво произнесла Марина.

– Это я его вернул на место, – сказал следователь, – но вернемся к самурайскому мечу. Как на него попали твои отпечатки?

– Не знаю, – сказала Марина, – я что похожа на самурая?

– Вот это-то меня и волнует, – ответил Борис Моисеевич, – на скотче, которым был привязан к двери Витамин тоже твои отпечатки. Везде в шейпинг-центре вплоть до пульта охранника отпечатки пальцев Марины. И заметь, ни одного "пальчика" того "дяденьки", на которого повесили весь этот триллер. Как это объяснить?

– Вы милиция, – понуро ответила Марина, – вы и объясняйте.

– Может сама расскажешь, Марина, – сказал Борис Моисеевич, – без протокола. В частной беседе.

– Ага, – усмехнулась Марина, – а вы меня на диктофон запишете.

– У меня нет диктофона, – сказал Борис Моисеевич, – можете проверить.

– Встаньте, – приказала Марина.

Следователь покорно встал. Марина его тщательно обыскала.

– Ничего нет, – вздохнула она, – но, хотя, какое это имеет значение, если, как вы говорите, мои отпечатки везде.

– Даже на руле машины Пельменя, – подтвердил Борис Моисеевич, – которой был раздавлен насмерть Кореец,

– Да, – согласилась Марина, – но я и не думала об этом в тот момент. Просто не думала, а не потому что там анализировала, что меня все равно поймают и все такое прочее.

– Это называется на уголовном языке состояние аффекта, – сказал Борис Моисеевич, – но, честно говоря, для состояния аффекта ты действовала слишком хладнокровно и умно.

– Мне казалось, что это вовсе была не я, – ответила Марина, – я, девочка-отличница, домашняя и пушистая, как котенок. А там в сауне была не я. Там была волчица.

– То есть как это? – не понял следователь.

– Я после того, что случилось была полностью раздавлена и истоптана, ответила Марина, – об меня можно было вытирать ноги, что они и делали. Но когда я почувствовала, что меня просто хотят убить, мне стало так страшно, что я столкнула Енота с лестницы. Он разбился и я его привязала к трубе. А потом останавливаться было уже нельзя. Чтобы спастись, нужно было продолжать. Я даже не мстила им, хотя было за что. Я убила их потому, что если бы я не уничтожила их, они бы убили меня. Вот и все.

Борис Моисеевич внимательно посмотрел на Марину.

– Я не могу поверить, – сказал он.

– Я тоже, – ответила Марина, – теперь я не могу поверить.

– Ты одна отправила на тот свет шестерых здоровых бандитов, – сказал следователь, – которые были вооружены и всегда настороже. Скажи как?

– Наверное, они не боялись меня, – сказала Марина, – просто не ожидали того, что я смогу это сделать.

– Да, уж, – согласился следователь, – это точно. Скажи, тебе понравилось убивать?

– Нет, – ответила Марина, – а что в этом хорошего? Вы когда-нибудь убивали человека?

– Никогда, – признался следователь.

– И не убивайте, – сказала Марина.

– Я постараюсь, – с иронией ответил Борис Моисеевич.

– Я сама пытаюсь не думать об этом, – сказала Марина, – ничего не вспоминать из того, что было в тот день. Но мозгу не прикажешь – он работает сам, как хочет. Но угрызении совести у меня точно никаких нет. Вы ведь не мучаетесь после того, как потравите на кухне тараканов?

– Но это же не насекомые все-таки, – ответил Борис Моисеевич, – это были люди, хоть и ублюдки. Но ты же не господь бог, чтобы их судить!

– Они отняли у меня любимого человека и будущего ребенка, – сказала Марина, – не говоря уже о маленькой собачке и моем друге Андрее. Ни одно насекомое в мире не способно на такую разумную гадость.

– Это самосуд! – возразил Борис Моисеевич, – если бы вы не водили меня за нос со своими чеченцами в чалмах, то мы бы их взяли и судили государственным судом.