Текст книги "Фурия"

Автор книги: Сергей Ермаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Марина кивнула.

– Номер машины не помните? – спросил следователь.

– Черный джип, – произнесла Марина.

– К сожалению, этого мало, расстроился Борис Моисеевич, – не помните фирму? Что за джип? Какая марка?

– Я не разбираюсь, – вздохнула Марина.

– Ладно, найдем и так, – пообещал следователь, – но пока, обещайте никому ни слова об этих людях. Никому, кроме меня. Даже милиционерам. Мне стыдно за это, но у нас в органах сейчас работает достаточно много непорядочных людей, чтобы испортить всю нашу с вами работу. Если кто-то будет интересоваться, отвечайте, не знаю, не помню и в таком духе. Договорились?

Марина кивнула.

– Потерпите недельку и с вашей помощью мы отыщем подонков, – сказал Борис Моисеевич, – и еще по одной причине я прошу вас никому не рассказывать о том, что вы помните убийц. Для вашей же безопасности. Пока они будут уверены, что вы их не помните, они вас не тронут. Но как только вы заговорите, вы начнете представлять для них угрозу их свободе. Мы еще в газетах напишем, что вы ничего не помните и дело зашло в тупик. Это их успокоит, они не будут ждать удара с нашей стороны. Тут-то мы их и возьмем тепленькими.

– Ладно, – согласилась Марина.

– Хотел бы я приставить к вам круглосуточную охрану, – с горечью сказал следователь, – но это невозможно. У нас для патрулирования-то людей не хватает. Если кто-то станет вам угрожать, немедленно передайте мне через парня, который каждый день к вам приходит. Андрей его зовут, кажется?

– Да, Андрей, – ответила Марина.

Он и правда приходил к ней каждый день. Просто сидел в уголке возле окна и смотрел на улицу. Выходил, приходил снова. Он никак не мог привыкнуть к тому, что Димы больше нет. Он все время молчал, когда Марина спала, сидел в коридоре. Когда он находился рядом, просто поблизости, Марине было спокойнее и она сказала об этом Андрею в первые же дни, когда смогла говорить. И тогда он стал часто навещать ее.

Он разговаривал со следователем в коридоре, спрашивал, не нашли ли каких-нибудь улик или новых свидетелей, но Борис Моисеевич лишь разводил руки в стороны и вздыхал. Еще следователь очень просил Андрея самому ничего не предпринимать, не играть в Шерлока Холмса, потому что это могло бы спугнуть убийц, да и сам Андрей имел бы риск серьезно пострадать.

Марина стала поправляться и смогла уже самостоятельно ходить. Весь персонал больницы относился к ней с сочувствием и пониманием и поэтому ее единственную звали к телефону дежурной медсестры по которому вести личные разговоры больным строжайше воспрещалось. Марина и сама звонила домой, разговаривала с Романом, которому родители сказали, что сестра просто заболела простудой и поэтому лежит в больнице.

Но Роман, разговаривая с сестрой, сразу же понял, что все не так, как ему говорят папа с мамой, потому что когда он спросил у сестры, почему к ним больше не заходит дядя Дима, Марина заплакала и положила трубку. Звонили родители Дмитрия, говорили с Мариной, звонили подруги, звонил Андрей. И вот однажды поздно вечером, когда практически все в больнице уже спали, Марину снова позвали к телефону.

– Мужской голос вас, Мариночка, – сказала медсестра Ирина Петровна, заглянув в палату.

– А кто это звонит, не сказали? – спросила Марина.

– Нет, – ответила Ирина Петровна, – не представились.

Марина надела тапочки, накинула халат, вышла в коридор и взяла трубку.

– Алло, – сказала она, – я слушаю.

Некоторое время в трубке молчали, а потом незнакомый голос спросил:

– Это ты, Марина?

– Да, это я, – ответила девушка, – а кто это?

– Твой старый друг, – произнесла телефонная трубка и Марина узнала этот голос. Он принадлежал седому – главарю бандитов из того ужасного рассвета, когда погиб Дмитрий.

Марина покачнулась и побледнела. Ирина Петровна испугалась:

– Что с вами, Марина? Вам плохо?

Марина отрицательно помотала головой. Ее охватил жуткий страх, вся спина моментально покрылась холодной испариной.

– Молчишь про нас, это хорошо, – продолжил седой, – будешь молчать и твой маленький братик будет весело бегать из школы и в школу. А ведь, не дай бог, его могут найти оттраханным и убитым где-нибудь в лесопарке...

Марина не могла сказать ни слова, только стояла и слушала, рассудок медленно покидал ее. Нет, только не Рома! "Не трогайте Рому!" – хотелось крикнуть ей в трубку, но язык не повиновался.

– Скажи, что на вас напали чеченцы, пять человек, – продолжал седой, а я твои показания проверю. Будешь умненькой девочкой и братику не будет больно.

Последние слова Марина не слышала. Трубка вывалилась из ее рук и сама она без сознания повалилась на пол.

– Господи! – воскликнула медсестра и бросилась поднимать Марину.

Трубка болталась на телефонном шнуре и пищала короткими гудками. Из палат стали выходить больные, разбуженные шумом в коридоре. Ирина Петровна дала Марине понюхать нашатырь и девушка медленно пришла в себя. Ей помогли подняться, довели до кровати и положили.

– Кто это был? – спросила Ирина Петровна. – Что он сказал?

Марина молчала. Ей было непонятно про что спрашивает ее медсестра. Марина смотрела на Ирину Петровну и не могла понять, то ли ей все приснилось, то ли правда было.

– Кто тебе звонил, Мариночка? – снова спросила Ирина Петровна.

Марина вспомнила разговор и заплакала. Господи, за что ей это? У нее уже отобрали любимого и маленькую жизнь, зародившуюся внутри. Ее саму унизили, избили и изнасиловали. Неужели им мало, неужели им нужен еще и малыш Рома, который пошел в первый класс? Неужели у них хватит жестокости сделать, то о чем они говорили и отнять у Марины еще и брата?

Они могут это сделать. Седой приказал молчать и ничего не рассказывать о том, кто напал на них тогда. Хорошо, она будет молчать. Ведь никого уже не вернешь – ни Диму, ни ребенка, который должен был родиться. Не возвратишь и счастья, которое было у Марины. Их наверняка целая банда и даже если шестерых посадят, то на воле останутся их друзья и тогда они приведут в исполнение, то, что обещал седой. Ей необходимо молчать. Да, седой сказал, что он проверит протокол допроса, значит, у него и в милиции есть свои. Недаром об этом предупредил ее Борис Моисеевич. Сейчас нужно думать о живых.

– Марина, очнись, – потрогала за плечо ее Ирина Петровна, – тебе угрожали?

– Нет, – ответила Марина, – просто я переволновалась.

– Нет, – возразила медсестра, – я слышала обрывки разговора. Ты должна рассказать об этом следователю.

– О чем? – спросила Марина.

– О том, что тебе угрожали, – сказала Ирина Петровна.

– Мне не угрожали, – ответила Марина и постаралась улыбнуться. – Никто мне не угрожал.

Медсестра внимательно посмотрела на Марину и задумалась. Было явно видно, что девушка напугана. Этот подонок, который звонил ей, наверняка пригрозил ей расправой, если она даст показания. "Хорошо, – подумала Ирина Петровна, – пусть Марина молчит, я сама расскажу об этом звонке следователю".

– Ну, что ж, – сказала Ирина Петровна, – не угрожали, так не угрожали. Главное, чтобы ты не волновалась. Дать тебе валерьяночки?

Марина кивнула.

– Валерьяночки и снотворного дам, – сказала медсестра, – а то ты не уснешь.

Ирина Петровна вышла в коридор и вернулась через несколько минут с валерьянкой и таблеткой снотворного. Марина выпила лекарства. Ирина Петровна села рядом и взяла ее за руку. У медсестры была дочь возрастом чуть помоложе, чем Марина и Ирина Петровна очень переживала за девушку, которая лежала сейчас на кровати перед ней. Ирина Петровна думала о том, что сама бы наверное, не пережила такого потрясения, которое случилось с этой молоденькой женщиной. В одночасье, в ночь свадьбы лишиться мужа и будущего ребенка! Как она не сошла с ума?

20

Марина уснула, а Ирина Петровна пошла в коридор и набрала номер телефона, который ей дал Андрей.

– Алло? – ответил в трубке мужской голос.

– Андрей это вы? – спросила Ирина Петровна.

– Да, это я, – ответил Андрей.

– Это дежурная медсестра Ирина Петровна из больницы, где лежит Марина, – представилась женщина.

– Что случилось? – тревожно спросил Андрей.

– Дело в том, – начала медсестра, – что Марине только что звонили и угрожали. Мужской голос. Она не признается в этом, но я кое-что слышала. Ей сказали ничего не говорить о том, что было тогда, ночью.

– Гады! – тихо произнес Андрей.

– Нам с вами нужно рассказать об этом следователю, – предложила Ирина Петровна, – но только так, чтобы Марина об этом не узнала. Она испугана и ни в чем не признается теперь.

– Ладно, – ответил Андрей, – я сейчас позвоню Борису Моисеевичу. У меня есть его домашний телефон. И расскажу ему об этом звонке. Прошу вас, посмотрите за Мариной до утра. Ведь у вас есть на входе охрана?

– Да, сидит сторож, – подтвердила медсестра.

– Значит, посторонние не войдут? – спросил Андрей.

– В ночное время нет, – ответила Ирина Петровна.

– А с утра я сам приду, – ответил Андрей, – и буду в больнице до вечера. На всякий случай.

– Я сменяюсь в девять утра, – предупредила Андрея Ирина Петровна.

– Хорошо, буду в девять, – сказал Андрей.

Ирина Петровна положила трубку и прошла в палату к Марине. Та спала крепко, дышала ровно. Медсестра поправила ей одеяло и пошла к себе за столик.

Утром прибежал Андрей, они договорились не разговаривать с Мариной о ночном звонке, просто делать вид, что его не было. Андрей сообщил Ирине Петровне, что следователь уже в курсе и сегодня после обеда зайдет поговорить с Мариной.

Ирина Петровна переоделась и пошла домой. Было еще тепло, спать не хотелось и дома у медсестры никого не было – дочка в школе, муж на работе. Поэтому торопиться было некогда. Она шла вдоль дороги, помахивая сумочкой, когда ее нагнал бандитского вида парень, крепко сбитый и без шеи. Он ей преградил дорогу.

– Медсестра? – спросил он. – Ирина Петровна?

– Да, – ответила удивленная женщина, – что вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы не лезли не в свое дело, – сказал парень и предложил, взяв ее под руку, – пойдемте, пойдемте.

Ирина Петровна шагнула вперед и заметила что за ними впритык к тротуару поехала белая иномарка. Ей стало страшно.

– У вас ведь, кажется, есть дочь? – спросил парень.

– Да, – ответила Ирина Петровна.

– Вы же не хотите, чтобы с ней случилась неприятность по дороге из училища? – спросил парень. – Она, кажется, симпатичная девочка?

– Что вы от меня хотите? – испугавшись за дочь, спросила Ирина Петровна.

– Ничего, – весело сказал парень, – в том-то и дело, что ничего. Работайте, живите и не лезьте, куда не нужно. Ну, подумайте сами, Ирина Петровна, ну, зачем вам неприятности? Они вам нужны?

– Нет, – тихо произнесла Ирина Петровна.

– Вот и чудесно, – сказал парень, – какое вам дело до ночного звонка? Никакого! Идите домой, живите своей жизнью и не нужно самой пытаться испортить ее, понятно? – спросил парень зло, скрипнув зубами.

– Понятно, – испуганно ответила Ирина Петровна.

– Вот и хорошо, – сказал Витамин, это был он, – ступайте себе и не забывайте о нашем разговоре, а то у вас в жизни появятся крупные неприятности.

Ирина Петровна ни жутко испугалась и, как пьяная, побрела дальше по дороге к дому. У того, кто ей угрожал были холодные безжалостные глаза. Господи, она будет молчать и никогда больше не полезет в это дело лишь бы не тронули ее дочь. Витамин, распрощавшись с женщиной, подбежал к машине и сел в нее на переднее сидение, где за рулем сидел молчаливый Кореец.

– Ну, что там? – спросил его сидевший сзади Князь.

– Порядок, – ответил Витамин, – будет молчать.

– Это дерьмо все равно расползается во все стороны, – задумчиво произнес Князь, – шила в мешке не утаишь.

– Может придушить эту сучку в больнице, пока она не начала говорить? спросил Витамин. – И дело с концом?

– Нам она живая нужна, – сказал Князь, – и чтобы говорила ментам на допросе то, что нам нужно. Расскажет про пятерых чеченцев, как они ее мужа убили, да ее трахнули и никто этих "черных" искать не будет. А если замочим ее, начнут копать и все равно найдут нас. И даже Палыч нам тогда не поможет.

– А если эта тварюга не захочет говорить, то, что ты ей скажешь? спросил Витамин. – А все выложит следователю, как на духу?

Князь хитро ухмыльнулся:

– За это не бойся, у нас все схвачено. Откуда, ты думаешь, я так быстро про медсестру узнал?

– А-а, – рассмеялся Витамин, – сыскарь настучал?

– Точно так, – согласился Князь, – он ведет это дело и обо всех подробностях мне сообщает. Он мне сказал, что есть еще какой-то дружок очкарика этого покойного и его прошмандовки. Зовут его Андрей, кажется. Музыкант сраный. Вот он, точно боевиков американских насмотрелся и хочет сам это дело распутать. А нам это нужно?

– Нет, не нужно, – согласился Витамин.

– Вот поэтому, я к вечеру выясню кто это такой, этот "крепкий орешек" и вам сообщу, где его искать, – сказал Князь, – а вы с Пельменем объясните ему, что он совсем не супермен. Понятно?

– Понятно, – кивнул Витамин, – сильно бить?

– А так, чтобы неповадно было, – ответил Князь, – ничего ему не объясняйте, просто отхерачьте, как следует. Парень не дурак, сам поймет что к чему. И девке этой будет пример того, что мы слов на ветер не бросаем. Запугать можно кого угодно, страх быстро меняет людей, особенно гитаристов.

Пельмень и Витамин дружно захохотали.

– С этим говном, – сказал Князь, – и делами некогда заняться! Столько всякой ерунды повисло, и не делается. Хорошо, хоть Колян позвонил. Извернулся таки жирный свин, нашел возможность долг вернуть. Поехали к нему заберем деньги.

Дорогая машина Князя повернула направо и скрылась в пересечении улиц.

В это время в больнице Борис Моисеевич разговаривал с Мариной.

– Мариночка, мне сказала Ирина Петровна, что вам ночью угрожали по телефону, а вы утверждаете, что ничего такого не было? Как это понимать?

– Никто мне не угрожал, – безразлично ответила Марина.

– Но вам звонили ночью? – спросил следователь.

– Звонили, – ответила Марина.

– Кто звонил? – спросил Борис Моисеевич.

– Школьный товарищ, – ответила Марина.

– И что же он вам сказал? – допытывался Борис Моисеевич.

– Ничего особенного, – ответила Марина. – Просто поговорили.

– Почему же вы упали в обморок? – спросил следователь.

– После того, что произошло, я падаю в обморок три раза за сутки, сказала Марина, – просто переволновалась.

– Хорошо, – согласился Борис Моисеевич, – оставим этот разговор. Поговорим лучше о той ночи. Вы готовы?

– Да, – ответила Марина.

– Значит, расскажите мне, – спросил следователь, – сколько было нападавших и что это были за люди? Какие-нибудь особые приметы у них были?

– Да, – ответила Марина.

– Хорошо, – оживился Борис Моисеевич, – что же это за приметы?

– Они все были чеченцы, – сказала Марина и отвернулась к стене.

– Как чеченцы? – удивился следователь. – Что еще за чеченцы? Это из Чечни что ли?

– Да, – согласилась Марина.

– Откуда ты знаешь, что это были чеченцы, а не грузины или армяне? удрученно спросил Борис Моисеевич.

– Они сами сказали, – ответила Марина, – мы все чеченцы.

– Хорошо, имена, особые приметы, сколько их было? – спросил следователь.

– Было их пятеро, – ответила Марина, – имен их нерусских я не запоминаю, примет у них нет никаких. Все бородатые и в чалмах.

Марина видела чеченцев только по телевизору, поэтому и описала таких, каких видела.

– Бред какой-то, бородатые и в чалмах, – тихо произнес следователь, Марина, а ты хорошо себя чувствуешь?

– Хорошо, – согласилась Марина, – завтра уже домой выписывают.

– Ладно, – вздохнув, сказал Борис Моисеевич, – поговорим снова денька через два, когда окончательно поправишься.

Следователь встал, сложил свои бумаги в папку, попрощался и вышел. Тут же в палату влетел Андрей. Он сел рядом с кроватью и только хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, но Марина попросила его:

– Я устала, Андрей, не спрашивай меня, пожалуйста, ни о чем.

– Хорошо, – согласился Андрей, – отдыхай...

Он вышел в коридор и до вечера находился в больнице, так и не перекинувшись с Мариной ни единым словечком. Попрощавшись вечером, он отправился домой. Андрей шел и думал о том, что теперь ясно, что Марину запугали по телефону. Она не хочет разговаривать ни с кем о нападении. Борис Моисеевич рассказал ему, что по следам на месте преступления видно, что убийцы были на джипе, Марина сказала, что джип был черного цвета. Не так уж много в городе джипов черного цвета, чтобы не найти тот один, который был в ту роковую ночь у пирса.

Ведь Андрей как чувствовал тогда, не хотел, чтобы они ехали. Надо было напоить Диму. Даже и напаивать не надо, хотя бы одну рюмку выпил и не сел бы уже за руль. Он был человек очень ответственный и придерживался правил. "Был", – повторил про себя Андрей. Как тяжело говорить про друга: "Был". Андрей шел по улице из больнице, уже потемнело и до дома ему оставалось пройти один квартал.

– Эй, парень, извини! – окликнул вдруг Андрея кто-то сзади. – Не поможешь, друг?

Андрей насторожился было, но обычно хулиганы не обращаются "друг" и не просят помочь. Он обернулся и увидел, что к нему спешит незнакомый парень в спортивной куртке, из-под которой виднеется голубая тельняшка.

– Извини, еще раз, – сказал тот и улыбнулся, сверкнув золотой фиксой, это... купили с женой у бабушки знакомой стол. Значит, это... мне его одному до машины не донести, жена у меня беременная, это... полчаса тут бегаю и никого, кто бы мог помочь. Я заплачу, сколько нужно, только от квартиры и до машины донести.

– Да, ладно, – сказал Андрей, – я бесплатно помогу, что мне трудно что ли. Куда идти?

– Да вон туда, во двор, – показал рукой парень, – а там в подъезд, на второй этаж. Благодарю тебя, парень!

– Да, не за что пока, – улыбнулся Андрей.

Они прошли в пустеющий двор, мимо дорогой иномарки и зашли в темный подъезд. Андрея немного мутило несоответствие вида и социального статуса хозяина и его дорогой машины, но даже додумать, как следует эту мысль он не успел. Сильный удар поддых перебил дыхание, и кто-то толчком сбил его вниз в подвал. Андрей полетел по ступенькам, пытаясь удержаться за скользкие стены и упал на бетонный пол. Дверь наверху скрипнула и закрылась. Дыхание вернулось не сразу. Минут пять Андрей лежал на полу, разевая рот, как рыба и корчась на полу от боли в животе. Над ним с ухмылками стояли два бугая и жевали жвачку.

– Может поссать на него, пока тепленький? – сиплым голосом предложил один из них крепко сколоченный и практически без шеи.

Второй – белобрысый детина ничего не ответил. Он рывком поднял Андрея с земли за шиворот, прижал к стене и посмотрел в лицо холодным взглядом. Дыхание наконец пришло в норму, Андрей с наслаждением глотнул ртом сырой воздух подвала и посмотрел на подонков. Он все понял, это были они, те самые нелюди, которые убили Диму и изнасиловали Марину. Теперь они хотят запугать и его, чтобы он молчал, не лез с вопросами к Марине, не допытывался правды у следователя. А может быть они хотят его убить?

Липкий страх полез за шиворот к Андрею, он попытался отогнать его но не смог. Бугай смотрел ему в лицо своими тупыми глазами и медленно двигал скулами, жуя жвачку.

– Музыкант? – наконец спросил его бугай.

– Да, – выдохнул Андрей.

– Спой нам песню! – потребовал второй крепыш без шеи.

В подвале их было трое – белобрысый бугай, крепыш без шеи и Андрей. Четвертый, фиксатый, который заманил Андрея в ловушку остался наверху, стоять на стреме.

– Соловей не поет для свиней! – переведя дух, неожиданно даже для самого себя процитировал вдруг детское стихотворение Андрей.

Он не был таким уж революционным героем про которых пишут книги и которые плюют в лицо своим врагам. Просто это было первое, что пришло ему на ум, он и ляпнул. И тут же получил жесткий удар кулаком поддых от белобрысого, потом тот сильно стукнул Андрея о стену спиной и рывком швырнул на землю. Тут же крепыш без шеи на лету добавил Андрею ногой по почкам, так, что Андрей развернулся вокруг своей оси, упал плашмя на живот и скорчился на полу, превозмогая боль.

– Видал, как я ему врезал! – с восторгом воскликнул крепыш. – Был бы он мяч, то был бы – Гол!

– Не ори ты, Витамин, – сказал ему бугай, – и бей вполсилы, а то этот дохляк еще концы отдаст.

– Не, ты слышал, что он сказал, Пельмень? – возмущенно спросил Витамин у напарника. – Соловей не поет для свиней! Это значит, что ты свинья, Пельмень, а он соловей!

– Сам ты свинья, Витамин, – огрызнулся Пельмень.

– А он соловей, – добавил Витамин.

– Петух он, – зло сказал Пельмень, – а не соловей!

– Может и правда его отпетушить, а Пельмень? – игриво предложил Витамин. – Лучше нет влагалища, чем очко товарища!

– Нет! – сурово сказал Пельмень. – Князь сказал отхерачить, значит только отхерачить. И никакой самодеятельности!

– Жаль! – вздохнул Витамин. – Давай тогда херачить!

– Погоди, – сказал Пельмень, – пускай чуть-чуть очнется.

– Я поссу на него, – предложил Витамин, – быстрей оклемается.

– Ссы, – махнул рукой Пельмень.

Витамин расстегнул штаны и полилась тугая вонючая струя прямо на лицо Андрею, на одежду.

– А-а, кайф, – сказал Витамин, закончив, – пивом я сегодня опился.

Андрей пошевелился и открыл глаза:

– Козлы вы... – еле слышно сказал он, – гады...

– Что? – вскрикнул Витамин. – Что ты там проквакал, падаль?

– Подонки... – продолжил Андрей.

– Ах, подонки! – прошипел Витамин. – Вот тебе!

Он высоко поднял ногу с подкованным каблуком тяжелого ботинка и с силой опустил ступню на пальцы Андрея.

– Гитарист, да? – заорал он. – Я вот не умею на гитаре играть, хотя и хотел научится! Меня не брали никуда! Говорили, нет способностей! А у тебя есть, да? На тебе! На тебе!

Андрей закричал от боли, но Пельмень ногой придавил его шею, а носком ботинка прикрыл рот. Витамин все топтал и топтал кисти Андрея, все больше зверея, пока его пальцы не превратились в кровавое месиво.

– Хватит! – приказал Пельмень и оттащил Витамина от жертвы. Достаточно! Пошли!

– Лежи тут и сгнивай, крыса помойная, – зло бросил Витамин, уходя, Виктор Хара долбанный.

Пельмень прикрыл за ними дверь в подвал, накинул петлю и закрыл на висячий замок. Енот уже нервничал, ожидая их у двери.

– Че долго то? – суетясь, спросил он. – Я, бля, устал тут стоять!

– Поехали, поехали! – сказал ему Пельмень и спросил у Витамина, – Как ты его назвал, Виктохаря? Я такого не слышал ругательства.

– Виктор Хара, мудак, – огрызнулся Витамин, – гитарист такой был. Ему пальцы отломали на стадионе.

– Сам ты мудак, – сказал Пельмень, – надо мне еще про всякое говно еще знать!

– Тогда и не спрашивай! – ответил ему Витамин.

Они сели в машину и поехали к Князю докладывать о выполнении ответственного поручения.

21

Марину из больницы выписали утром. Андрей не встретил ее, хотя и обещал вчера вечером. За Мариной пришли мама с отцом, которые взяли на работе отгул на этот день. Оба они постарели после того, что случилось, лет на десять. Молча, они собрались, попрощались с персоналом и молча пошли домой. Отец шел впереди, неся нехитрые пожитки Марины, мама и Марина неторопливо шагали вслед за ним.

– Где Ромка? – спросила Марина.

– В школе, – ответила мама, – у них сегодня четыре урока. Вчера принес две пятерки по чтению и физкультуре.

– Молодец, – грустно сказала Марина.

Лежа в больнице, она серьезно подумывала о том, чтобы уйти из жизни, потому что понимала, что своим существованием подвергает опасности всю свою семью и друзей. Но потом поняла, что ее родственники просто не вынесут еще и того, что она самостоятельно уйдет из жизни и твердо решила жить.

– Андрей вчера куда-то пропал, отец его звонил нам, – задумчиво произнесла мама, – он не говорил тебе, куда-нибудь он собирался после больницы?

– Как пропал? – испугалась Марина. – Он вчера посидел у меня и пошел домой.

Мама отрицательно покачала головой:

– Домой он не вернулся.

Марина остановилась, ей стало плохо, папа поддержал ее под локоть.

– Пошли, пошли, – сказал он, – дойдем до дома, осталось недалеко.

– Может он уже и вернулся, – встревоженно сказала мама, пытаясь успокоить Марину, – его отец звонил нам перед тем, как мы пошли к тебе в больницу.

"Я же ничего никому не рассказала про ту ночь, – едва не плача, подумала Марина, – если эти подонки тронули Андрея, я все расскажу милиции".

Дальше они шли молча. Марина, придя домой, сразу же села к телефону и набрала номер Андрея. Подошла его мама и с надеждой спросила:

– Алле, Андрей?

– Здравствуйте, Это Марина, – сказала девушка, – Андрей не вернулся домой?

– Нет, – встревоженно ответила его мама, – я обзвонила всех знакомых и его нигде нет. Он всегда звонил мне, если где-то задерживался или ночевал. Я боюсь, Марина, что что-то случилось.

Мама Андрея заплакала и положила трубку. Марина решительно набрала номер следователя по ее делу Бориса Моисеевича.

– Здравствуйте, – сказала она, – это Марина. Я вспомнила важные детали происшедшего. Нам с вами нужно срочно поговорить.

– Да, да, Мариночка, я согласен, – согласился следователь, – но, к сожалению, сегодня не получится. У меня на расследовании не только ваше дело. Сегодня я занят. Завтра к вашим услугам весь день.

– Андрей пропал, – сказала Марина, – а вы говорите завтра!

– В нашем городе нет ни одного чеченца с бородой и в чалме, – сурово ответил Борис Моисеевич, – и если Андрей пропал, то это может быть никак не связано с тем что с вами произошло! Может он просто загулял?

– Нет, он не загулял, – возразила Марина, – домой бы он позвонил и предупредил. И дело вовсе не в чеченцах, там на пирсе были не чеченцы!

– Ничего не пойму, – растерялся следователь, – вы же мне сами сказали про чеченцев, это же не я придумал!

– Я сказала, но это неправда, – крикнула в трубку Марина.

– Значит, вы мне дали ложные показания? – сурово спросил Борис Моисеевич, – так вас понимать? И я, как идиот даю указание ловить и проверять всех чеченцев! А вы знаете, Марина, что ваша ложь это подсудное дело?

– Я вам все объясню при встрече, – сказала Марина, – хорошо, давайте встретимся завтра, но в какое время?

– После обеда я освобожусь ровно в два часа, – ответил Борис Моисеевич, – я сам к вам приеду домой.

– Хорошо, – согласилась Марина и положила трубку.

Соскучившийся по ней за время ее отсутствия щенок Най, прыгал возле ног и тихонько повизгивал от счастья. Марина взяла его на руки. В комнату зашел отец.

– Папа, – обратилась к нему Марина, – встреть, пожалуйста, Романа из школы. И ни на секунду не выпускай его из виду.

– Что еще произошло? – спросил отец.

– Ничего, – ответила Марина, – просто я волнуюсь за него.

– Хорошо, я его встречу, – пообещал ей папа и пошел одевать ботинки.

В это время следователь Борис Моисеевич стремительно залетел в кабинет к начальнику милиции Николаю Петровичу. Тот сидел за столом и отстукивал по его крышке песню "Калинка-Малинка". Получалось непохоже.

– Девчонка хочет расколоться, – полушепотом произнес следователь, – что делать?

– Хочет расколоться, так трахни ее, – ответил начальник, – расколи, она, что целка?

– Да, не та, – сказал Борис Моисеевич, – а другая, которую банда Князя поимела и мужа ее убила.

– Ах, эта, – задумчиво произнес Николай Павлович, – это плохо. Этого нельзя допустить.

– Как этого не допустить, если она мне завтра все их приметы выложит? спросил Борис Моисеевич. – Я уже Князю твоему об этом сообщил. Поспешил старый дурак, а теперь жалею!

– Ну и что? – зевнул начальник. – Впервой нам, что ли? Через полгода закроем дело за недостаточностью улик и все тут! Свидетельница одна, она же и потерпевшая. Верить ей нельзя, потому что она была в состоянии шока. Что мне тебя, Моисеич, учить что ли?

Борис Моисеевич медленно поднялся из-за стола и со всего маху шарахнул свою папку на стол. Начальник милиции вздрогнул и выпучил глаза. Таким рассерженным он видел Бориса Моисеевича не часто, если не сказать, что вообще никогда.

– Долго мне еще за этим Князем говно подтирать на старости лет? прошипел он сквозь зубы. – Мне это – во как надоело! Мы, менты, поганого уголовника прищучить не можем! Он распоясался так, что весь город стонет, а ты тут по столу "Цыганочку" выстукиваешь!

– "Калинку-Малинку", – возразил Николай Павлович.

– Без разницы, – ответил ему Борис Моисеевич, – вот он, случай нам выдался, его за решетку засадить. Его и всю кодлу. А уж когда он за каменной стеной окажется, нас заявлениями засыплют, так, что мы его под расстрельную статью подведем.

"Ага, – подумал Николай Павлович, – и меня тоже подведешь". Он хорошо помнил убийство на своей даче. Хотя последнее время Палыч стал сильно сомневаться в том, что этот Спиридоныч был московским бизнесменом. Князь утверждал, что выкинули его на пустыре, но ни через неделю, ни через месяц тела не нашли. Но труп это же не бумажник с месячной зарплатой. Кому он нужен чтоб его подбирать? И второе. Никто не звонил из Москвы, не интересовался бизнесменом, да и там, в столице все было тихо. Это-то и смущало Николая Павловича. По правде говоря, Князь этот и самому начальнику милиции поперек горла стоял.

– Мы с тобой двадцать лет дружим, – гневно продолжил Борис Моисеевич, я старый человек и больше я не намерен лизать жопу этому гондону! Князь и король тоже мне! Все, на хрен, хватит! Увольняюсь! Надоело! На пенсию пойду и буду картошку лучше в землю сажать, чем ублюдков за решетку! Пользы больше! Князи эти девок насилуют, а я замазываю! Ларечников грабят, я подделываю! Убивать уже начали в наглую! Парень вчера пропал, друг убитого ими спортсмена! Тоже его грохнули? Всех будут убивать, кто рядом живет?

– Как пропал? Кто? – удивился Николай Павлович.

– Паренек вчера исчез, – ответил Борис Моисеевич, – Андрей, друг убитого князевой бандой Димы, Марины мужа. Он переживал очень, Марину расспрашивал что да как случилось. Видимо Князю это не понравилось!

– Я ему скажу, чтобы не трогал больше никого, – пообещал Николай Павлович.

– Так он тебя и послушал! – ответил ему Борис Моисеевич. – Плевать он на тебя хотел!

– Да? – оскорбился Палыч. – А вот сейчас я ему позвоню!

– Ну-ну, – усмехнулся следователь.

Николай Павлович действительно был уязвлен в самое сердце. Старинный друг подсмеивается над ним, считает ничтожеством. Он решительной рукой набрал номер трубы Князя.

– Алло! – закричал он в трубку. – Князь? Что ты сделал с парнем, другом того самого каратиста?

– Да, ничего особенного, – ответил Князь, – наподдали ему мои орлы. В подвале он лежит. Могу адрес сказать.

– Я же тебя просил никого не трогать! – крикнул в трубку Николай Павлович. – Хватит уже этим заниматься!

– Он лез не в свое дело, – спокойно ответил Князь. – И я слышал, что сучка эта собирается нас всех сдать.

– Даже если баба эта расколется, – пообещал Николай Павлович, – мы тебя отмажем. Хватит уже порядок нарушать в городе! Остановись!

– Ладно, Палыч не бойся, все о кей! – сказал Князь. – С меня лишняя доля за беспокойство! Пока!