Текст книги "Портфель точка два (СИ)"
Автор книги: Сербский Владимир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Глава 28
Эпизод 28.2
Беседы в высоком кабинете.
Президент сидел ровно, старался говорить сдержанно:
– Саша, ты не слышишь меня. Я не предлагаю тебе выбрать тариф, по которому ты станешь продавать родину. Нет! Сейчас речь идет о работе на благо этой самой родины.
– Не представляю, что такое блага от ФСБ, – девчонка смотрела в стол, не поднимая глаз.
– Господи, да при чем тут ФСБ?
– А при том! Что мое ФСБ, что ваше, хочет одного: мою голову. А я вам не Труффальдино из Бергамо.
– Да кто такое сказал? – Президент терял спокойствие. – Никто твою голову по винтикам разбирать не собирается.
– Другое знаю, – бубнила свое Саша. – Бабушка сто раз мне говорила, что главное отличие человека в животном мире – это способность врать. И предавать. Так устроена психология человека. А уж гэбэшнику точно нельзя верить никогда!
– Ты хочешь, чтобы я ел землю из горшка с цветами и клялся на крови, чтобы мне поверили?
– Я единственного хочу: чтобы меня в покое оставили, – Саша была готова расплакаться.
– А если тебя иностранные спецслужбы выкрадут? – президент, в свою очередь, был готов взорваться.
– Вам-то какое дело? Не выкрали ведь.
Президент сдержал вздох:
– Девочка, у тебя дар. Редкий дар, и неважно, от бога это или от дьявола. Но человек, видящий будущее, и способный проникнуть куда угодно… Это психотропное оружие! Не оставят тебя в покое секретные службы мира. Если мы не защитим. Тут уж поверь мне на слово.
– Да? А зачем тогда ваше ФСБ меня ликвидировать задумало?
– Хм…
– Ладно, меня. Предположим, я вам враг. А Степа чего я плохого сделал?
– Пойми, Саша, задумать не означает исполнить, – Президент дал время осмыслить фразу. – Служба безопасности обязана предусмотреть все варианты развития событий. В представлении некоторых чинов я совершаю большую ошибку, выходя на переговоры с возможными террористами. Но я уверен в успехе переговоров. Мы должны работать вместе! Посмотри – я вышел один, и без оружия.
Прислушиваясь к диалогу, Ася молчала.
Президент продолжил:
– Но если уж вышел, то силовой вариант в подобных случаях всегда разрабатывается и держится в уме, независимо от успеха переговоров. Всегда!
Ася еле заметно улыбнулась про себя.
Президент помолчал, предоставляя возможность оценить откровенность:
– Да, команда к атаке может не прозвучать, но специально обученные люди обязаны быть наготове. Это азбука. Это как физический закон, и здесь нет ни добра, ни зла, а одна лишь целесообразность.
– Складно выходит, – бледная саркастическая улыбка блуждала на Сашиных губах.
– Я же тебе говорю: целесообразность. В политике, кстати, сплошь и рядом наблюдается то же самое, только на уровне государств. Кто не с нами, тот против нас! Не я это придумал.
– Да какое вам дело до меня, а мне до вас? – девчонка исподлобья метнула черную молнию. И, странное дело, успокоилась.
– А то ты не понимаешь, – возмутился Президент. – Простые истины тебе излагать? Не понимаешь, что ты – сокровище?
– Да?
– Саша, во всех смыслах ты сокровище, и для иностранных государств тем более. А здесь тебе гарантирована защита и работа. Не медицинские опыты и шпионские рейды, а интересная работа во благо родины. Нашей общей России!
– Владимир Владимирович, – заинтересовалась вдруг Ася. – Специально обученные люди – это те семеро, что засели в соседней комнате?
– Ну да, – оторопел президент. – Откуда знаешь?
– Так ведьма же, – сверкнула улыбкой Ася. – Пора вам уже привыкать, что я все знаю. Даже слово «фас», которое должно прозвучать, как команда к зачистке. Жалко мне мужиков. Хорошие бойцы?
– Не то слово, – Президент взял себя в руки. – Люди надежные, в деле проверены не раз. И чего тебе их жаль?
– Потому что бойцы хорошие. Всякое повидали, крови не боятся. А во мне врага не чуют. Однако сидят, злятся.
– Почему?
– На вас злятся!
– На меня? Хм…
– Конечно! Как бы вы себя чувствовали в бронекостюме высшего класса защиты, с опущенным забралом на сфере… против девчонок голоногих⁈ Одна, заметьте, беременная. Не нравится им это кино.
– Кино? – Президент посмотрел в сторону.
Снимали, видимо, оттуда. Ася кивнула:
– Камеры предлагаю выключить, ребят отпустить. Лишними знаниями их отягощать не стоит. Да, бойцы? – Ася распахнула дверь. – Знаете, почему знаменитые художники – исключительно мужчины?
– Нет, – командир группы отстегнул шлем и, проведя рукой по влажному ёжику волос, демонстративно отложил короткоствольный автомат. – Почему?
Однако остальных бойцов хитрый вопрос не смутил, шесть стволов смотрели в плоский живот Александры, точно между юбкой и майкой.
– Сальвадор Дали на этот вопрос ответил так: мужчина отличается от женщины наличием яиц, – усмехнулась Ася. – У любого человека, сказал Дали, в голове находится IQ, а вот талант – исключительно в яйцах.
– И что? – Президент выглянул из-за ее спины, стволы синхронно опустились.
– А то, что талант у них сейчас закипит по такой жаре. Отпустите ребят, Владимир Владимирович, жалко же… Не нападем мы на вас, честное слово!
Командир хмыкнул и встал – повинуясь повелительному взмаху президентской руки.
Справка. Словосочетание «психотропное оружие» появилось в средствах массовой информации много лет назад. В СССР закрытые центры по исследованию психического воздействия на человека находились в двадцати городах страны, и все под патронажем КГБ. Цель исследований – получения возможностей управления поведением человека. Над этой проблемой трудились тысячи лучших ученых. После развала СССР научные центры закрылись, а ученые стали временно безработными, те, которые не захотели ехать за рубеж. Академик Наталья Бехтерева дело своего отца не оставила, и по-прежнему изучала «магию мозга».
Прикрыв дверь, Ася посмотрела в глаза:
– Владимир Владимирович, в отличие от неразделенной любви, доверие предлагаю строить на взаимной основе.
– Доверие. Хм… Важная штука.
– Я решилась работать, хотя никогда на моей памяти проводники не имели дел с власть имущими.
– Это почему же?
– По простой причине, житейской – нельзя цыганам давать в долг, а с каталами в карты играть.
– Ха-ха, – хохотнув, Президент явно развеселился. – Сравнила государство с жуликом. Думаешь, объегорю?
– Думаю, что думаете, конечно, – Ася обрезала веселье. – Правда, не уверена, что получится. Совсем не уверена. Хотя вы хотите.
– Поясни.
– Например, предполагаете отследить мои перемещения с помощью жучков. Или радиоактивных меток. Или взвод топтунов приставить. Мои базы и бабушкину фазенду выявить хотите. Пристрастия и слабые места вычисляете. Не надо, а?
– Ты же утверждала, что мысли читать не умеешь?
– Читать не умею, это чистая правда. Но ведь эмоции людей на поверхности лежат. И желания тоже.
– Логично… – прищурившись, Президент согласился. – Желания людей обуревают.
– Я, Владимир Владимирович, дело пришла делать. И пока Сашка не может, за нее тоже отвечу.
– Хм… – призадумался он. – Ответишь как? Поясни. Так, чтобы я понял.
– Я не шучу. Ведь она – это я, – Ася указала на Сашу, стоящую рядом. – Мы одно целое, один разъединенный телами организм, только она меня не ощущает. Душа в душу жить пока не получается, но это временное помутнение, в глупый лоб заехали ей основательно.
Саша пихнулась локтем, но с мысли не сбила. Ася только зыркнула со свирепым весельем:
– Сашка в развитии от меня немного отстала, а еще неделю назад я рассуждала, точно как она. И боялась всего так же. Планы коварные вынашивала, мечтала Илью Зимина прищучить, куснуть побольнее. И залечь потом в норку, радостно облизываясь.
– А Илью-то за что? – удивился Президент.
– А кто десять лет назад сподобил меня на опыты ехать? Кто за пять минут обаял улыбкой своей? Мачо Илья Зимин, гадюка такая. Наплел всякого, понаобещал лично защищать. А если вдруг что не понравится – так сразу домой отправить. Да, Саша? И я поверила, сама руку подала. Предатель… А где он был, когда в меня наркотики кололи? Я чудом не померла. Сашка, кстати, тоже. Бабушкам памятник впору ставить, еле откачали. Меня здесь, а ее там.
– Хм…
– Я бы никогда не познала любви, если бы моего сердца не коснулась лютая ненависть. Вот, говорят, Владимир Владимирович, что женщины коварные существа.
– Ищешь ответа на риторический вопрос? – поднял брови Президент.
– Да знаю я ответ. Самое коварное существо в мире – это фээсбешник Илья Зимин. Истинное воплощение зла. Как же я мечтала его придушить! Его одного, и именно придушить. Медленно, глядя в глаза. На большее фантазии не хватало, эмоции зашкаливали.
– Глупо, – буркнул президент.
– Да, глупая оказалась программа мщения. Слава богу, не придушила. Поговорили по душам, в глаза посмотрела, и все. Теперь это в прошлом, проехали.
– Собственные скелеты в шкафу у всех есть, – Президент поднял взгляд. – И я так понимаю, у Саши имеются свои жизненные принципы.
– Конечно, – вскинулась Саша.
– Это понятно. У каждого из нас есть своя зона комфорта, в рамках которой определяется необходимость каких-либо поступков. Но ведь есть еще долг! И у вас, и у меня. Во время своего первого, а потом второго срока президентства я пахал как раб на галерах, с утра до ночи, постоянно думал, как сохранить страну, – Президент налил себе минералки. – Вот какая была сверхзадача, когда Россия со всей очевидностью разваливалась! Ни ресурсов не было, ни условий. Ничего не было, одни проблемы. Россия всегда подвергалась давлению через информационную войну, и через локальные конфликты тоже. Война – это продолжение политики, а политическое давление всегда заканчивается войной. Генри Киссинджер на весь мир открыто заявил: «Только глухой не слышит барабаны войны». Россия не слепая и не глухая, но сегодня она не в том положении, чтобы конфликтовать! Мы вынуждены лавировать. Много разных решений пришлось принимать, далеко не всем приятных. Но так было надо! А теперь настало время не только тактических перемещений. На́до работать на длительную перспективу! Понимаете?
– Я-то понимаю. И работать согласная. Но Саша сейчас задает себе вопрос: «а оно мне надо»? Совершать поступок, или нет? Ответа не находит. Эту проблему я перешагнула вчера, а для Саши тема в диковинку. И хотя она – это я, по голове ударили только её.
Ася снова получила локтем, отмахнулась:
– Но отработаю за двоих. Не сомневайтесь.
– То есть ты сможешь отвести меня в тот мир? – Президент вернул разговор в исходное русло.
– Не сегодня, Владимир Владимирович. Сколько раз пробовала войти в эту реку Хронос, не счесть. Глухая стена. Сашка вон совсем отощала на этом деле, домой прорываясь.
– И что?
– Ничего не получается. Закрытая дорога. Да и куда идти-то? К кому?
– К кому, к кому. Ко мне, конечно.
– В руководстве той России вас нету, Владимир Владимирович.
– Как это нет? – Президент привстал. – А кто есть?
– Ельцин Борис Николаевич там есть, президентом. А председателем правительства – Чубайс.
Некоторое время потребовалось на осмысление информации, но пришел в себя Президент быстро:
– Так вот оно как развивалось в том мире? Параллельный мир оказался не совсем уж параллельным… И балом там правит Семья. Хм. Печально, конечно, но не критично. Вариант из серии возможных, – он оглядел собеседниц. – Так, ну и кто мне здесь прочитает лекцию о текущем международном положении? А, Саша? Или разговаривать со мной тоже грех?
Поскольку Саша категорически молчала, отвечать пришлось Асе:
– Да не помнит она ничего, Владимир Владимирович.
– Что же это такое? Там не хочет, здесь не помнит. Нет, так нельзя. Саша, давай пригласим доктора? Травма головы – серьезное дело.
– Все гораздо хуже, Владимир Владимирович. Молчит Сашка, аки партизан, по другой причине – невежа она. Газет не читает, новостные сайты игнорирует, программу «Время» не смотрит. Неинтересно ей, видите ли.
– Подожди, подожди. Неужели нет интересных передач? Нет? А это, знаменитое: «Скандалы, интриги, расследования»? Или вот, Мамонтов, со своим «Специальным корреспондентом» опять же. Потом, у Соловьева интересное шоу есть, «К барьеру», кажется, называется. Вспомнила, Саша?
– Лабуда, – выдавила та из себя.
– Неизлечимый социальный нигилизм,– обобщила Ася явную аполитичность своего двойника.
– Я не знаю, хм,– Президент кашлянул.– Так не бывает. Что-то же она смотрит по телевизору?
– Да, – подтвердила Ася догадку Президента. – Ивана Урганта.
– Урганта? Хм. Ивана трудно отнести к политическим обозревателям.
– Это точно.
– Что же делать? – Президент в упор смотрел на Сашу, та упорно молчала.
Ася продолжила отдуваться за двоих:
– А много чего делать. Я вот доклад приготовила. Из Сашки клещами тащила, даже бабушка помогала. Будете слушать? Или с экрана почитаете?
Справка. Писатель-уфолог, бывший консультант Пентагона, Тимоти Гуд заявил в интервью каналу BBC, что президент США Дуайт Эйзенхауэр провел ряд встреч с пришельцами в 1954 году. Документы с этой информацией опубликовало Министерство обороны Великобритании. По некоторым сведениям, Уинстон Черчилль обсуждал с Эйзенхауэром планы действий относительно инопланетян.
Глава 29
Эпизод 29.2
Беседы в офисе и на природе.
Шеф внимательно, не перебивая, дослушал Джейн Вагнер.
– Значит, группа погибла… Печально.
– Да, сэр.
– Сэм серьезно ранен?
– Да, – снова согласилась она. – Сэм ранен и группа погибла. Но мы знаем, у кого в Грузии сейчас портфель. И мы готовы его забрать.
– Это радует. Однако есть вопросы, – шеф говорил спокойно, даже доброжелательно. И это, в ожидании очередного взрыва, напрягало Джейн больше, чем истерика. – Так выходит, что все эти игры затеял Антон Богун, чтобы заманить агента Сэм в ловушку?
– Да, – ответила Джейн. – Выходит, так. Думаю, ради мести за убитого курьера.
– Много русских эмоций и мало бизнеса, – шеф, будучи, по его мнению, достаточно осведомленным о «таинственной и загадочной» русской душе, с иронией относился к особенностям национального менталитета. – Стремление к справедливости? Весьма странная, запутанная история. Надо разобраться. Во всем и по порядку.
– Я уже распорядилась.
– Отлично. Но сначала готовьте операцию по изъятию портфеля и канал для переброски груза. В подробности никого не посвящать. Просто груз.
Джейн кивнула, шеф продолжил:
– По окончании операции все свидетели должны остаться в России. Навсегда. Сначала доставка груза сюда, – пальцем он указал на свой стол. – А потом завершающий штрих. Именно в такой последовательности, а не наоборот. И прошу в этот раз обойтись без стрельбы и погони. Не надо привлекать внимание российских правоохранительных органов еще раз. Существуют же болезни, несчастные случаи, внезапные переезды? Пропажа людей, в конце концов. Проверьте всю цепочку, может быть, не только Сэм выжил.
– Да, сэр.
– Выполняйте.
* * *
Складской комплекс, сохранивший давнишнее прозвище «Засолка», раскинулся на краю города. Когда-то его разместили на пустыре, сразу за рощей акаций. Со временем из останков овощной базы, безвременно скончавшейся в перестройку, вырос сложный организм – с грузовым автохозяйством, многочисленной охраной и собственной веткой железной дороги.
Комплексу давно было тесно в детских штанишках старой границы, и он постепенно распухал в сторону балки, сначала засыпая ее всяким хламом, а потом рожая там новые ангары и боксы. Арендатором одного из таких железобетонных сараев был Степан Беседин. Он же числился единоличным владельцем тюнинговой студии «Философия звука».
Банальный сервис по шиномонтажу Степану удалось со временем превратить в элитную мастерскую автомузыки так, что даже Светка об этом не знала. По простой причине, бухгалтерии здесь не было вообще. А зачем? Простая формула «товар-деньги-товар» работала во всей красе, без изысков и заморочек. Серьезные люди требуют не квитанции, а качество.
Появляясь в боксе пару раз в неделю, начальник над двумя сотрудниками частенько сам работал руками – философию правильного звука следовало продвигать личным примером. Малоприметный, не блещущий рекламными щитами бизнес барыши приносил скромные, существовал скорее для души, чем для денег. Хотя для денег, конечно, тоже. Куда ж без них? Однако простые заказы, вроде установки сабвуфера в багажник «Лады», Беседин брать избегал, предпочитая им автохайфай в крутых тачках.
Серьезные заказчики появлялись не так часто, как хотелось, но два толковых работника бездельничали редко. Гнать и спешить хорошо на конвейере, считал Степан. А здесь работать следовало вдумчиво, с остановками на мозговой штурм в случае проблем. Публика на непростых машинах катается еще более непростая, знаете ли. Немалые деньги, взимаемые за работу, требовали качества. А качество требовало времени – бывало, что и переделывали не раз. И звукоизоляцию меняли, и проводку, и даже аппаратуру. Всякое бывало, но сложные задачи существуют еще и для того, чтобы повышать самооценку.
Едва заехав на территорию складского комплекса, Степан непроизвольно вдавил тормозную педаль. Издалека было видно, что его «автосервис» сгорел ясным пламенем. Обрывки яркой ленты ограждения болтались на ветру, на фоне черного, в хлопьях сажи, фасада. И повсюду валялось обугленное барахло, вытащенное наружу из распахнутых ворот бокса. Полная разруха, по которой Мамай прошел.
Беседин вышел из машины, махнул рукой дедку в форме охранника. Неохотно отложив бутерброд, тот высунулся из открытой двери будки. Прищурился, шамкая полным ртом:
– Шо нада?
– Шоколада, – буркнул Степан. – Когда пожар случился?
Охранник подозрительно посмотрел на бутерброд:
– А тебе какое дело?
– Беседин усмехнулся:
– Да я вроде как потерпевший.
– Хозяин, что ли? – дедок скрылся в глубине будки, только для того, чтобы выглянуть в окошко с листком бумаги и при очках. – Беседин Степан? Дык обыскались тебя, парень! Что ж ты телефон не берешь? Управляющий сказал: сразу к нему, как появишься. Машину возле меня ставь, присмотрю.
У покореженных ворот бокса Степан остановился, дальше не прошел. Чего-чего, а воды с пеной пожарники не пожалели. И огнетушители оказались точно не просроченные. Да, этого добра у нас всегда в достатке. На автомате он порылся в кармане, достал сигарету, сунул в рот. Чертыхнулся, приминая зубами фильтр.
Сказать, что он был зол, значит ничего не сказать. Много чего разного случилось в последнее время, теперь – вот это! А что делать? Пожеванную сигарету скомкал в кулаке. Август в нашей стране всегда был месяц тревожный, но в этом году выдался какой-то слишком экстремальный! Пожара только не хватало для полного счастья. Да, если не понос, так золотуха. Как там пожарники шутят: «что сгорело, не сгниет»? Ага. А что не сгорело и не сгнило, то доброхоты растащили. Инструмент первым делом, конечно.
Кто бы мог подумать, ведь страховать имущество у Степана и в мыслях не было. Стихийные бедствия в прошлой жизни как-то миновали стороной, а если нет разницы, зачем платить больше? Ошибочка вышла. Попал, одно слово. Пожар, конечно, проблема. И наркоконтроль проблема не меньшая.
Он постоял еще, оглядываясь на обугленный остов «Ауди кю 5» в глубине бокса, потом плюнул. Сгорела, ласточка, прожив всего несколько дней в ангаре. Плюнул и, на ходу набирая Петра Груздева, пошел искать начальство «Засолки».
Справка. Сервис Twitter обезопасил своих пользователей от слежки. Он объявил о поддержке функции Do Not Track, которая запрещает сайтам собирать личные данные обладателей микроблогов. Функций Do Not Track уже обзавелись такие интернет-браузеры, как Firefox, Internet Explorer, Safari и Opera. Чтобы включить «приватность», нужно поставить галочку напротив соответствующего пункта. При этом такой возможности нет у самой популярной в мире соцсети Facebook.
Следует отметить, что эта функция лишь информирует сайты о желании пользователей прекратить за ними слежку. При этом она не дает никаких гарантий, что недобросовестные сайты все-таки не следят за пользователями.
Натянутая, фальшивая улыбка управляющего должна была выражать сочувствие. Она сопровождала округлое лицо местного начальства всю недолгую беседу. Видимо, таким образом это лицо показывало Степану свое расположение. Сочувствие сочувствием, но кроме глупой шуточки «а теперь с арендной платой можно повременить», полезного управляющий сообщил мало.
Загорелось ночью, и тут же сгорело, не дожидаясь приезда пожарных. Соседние боксы не пострадали. Странно, конечно. Но, собственно, это все. А срочно видеть Степана управляющий желал по простой причине, визитку следователя вручить. Фраза «слава богу, ты пришел» прозвучала актуально.
– Фу, гора с плеч! Парни твои в Турции, в отпуске. Возвращаться отказались, хозяин пропал. Ты, то есть, – вздохнул он, избавившись от белой картонки. – А эти шастают здесь. Допрашивать же им кого-то надо.
О других персонажах, желающих лицезреть Степана Беседина, управляющий умолчал. Видимо, не велено было. Но такой любопытный проявился сам, пока потерпевший разглядывал разруху по второму разу, на обратном пути.
– Как жизнь, Степан? – полковник Подопригора, облаченный в обычные черные джинсы «Левис» и такую же, в тон, черную рубашку, подпирал его «Субару».
Они были шапочно знакомы, на охоте пересекались несколько раз. С возлияниями, конечно. Этот скромный штрих позволял маленькую фамильярность:
– И тебе не хворать, Сан Саныч.
– Слушай, товарищ хороший, жрать охота – сил нет. Подбросишь до какой-нибудь таверны? – Не дожидаясь ответа, полковник махнул рукой, отпуская «фордик» с синими номерами, чтобы полезть в Степин джип.
Получилось это с трудом, габаритами схожий с боксером Валуевым полковник еле уместился на полностью отодвинутом сиденье. По дороге, между пустопорожним трепом, Беседин несколько раз пытался дозвониться до Груздева, но тот упорно не брал трубку. Подопригора жестами показывал дорогу. Уже в кафе, быстренько сделав заказ, полковник душевным голосом плавно перешел к делу.
– Где ж тебя носило, как говорится, твою мать, Людмила?
– Так это, начальник. Жене сказал, что пошел к любовнице, любовнице – что к жене. А сам за компьютер, и в «танчики» гонять.
Намек на нежелание вдаваться в подробности полковник проигнорировал.
– Лучше б ты в тот день, парень, вообще из дома не выходил.
– С чего это вдруг такая забота? А, Сан Саныч? – Беседин набычился, потемнев взглядом. – И с каких это пор моя скромная персона интересует твою службу? Или вы там от скуки начали пожары расследовать?
– Твоя скромная персона у меня вот где, – хлопнув по необъятной шее, криво усмехнулся полковник. – После убийства на проспекте. Представляешь, какое совпадение, Беседин?
– Всяко бывает, но не всякие совпадения означают закономерность.
– Ага, бывает всякое, и закономерности тоже! Как у тебя на лице. Наш пострел везде поспел – и по морде получить, и портфель заныкать.
Степан дернулся, непроизвольно потерев глаз, но Подопригора его осадил:
– Твоя позиция уныла! И стара как мир. «Не знаю, не видел, не слышал». Изобрел Америку! Ага. И слинял ты из города «в командировку» по понятной причине – чтобы остаться в стороне от событий. Небось дружок твой, Петька Груздев, идею подогнал?
– А если и так, Сан Саныч. Все равно, мне разборки ни к чему. Не при делах я.
– Не при делах, говоришь? Гм… Так бывает в КПЗ – у каждого второго, когда не спрашивают первого. А мнение другой, криминальной, стороны тебе известно? Нет? У них «презумпция невиновности» не хляет, там другая тема. И если быть ближе к этой теме, без философии, то попал ты, парень, между молотом и наковальней. И еще есть вероятность, что сверху каток проедет.
– Хм… Как сказать, – Степан покачал головой. – Как сказать. Не думаю.
– Не думает он. А надо бы! Бывают же индивидуумы, которым начхать. Все до фонаря. Даже собственная судьба, – полковник отхлебнул из кружки, скривился, и вдруг гаркнул: – Саркис!
Чернявый буфетчик выскочил из-за стойки:
– Да, Сан Саныч?
– Ты чё это, друг ситный, пиво здесь разбавляешь?
– Кто сказал? Неправду тогда сказал, бог свидетель, мамой клянусь! Обидно даже, э… У нас все честно, я просто не доливаю.
– Хм… Ладно, проехали. Забери эту кислятину, и принеси чего-нибудь бутылочного. Легкого, светлого.
– Да, – согласился Степан. – Легкое, светлое. Пилзнер Урквел.
Буфетчик пулей метнулся, присовокупив в качестве извинения тарелку с тонко порезанной брынзой, сочившейся капельками влаги на срезе.
– Есть, Степа, в твоей истории невнятные моменты, – Подопригора покрутил могучим указательным пальцем и загнул его. – Первое. Как ты умудрился уйти при такой опеке? Пасли тебя плотно.
– Ничего я не умудрялся. Наговаривают, – честно ответил Беседин. – Сел в машину и поехал.
– Ладно, поехал. Почему на машине бухгалтера… ммм… Светланы?
– Так своя забарахлила, Сан Саныч.
– Предположим, что так. Сел и поехал. Бывает,– полковник вчитался в бутылочную наклейку и, отпив, довольно крякнул. – Чешское, другое дело! Тогда второй вопрос: вернулся зачем?
– Как зачем? Куда мне деваться, когда вопросы в командировке порешал?
– Да, Степан, – расстроился полковник. – Врешь ты нескладно. Не догоняешь, что с таким пофигизмом долго не протянешь.
– Чего?
– Ничего! Нет у тебя за душой крепкой крепости. А ведешь себя, будто любимое чадо президента Занзибара.
– А почему нет? – Беседин хмыкнул.
– Потому что нет! Блин! Спрятался в норку – логично. Сиди! Вылез зачем? Вот чего я не пойму. Здесь же тебя сразу достанут, припрут к стенке, и спросят. И хорошо, если после всех вопросов жив останешься. Калекой полудурочным. Оно тебе надо? Эти люди всегда получают, что хотят. Или, думаешь, твой ОМОН тебя выручит?
Беседин пожал плечами:
– У ОМОНа работа такая – выручать.
– Сомнительно. Тут расклад другой. И не удивляйся, знаю я про ментовскую крышу, и про друга Груздева тоже знаю. Потом, кстати, дети у тебя есть.
– Есть, конечно, – согласился Степан, аккуратно заматывая брынзу и зелень в тонкий армянский лаваш. С дочкой он совсем недавно говорил по телефону, и закрытый санаторий МИДа, с ненавязчивой охраной, – как это описала бывшая жена, – внушал определенную уверенность.
– Партнеры в бизнесе?
– А как же без них? – удивился Беседин.
– Кредит в банке?
– И кредит, и хм… долги «частным инвесторам». Саныч, все как у людей, – скрывать Степану было нечего.
Принесли люля-кебаб. Полковник заказал всякого понемножку, разного, из баранины, курянины, свинины, и тут же начал пробовать, жестом рекомендуя Степану присоединяться.
– Все у тебя, как у людей. И проблемы тоже. Но что-то слишком самодовольный ты для обычного лоха, парень, – Подопригора успевал жевать, пить и вещать одновременно. – Переговоры отменил. Троих положил! Решительный ковбой, блин, с газовым пистолетом. Потом телефон секретарше бросил, и ускакал на бескрайние просторы прерии. Степан, ты ж не страус, чтобы голову в песок прятать. Надеешься, без тебя разберутся? Так найдут, под водой достанут, и спросят. Ладно, Серому и Богуну в информации отказал. Ошибочное решение, но бог с ним. Может, фээсбешникам картину прояснил?
– Опять за рыбу деньги. Что я мог прояснить, если не видел ничего? – Степан был искренне возмущен. – Неужто непонятно?
Подопригора скривился. Не от люля-кебаба, от сказанного.
– Людям вот непонятно, спросить хотят. Ты не представляешь, как хотят! Аж зубы у них ломит.
– Печально, – Беседин поморщился, сочувствия в голосе не было.
– Знаешь, человека уговорить легко. Например, если детей украсть. Или кредиты потребовать обратно. Или доли партнеров выкупить, то есть просто бизнес забрать. Причем все это быстренько, шустро, потому что «не всякие совпадения означают закономерность». Оглянуться не успеешь. Понял, нет?
– Руки у них коротки, – отрезал Беседин. – Пусть попробуют. Не мальчик для битья.
Мальчиком быть, при дополнительной кремлевской «крыше», было бы глупо. Не далее как завтра он собирался разменять у антиквара полсотни монет, чтобы закрыть долги «частным инвесторам». И, конечно, глупо было бы, при наличии свободных средств, проценты дяде платить. Со старой же, омоновской «крышей» кредитные отношения в ближайшей перспективе прекращать нельзя – в этой ситуации наоборот, проценты надо платить исправно, дружба крепче будет. Кремль далеко, а своя земля вот она, под ногами.
Полковник продолжал вещать:
– Не мальчик, согласен. Вот этого я и опасаюсь, Степа! Зачем мне разборки в Бронксе? Скандал не нужен никому. Тебя кокнут, в конце концов. Не зыркай, тут без вариантов. Поверь моему опыту. А твой дружок, Петька Груздев, вступится. И начнет крушить здесь от налево до направо. Мне вот только стрельбы в городе не хватало!
Беседин согласился:
– Стрелять в городе нехорошо. Мастерскую спалили они?
Полковник красноречиво помолчал, потом сообщил:
– В таких делах, если кого и найдут, так галимого наркомана. Которого за дозу на дело подрядили.
– Это понятно, – сказал Степан. – Но согласись, Сан Саныч, в ваших играх есть четкое правило: «если сдал ствол, тогда поднимай руки».
– Ни шагу назад? Русские не сдаются? – Подопригора сочился сарказмом.
– Штаны снимать перед каждым хамлом обидно, – ответил Беседин. – Нам чужой земли не надо, однако и своей не отдадим.
– Ладно, – подозрительно легко согласился полковник. – Не нужен нам берег турецкий, как помнится, говорили африканцы, входя в Париж. Чувствуешь себя правым – флаг тебе в руки. Но ответь, друг мой, на простой вопрос: что за девчонка рядом с тобой мелькает?
– Рядом со мной, холостым да веселым, всегда кто-то мелькает, – ухмыльнулся Степан.
Хотя внутренне вздрогнул, только вида не подал. А Подопригора с некоторой завистью заметил:
– Да уж, холостым в этом отношении проще.
Беседин вернул его к теме:
– Подробнее можно?
– Да пожалуйста! – полковник выложил несколько мутных фото. – Качество не HD, извините, с камер наблюдения бильярдной снимали.
– Интересно, – бесстрастно отреагировал Степан.
Полковник рядом с фото выложил лист бумаги:
– А вот, ознакомьтесь, описание хулиганки, которая поколотила владельцев придорожного рынка в соседней области. Избила, имущество отняла. Словесный портрет, выводы. Знаешь, в чем прикол? В розыск девочка объявлена по неформальным каналам. Разные люди очень хотят с ней поговорить, да найти не могут! И удивительное дело, случайное совпадение, рядом ты стоял. Представляешь?
– Хм, – пробормотал Степан, откладывая парочку фото. – Можно на память?
Наездов в прошлой жизни Беседин пережил достаточно, и этот выглядит не самым страшным. А уж достать девчонок из-за стен Кремля не получится точно. Пусть желающий какой-нибудь попробует. Однако в этой чертовой жизни все оказывают друг другу услуги. Чаще всего безобидные, но предполагающие взаимность, конечно. Сегодня Степану от полковника ничего не требовалось, однако кто знает, как оно обернется завтра?
– Сан Саныч, с людьми поговорить я готов. В любое время. В любом месте. Естественно, при моей «крыше».
