Текст книги "Портфель точка нет (СИ)"
Автор книги: Сербский Владимир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 25
Эпизод 25.1
Не пустые хлопоты.
Как вчера и как месяц назад, Яша Воробейчик торчал посреди магазина. В припыленных залежах седой старины он зримо выделялся ярким пятном. Но сегодня Беседина интересовал его папа.
Тощий и горбатый, с крючковатым носом, Моисей Соломонович всегда сторонился людей. Несмотря на замкнутость, последние двадцать лет он оставался видной фигурой в мире нумизматики. Его услуги эксперта стоили немало. Да и страсть коллекционера заставляла опускаться до общения с народом, жаждущим продать древнее железо. Беседин ни минуты не сомневался, что кошелек антиквара без труда проглотит его жалкую горсть монет.
Ко всем своим достоинствам скромный от природы, Моисей Соломонович заседал за невзрачной дверью с табличкой «Служебное помещение».
– Папа, можно к тебе? – проблеял Яша. – Если помнишь, это Степан, наш старый знакомый.
Яше очень хотелось узнать, зачем посетителю понадобился папа, но Беседин молчал. И дождался своего – потоптавшись на пороге, Яша вышел.
– Вот, посмотрите, – туманно начал Степан, протягивая монетку.
Без лишних слов Моисей Соломонович посмотрел. Лупа у него были под рукой, а монету он нежно выложил на специальную тряпочку.
– Любопытно, – отработанным движением антиквар выхватил с полки потрепанный каталог. – Так-так!
Беседин наклонился посмотреть, он антиквар уже закончил исследование:
– Это грош, достаточно редкая монета. Состояние хорошее. Могу предложить шестьсот долларов. М-мм… после соответствующей проверки, разумеется. Бывают, понимаете ли, качественные подделки.
Одна древняя железка легко покрывала лечение проводника, но Степан сюда не только за этим пришел:
– Посмотрите еще, – он вытащил следующую монету.
– Шесть грошей, – протирая очки, антиквар задумался. – А именно такой монеты у меня в каталоге нет. Очень интересно!
– Вот именно, – согласно кивнул Беседин.
– Помните ли вы, молодой человек, Семилетнюю войну? В те годы императрица Елизавета Петровна чеканила деньги для оккупированной Пруссии.
Степан не помнил, но признаваться стал.
– Конечно, – без особого труда он умел делать умное лицо. – Кто же не знает Елизавету? Моя тетушка всю жизнь только ее и собирала. Но захворала тётя, и возникли трудности. Пенсия смешная, решила вот часть коллекции обменять на лекарства с питанием. Трусы-носки нужны, опять же. Чертова жизнь, ничего не поделаешь.
Антиквар понимающе кивал, пока Беседин вещал трагическим тоном.
– Так что мы с тетей предлагаем вам долгосрочное сотрудничество, – завершил спич Степан. – На основе конфиденциальности. У нас приличная коллекция восемнадцатого века, включая золото. Качество тётушка гарантирует.
– Восемнадцатый век? Включая золото⁈ – вскинулся Моисей Соломонович. – Так это иначе меняет дело, молодой человек! Вы не ошиблись, когда сюда вошли. Уже считайте меня партнером этого интересного проекта!
– Я тоже так думаю, – Степан солидно кивнул головой. – При условии, что вы будете давать реальную цену.
Антиквар сделал вид, будто оскорбился:
– Молодой человек, молодой человек… Когда я был такой молодой и красивый как вы, я уже тогда сидел здесь с этой лупой! Кто, кроме меня, в этом городе лучше знает реальные цены?
Квалификацию специалиста Степан знал.
– Значит, договорились, – согласился он. – Грош, к примеру, по каталогу весит две тысячи долларов. Сейчас у меня таких монет три, каждую отдам по тысяче. А монету в шесть грошей оставляю на экспертизу. Двух дней хватит?
– Хм, – промычал антиквар, бережно пряча неопознанную монету в пластиковый пакетик. – Надо подумать.
– Конечно, – согласился Степан. – Думайте. Можно я пока каталог полистаю?
Антиквар недолго размышлял, разглядывая грошовые монетки на тряпочке:
– А чего тянуть? Вам рублями или таки в долларах?
Сгорая от любопытства, Яша топтался у выхода.
– Ну что?
– Поговорили, – не стал томить его Степан.
– И что? – эксперт перешел на шепот.
– Есть тема, – сообщил Беседин, многозначительно поглаживая древний канделябр. – Будем реанимировать ваш бизнес.
– Да⁈
– И даже, я бы сказал, поднимать. Но тебе я ничего не говорил, между нами, ага? Тем более что не все еще акценты расставлены…
Яша, ничего не понимая, кивнул.
А для себя Беседин уже все решил. Светить в клубе нумизматов такую перспективную горсть монет не хотелось. И папа туда давно уже туда не ходит. Не пойдет папа в клуб, и Яшу ни на секундочку в детали не посвятит. Положит антиквар монеты в коллекцию, а вечерами будет любоваться.
Чего собственно, и требовалось.
Справка. В понимании современного человека грош выглядит монетой мелкой, незначительныной, ведь российский медный грош в 19 веке по стоимости составлял полкопейки. В Пруссии же грош имел серебряное содержание.
Во времена семилетней войны, длившейся с 1756 по 1763 год, Пруссия была оккупирована, и чеканка монет в Кенигсберге продолжена по русским правилам. На одной стороне монеты изображался прусский герб, а на другой – российская императрица Елизавета. Кроме них на кенигсбергском монетном дворе чеканились русские монеты без маркировки своим знаком, поэтому их трудно отличить от монет, чеканенных на Красном дворе Москвы.
Монеты быстро получили признание за счет более высокого содержания серебра.
Позже прусский король через своих торговых представителей усиленно скупал в России и переплавлял компрометирующую его монету. По этой причине русско-прусские монеты времён Семилетней войны встречаются редко, особенно в хорошем состоянии.
Глава 26
Эпизод 26.1
Личные дела, и дела служебные.
У подполковника ФСБ Ильи Зимина было прекрасное настроение.
И в течение дня оно стремительно улучшалось – по мере поступления сводок с поля боя. События, за которыми он пристально следил, никак не вязались со злополучным портфелем. На первый взгляд, то вялое дело новостями не блистало. И вот сейчас оказалось, что это не так. К возне вокруг портфеля принюхалась турецкая разведка. И так совпало, она же проявила интерес к его дочери.
Два года назад, будучи на четвертом курсе университета, единственная дочь Ирка нашла себе работу в парфюмерной компании. Оформилась, договорилась в деканате о свободном графике посещения занятий. А потом уже, за ужином, проинформировала родителей.
– Нам только Гербалайфа не хватало, – возмутился Илья, резко отодвигая тарелку.
Он всегда старался избегать командирских интонаций с дочерью. Однако новость оказалась слишком уж неожиданной.
– Папа, это даже не Орифлейм, – дочка вспыхнула как спичка. – Обычная работа в планово-экономическом отделе.
– Не слишком ли наша дочь стала самостоятельна, а, Клава? – Илья начал закипать.
Жена молчала, выражая таким образом скорее одобрение, чем нейтральную позицию. Мамина поддержка спровоцировала дочь на наступление:
– А мне девятнадцать лет, между прочим! Все университетские подружки работают! И не померли, и вовремя зачеты сдают.
Клава, соглашаясь, незаметно кивала головой. Этих подружек она прекрасно знала и неоднократно поила чаем с пирожками.
– Да все так живут, – продолжала Ира. – И даже дети не мешают людям работать и учиться!
– Какие дети? – охнула Клава. – Доченька, у тебя будут дети?
– Какая работа? – гнул свою линию Илья. – Да тебе еще год учиться, а потом диплом защищать!
– Мама! Папа! Успокойтесь вы, – Ира встала из-за стола. – Детей не будет. Будет диплом, но сначала работа! Поймите, сколько мне еще у вас на шее сидеть?
Для Клавы тема денег всегда была больная – словно красная тряпка для быка. Она тут же принялась ее развивать, вспоминая однокашников Ильи, давно носивших генеральские погоны. Красные лампасы далеко не все носили, конечно. Однако неважно, – даже те, кто не пробился выше Ильи, жили лучше. И квартиры у них были солиднее, и машины круче, и дачи выше. Жена оттачивала шпильки до ломоты в зубах: не получилось стать мерзким карьеристом? Ладно. Но здоровое честолюбие у любого мужика должно быть!
Честолюбие присутствовало, однако не умел Илья в этой жизни устраиваться, хоть стреляй! Шагать по головам претило, лизать зад начальству тошнило. Вот работать много умел, это да. А «крутиться» никак не получалось…
Иркину фирму он взял на контроль без задних мыслей, на всякий случай. Много Зимин знал таких случаев, когда рядовых клерков вроде Иры возвышали. А потом собственные экономические проблемы перекладывали на стрелочников. Этого не хотелось. Копая потихоньку, он без особого труда выявил и замаскировавшихся партнеров фирмы, и высокопоставленную крышу. Многочисленные, но стандартные нарушения российского законодательства просто фиксировал. Кого можно удивить таможенными хитростями, отрицательной прибылью, «бонусом» в конвертике и прочей «оптимизацией» налогов? Стандартная схема. Несколько позже выяснилось, что реальные хозяева российской компании сидят в Стамбуле. Тут же нащупался хвостик турецкой разведки. Парфюмерная компания была для них идеальным каналом, грузы шли в обе стороны непрерывным потоком. Используй, не хочу.
Мощный организм «конторы» ожил, неслышно шевеля шестеренками. Два года областная структура ФСБ плавно и методично разрабатывала перспективную жилу, радуя московское начальство. Побочный эффект в виде многочисленных кураторов только мешал работать, но это зло неизбежное и дело привычное.
В выявленную разведывательную сеть удалось внедриться, затеять свою игру. А Ирка не подозревала ни о чем. Два года трудилась в поте лица, честно отрабатывая зарплату экономиста. Мимоходом получила диплом, следом прибавку к окладу. Все было хорошо, и вот вчера ее уволили. Уволили быстро, за полчаса.
В начале дня ничего не предвещало беды. А потом из Стамбула прибыла куча начальства. С рядовым визитом прибыли боссы, и один из них, толстый плешивый коротышка, повелел Ирке принести кофе.
– Еще чего, – отрезала она. – Для кофе у вас есть две секретарши. А я специалист по коммерческим вопросам.
– Вот как? – по-русски удивился коротышка, скрываясь в кабинете. – Ты уволена!
Ирка молча мотнула головой, и принялась собирать вещи. Девчонки подавленно переглядывались.
– Ира, может зря ты? – спросила коллега и подружка Лена. – Подумаешь, кофе подать, большое дело…
– Не по Сеньке шапка! – отрезала Ирка, и девчонки прыснули.
Турецкий «Сенька», полтора метра с кепкой, комично смотрелся бы на фоне двухметровой Иры. Пропорционально сложенная, она заставляла оглядываться многих мужчин. А в последнее время тем более, когда по занятости забросила волейбол, слегка поправилась и округлилась в нужных местах.
Расчет она получила с высоко поднятой головой. Но дома, конечно, дала волю слезам, закрывшись в своей комнате. С мамой разговаривать отказалась наотрез, и та послала смс типа «сос». Илья примчался пулей, проник на запретную территорию, где сумел влить в Ирку бокал коньяка. Потом еще один. Разговор со скрипом, но пошел.
– Так тебя всего-навсего уволили⁈ – облегченно вздохнул Илья, гладя дочку по голове. – И никакой ухажер тебя, беременную, не бросил? Вот твоя мама истеричка ненормальная!
– Между прочим, папа, я еще девушка, – серьезно ответила Ира. – Так что забеременеть не получится именно по этой причине. И вообще, никто меня не любит… Никто. У-у-у!
Она с новой силой принялась рыдать, теперь уже на плече у отца. Из Иркиного описания приезжего начальника Зимин понял, что это и есть та самая, интересующая их шишка турецкой разведки.
– И часто у вас девочки носят кофе начальству? – небрежно поинтересовался он.
– Папа, ну ты как маленький, ей-богу, – прогундосила дочь сквозь платок. – Только я так карьеру делать не умею. У-у-у!
– Павлины, говоришь? – подумал Илья. – Хм… Обожжите, обожжите. Скоро мы вас, господин эфенди, угостим кофе… в нашем подвале. Взболтаем с пенкой, мало не покажется!
* * *
– Так что выходит, Николай? – Зимин поднял на помощника удивленные глаза. – «Макаров» чистый?
– Так точно, Илья Сергеич. «Макара» сразу же отстреляли, и потом эксперты поработали по полной программе. Пистолет даже чересчур чистый! Номер не перебит, заводской, но нигде не проходит и не числится. Более того, не выпускался на Ижевском механическом заводе в 1977 году пистолет с таким номером!
– Интересно девки пляшут, – Зимин почесал нос. – «Макарыча» изготавливают многие страны, но зачем подделывать советского производителя? Вопрос…
– Да брать надо этого хмыря, Степана Беседина, и колоть! По полной программе! – Николай Бойко категорически махнул рукой.
– За кадык взять несложно, Коля. А инкриминировать что? Незаконное хранение оружия?
– А почему нет? – вскинулся помощник. – Илья Сергеич, статью 222 УК никто не отменял. До трех лет!
Зимин вздохнул:
– С одной стороны, ты вроде бы прав, Коля. С другой стороны – оружие чистое, отпечатков нет. Беседин напишет заявление о добровольной сдаче… Если оно уже не лежит в кармане. На самом деле максимум, что ему влепят – это штраф.
– Пусть штраф! Зато посидит, а мы поспрашиваем.
– Мелковато выходит. Да и отмажут его дружки-однополчане. Небось пистолет, привезенный с Кавказа, сами Степану и подарили, – Зимин нахмурился: – Пусть погуляет пока, а мы посмотрим. Наша задача – портфель! Давай докладывай, что новенького нарыли. Скоро к начальству идти на ковер…
Справка. Промышленность, торговля, банки, по привычке называемые российскими, в подавляющем большинстве принадлежит оффшорным компаниям, то есть находятся в иностранной юрисдикции. Центральный Банк России, как когда-то церковь, отделен от государства. Средства массовой информации России с 1992 года стране фактически не принадлежат.
Глава 27
Эпизод 27.1
Деловые обеды.
Несмотря на тяжелое состояние головного мозга, работу никто не отменял. Дел накопилось много, они валились одно за другим. И в разгар рабочего дня поступила эсэмэска, выпадающая из общего ряда. Она была игривой: «А не тяпнуть ли нам по рюмашке?». «Заметьте, не я это предложил» – в тон ответил Степан. «Тогда в шесть на том же месте». Ответ последовал незамедлительно: «Место встречи изменить нельзя».
Место встречи изменить было нельзя, но разговор начался на тротуаре, как только Степан припарковался.
– Давай пройдемся, – Груздев взял Степана под руку. – Есть мнение, что тебя пасут.
Он мимоходом показал Степану сим-карту и аккумулятор от мобильника, зажатые в руке.
– А я тебе что говорил? – согласился Степан, лишая свой телефон важных запчастей. – Такое ощущение, что обложили со всех сторон, дырку прожгли в спине…
– Понятное дело, случайный прохожий попал под раздачу, – ухмыльнулся Груздев, и вдруг процитировал: – Одно неловкое движение, и ты уже отец!
– А⁈
Беседин аж дернулся от такого намека. Откуда приятель мог знать о пришелице? Нет, это невозможно. И вообще, ничего такого с этой девицей у него не было!
Однако Груздев повел речь о другом:
– Я говорю за портфель. Эта вещь всех интересует. И нашу службу тоже, оказывается… А генерального директора Серого с его «охранной» бандой, что характерно, не только ФСБ ведет. Короче, колись: в самом деле ничего не видел?
– Вот те крест, – побожился Степан, – Как на духу! А что?
– А непонятно. Портфель пропал, и все встали на уши.
– Да я-то здесь при чем?
– Когда ракета заходит в вертолетный двигатель сзади, отстреливать пироболты бывает что и некому, – философски заметил Груздев.
– Неужели все так плохо? – скучным голосом сказал Степан.
Настроение стремительно падало вниз. И Груздев не оставил шансов:
– Линять тебе надо, вот как плохо. Понял?
– Хм…
– Лучше всего в таких случаях – лечь на дно. Сам бы так сделал, если хочешь знать мое мнение. – Груздев увлек Степана в сторону ресторана. – Но бежать тебе, брат, некуда. А аргентинской жены не предвидится. Так что давай жить здесь – можешь на меня рассчитывать.
Солнце уходило, в животе бурчало. Пообедать днем толком не удалось, и наступивший вечер требовал хоть какого-то расслабления, вроде релаксации. На заранее заказанном столике красовались багровые помидоры, украшенные цицматой и кинзой, в отдельном глубоком блюде мокли зеленые маринованные перцы, а в плетеной корзинке аппетитно развалился лаваш – тонкий армянский и пури, пухлый грузинский.
– Война войной, а обед по расписанию, – Беседин расправил салфетку на коленях.
– Плох тот командир, который не думает о солдатском ужине. Согласно правилам хорошего тона, сегодняшний банкет за мой счет, – объявил Груздев, подзывая официанта. – Сковородку жареной барабульки. Большую!
За ужином Степан пил томатный сок и символически чокался полной рюмкой. Не только потому, что настроения не было – с утра предстояла куча дел. И вообще, давно пора осмыслить ситуацию на трезвую голову.
– Петруха, скажи вот, а как технично слинять? Ну… Так, чтобы с концами? – этот вопрос не давал Степану покоя.
Из шпионских фильмов он помнил, что главный герой должен «обрывать хвосты», парики ловко менять на лысину, и с визгом удирать от погони, изредка постреливая в разбитое заднее стекло. Однако себя в такой роли не представлял.
– Чтоб с концами скрыться от системы? Это, товарищ, тебе не по плечу, – безжалостно подтвердил сомнения Груздев. – Достанут. Где обыватель и где контора⁈ Широкая пропасть. Но учитывая, что ты ни в чем не виноват, надо попробовать. Рискни. Пересидишь какое-то время, пока не рассосется, а там, глядишь, может ишак сдохнет. Короче. Смени машину, телефон… и оборви хвосты.
– Хм…
– А залечь можно у Петровича на охотничьей заимке. Ты ж давно собирался порыбачить в тишине?
Справка. Любой мобильный телефон можно прослушать. И если кто-то захочет прослушивать разговоры, читать SMS-сообщения и отслеживать местоположение – он это сделает. Организовать «прослушку» возможно даже при выключенной трубке – микрофон мобильного телефона может быть включен заинтересованными лицами принудительно. Аппаратные средства это позволяют сделать. Еще есть программные средства. Современные программы-шпионы сообщают информацию о местонахождении абонента, историю его звонков, тексты СМС, и позволяют прослушивать разговоры. Пользователь сам загружает троянские программы в телефон, отзываясь на предложение обновить ПО. Например, получая предложение «как бы» от Apple, он кликает по ссылке и загружает себе троянца FinFisher, открывая тому полный доступ. Кроме того, трудно понять двусмысленность антивирусных программ. Что они реально делают, можно только догадываться.
* * *
Коллектор Богун назначил встречу в кофейне «Оазис».
К изысканному костюму он сегодня присовокупил умопомрачительную папку из крокодиловой кожи. И, конечно же, прицепил к себе шлейф утонченного запаха. Сели на веранде, в тени, спасаясь от заходящего солнца. Несмотря на отдаленность и запредельные цены, свободных мест было мало. А забитая парковка представлял собой выставку достижений зарубежного автопрома.
– Что вам заказать? – Антон листал меню. – К местному капучино трудно придраться.
– Горячий шоколад и рогалик, – не задумываясь, ответил майор Пилипчук. – Здесь замечательная кондитерская.
Он взмахнул платком, промокая лысину.
– До вас донесли суть проблемы? – поинтересовался Богун, закуривая. В золотых запонках сверкнули бриллианты.
– Да, мне рекомендовано оказать максимальное содействие, – майор сохранял кислое выражение лица.
Он вдохнул табачный дым, и увял окончательно. Антон это заметил:
– Курите? Это настоящий «Ричмонд», приятель из Шотландии передал.
– Спасибо, бросил.
– Сочувствую, – кивнул Богун. – Фоторобот убийцы и копии основных материалов дела я уже получил. Но меня интересует ваше профессиональное мнение и личный взгляд на то, что не вошло в официальную версию. Странности, элементарные противоречия и нестыковки. Вы понимаете?
Антон небрежно выложил на край стола пухлый конверт.
– Да, конечно. Буду откровенен, – Пилипчук взмахнул платком, и конверт исчез. Опыт майора позволял такое не только с удостоверением личности.
Богун смотрел в сторону, с удовольствием дегустируя напиток.
– Первое, – начал Пилипчук. – Перестрелка на проезжей части. Этот эпизод сразу забрало ФСБ, поэтому в деле материалов нет. Автоматная стрельба велась из проезжающего автомобиля «Ниссан» белого цвета непосредственно возле места убийства и одновременно с ним. Но нам посоветовали не связывать эти события, поскольку потерпевший был убит из пистолета Макарова.
– Да, я видел результаты экспертизы, – согласился Антон. – Почету никто не слышал выстрелов?
Майор пожал плечами:
– Глушители, скорее всего. Но я о другом… Если события не связаны, то зачем ФСБ так плотно курирует следствие по убийству на проспекте?
Богун кивнул.
– И второе, – майор снова принялся полировать лысину. – Степан Беседин. Человек, который находился рядом, но ничего не видел. Камеры видеонаблюдения, выходящие на проспект, принадлежат его фирме. И они не работали в это утро! Далее. Мы приставили к нему «наружку». И обнаружили, что кроме омоновской охраны, за ним следят еще минимум три группы! Предположим, одна из них ваша.
Богун кивнул.
– Зачем такая пристальная слежка? Кто еще, кроме ФСБ? Почему он их так интересует? Вы не поясните?
Коллектор допил напиток:
– К сожалению, нет. Но надеюсь с вашей помощью в этом разобраться. Вот возьмите, – он достал из папки несколько файлов. – Это материалы, которые нам удалось собрать. Как вы догадываетесь, мы тоже ищем убийцу. Хотелось бы координировать наши усилия. Если полиция раньше нас возьмет преступника, то вы передадите его мне, для допроса. Тело мы потом вернем.
На столе появился и тут же исчез еще один конверт.
– И последнее. Не менее важным, чем поимка преступника, является портфель. Вот его цена, – Антон нарисовал на салфетке цифру, и кислое выражение лица майора сменилось удивленным. – Кроме того, за любую полезную информацию назначено вознаграждение. Вот визитка. У меня все.
– Завтра, на этом же месте? – уточнил майор.
– Да, всего хорошего, – закладывая купюры в книжечку меню, Антон поднялся. – Если появится что-то важное, звоните в любое время.
Справка. Слово «капучино» произошло от названия монашеского Ордена Францисканцев (капуцины) из-за их закрытого платья. «Cappuccio» – капюшон на итальянском языке. Стандартной порцией капучино считается шесть унций, или 150 миллилитров. Подается в демитассе белого цвета. Молочная пена на вершине напитка действует как изолятор и помогает сохранить высокую температуру дольше. Насколько правильно приготовлен напиток проверяют, положив ложку сахара поверх пены на чашке: если пена взбита хорошо, сахар должен оставаться на поверхности. Кроме того, примерно в течение минуты пену можно «разгребать» кофейной ложечкой, не находя в чашке самого кофе. По вкусу напиток должен быть самодостаточным – таким, в который не хочется добавлять сахар.
В Италии капучино пьют с печеньем, на завтрак.
