Текст книги "Портфель точка нет (СИ)"
Автор книги: Сербский Владимир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Портфель точка нет
Предисловие
Внимание! Все события, описанные в тексте, выдуманы, совпадения с действительностью невозможны. Номера воинских частей, названия правоохранительных органов, а также фамилии действующих лиц искажены настолько, что не имеют ничего общего с реальностью.
Дорога жизни полна ухабов и резких поворотов. Неожиданные события ломают привычный уклад главных героев, и поначалу читателю может показаться, будто перед ним детектив. Загадочное убийство в дебюте партии расследуют различные силы, правоохранительные и не очень. На этом зловещем фоне герои романа убеждаются в аксиоме: события имеют свойство развиваться совершенно не так, как они себе это представляли.
Дознание складывается неудачно для главного героя, он попадает под подозрение. И в этот момент обнаруживаются попаданцы. Фантастическая история подводит к мысли, что параллельные миры существуют, и барьер между ними преодолим. Степан Беседин убедился в этом на собственной шкуре. Собственно, это нисколько не противоречит научной теории о том, что параллельных миров существует бесконечное множество.
Вселенная слишком велика, чтобы исключать возможность существования параллельных реальностей. Существует и дорога между мирами. Ходить в другие миры умели прошлые цивилизации, вот только нынешнее человечество полезное умение утеряло. Математический подход в физике пытается обосновать эту теорию, и недалек тот день, когда Большая дорога откроется вновь. Дело в том, что чудеса противоречат не законам природы, а лишь нашим представлениям о законах. Вне зависимости от того, верим мы в них или нет.
По мере продвижения сюжета читателю может показаться, что это авантюрно-приключенческий роман. Однако основным в сюжете является любовная линия, где покойник – третий лишний. Важнее смерти для героев звон бокалов, под который можно обмениваться шпильками, обручальными кольцами и эротичными намеками. И не поиски убийцы волнуют главного героя, а девушка, упавшая ему на голову. По этому пути идет Беседин. Жизнь вообще штука заковыристая, так почему не изложить любовную историю на фоне жизненных передряг?
Казалось бы, лукавить нечего: это любовный роман, закамуфлированный под боевик. И хотя повествование ведется от третьего лица, главным лицом является любовь. Подвиги важны, однако они вторичны. Собственно, мужчины и существуют для того, чтобы потакать маленьким женским слабостям. Женщины же созданы для любви. Они нужны, чтобы мужчины не мечтали жить вечно.
Пролог
Весна 2001 года.
Юг России, военный аэродром.
Серебристая точка выпала из облаков.
– Вижу самолет, – доложил наблюдатель. С биноклем в руках он застыл у стеклянной стены, врезанной в пространство между потолком и полом.
Постепенно увеличиваясь, транспортник Ан-12 грузно падал по отвесной глиссаде. Такая резкая техника посадки именуется «афганский заход», владеют ею опытные пилоты. И этот четырехмоторный грузовик валился с претензией на вальяжность, но как-то боком, неловко выставив одно плечо выше другого.
Из динамика прошелестел голос командира корабля:
– Прошел дальний привод, к посадке готов.
– Идешь ниже на десять метров, – рявкнул в микрофон руководитель полетов. И простужено забубнил: – Не снижайся резко, Сережа, горизонт!
Из наростов на брюхе самолета, ярко освещенного весенним солнцем, косолапо полезли колесные тележки шасси. Зажженные фары и бортовые огни проигрывали солнечному буйству. Но самолет все-таки дополнительно обозначали, указывая на явную несуразность в небе – позади ярких точек фар, вместо привычных четырех струй выхлопа, отчетливо виднелись три следа, средний из которых затухал.
– Второй двигатель выключен, – сообщил в пространство наблюдатель.
Руководитель полетов очередной доклад воспринял, привычно осматривая мониторы. Однако мельком глянуть в блистательно расцвеченную солнцем стеклянную стену тоже успел. Пожара, слава богу, не заметил.
Наблюдатель считался опытным специалистом, подтверждением чему являлся нагрудный знак первого класса. Старослужащий спец с сержантскими лычками, всякое разное повидавший за последнее время, сейчас просто крепче сжал бинокль, угадав вопрос руководителя полетов:
– Огня не наблюдаю, – и без паузы добавил: – Четвертый двигатель выключился!
Сверкая люстрами, по рулежке помчались пожарные машины – в дополнение к дежурным, уже маячившим в конце полосы.
– Третий двигатель выключился! – волнение в голосе наблюдателя едва угадывалось, однако кто-то, тем не менее, вскочил на ноги.
Стеклянная стена наблюдательного пункта выглядела как французское панорамное окно от потолка до пола. Но более всего она смахивала на боковую стенку аквариума, взятую в железный уголок. И там, за толстой стеной хорошо вымытого стекла, мир представлялся аквариумом. В том мире четырехмоторный транспортник казался майским жуком, который летать не должен. Но летает, потому что не мучается загадками природы.
Над ЦРП висел ровный гул, изредка перебиваемый вразнобой звенящими телефонами. Рядом с фоном, таким характерным для занятных своим делом людей, висел портрет Бориса Ельцина, первого и уже бывшего президента России. Привычная обстановка, обычный рабочий день, хотя текущих дел на вышке убавилось. Пылесосом Зонального Центра небо над аэродромом было расчищено, а очередные взлеты отменены. Продолжая бубнить в микрофон, руководитель полетов с чувством раздавил пожеванную, но так и не прикуренную сигарету.
Командир корабля доложил о неполадках на борту еще двадцать минут назад. Что надо предпринять по регламенту – предприняли, что следовало обсудить – обсудили. Ну, влетели в зону турбулентности, с кем не бывает? Работа такая. Экипаж на борту бывалый, под обстрелами не раз взлетали. Ученых учить – только портить, ведь действия при отказе двигателя прописаны ясно.
Так что руководителю полетов оставалось всего лишь работать, то есть руководить полетами при нестандартной ситуации. А потом случилось худшее, что можно было только представить – грозовой фронт разразился градом. Радиаторы посекло, двигатели начали терять масло. Пришлось срочно перейти в режим малого газа, а вот это уже было серьезно.
При сильном северо-восточном ветре транспортник Ан-12 заходил на аварийную посадку по кратчайшему пути, однако суеты на вышке не наблюдалось. Наоборот, механизм руководства полетами действовал четко и слаженно, мгновенно принимая поступающую информацию, и тотчас раздавая указания всем причастным службам аэродромного хозяйства.
Будучи в прошлом бывалым летчиком, руководитель полетов уверенно контролировал траекторию захода и массу параметров посадочной конфигурации. Это положение шасси и закрылков, выключенный автопилот, угол наклона глиссады, скорость… И режим работы двигателей.
Вот с этим была беда, а поделать было нечего. Подготовительные операции делаются до входа в глиссаду, чтобы на последнем этапе производить лишь минимальные вмешательства в управление самолётом. И сейчас о стабилизированном заходе на посадку речь не шла – нарушались все писаные нормы. Грузовик Ан-12 буквально валился на полосу без всяких прелюдий и коробочек.
Тяжело дыша, по крутой лестнице на башню поднялся седой полковник. Мельком оглянувшись, он встал у стеклянной стены, рядом с наблюдателем. Помедлив, полковник закинул в рот таблетку. Незаметно, как ему показалось. Появление начальства отметили, но не более того, все элементы машины ЦРП продолжали крутиться в привычном ритме.
– Полосу вижу, – доложил командир корабля, – прошу посадку.
– Посадку разрешаю! – руководитель полетов запнулся и, понизив голос, добавил неуставное: – Давай, Сережа… Давай, тяни!
По рулежной полосе с воем потянулась колонна «скорых».
Неторопливый заправщик, вальяжно кативший вдоль ряда самолетов, испуганно вильнул в сторону, затормозил. Водитель «бидона» вылез на подножку и, цокая языком, завертел головой. Будничная возня на стоянке самолетов замерла. Разнообразный аэродромный люд, прикрывая ладонями глаза, выбежал к краю бетонки.
Весеннее солнце слепило через стеклянную стенку КДП, заставляя сержанта-наблюдателя моргать чаще:
– Шасси выпущены! Закрылки в посадочном положении! Первый двигатель дымит! Огня не наблюдаю!
Технический персонал башни прилип к окнам. Уже без приборов отчетливо наблюдалась беда: у скособоченного майского жука три винта болтались безвольными флюгерами во встречном потоке. А оставшийся живым один, за всех отдувающийся двигатель номер один, отчаянно парил.
– Первый горит! – подтвердил очевидную картину наблюдатель.
Словно пьяный гуляка, промазавший мимо стула, транспортник Ан-12 неуклюже плюхнулся на торец полосы в полной тишине – система пожаротушения залила последний живой двигатель на излете.
Лизнув бетон, колеса взвизгнули жалобно и истерично. Плюнули дымным облачком, но неласковую встречу выдержали. Грузная туша самолета припала на копчик и поначалу дернулась, а потом выровнялась с прискоком, клюнула носом. Точки опоры казались неустойчивыми, инерция пушинкой несла многотонную массу вперед. Передняя стойка шасси, вздрагивая на стыках плит, на бегу приняла свою долю груза. Помедлив, она плавно просела.
С очередной пожеванной сигаретой во рту руководитель полетов матерился в телефонную трубку, зрители на стоянке, размахивая руками, радостно орали, добровольцы бежали в конец полосы. А транспортник катился, катился, сбавляя скорость, и всё ниже припадал к земле тяжелыми крыльями.
Справка. Ан-12 – четырехмоторный военно-транспортный самолет, получивший прозвище «сарай» от своего создателя, авиаконструктора Антонова.
ВПП – взлетно-посадочная полоса. Эта часть аэродрома предназначена для взлета и посадки самолетов.
КДП – командно-диспетчерский пункт.
ЦРП – центр руководства полетами.
РП – руководитель полетов.
Глиссада – траектория полета самолета, снижающегося при посадке.
ЗЦЕС – зональный центра единой системы организации воздушного движения.
Раненых начали выносить сразу же, едва опустился хвостовой трап.
– Ого, какая встреча, – Петр Груздев привстал с носилок. – Ты посмотри, Степа, оркестра только не хватает!
Подниматься сил не было, но Беседин краем глаза все-таки посмотрел.
На бетоне взлетной полосы наблюдалось столпотворение и кутерьма. Меж носилок суетились белые халаты, с двигателей капала пена. А у подкатившего автобуса вырастала гора сумок, баулов и еще каких-то ящиков с коробками. В брюхо транспортника, кроме раненых, с утра много чего напихали, и сейчас это все поспешно извергалось наружу.
В лихорадочном, но осмысленном движении муравейника вокруг матки участвовали не все, экипаж самолета отстраненно наблюдал за работой спасателей.
– Ну что, мы свою работу сделали, – командир борта в потрепанной кожанке подошел к носилкам. – Теперь, братцы, дело за вами. Не хворайте, ладно?
Глава 1
Эпизод 1.1
Происшествие на проспекте
Август 2013 года,
Юг России.
Ясный летний день для Степана Беседина начался как обычно, с суеты.
Стоило войти в кабинет, и следом ворвалась текучка. Вереща двумя телефонами под аккомпанемент «аськи», она принялась нетерпеливо толкать в спину срочными вопросами. Взбодренные пятиминутной планеркой сотрудники вдруг натащили гору бумаг. Документы буквально дымились у них в руках, требуя немедленной подписи. Не менее срочно следовало просмотреть почтовый ящик, нагло изводящий спамом и глотающий деловые письма.
А еще, не отвлекаясь на аськины крики, предстояло разобраться с очередными платежами, подтвердить заказы, сделать несколько звонков… Волна дел уходила только для того, чтобы перегруппироваться и вернуться с пополнением. Обычный рабочий день, ничего нового в стандартном заплыве до шести вечера. Или до девяти, что чаще бывает, тут не загадаешь. И все некогда было покурить, и Степан уже было решился выйти, – бросил раскаленный телефон, поднялся, доставая мятую пачку, – как шлагбаумом перегородил дорогу невзрачный мужчинка с потертой папочкой в руках.
«Мент, однако», – определил Степан с первого взгляда.
Небрежно кивнув, как бы соглашаясь с невысказанным диагнозом, посетитель бесцеремонно сел. Отодвинул дорогущую Степину ручку, выложил папку на стол. И только потом, проведя платком по четко обозначенной лысине, представился:
– Майор Пилипчук, уголовный розыск.
И удостоверением помахал, профессионально, будто фокусник. Вроде оно было, а вот его уже и нет. Отработанное движение, да повторенное триста раз, становится условным рефлексом. Такую четкую тенденцию однажды подметила собака академика Павлова.
Незваный гость вздохнул горько, раскрыл папочку, и с явным отвращением «приступил к исполнению». То есть спросил имя и должность Беседина. Неторопливо записал ответ, косясь в сторону запотевшей бутылки «боржоми». Капельки влаги так призывно сверкали на стекле, что он завис в гипнотическом трансе. Но сразу оживился, как только Степан извлек из морозилки второй стакан тонкого стекла. Сделав глоток, быстренько покончил с формальностями.
А затем добрым голосом произнес вроде бы нейтральный вопрос, будь он неладен… («он» – это вопрос, хотя майор, впрочем, тоже):
– Скажите, Беседин, вы на работу когда пришли?
Простой вопрос, а честный ответ перевернул всю дальнейшую жизнь.
Но сейчас Степан точно помнил, как подошел к дверям офисного здания в восемь сорок пять. И подумал, что до назначенной им планерки еще целых десять минут, можно спокойно постоять с сигаретой на свежем воздухе. Дома Степан не курил, бывшая жена отучила. И по дороге на работу тоже. А вот здесь, на пороге конторы, перед прыжком в круговорот дел – в самый раз. К первой сигарете относился трепетно, с чувством. Курильщик со стажем, он наслаждался ароматом, растягивая удовольствие. Позже, днем, в запарке, мог на перекур потратить пару минут. А сейчас другой коленкор, время есть.
Из безликой толпы, плотно текшей по тротуару, на ступеньки выдавило сотрудников, Мишу с Валерой. Поздоровались, чему-то посмеялись. А потом у Степана задрожал телефон в кармане. Махнув ребятам рукой, он отвернулся, чтобы досрочно окунуться в очередной рабочий день. Неважно, что на улице, зато подымить можно не спеша.
Вот это все Степан рассказал посетителю, и запоздало удивился:
– А можно узнать в чем, собственно говоря, дело?
– Узнать можно, а как же! – криво усмехнулся майор, смакуя шипящую живительную влагу.
Набрякшие мешки под глазами выдавали вчерашний бурный вечер. Видимо, далеко не последний за прошедшие годы. Но, как и стакан в руке, план беседы майор четко держал под контролем. Переключая внимание клиента, он неторопливо достал из папочки лист бумаги:
– Посмотрите, это схема места происшествия. Вы шли так, верно? Перешли проспект по переходу, повернули направо, и подошли к дверям офиса. Здесь вы постояли с сотрудниками, мы их только что опросили… Они зашли в здание, а вы остались. Ничего необычного не заметили?
– Да нет, ничего такого, – Степан пожал плечами. – Да и вообще, когда было замечать? Я с человеком разговаривал.
В подтверждение своих слов он показал мобильник.
– Правильно, вы по телефону говорили, но глаза-то открытые были! Может, кто бежал, может, кто упал, разговоры какие-то, крики… выстрелы?
– На пороге офиса крики? Выстрелы? – Беседин прищурился. – Хм… Однако! Да не было этого. Обычный народ шел по тротуару обычным потоком. А что касается разговоров – я уже давно внимания на толпу не обращаю, это как фон, понимаете?
Степан снова выхватил сигареты. Посмотрел с досадой вокруг, чертыхнулся, и бросил пачку на стол. Майор резво строчил в протоколе.
– Так что случилось? – приглушая перезвон, Беседин убавил громкость на древнем «Панасонике». Убавил до упора – этот неунывающий пенсионер телефонии извел уже своими призывами.
– Вот здесь убили человека. Около девяти часов утра, – майор ткнул пальцем в крестик на схеме. – Это неподалеку от того места, где вы стояли. И никто ничего не видел! Ни вы, ни ваши сотрудники. Не кажется это странным?
– Нет, – твердо отрезал Степан.
Слова «убили человека» царапнули сердце, но мало ли что происходит на улице? Странным, по его разумению, выглядело не это, а сам майор вместе со своими подкопами. Однако вслух говорить подобное он поостерегся.
– Почему? – косясь в сторону Беседина, майор атаковал боржоми.
– Так в девять я уже в офисе был, – уверенно сказал Степан. – Даже на пять минут раньше. У нас планерка началась по графику!
– Проверим, разберемся, – печально вздохнув, незваный гость приложил платок к затылку. Там обильными крупными каплями отразилась выпитая жидкость, только без шипящих пузырьков.
– Будем надеяться, – буркнул Степан дежурную фразу.
На самом деле никакой уверенности он не испытывал. А если положить руку на сердце, то испытывал он беспокойство и полную неуверенность.
– Вы не переживайте! – бодрым тоном заверил его майор. Что было неудивительно. Целую бутылку, считай, в одно горло выдул. – Скажите, а почему все сотрудники, как они утверждают, пришли на работу раньше, хотя вы открываетесь с девяти?
Беседин терпеливо пояснил:
– Я же вам говорю: с утра была назначено совещание. Пятиминутка. Люди пришли заранее, чтобы переодеться, бумаги просмотреть, чаю налить. Ну, подготовиться, понимаете?
– Да-да, конечно, – майор принялся вновь полировать лысину. – А почему бухгалтерша ваша, симпатичная такая… почему, наоборот, в девять двадцать пришла?
– Понятно почему. Как раз потому, что она бухгалтер, – удивился Степан глупому вопросу. – Света с утра в банк заходила. Что-то ей надо было сдать, или спросить. Она часто так делает. Да неважно, в принципе! Если хотите, можно проверить.
– Проверим, разберемся! – в который раз пообещал гость. – Вы не волнуйтесь, хорошо?
– Да? – с трудом Степан сдержался, доставая из холодильника вторую бутылку зеленого стекла.
Подобная манера разговора раздражала неимоверно. А собеседники, которые советуют успокоиться, сразу вызывали бешенство.
– И еще, – продолжил майор. – У вас будут изымать записи уличных камер видеонаблюдения, под протокол. Так вот, это будет позже, а сейчас мне нужно просто посмотреть сегодняшнее утро. Распорядитесь, пожалуйста.
Лысый майор скорее приказал, чем попросил. И с новой силой застрочил Степиной ручкой, вдруг оказавшейся в его руке.
– Прощай, любимая, – подумал Степан, выходя из кабинета. – Эксклюзивный был экземпляр, штучная работа…
Офис не работал. Весь коллектив, бессовестным образом бросивший рутину, шептался по поводу страшного происшествия, не забывая при этом жадно прислушиваться к разговору из Степиного кабинета. А Света стояла рядом, у распахнутой двери. И изо всех сил она делала вид, что смотрит в окно. При этом спина была напряжена, а безупречная грудь энергично вздымалась.
Охранник мало чем выделялся из общего ряда. Нет, не формой, просто он так же манкировал служебными обязанностями в кругу сплетников. А на указание Беседина отреагировал странно:
– Разве вы не в курсе?
– Чего?
– Наружные камеры померли!
– Интересно… – протянул Беседин. – И когда заметил?
Он ткнул пальцем в монитор охранника, где из шестнадцати квадратиков два были черными. Страж порядка поставил свой палец рядом:
– Эти уличные камеры постоянно глючат. И система эта – дрова. Еще с вечера ее колбасило не по-детски, а ночью зависла окончательно! Я сразу перегрузился, как было велено по инструкции.
– И что?
– Помогло, однако.
Беседин ожидал междометия вроде «шайтан», но не дождался. Докладчик бодро, без паузы, затараторил дальше:
– После перегрузки все ожило, кроме наружных камер. Но по инструкции они являются второстепенными. Тревогу не поднимал, заявку на ремонт оформил. Программисты уже в курсе, – опасаясь грозы, охранник ел начальство честными глазами. – Запись в журнале вот, можете проверить!
– Проверим, разберемся, – пообещал Степан, и вернулся в кабинет.
Реакция лысого майора на сообщение о технической проблеме оказалась предсказуемой – щедро наливая себе очередную шипящую порцию, тот чуть не подпрыгнул от такой новости.
– Значит, ничего не видел, ничего не слышал, и камеры не работают⁈ Так и писать? – тусклые, с желтизной, глаза смотрели недобро.
– Так и пишите! – спокойно согласился Степан.
Наружные камеры видеонаблюдения повесили недавно, вместе с новейшей охранной сигнализацией. И компьютерщики, те еще разгильдяи, постоянно возились с настройкой системы.
– Тебе-то какое дело, писатель⁈ – устало подумал он. – Мои камеры. И вешаю, где хочу. Хочу – вешаю, хочу – снимаю…
Его спокойствие было непоколебимо по одной простой причине: многие важные люди, и высокое начальство майора в том числе, были клиентами фирмы. Они закупали здесь оргтехнику себе и для своих организаций, поэтому недовольный тон следователя совершенно не волновал. Степан даже подумывал покопаться в визитнице, и позвонить кому надо – чтобы этот репей отстал, да не мешал работать.
Справка. Полиция в капиталистических государствах является системой особых органов надзора и принуждения, в составе которых карательные войска внутреннего назначения охраняют существующий общественный строй путём прямого и открытого подавления. Полиция в России ранее называлась милицией. Инициатором смены вывески был Дмитрий Анатольевич Медведев, единственный в стране человек, которого удовлетворили результаты проведенных преобразований.
