Текст книги "Портфель точка нет (СИ)"

Автор книги: Сербский Владимир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37
38

Эпизод 37.1

Каменные города

Вдали, в главном здании, играл блюз.

– Э-э-э, моряк, ты слишком долго плавал, – с цыганским надрывом тянула певица. – Я-я-я тебя-а-э-э… успела позабы-ы-ыть.

Вообще, жизнь вокруг кипела. Зарабатывая свою копейку, у «куреней» под гармошку выплясывали ряженые казаками артисты. А совсем не редкие любители променада фланировали по ярко освещенным дорожкам.

Степан направился в туалет, Саша остановилась у пруда. Миниатюрная набережная, выложенная цветной тротуарной плиткой, ограждалась молочными шарами. В бледном свете низких фонарей огромные карпы, прямо у стенки, с брызгами гоняли горбушку хлеба.

– Красота, – раскинув руки, девчонка потянулась.

Светильники моментально отреагировали – оснащенные датчиками движения, они загорелись ярче.

– Почем нынче красота? – вопросил нетрезвый голос за ее спиной. – Сто баксов хватит?

Саша обернулась. Рассеянная улыбка потухла.

– Не продается. Обознался, кавалер, иди своей дорогой.

– Двести! – добродушный тон «кавалера» сменился вызывающим.

Девчонка нахмурилась.

– Я сказала что-то непонятное?

– Нет, киска, ты мне сегодня все-таки дашь! Триста!

– Ну что за хамство, а? – хищно подобралась она. – Везде вы, козлы, одинаковые!

Некоторое время, переваривая отповедь, ухажер возмущенно вращал глазами.

– А вот за козла ответишь! – шагнув вперед, он угрожающе боднул лысеющей головой.

Саша одновременно шагнула навстречу, и коротко двинула рукой снизу вверх. Где-то посредине пути, на противоходе, хрупкая открытая ладонь встретилась с мощным крючковатым носом. Мягкое вроде бы движение привело к удивительному результату – пятки ухажера сверкнули в воздухе, оказавшись вдруг выше головы.

Тротуарная плитка вздрогнула, но встречу с упитанным телом выдержала. Один башмак, отделившийся от спутника, стремительно взмыл, и застрял где-то на околоземной орбите. Так надо было полагать. В зоне видимости он, по крайней мере, не приземлился.

Какое-то время расплющенный поклонник красоты тряс головой, носом разбрызгивая кровь. Но потом, рыча нечленораздельное, вскочил. И, замахиваясь на ходу, он бросился вперед. Девчонка удар приняла, не сходя с места. Роняя тросточку, она лишь слегка отклонилась, прихватив руку нападавшего.

И случилось странное: разогнавшийся бульдозер не снес ее насмерть. Наоборот, с заметным ускорением, буровя чего-то обидное, улетел в пруд. Саша заглянула за край набережной: приличное цунами кругами расходилось по воде. После минутного замешательства, убедившись, что шумный конкурент не посягает на добычу, карпы возвратились к прежней игре вокруг корки хлеба.

– Эй, шалава, ты чего творишь!

От недалекого столика бежала группа поддержки в количестве двое: тонкий и толстый. С ухмылками наблюдая «съём девочки», такого окончания диспута они явно не ожидали. Тонкий стартанул чрезвычайно быстро, и с ходу повторил подвиг с прыжком в пруд. Получилось у него замечательно, чуть ли не на средину. Правда, не без Сашиной помощи. А толстый громила не добежал – его плечом сбил в кусты налетевший сбоку Беседин.

Степан переступил поудобней, дожидаясь выхода толстяка. Стойка стандартная для драки: корпус вполоборота, руки расслаблены, полный контроль по сторонам. Пока было тихо. И слава богу – не хватало только, чтобы охрана заведения подтянулась. Там, конечно, собрались давно не бойцы, а раздобревшие «булочки». Но биться со служивыми на окладе не хотелось.

Здоровяк вырвался из кустов, словно черт из табакерки. Свинг в Степину скулу оказался скользящим, зато ответная «двойка» по корпусу движение остановила. Без паузы последовал прямой в челюсть, который отбросил толстяка на исходную позицию, в кусты.

– Эй, люди! – раздалось из пруда. – Руку подайте, тута стенка высокая!

Руку Степан подал Саше. Заодно тросточку прихватил.

– Вечер перестает быть томным, – раздосадовано потирая ушибленную щеку, он потащил девчонку к воротам. – И почему именно мне ты свалилась на голову⁈ На минуту ведь нельзя оставить.

– Я не виновата, – пискнула Саша. – Он первый начал.

– Ой-вэй! – засомневался Беседин, иронично поднимая бровь. – Таки невиноватая я, он сам пришел?

– Да!

– Слава богу, никого не прирезала, – он вырулил со стоянки.– Рассказывай, что произошло.

– Обидное произошло. Он принял меня за проститутку! Представляешь⁈ – у девчонки блестели глаза. – Неужели я так выгляжу?

– Выглядишь ты с каждым днем все лучше, – честно ответил Степан. – И улыбка у тебя замечательная.

– Да? Правда? Не врешь? – зардевшись, оживилась Саша. – Выходит, дело в этом платье дурацком? Выброшу к чертям!

– Да причем тут платье? Ты еще каблуки на туфлях срежь, – не глядя, он шлепнул ее по макушке. – Подумай сама, поздний вечер в ресторане, одинокая девушка во дворе.

– И что?

– У подвыпивших мужиков сразу возникают привычные ассоциации. Тем более, девушка-то интересная! Ну, подошел человек познакомиться, а ты сразу в драку.

– Да? Не надо было? Или, может быть, следовало соглашаться на сто баксов? А ты бы в сторонке обождал? В вашем мире так принято? Ах, извини, я после болезни, видимо, плохо соображаю! – Саша явно закипала. – Ты еще вспомни, что бог терпел, и нам велел! Тебе по одной скуле смазали, а ты вторую подставляешь, да?

– Стоп– стоп! Проехали, – Степан повысил голос в ответ. – Я уже понял, что Чак Норрис обиды не прощает.

– Да, не прощаю!

– А ты не забыла, что мы в бега ударились? Что не только мне, но и тебе тоже нежелательно ментам на глаза попадаться? А?

– Вот тут ты прав. На сто процентов, – дала задний ход Саша. – А я сорвалась… Прошу прощенья. Ситуация оказалась нестандартной, потеряла контроль. Расслабилась немного в этом мире безмятежном.

– Что ж такого нестандартного в обычном ресторане?

– Да все неправильно, – она с досадой махнула рукой. – У нас таких заведений нет.

– К хорошему привыкаешь быстро, – хмыкнул Беседин.

Спорить она не стала.

– Вот именно. Это же глупость полная: открытая площадка, простреливается со всех сторон, снайперу работать одно удовольствие.

– Ну у тебя и ассоциации! – поразился Беседин.

– Я же тебе говорю: расслабилась, – вздохнула она. – А одинокая девушка вечером у нас вообще нонсенс. Если отморозки потащат в кусты, никто и не заметит…

Справка. Уедем, бросим край докучный

И каменные города,

Где Вам и холодно, и скучно,

И даже страшно иногда.

Эпизод 38.1

Квадратура круга.

В отличие от девчонки, спать совершенно не хотелось. Дорога не баюкала, а всего лишь успокаивала. Так бы и ехал бесконечно, переключая пластинки по настроению. Перед рассветом, за мостиком через невзрачную речку, на дороге повстречалось обязательное чудо каждого путешествия – инспектор ГАИ.

– Куда летим? – весело козырнув, поинтересовался тот. – Где пожар?

Саша проснулась, повертела головой, и успокоено принялась пить сок из пакета.

– Да нормально вроде еду, – слегка опешил Степан. – А что случилось, командир?

– Знак перед мостом, – сообщил сержант. – Нарушаем, гражданин. Прошу документы.

Никаких приспособлений вроде радара при сержанте не наблюдалось. Он был одинок и вооружен слабо – всего лишь полосатой палкой. Но спорить Степан не собирался. Зачем, когда рядом с правами всегда лежит замечательная ксива, карточка «Общественного совета ГИБДД»? С цветной фотографией, голографическим знаком, она производила неизгладимое впечатление. Инспектор тоже не устоял:

– Ого, какая красота! Сам Каверзин подписал! – уважительно отметил он. – Так ты что, мент?

– Да нет, просто помогаю ГАИ, когда просят, – Беседин пожал плечами. – Там же написано: «общественный совет».

– Слушай, помощник, – встрепенулся сержант. – Помоги местной инспекции, дай сто рублей, а?

Обмен документов на купюру произошел молниеносно, и дорога снова бросилась под колеса.

* * *

– Скверное место, – Саша сонно терла глаз. – Почему ползем?

– Пробка, – приоткрыв окно, Степан высунул голову. – Сам удивляюсь, затор на рассвете. А встречная полоса пустая. Видимо, что-то случилось впереди.

Саша замерла, уголки губ страдальчески опустились вниз.

– Да, случилось, – она окончательно проснулась. – Здесь погибли люди. Много. Храни господь их души…

На дороге показался боец в бронежилете, жезлом указал обочину. Там уже шмонали всех подряд. Проезжую часть перекрывал «Тигр» с пулеметом на крыше, у бронеавтомобиля курили автоматчики.

– Неправильно стоят, – подумал Беседин. – Кучно. Одной очередью можно снять. Слава богу, не ржут, анекдоты никто не травит.

– Выйти из машины!

А вот группа досмотра работала правильно, рассредоточившись. Руки лежали на автоматах.

– Не вздумай драться, – пробурчал Степан, отстегивая ремень. – Здесь тебе не там! Никаких проблем нет. И вообще, стой спокойно, не дергайся. Я рядом.

Саша послушно вышла из машины, потянулась, привлекая взгляды курильщиков.

– Капитан Беседин! – напористо представился Степан. – Что здесь происходит?

– Специальная операция, – скучным голосом доложил боец в бронежилете. Он поправил каску и вернул замечательную ксиву «общественного совета». – Проезжайте, товарищ капитан.

Тем временем, обнюхав салон и багажник, военная собачка деловито потрусила к следующей машине. Группа досмотра устало двинула следом. По ходу глазастые бойцы обменивались мнениями о «классных ногах в белом платье». Слепя мигалками, по встречке промчались «скорые». И поток, ускоряясь, пошел.

Глянув в окно, Саша сразу отвернулась:

– Как плохо.

Калачиком она сжалась на своем сиденье. Прерывисто вздыхая, обняла себя руками. За обочиной, уперевшись в дерево, застыл обугленный автобус. Он лежал на боку, под коконом грязно-седой пены. Рядом с ним гудела насосами пожарная машина, в предутреннем тумане над черными мешками копошились спасатели. Гаишники энергичными жестами подгоняли глазеющих водителей.

– Зачем они проверяют машины, если уже все случилось? – влажными глазами девчонка блестела снизу.

– Видимо, опасаются повторной акции. Теперь против спасателей.

– А что, могут? Вот суки…

– Не то слово, – согласился Степан.

У него самого в душе кипело.

Проехали. Ускоряясь, поток вышел на крейсерскую скорость, пейзаж принял обычный облик. Скоро на том месте появятся цветы… Да мало ли букетов лежит на обочине? Не счесть. Беседин влился в общий ритм автоматически, задумавшись о своем. Под боком, пригревшись, сопела девчонка. Автомобиль послушно бежал в режиме круиз-контроля. А Степан вспоминал свой первый поход в неизвестность, когда последствия превзошли ожидания. Превзошли в том смысле, что все произошедшее вчерашним вечером он осознал только потом.

Но сначала Беседин просто открыл дверь даме, прибывшей из больницы в элегантном брючном костюме. Царским жестом Саша показала таксисту место, куда следует сложить многочисленные пакеты. Затем бросила сверху свою сумочку, захлопнула дверь и сообщила Степану:

– Времени на раскачку нет.

– Да? – усомнился Беседин.

Где-то он уже слышал эту фразу. А девчонка потребовала яблоко и, не медля, приступила к инструктажу.

– Слушай сюда, начальник: переход короткий. Надо просто шагнуть вперед. Всего один шаг, и ты в гараже. Остальную работу делаю я. Понял?

– Что тут непонятного? – настороженно прищурился Беседин. – Один шаг. Все ясно. В чем подвох, говори.

– А ты сообразительный, – улыбнулась она.

– Хм…

– Есть тонкости. Выход из перехода всегда находится на высоте, примерно метр над землей. Представь, что со сцены спрыгиваешь в зрительный зал.

– Почему так?

– А не знаю! Уж так устроен переход. Если обратно пойдем, тоже прыгать придется. Многие забывают об этом, падают. Высота один метр, запомни!

– Да понял я! – отмахнулся Беседин. – Что еще?

– Переход тонкий, словно пленка. Но он вязкий, требуется усилие. Ощущения будут разные, скорее всего неприятные.

– До какой степени?

– Мне сложно судить, люди подробностями делятся неохотно. У каждого свои секреты, да меня это и не волнует. Иногда пассажиров накрывает истерика. Но это потом, вроде отходняка после драки. Надеюсь, тебя это не касается.

– Хм… А что? – усмехнулся Степан. – Посмотрим, как ты будешь шлепать меня по щекам. С криками: «Мы его теряем, кто-нибудь, помогите»! Это в запертом-то гараже…

– Да уж, – согласилась Саша, – Легче добить, чтоб не мучился.

– Я вот кому-то добью сейчас по одному месту! – проворчал он. – Поведай лучше о своих ощущениях в переходе. Если не секрет, конечно.

– Секретов нет, Степа. Ничего такого особенного. Тут все просто, всегда одно и то же: усталость.

– Все лишь усталость?

– Не «всего лишь», а много. Она наваливается вдруг, будто огород разом перекопала. А еще очень кушать хочется. Дар проводника всегда связан с голодом, это плата такая за перерасход энергии. Поэтому в длительном рейде идем группой. И обязательно должен быть запасной проводник, свежий. Если со мной что-то случится, запасной проводник группу выведет. У нас в запасе ходит Федор.

– А белобрысый?

– Это Серега, просто боец.

– Седой, помнится, был… Главный?

– Дядя Коля – командир, – согласилась девчонка. – Он самый опытный, еще с бабушкой в рейды ходил. И коммерческие вопросы на нем.

– Мобильный пункт обмена валюты? – хмыкнул Беседин.

– Вот ты все-таки язва!

Ответить Беседину помешал звонок.

– Ого! – воскликнул он, взглянув на экран телефона, – Привет, Артур!

Глава 39

Эпизод 39.1

Лирическое отступление.

Артур Киракосян был обыкновенным соседом.

Жилец как жилец, ничего особенного. Только странный немного. Так поначалу Степан считал, сталкиваясь с ним на коммунальной кухне. Щуплый, плешивый, с чапаевскими усами под мясистым носом, сосед избегал смотреть в глаза. Для большей надежности он сутулился. На кухне всегда, окончательно пряча взгляд в густых бровях, он торопливо хватал пронзительно свистевший чайник и молча, бочком, бочком, удалялся в свою келью.

Артур игнорировал пустопорожние кухонные разговоры, не интересовался футболом, брезговал политикой и событиями в мире. Общественной жизнью в коммуналке он также манкировал, при малейшем шуме ловко покидая поле боя. Отрезая внешний мир, обитель его прощально клацала высокими старинными дверьми, бронированными ватой и дерматином.

Это был самый безобидный сосед, тихий маргинал, абсолютно неприспособленный к жизни. Бытовуха его угнетала, поэтому он ее не касался. Все проблемы решали приходящие девушки Артура – они стирали, готовили еду, и дружили с жильцами. Их было много, они часто менялись, а вот молотка в доме соседа не было! По любому бытовому поводу Артур выставлял пузырь алкашам из четвертой квартиры, или вызывал жэковского слесаря.

Беседин был недоволен таким пофигизмом. Он всячески выражал это косвенными намеками: щипал приходящих девушек, а также подбрасывал швабру под соседскую дверь. Так своеобразно Степан жалел свою жену, постоянно драившую бескрайнюю площадь бесконечной коммуналки.

Доцент Киракосян занимал угловую комнату, метров под сорок. Вся заставленная старинной мебелью, особенно большой она не казалась. Часть антикварных шкафов, изуродованных амбарными замками, вообще стояла в общественном коридоре. Но это никого не смущало – прочие соседи сами старались максимально обжить внешний периметр. У Степана тоже был выставлен второй холодильник. Еще буфет с коллекцией кастрюль, из серии «жалко выкинуть», и старый шифоньер, забитый стеклянными банками до упора. Свободного места, тем не менее, оставалось много так, что Степина маленькая дочка энергично гоняла на велосипеде по импровизированной трассе. От входной двери широкий мрачный тоннель, едва освещенный мутными лампочками, тянулся на двадцать метров. А потом, завернув за угол, еще пятнадцать метров – до кухни. Там разворот. Гуляй, не хочу. Дочка гудел в гудок, нажимая грушу, и дублировала голосом предостерегающие знаки.

Артур Киракосян частенько работал дома, никогда не возражая врывающейся к нему велосипедистке. Он даже улыбался. О чем-то негромко беседовал и, угощая гонщицу конфетой, приглашал заглядывать еще. Этим исключением круг его общения с жильцами ограничивался.

Фамилия Артуру досталась от папы, армянского шабашника. Мимоходом создав ребенка, тот растворился затем на просторах родины. А ум Артуру перешел от мамы, Степану тоже незнакомой. Беседин ее не застал, поскольку на заре перестройки мама рванула в сторону исторической родины. Артур с ней не поехал по двум причинам: во-первых, он панически боялся летать, а во-вторых, ему и здесь очень нравилось. Доцент слыл специалистом по русскому языку и литературе, считаясь гордостью университета. И еще он являлся автором многочисленных работ, восхищавших узкий круг знающих людей. В это круг Беседин не входил.

Даже телефон Артур использовал исключительно по делу, легко жонглируя мудреными научными терминами. В конце концов, мама допилила Артура, и он таки уехал. Теперь сосед аккуратно слал открытки с видами Израиля, и звал в гости погреть косточки. Он женился на симпатичной местной девушке. В ладной военной форме, она смеялась в объектив, обнимая Артура за шею смуглой рукой. Наверняка дело не обошлось без доброжелательной воли матушки, желавшей и получившей внучку, чудную малышку. Однако Артур посчитал опыт недостаточно удачным, поскольку армяне видят свое продолжение исключительно в сыне. После еще одной дочки, наконец, родился мальчик, и Артур смог устало гордиться собой.

С работой у него все образовалось. Преподавал в университете, писал научные работы не только на иврите с английским, но и по-арабски шпарил запросто. По его словам, филологические труды «имели определенный успех». Зная скромность соседа, Степан не сомневался в успехе более чем «определенном». Беседин, помнится, даже обрадовался, когда опасения не оправдались – минуя должность посудомойки и таксиста, Артур сразу вписался в новую жизнь. Мама молодец, помогла устроиться. Да и «чистые» документы, ею заготовленные, совершенно не помешали.

И вот теперь Артур Киракосян сообщает, что намерен нагрянуть в гости! Прилетел с женой. Отпуск, ностальгия, и все такое. На мгновенье Беседин замешкался. Друзьями они никогда не были, коммунальная квартира теплым чувствам не очень способствует. Другая атмосфера, знаете ли. Просто знакомые, одним словом. В общем, странный звонок, в свете последних событий. Хм…

– А почему нет? – завершил Степан телефонную аудиенцию. – Завтра и заходи. Вечерком.

Он оглянулся. Уминая второе яблоко, девчонка с интересом прислушивалась к разговору.

– Не нравится мне это, – пробурчал Беседин, пряча телефон. – И гости тоже. У него жена в армии служит, ты понимаешь?

– Понимаю, – согласилась Саша. – Но это их проблемы. Если кому-то нечего делать, пусть ищет.

– Ага. После того, как найдет.

Девчонка метнула огрызок в мусорное ведро.

– Ладно, хватит разговоров, будет еще время. Нам давно пора ехать. Газ выключил, свет потушил? Проверь! Я пошла сумки ловить.

– Может, обнимемся на прощание?

Степан пошутил, но она ответила серьезно:

– Сплюнь, тьфу-тьфу! Никаких прощаний. Делай как я, и да поможет нам бог Гермес.

– Это который охранитель путников?

– Да, Гермес Трисмегист, – кивнула девчонка. – У него еще были крылатые сандалии и гаишный полосатый жезл, средоточие магической силы. Хватит ржать, Степан, жду в гараже! И смотри, с моими вещами аккуратней, будь любезен.

На стене, подсвеченной сиреневым цветом, проявился знакомый темный квадрат. Девчонка подхватила несколько пакетов, улыбнулась ободряюще, и растворилась в стене. Чернота даже не шелохнулась, она просто поглотила свою добычу. Именно так показалось Степану – хапнула, не подавилась, проглотила без ряби.

Стало жутко. Тем не менее, он выполнил задачу, в быстром темпе сбрасывая сумки, пакеты и рюкзаки. Оглянулся, вздохнул, помедлил… и отошел от черного квадрата. Отошел по простой причине, следуя стереотипу – с разгона в холодную воду прыгать всегда легче.

Прыгнул. Темнота обступила со всех сторон, заклеила глаза, залепила уши полнейшей тишиной. Она ощутимо обтекала, подтверждая движение вперед и вниз, движение медленное, но никак не хотевшее кончаться. Обволакивая липким одеялом, чернота растворяла в себе, даже мысли делая мрачными и тягучими. Ослепительная до ужаса темнота была мертвой, зловеще неживой, но явственно шептала призывы сдаться. Кому ты нужен, человечек? Мир велик, а ты песчинка в бездне мрака. Зачем кричать, и кто тебя услышит? Смирись! Какой толк бороться, когда сопротивление бессмысленно?

Навалилась горечь. Стало невыносимо жаль, что многое в жизни не успел. Нет, что-то сделал, конечно, но разве это дело⁈ Так, крохи… Безысходность давила до слез. Блин, да просто пожить не успел! Помещение под офис так и не выкупил, хотя всю черновую работу давно проделал. Дочку в первый класс не повел. Новоселье, черт возьми, не справил! И с инопланетянкой не переспал… А так хотелось!

Справка. Страх имеет над нами больше власти, нежели надежда.

Сделай первый шаг, и ты поймешь, что не все так страшно.