Текст книги "Портфель точка нет (СИ)"
Автор книги: Сербский Владимир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Глава 9
Эпизод 9.1
Тощий довесок к портфелю.
В ванной было жарко. Приходилось постоянно утирать пот.
– Вот что я тебе скажу, проводник, – хмуро буркнул Беседин. – Мы странно встретились, и ты уйдешь нежданно. Доступно излагаю?
Девчонка лежала в ванне, а Степан равномерно, как грядку, поливал ее из лейки с гибким шлангом. Ванна была старинная, огромная и широкая, можно было бы раскинуться. Но незнакомка почему-то съежилась, судорожно прикрывая одной рукой первичные половые признаки, а другой – вторичные. Поначалу она пыталась вяло брыкаться, но быстро утомилась.
Здоровый глаз изредка открывался. Однако смотрел бессмысленно, лишь иногда фокусируясь на Степане. Под грудью и на бедре багровели кровоподтеки. Пройдя две войны, Беседин всякого насмотрелся, и уж эта картина страха не вызывала. Ничего, жить будет.
– Поняла, я спрашиваю? – работу он не прекращал. – Но не могу ж я тебя, всю побитую, вот сразу взять и выгнать. Неправильно будет, нехорошо. Вот отмою, просушу, полежишь часок… и адью. Сибирь ждет!
Протестующе махнув рукой, девчонка буркнула чего-то.
– А будешь драться – получишь сдачи, имей в виду, – Беседин принялся намыливать голову. – Грязи-то сколько, господи…
Подраить тощее тело мочалкой толком не удалось, девчонка мешала. Отталкивая руки, она возмущенно мычала.
– Ну и ладно, как хочешь, – не стал настаивать Степан. – Сама потом домоешь свои гендерные отличия.
Помывка завершилась обертыванием в махровый халат. Уложив сверток на двуспальную кровать, Беседин облегченно вздохнул. Дышалось здесь легче, и места на кровати хватало. Когда-то, в далеком прошлом, жена прицельно купила этот аэродром. Однако в последнее время он использовался по прямому назначению исключительно кошкой.
Передохнув, Степан развернул сверток.
– Сейчас будет неприятно, – предупредил он, выдавливая из тюбика «бадягу». – Однако надо пройтись по синякам. А что делать? Терпи, коза.
Коза терпела, но руки от груди отталкивала. Ишь ты, борец за высокие отношения! Разбитые губы намазать медом толком тоже не удалось – пришелица его слизывала, невзирая на запрет. Изведя несколько ложек, Беседин прекратил это бесполезное занятие.
– Настоящий майский мед куплен не для баловства. Непонятно сказал? Нет, что за Винни-Пух, а?
Оглядев достигнутый результат, Степан вытер руки. Можно было бы, конечно, еще раз обработать кровоподтеки. Но хватит на сегодня испытаний, потом видно будет. Сорок капель валокордина девчонка запила холодным чаем. Пискнула чего-то, когда халат менялся на простынь, и отключилась, посвистывая разбитым носом.
Из-под дивана, высунув усы, возмущенно фыркала кошка.
* * *
– С неба звездочка упала… прямо на Гагарина, – пробормотал себе под нос Степан. – Осталось только понять, что же в действительности произошло.
Первым делом он осмотрел коридорную стенку, и ничего нового не обнаружил. Стена как стена. Древняя, давно требующая побелки стена. Требовать, конечно, она может. Только какой житель коммуналки соберется делать ремонт в общем коридоре? Если он в здравом уме, разумеется. Так что ответа не будет, риторический вопрос.
Постучал по штукатурке – не валится. Хорошо это или плохо? Бог его знает. Ладно, главное, не валится. Потолок тоже изменений не претерпел: вековая пыль, трещины, кое-где вездесущая паутина. И, как бесспорное свидетельство пришествия инопланетян, блестит свежая грязь на полу. Отдельной инородной кучей валяется обмундирование девчонки. Однако бедненький прикид. Прямо говоря, дрянь гардероб, совсем не эксклюзив. Вряд ли за этот винтаж уфологии станут драку устраивать.
Закончив ревизию стены, Степан неспешно обмылся под душем. Забрал кипящий чайник с плиты, и вернулся в комнату, чтобы разглядеть тросточку. Теплый материал цвета темного шоколада, рукоятка с закругленным набалдашником. Макассар? Нет, скорее палисандр. Турняк его бильярдного кия сделан именно из такого дерева.
Осматривая трость со всех сторон, Беседин случайно нажал на бугорок еле заметной кнопочки. Рукоять с легким щелчком отделилась от шафта, в руке оказался стилет. Приличный стилет, длиной не меньше локтя. Клинок отчетливо пах кровью и смертью. Ты смотри, какая боевая девчонка, саблей помахать успела! Однако оружие грязи не любит, придется почистить… Почистил и отложил.
Снова помыл руки, налил себе чаю. Теперь очередь смотрин дошла до монеты, подаренной седым бойцом. Ничего не скажешь, солидная тяжесть. Золото, скорее всего. Профиль неведомой царствующей особы. По окружности надпись «Императрица Елизавета». Дата: «1751». Достоинство не указано. То ли талер, то ли гульден. А может быть, дублон? Задачка… Ладно, в любом случае золото.
Когда-то, на заре юности, Степан болел нумизматикой, собрал целый альбом разномастных денежных знаков. Клуб-толкучку в парке Горького регулярно посещал. Но постепенно осознав, что нельзя обнять необъятное, сосредоточился на коллекционных российских рублях и монетах времен СССР. При кажущейся простоте тема оказалась настолько интересной, что завел знакомства в Сбербанке. Инвестиционные и юбилейные монеты не всегда лежали в свободной продаже, а иметь хотелось. Куда ж без этого, приятно все-таки обладать редкими вещами.
Но то его личные дела! А последний час жизни больше походил на фрагмент фантастического фильма. Пришельцы, кальсоны с завязочками, черный квадрат на стене… И желтая монета. Однако эта монета реальная, черт побери. И тепло руки бойца, ее вручившего, было реальным, человеческим. Самым правдоподобным объяснением того что произошло, можно было бы назвать сон или бред. Но щипать себя за ухо не имеет смысла. Оно болит и без этого. Поэтому оставалось одно: спросить у интернета. Он умный.
Ноутбук запустился без понуканий, послушно отрабатывая задание. Поиск по ключевым словам сложности не представлял: «НЛО с инопланетянами». Сеть мгновенно выдала миллион результатов запроса. Однако взгляд застрял на верхнем и сенсационном заголовке: «В конце августа начнется инопланетное вторжение». Интересно! Степан приступил к чтению.
«Нас ждет инопланетное вторжение! Такое заявление на собрании военных и космонавтов, контактировавших с инопланетным разумом, сделал эксперт в области НЛО, экстрасенс и контактер Ричард Аткинс. На собрании также присутствовали люди, пережившие похищения инопланетянами. Заявление приковало внимание всех собравшихся. Контактер сообщил, что существует девяносто процентная вероятность инопланетного вторжения. Правительство США находится под контролем рептильных инопланетян уже в течение многих лет, – сказал он, – и сейчас правда будет раскрыта. Будут реки крови и невиданные стихийные бедствия. Конец света настанет для многих. Выжившие будут порабощены инопланетными существами. Наше существование для инопланетян представляет интерес, чтобы использовать людей в качестве рабов. Восемнадцатого августа рептилоиды прибудут на нашу планету».
– Неужели?– пробормотал Степан. – Да ну на! Ни черта они не знают. Контактеры, блин, экстрасенсы… Вторжение уже началось, и первая жертва – это я!
Вот только пришельцы, посетившие нас этой ночью, до грозных рептилий как-то не дотягивают. Наоборот, их проводник очень похож на обычную девчонку. Худющую, побитую девчонку, прибывшую в замызганном камуфляже.
Степан оглянулся: накрытое простынкой, с шикарным фингалом под глазом, инопланетное существо сопело в две ноздри с переливами. Разве таким образом начинается порабощение? Сомнительно…
Оглядывая стены, по широкому коммунальному коридору он прошлепал к входной двери. Подергал за ручку, невзирая на накинутый крючок. Тяжелый кованый крючок пропустить взглядом было сложно, но все-таки подергал. Хотя чего тут проверять? Ведь и так прекрасно знал, что за собой замок запер и крючок накинул. Вздохнул, подкидывая в руке тяжелую золотую монету. Нет, обычным путем гости не входили. Тогда как? В коридоре окна не предусмотрены, а двери коммунальных соседей заперты.
О таком варианте, как беспрепятственное пронзание стен, думать не хотелось.
К паранормальным явлениям Беседин относился со здоровым скептицизмом. Он придерживался мнения, что ясновидение и телепатия – скорее шарлатанство, чем феномен. То есть обычный продукт желтой прессы, гоняющейся за сенсациями. Легенды инков о мгновенном перемещении человека в пространстве – миф и сказки. А байки про Бермудский треугольник давно вызывают зевоту. Фантастика и мистика это! В конце концов, законы физики никто пока не отменял.
С другой стороны Степан понимал: не стоит прятать голову в песок, отказываясь верить собственным глазам. Пусть слабые духом люди включают перцептуальную защиту! Стремление не замечать странное для них естественно. Люди не любят то, что не укладывается в привычное мировоззрение. Отмахнуться легко, и проще всего это непонятное назвать мистикой и бредом. Многие так делают, переступая через себя. Однако сегодня не тот случай, плевать и забывать Степан не собирался. Надо подумать. И с улицы посмотреть.
Справка. В Великобритании действует служба доверия для людей, встречавших инопланетян. Опытные психологи по телефону оказывают профессиональную помощь каждому, кто сталкивался с НЛО или был похищен пришельцами.
Глава 10
Эпизод 10.1
Ночные размышления.
Ночная улица была пустынна. И стена дома в бледном свете фонарей выглядела обыденно. Всё как и раньше: розовая штукатурка, вся в бурых потеках, бесформенные бугры забеленной напрочь лепнины. И обшарпанные углы. Единственным украшением фасада являлась проржавевшая водосточная труба, которая замысловатыми загогулинами огибала карнизы.
– Только пули свистят в проводах, тускло звезды мерцают, – пробормотал Степан, озираясь.
Цвет этого дома всегда вызывал у него медицинские ассоциации. Так на раненом бойце выглядят бинты, небрежно выстиранные в походе и намотанные повторно. Дом, выстиранный неоднократно, этот поход выдержал.
Предания гласили, что когда-то давно, еще до революции, некий богатый купец подарил своей даме руку и сердце. И этот трехэтажный особняк. С фонтаном во дворе, конечно. Однако красивая беззаботная жизнь продолжалась недолго. Купца расстреляли, дом пограбили. А дальнейшие революционные преобразования привели к новому образу жизни – в клетушках под названием «коммуналка». Дама сердца при этом куда-то пропала, что в те времена редкостью не считалось.
После гражданской войны преобразования продолжились. Фонтан во дворе разровняли и засыпали, ворота с решеткой чугунного литья выломали из арки. Красивый забор растворился сам, незаметно разобравшись по кирпичику. Внутренний дворик, искусно мощеный штучной брусчаткой, безжалостно закатали в асфальт.
В Отечественную войну дом серьезно пострадал от авиационной бомбы, которая прошила его насквозь. Прошла от крыши до подвала, но не взорвалась. Здание удар приняло достойно. Его подлатали, а позже прихлопнули четвертым мансардным этажом, похожим на кавказскую кепку. Древний особняк и это надругательство над барокко выдержал. С тех пор он стоял как прежде, вопреки многочисленным капитальным ремонтам. Общество охраны памятников регулярно пугалось коричневой металлопластиковой крыше и ядовито-розовому фасаду. Но кто их слушал когда-нибудь?
И сейчас на этом фасаде ничего нового не наблюдалось. Ни строительных лесов, ни «вышки», ни люльки. Даже элементарной веревки для альпинистов не висело! И, ясное дело, никакого черного квадрата снаружи прилеплено не было. Ни на уровне третьего этажа, ни по всему фронту картины. Обычная стена, взгляду не за что зацепиться. Хм…
– А что случилось? – раздался женский голос.
Степан, меланхолично озирающий здание, обернулся. Возле него притормозила хорошо поддатая парочка: черно-белый мужчина в галстуке, накрывающем солидное брюшко, и хрупкая дамочка в брючном костюме похожего контраста. Облаченные в одежду строгого кодекса, эти граждане явно припозднились на корпоративной вечеринке.
– Ничего такого не замечаете? – неопределенным вопросом ответил Беседин.
– Хм… – толстяк оторвал взгляд от стены, чтобы с подозрением уставиться на Степину живописную физиономию.
– Ой! – задрав голову, дамочка икнула. – Дом качается!
– Не-е, сегодня землетрясение не передавали, – нетрезвым голосом возразил мужчина. Махнув рукой, он приложился к жестяной банке «Фанты», практически незаметной в добром кулаке. – Я прогноз погоды слышал. Дождь будет.
Женщина живо отреагировала:
– Так чего стоим, Веня⁈ Пошли уже, а то щас как ливанет!
Позавидовать простым житейским проблемам Степан не успел. Едва он вернулся к обозрению фасада, как офисную пару сменил полицейский наряд. Охрана правопорядка тихо подкралась сзади, и выдала их рация, пробурчавшая сквозь грозовые помехи замогильным зовом:
– Алтай, Алтай! – не дождавшись ответа, рация прохрипела еще что-то невнятное. И вдруг совершенно другим, командирским голосом, четко рявкнула: – В камеру! Борзых в камеру, я сказал!
Беседин обернулся.
– Документики, гражданин, – индифферентно, через зевоту, потребовал полицейский сержант.
Патрульный страж не вникал в далекие переговоры. Он разглядывал затрапезную футболку возможного нарушителя порядка.
– Какие, к чертям, документы, когда землетрясение⁈ – возмутился Степан, подтягивая шорты. – Выскочил, в чем был!
– Землетрясение? – сон с сержанта слетел в одно мгновенье. Он даже прикрутил громкость на рации. – Где?
– Вот и я смотрю: где, – солидно ответил Степан. – Прогноз погоды обещал дождь. А тазики с крючков почему падают?
– Тазики падают? Пить надо меньше, – интерес к странному смотрителю дома был моментально потерян. – Идите уже спать, гражданин!
Конечно, наскоком проблему не решить. Так думал Степан, поднимаясь по лестнице. Есть многое чего на свете, что и не снилось друзьям Горацио. Загадок в этом мире полно, не каждые явления понятны и объяснимы. Взять, к слову, пирамиды. Черти когда построили эти искусственные горы. А кто, как и зачем? Что за лучи пирамиды выпускают в космос? Сплошные вопросы.
Однако то, что кажется непонятным, завтра может оказаться элементарно простым. Не сразу, а после внятного пояснения умным человеком. История помнит множество случаев, когда на людей снисходило озарение. Проблемы разом решались и загадочный туман рассеивался. Степан читал об этом. На Ньютона, помнится, снизошло перезревшее яблоко. Стукнуло по голове, когда он под яблоней лежал. И сразу результат – полный текст закона всемирного тяготения. Даже дети теперь, прочитав учебник, рассуждают меж собой о гравитационном поле Земли. Вот как оно оказалось: сначала было совсем непонятно, а потом гений враз по полочкам все разложил!
Вообще, много чудного всего происходит с гениями. Вспомнить, например, Александра Сергеевича Пушкина. Спал человек, спал, вдруг как вскочит… И пошел строчить: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты». И так пять листов. Записал, пошел спать дальше. До следующего гениального стихотворения. И где те, кто пробовал повторить нечто подобное? Сотни лет прошло.
Или взять Менделеева, химика известного, который знаменитый сорокаградусный напиток изобрел. Тот вообще таблицу Менделеева во сне увидел. После того, как напиток чудный изобрел, он спать стал много. Спал он, как обычно, после обеда, спал – и на тебе: таблица Менделеева. Не просыпаясь, законспектировал таблицу карандашиком, а на следующий день очнулся великим человеком.
К сожалению, Степан Беседин – не Менделеев и не Ньютон, разгадки в голове не наблюдается. К жене Оксане, помнится, захаживала подружка Люся. Парикмахерша, свято верящая в мистику и чертовщину. Эта крупная во всех смыслах женщина в спиритическом сеансе могла вызвать дух кого угодно – того же Ньютона, с целью познания очередной тайны и просто поболтать.
Степан представил себя в загадочной темноте, с грудастой Люсей за одним столом. Черная скатерть, едва освещенным мерцающей свечкой, призрак Менделеева, и задушевный разговор об инопланетянах. Представил, после чего непроизвольно заржал. Нет– нет, как ни хочется, а придется инопланетную версию с пришельцами, проходящими сквозь стены, принимать за базовую. Ведь своими глазами все видел! Просто, добрав информации, с этим нужно спокойно разобраться. Но для начала следует поспать.
Справка. И все кричат «Ура!»
И все бегут вперед,
И над этим всем новый день встает.
Глава 11
Эпизод 11.1
А поутру они проснулись.
На работу Беседин проспал. Ничего удивительного, почти до утра ворочался, переваривая события. Девчонке синяки пару раз смазал, и себе заодно. А вот кошка привыкла завтракать по расписанию. Посидев в растерянности у пустого блюдца, она утомилась мучить себя голодом, и пришла на диван руку лизать. Степан подскочил, однако вместо холодильника направился к бывшему семейному ложу. Кошка недоуменно фыркнула – тут кушать пора, а хозяин квартирантке лоб трогает и простынку поправляет. Делать ему нечего!
– Ну что, подруга, будем вставать? – Степан заметил, что девчонка не спит, реснички предательски вздрагивают. – Как это ни грустно, у нас расходятся дороги. Прощай, любимая, прощай.
– Плохо мне, – отвергая иронию, прошептала пришелица. – Не дойду… Можно еще полежу? Я тихонечко буду.
– Можно, конечно, – невозмутимо согласился Степан. – Пока я завтрак готовлю, лежи. А потом расскажешь мне, что здесь произошло. За что тебя поколотили. Зачем тебе пистолет, а твоим дружкам – автоматы. Как ты умудряешься пронзать пространство и время. И все такое.
Прядая ушами, кошка заинтересованно внимала интонациям хозяина.
– А потом я уйду на работу, – продолжал вещать Степан. – Но перед этим ты наденешь свои камуфляжные штаны на лямках. И, как обычно, нырнешь в коридорную стенку. Таким способом вы приучены передвигаться?
Девчонка кивнула.
– Вот и хорошо! – удовлетворенно кивнул он. – Тазики я на всякий случай снял. Доступно излагаю?
Девчонка часто заморгала одним глазом, по бледной щеке потекла слеза. Второй глаз, заплывший окончательно, слезился и без этого.
– Нет-нет! – возразил Беседин, протягивая бумажную салфетку. – Не мечтай. Гармония моего мира разрушилась, и ты топчешь его остатки. Уходи как волна, я не буду искать. Ага?
– Сейчас не могу… – голос был еле слышен. – Сил нет.
– Подумай сама, – зашел Степан с другого краю. – Вот оставлю я тебя одну в квартире, а ты упакуешь мои вещички, и привет? Все, что нажито непосильным трудом?
– Да нет, ты чего? – она снова заморгала целым глазом. – Зачем мне это?
Такой аргумент Степана не убедил:
– А может, тебя в полицию лучше сдать?
– Не надо меня сдавать… Ты не враг. И не злой, – булькая распухшим носом, пришелица жгла умоляющим взглядом. – Я могу заплатить. Помоги, а?
А вот это предложение разозлило Беседина.
– Ишь ты, заплатит она! Тоже мне, нашлась миллионщица. Не было такого уговора. Между прочим, здесь не приют для бездомных. Так что, рота, подъем! Удобства в ванной, бельишко просохло давно, висит на веревке.
Степан развернулся и пошлепал на кухню. Хват уже разговоров, на работу пора!
Он раскладывал омлет по тарелкам, когда прибежала кошка. Она мявкнула и лапой тапок тронула. Неслыханное дело, чтобы Лиса голос подала! Зовет домой, что-то случилось. Вытирая руки на ходу, он рванул в комнату. А кошка, задрав хвост трубой, бежала впереди. Оглядываясь, дорогу показывала, чтоб никто не заблудился.
Нагая туристка белым кулем лежала на полу, из носа текла кровь. Беседин лихорадочно ощупал шею. Сердце билось, слава богу, жилка пульсировала.
– Нет, ты видела? На минуту нельзя оставить! – пожаловался кошке он, укладывая пришелицу на диван.
Лиса согласно муркнула, и с чувством выполненного долга принялась вылизываться. Однако ритуал контроля не забывала. Временами замирая, из-под задранной ноги поглядывала искоса.
Степан задумался, почесывая щеку. Девчонка дышала еле заметно, грудь практически не вздымалась. Она видимо, все-таки встала. Собиралась надеть халат, да не вышло – грохнулась в обморок. Плохо дело…
– Надо это тощее тело в больницу везти, – сообщил он кошке. – Не дай бог, если серьезное что.
Жалко девчонку. Ноги точеные, крепкие, попка круглая. Приятную картину портили ребра – вон как торчат! Живот натурально к спине прирос.
Салфетками он убрал кровь из-под носа девчонки. И хотя уже не текло, в голову закралась мысль: а может, «скорую» вызвать? Хм… Можно, конечно, но вряд ли разумно. Они же вопросы задавать начнут. Как эту дылду зовут, где живет. Паспорт спросят, медицинский полис. И что отвечать? Нечего. Скажешь честно, что из стены с дружками выпала – сразу заберут в психушку. Причем обоих. Нет, «скорая» отпадает. Да и своим ходом быстрее получится. Но потом – сразу к стенке! Давай, давай, до с-с-свиданья! Прощай, труба зовет. Собственных проблем выше крыши.
* * *
Мобильник хранил множество номеров, нужных и не очень. Но телефон подходящего врача, конечно же, там нашелся. Кандидат наук Карен Осипов заведовал диагностическим медицинским центром, дополненным крошечным стационаром на десяток коек. Класса «люкс» или, как сейчас модно говорить, «онклюзер». Лечение здесь выходило в копеечку, однако карточка добровольного медицинского страхования многое покрывала. Иногда этого казалось мало. Тогда выручали теплые отношения с заведующим, чье больничное компьютерное оборудование обслуживала Степина фирма.
За очередные закупки оргтехники Осипов получал откат, за который каждый раз проставлялся. Прочие причины они со Степаном обмывали в бильярдной. А еще партнеру регулярно требовалась обналичка, помощь в личных компьютерных проблемах, другие бухгалтерские хитрости… Так что на хорошее отношение рассчитывать можно однозначно.
Поглядывая через зеркало на заднее сиденье, Беседин нацепил гарнитуру:
– Карен, у меня проблема.
Хилое тело, упакованное в халат, не подавало признаков жизни. Однако в любой момент девчонка могла вскочить в горячке. Поэтому Степан на всякий случай завязал рукава узлом, а пояс затянул покрепче. Машину он вел медленно, аккуратно, чтобы не растрясти больную. Да и не хотелось нарываться на гаишников. Как будешь потом объяснять, что тушка трупа самостоятельно из стены выпала? Не поймут-с…
Санитары уже ждали во дворе. Без лишних слов перегрузив пациентку, они повезли каталку внутрь. Степан пошел рядом.
– Ну что, сдал-таки?– зашипела вдруг болезная. Целый глаз открылся, девчонка задергалась.– Выслужился, козел?
Она выскочила бы из халата, но рукава были завязаны прочно. Степан поразился такому резкому пробуждению:
– Кому-то совсем мозги отшибло, – диагноз его был категоричен. – Ты очнись сначала, коза! Здесь не кутузка, а больница. Знакомое слово? Чего молчишь?
Связанная туристка послушно очнулась – зыркнула налево, потом направо. А Степан хмыкнул:
– Удивительно? Больница – это где людей лечат, особенно на голову контуженных. Ясно тебе?
– Хм… – ответ междометием был непонятен, но дергаться девчонка прекратила.
– Надо было тебя выкинуть еще вчера, – убежденно заявил Степан. – Вслед за твоими дружками.
– Да?
– Ага. И знаешь, что не позволило мне совершить столь разумный поступок? – вопросил он, и сам же ответил: – Слишком большое и доброе сердце.
– Да ну, – недоверчиво пробормотала девчонка. Разбитые губы сложились в ироничную фигуру.
– Ладно, проехали. Вечером тебя заберу, и лично в стену зашвырну, – миролюбиво продолжил Степан. – С глаз долой, из сердца вон, так всегда кончается. Понятно излагаю?
– Не врешь? – обмякла она. – Смотри, я тебе денег обещала, у меня есть. Я отдам!
– Ладно, – отмахнулся Беседин, – позже заеду, тогда и поговорим. Вопросов, понимаешь ли, много накопились.
– Да?
– Кстати, – припомнил он правила поведения на допросе. – Не вздумай здесь правду говорить. Куда шла и, главное, откуда пришла. Иначе сразу в дурдом переведут! Ты ничего не помнишь, понятно? Голова болит? Мошки перед глазами летают? Вот! Классная отмазка: тут помню, тут не помню.
– Иди сюда, – девчонка моргнула неподбитым глазом.
Санитары индифферентно катили груз, переговариваясь о чем-то своем. Тем не менее, Степан наклонился.
– Ты тоже не вздумай болтать, – прошептала она. – Никому! Вообще. Особенно ФСБ.
– Почему?
– Погубят… – она передохнула, и добавила еле слышно: – Не сдавай меня, пожалуйста!
– Вот заладила одно и то же! Понял уже, что в кутузку нам противопоказано, – усмехнулся Степан.
– Не сдашь? – по щеке снова потекла слеза.
– Не сдам, ясное дело, – согласился он. – Русские не сдаются! Отлежишься здесь, чайку попьешь. А потом домой рванешь. «Ты уйдешь навсегда, не сказав как мне жить», ага? Потому что, как дальше жить, мне самому надо хорошенько подумать.
Каталка остановилась у лифта с надписью «для персонала».
– Документы больной, – один из санитаров протянул руку.
– Документы у Карена Осипова, – быстро ответил Беседин. – Он сам все оформит.
Санитар равнодушно пожал плечами. Двери лифта открылись, и он знаком показал Степану, что дальше ему хода нет. Что ж, логично. Для посетителей больницы вход придуман с другого, парадного крыльца. И, как ни крути, а туда придется идти.
