Текст книги "Притворись моим (СИ)"

Автор книги: Сэлли Собер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

В который раз прожигаю взглядом танцующую парочку, и пытаюсь убедить себя, что я не ревную. Но ведь это бред. Бред же? Как я могу ревновать совершенно чужого мне человека? Можно ревновать родителей к другим детям, друзей, но парня... Любви не бывает. Не-Бы-Ва-Ет.

Катька, коза, утащила Макса танцевать, он, конечно, отказывался, но я настояла. Уверенная в себе, благородная... дура. Теперь сижу и раздражаюсь. К чему это всё?

– Тём, пойдём тоже потанцуем, что-ли? – Натягиваю улыбку, и встаю, поправив платье.

– С удовольствием. – Посылает мне сальный взгляд, но я не обращаю на это внимания.

Мы выходим на танцпол. Музыка бьёт по нервам – какой‑то ритмичный трек с тяжёлым басом, который совсем мне не по душе. Тёмка пытается приблизиться, положить руки на талию, но я ловко уворачиваюсь, делая вид, что просто двигаюсь в такт музыке.

Краем глаза всё равно слежу за Максом и Катькой. Она хохочет, откидывает голову назад, касается его плеча. Он улыбается – вежливо, сдержанно. Но улыбается. И от этого внутри всё скручивается в тугой узел.

«Ну и что? – мысленно ору сама на себя. – Тебе-то что? Ты сама его туда отправила. Сама. Добровольно. Благородно».

В итоге начинается медляк. Артём прижимает меня к себе, настолько близко, насколько я ему позволяю, и кладёт руки на мою талию. Мы кружимся в танце, и я продолжаю наблюдать за своим парнем. За своим реальным парнем. Настоящим.

Он снова пересекается со мной взглядами, потом опускает глаза на мою талию, и тут же отпускает Катьку, направляясь к нам.

– Украду свою богиню... – Буквально вырывает меня из рук Тёмы, и резко прижимает к своей груди, так что из меня выходит весь воздух.

По коже бегут мурашки, сердце уносится вскачь, дыхание спирает. Я чувствую такую радость, что хочу танцевать. И далеко не медляк. Невольно провожу параллели, и понимаю – Макс прав, такие эмоции я испытываю только рядом с ним. От танца с Тёмой я не почувствовала и близко того, что за три секунды ощутила с Максимом.

– Чтобы больше я такого не видел... – Шепчет мне на ухо, прикусывая мочку. Из груди вырывается тихий стон, и я самостоятельно прижимаюсь к нему крепче. – Танцуешь только со мной. Я ревную, мажорка.

– И я... – Признаюсь, заглядывая ему в глаза. – В бешенстве от того, что ты с ней танцевал.

– Ты же сама меня...

– И что? Передумала. – Надуваюсь. – Ты мой. Не хочу тебя ни с кем делить. – Прикусываю губу. – Возможно... Возможно, ты был прав. Ну... Про любовь.

– Ой, мажорка, ты что, признаешься мне в любви? – Рука Макса сползает мне на бёдра и легонько сжимает ягодицу. – Тогда скажи это нормально.

– Ни за что. – Краснею, расплываясь в улыбке.

– Домой? – Подцепляет зубами мою нижнюю губу.

– Домой.

Стриптиз начинается прямо с коридора. Максим избавляется от верхней одежды, не переставая меня целовать. Резко разворачивает к себе спиной, расстёгивает платье, и оно шёлком скатывается вниз.

Я чуть не теряю равновесие – он тут же подхватывает меня за талию, прижимает к себе. Его губы скользят по шее, оставляя горячие следы, пальцы пробегают вдоль позвоночника. От этих прикосновений по коже бегут мурашки, дыхание сбивается.

– Макс… – выдыхаю едва слышно.

Он не отвечает – только тихо смеётся мне в волосы, и этот низкий, хрипловатый звук пробирает до самых кончиков пальцев. Руки скользят по моим бокам, медленно, мучительно медленно, будто он хочет запомнить каждый изгиб.

Разворачивает меня к себе лицом. Взгляд – тёмный, жадный, но в нём ещё мелькает что‑то другое: нежность, почти трепет. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно приоткрываю рот, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания.

– Ты такая… – шепчет, и его голос дрожит. – Такая невозможная.

Губы снова находят мои – на этот раз поцелуй глубокий, требовательный. Я обвиваю руками его шею, притягиваю ближе, будто хочу раствориться в нём без остатка.

Максим делает шаг вперёд, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Он прижимается ко мне всем телом – твёрдым, горячим, – и я чувствую, как бешено бьётся его сердце, почти в такт моему.

Его ладони скользят по моей спине, спускаются ниже, сжимают бёдра. Я выгибаюсь навстречу, запутываюсь пальцами в его волосах. В голове – пустота и одновременно ураган: мысли разлетаются, остаётся только ощущение его кожи, его дыхания, его силы.

– Посмотри на меня, – хрипло просит Макс, чуть отстраняясь.

Поднимаю глаза. В полутьме коридора его лицо кажется резче, черты – острее, взгляд – пронзительнее. Он изучает меня, будто впервые видит, будто хочет запомнить навсегда.

– Какая же ты красивая... – Буквально рычит, подхватывая меня под ягодицы.

Перемещаемся в спальню. Спина касается холодных простыней и от этого контраста на коже проявляются мурашки. Макс целует меня. Так неистово и жадно, будто это последний наш день. Последний раз. Последний поцелуй.

Покрывает дорожкой мою шею, запечатляет поцелуй на месте, где так сильно бьётся пульс, спускается ниже, поочерёдно лаская вершинки моих грудей. Я стону, стону, не сдерживаясь, запутавшись пальцами в его коротких волосах. Покусывает. Терзает кожу живота, спускается к бёдрам, проделывая немыслимое с ними, отмечает поцелуем на моих лепестках, заставляя вскрикнуть и ухватиться за простыни, как за спасательный круг. Ласкает. Жарко, нежно и в то же время требовательно.

– Макс... Пожалуйста... – Не знаю, о чём прошу, но он отпускает пытки и поднимается ко мне, вновь накрывая губы с поцелуем.

Чувствую, как влажная головка упирается в лоно, и всхлипываю, толкая его в грудь. Переворачиваю на спину и забираюсь сверху, прижимаясь своими бёдрами к его.

– У‑у‑у, ты сегодня контролируешь меня… – прикусывает мою губу, в глазах – чистое восхищение, азарт, желание подчиниться этой новой, смелой мне.

Улыбаюсь – чуть дерзко, чуть вызывающе – и медленно, нарочито медленно провожу ногтями по его груди вниз, к животу. Он вздрагивает, шумно выдыхает.

– А тебе разве не нравится? – шепчу, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкасаются.

– Нравится, – хрипло отвечает Макс. – Очень. Но предупреждаю: долго я так не продержусь.

Его руки скользят по моим бёдрам, пальцы впиваются в кожу, будто он всё‑таки хочет перехватить инициативу. Но я мягко прижимаю его запястья к кровати, удерживая на месте.

Медленно опускаюсь на него, чувствуя, как он входит в меня – плавно, глубоко, заполняя целиком. Замираю на мгновение, запрокидываю голову, впитывая это ощущение: его тепло, его силу, нашу связь, ставшую осязаемой.

Макс не выдерживает – отпускает мои запястья и тут же обхватывает меня за талию, помогая двигаться. Его пальцы впиваются в кожу, направляя ритм, но я всё равно остаюсь той, кто задаёт темп.

– Ты невероятна, – шепчет, глядя мне в глаза. – Просто… невероятна.

Я наклоняюсь, касаюсь губами его лба, потом щеки, потом губ. Целую жадно, отчаянно, отдавая ему всё, что накопилось внутри: и страх, и надежду, и ту самую любовь, которую так долго пыталась отрицать.

Наши движения становятся быстрее, резче, дыхание – прерывистым. Я чувствую, как напряжение внутри нарастает, как приближается кульминация, и крепче сжимаю его плечи. Макс глухо стонет, запрокидывает голову, его пальцы на моей талии дрожат.

В его глазах – буря: страсть, нежность, обожание. И в этот момент, когда мир вокруг растворяется, остаётся только это соединение, эта связь, эта правда, которую больше не нужно скрывать.

Мы достигаем пика одновременно – он выгибается подо мной, пульсируя внутри горячим семенем, я замираю на мгновение, а потом обессиленно опускаюсь ему на грудь. Его руки тут же обвивают меня, прижимают к себе так крепко, будто он боится, что я исчезну.

Дыхание постепенно выравнивается. Макс проводит ладонью по моей спине, целует в макушку.

– Уль, я не хочу тебя терять. С тобой я чувствую себя по-настоящему счастливым. – Шепчет, переваливая меня к себе под бок.

– К чему страх? – Улыбаюсь, целуя его в плечо. – Ты не потеряешь меня. Я... Я люблю тебя.

– Я рад... Рад, что ты призналась мне...и...себе. Но... Я потеряю. Потеряю тебя.

– Что...? – Внутри мгновенно холодеет. Холодеет до такой степени, что становится сложно дышать.

– Нам придётся расстаться. Нам нужно расстаться. – Выдыхает.

– Что? – На глаза наворачиваются слёзы. – Почему ты так говоришь?

– Твой отец. – Признаётся с таким тоном, будто скидывает с плеч тяжеленный груз. – Он приходил в СТО сегодня утром. С кучей охраны и пафосным видом.

– Похоже на него. – Хмыкаю.

– Он сказал, что я должен бросить тебя. Дал мне три дня. Иначе... Дана никогда не поступит в нормальный университет, а папин автосервис... ему крышка.

– Ох... – Не знаю, что ему сказать.

– Нам придётся это сделать, мажорка. Я люблю тебя. Но я не могу поставить будущее своих родных ниже своих желаний и целей. Во всяком случае, на время. Пока я не встану на ноги.

– У меня есть идея получше. – Я поднимаюсь на локте, расплываясь в улыбке. – Мы сделаем вид, что расстались. Я перееду домой, раскаюсь, поплачу, какая я была дура, что их не послушала, что ты меня бросил. И мы...

– Будем встречаться тайно. – Заканчивает за меня. – Как же хорошо, что я тебе всё рассказал. – Наваливается сверху, начиная целовать меня.

– А были другие варианты? – Смеюсь, от щекотки, которая настигла внезапно.

– Нет, конечно же, нет.

Глава 29. Театр одного актёра

Ульяна.

Ворота разъезжаются, и я переступаю границу родительской территории, таща за собой тяжёлый чемодан. Снятую наличку я оставила у Макса. На всякий случай.

Воздух здесь кажется другим – более тяжёлым, пропитанным воспоминаниями, которые я так старалась забыть. Каждый шаг по знакомой дорожке к дому отдаётся эхом в груди: вот клумба с розами, которые мама высаживала каждую весну; вот ступенька, на которой я сломала каблук в десятом классе; вот окно моей комнаты – зашторенное, будто меня здесь никогда и не было.

Я специально подобрала время, когда они оба будут дома, чтобы разыграть свой спектакль. Важно разобраться сразу с ними обоими, чтобы не играть в театр два раза.

Возле двери я останавливаюсь и несколько раз вдыхаю. Настраиваюсь на ритм истерики. Вспоминаю всё, что меня ранит. Истории из жизни, фильмы, прозвища, которые мне давали в школе. И только убедившись, что слёз хватит на добрых пятнадцать минут, вхожу в дом.

Родители, как и полагается в это время, вместе обедают в столовой, и именно это место становится моей сценой.

– Вы были правы... – Реву, как белуга, бросая на входе в столовую свой чемодан. – Он... Он бросил меня. Бросил. – Внутри улыбаюсь, вспоминая, как мы с Максом вчера придумывали мне речь. – Просто выгнал из дома и ничего не объяснил. Простите меня... Простите...

Мама вскакивает из‑за стола, роняя салфетку. Её лицо мгновенно бледнеет, глаза наполняются слезами. Она бросается ко мне, обнимает, прижимает мою голову к груди.

– Доченька… – шепчет, гладя меня по волосам. – Ну как же так… Как он мог?

Её мне жаль. Она правда желает мне счастья. И я уверена, что не против Макса. Но я не могу сказать ей, что это всё ложь для отца, и на самом деле никто меня не бросал. Отец поступил ничтожно, шантажировав Максима, но ослушаться у него пока нет выбора.

Отец остаётся на месте, но я вижу, как сжимаются его кулаки. Он хмурится, смотрит на меня со смесью жалости и триумфа – будто хотел сказать «я же предупреждал».

– Рассказывай всё, – строго говорит он. – С самого начала.

– Нечего рассказывать. – Хлюпаю носом. – Сегодня утром приехал с работы, собрал мои вещи и выгнал. Ничего не объяснил... Вообще ничего. Просто сказал, что я ему надоела.

Мама вздрагивает, как от пощёчины, крепче прижимает меня к себе. Слышу, как она тихо шепчет:

– Какой ужас… Как можно так поступить?

Отец резко встаёт из‑за стола, стул скрипит по полу. Он делает несколько шагов взад‑вперёд, потом останавливается напротив меня.

– Я всегда знал, что этот мальчишка – не пара тебе, – цедит сквозь зубы. – Ни положения, ни перспектив. Одна пустота и красивые слова.

– Пап, ну зачем так? – пытаюсь защититься я, но тут же спохватываюсь и снова всхлипываю. – Наверное, ты прав…

– Конечно, я прав! – ударяет ладонью по столу, и посуда вздрагивает. – Сколько раз я говорил: тебе нужен человек нашего круга. Кто сможет обеспечить тебя, защитить. А не какой‑то механик с захудалого СТО!

Внутри всё кипит. Хочется крикнуть: «Он лучше тысячи таких, как ты хочешь мне навязать!», но я лишь опускаю голову, тереблю край блузки, изображая раскаяние.

– Эдя, не надо так резко, – мягко вмешивается мама. – Девочка и так настрадалась.

– Зато теперь она поймёт, – отец смотрит на меня жёстко, но в глазах мелькает что‑то похожее на заботу. – Ульяна, ты остаёшься здесь. Навсегда. Никаких больше «отношений» с сомнительными личностями. Я найду тебе достойную партию.

Я замираю. «Навсегда» – это слишком. План был другой: переждать бурю, дать Максу время найти выход, а потом… Потом мы что‑нибудь придумаем. Но «навсегда» перечёркивает все наши надежды.

– Пап… – поднимаю на него глаза, стараясь, чтобы в них читалась не угроза, а испуг. – Я просто… Мне нужно время. Я не готова сейчас думать о новом… о ком‑то другом.

– Время у тебя будет, – отрезает. – А думать за тебя буду я. Пока поживёшь здесь, под нашим присмотром. И никаких контактов с ним. Ни звонков, ни сообщений. Это понятно?

Сердце пропускает удар.

– Да, пап, – шепчу, опуская глаза. – Понятно.

– Вот и хорошо, – заметно успокаивается, садится обратно за стол. – А сейчас иди отдохни. Лен, помоги ей устроиться в старой комнате.

– Идём, доченька, – мама берёт меня за руку, тянет к выходу из столовой. – Всё наладится, вот увидишь. Мы тебя в обиду не дадим.

Я киваю, иду следом, но на пороге оборачиваюсь. Отец смотрит мне вслед – в его взгляде всё ещё читается решимость, но и тень сомнения. Он хочет защитить меня по‑своему. Только его защита похожа на тюрьму или психушку.

В коридоре мама шепчет:

– Хочешь, я заварю твой любимый чай с мятой? И мы поговорим… Просто по‑женски, без отца.

Я сглатываю комок в горле. Мама… Она действительно хочет помочь. Но если я открою правду, она окажется между двух огней. И я выдавливаю улыбку.

– Да, мам. Чай – это было бы здорово.

Поднимаясь по лестнице в свою старую комнату, я сжимаю в кармане телефон. Включаю экран, и сразу вижу несколько сообщений от Макса:

«Как всё прошло, моя мажорка?»

«Ну как ты там?»

«Я скучаю и волнуюсь.»

Не раздумывая, тут же печатаю ответ:

«Всё хорошо, всё прошло по плану. Мама меня жалеет и злится на тебя, а папа делает вид, что жалеет, но сам радуется, как ребёнок.»

Ответ не заставляет себя долго ждать.

«Рад, что тебе поверили, но безумно расстроен, что нам пришлось на это пойти. Эта квартира без тебя словно опустела. Я скучаю.»

«И я скучаю. Люблю тебя.»

Убираю телефон в карман и, войдя в комнату, бросаю чемодан возле шкафа. Разбирать его я не собираюсь, ведь всё ещё надеюсь в скором времени вернуться к Максиму.

– Я пришла. – Мама входит через несколько минут и приносит на подносе чай и заварные пирожные. – Мне так жаль тебя, дочка... Сердце болит...

– Мам... На самом деле... – Решаю признаться. – Папа заставил Макса это сделать. Шантажировал семьёй и бизнесом отца.

– Что?! – Она вскрикивает, резко поднимаясь с места. – Да я его...

– Нет, мам. Не говори ему. – Хватаю её за руку. – Тише. Мы не расстались. Мы просто делаем вид. Для папы. Пока Максим не откроет своё СТО.

– Может, мы поможем ему? – Предлагает она.

– Мам, денег он не возьмёт. А больше ты тут ничем не поможешь. – Грустно пожимаю плечами.

– Ты уверена, что мне не нужно поговорить с отцом? – Спрашивает ещё раз.

– Уверена, мамуль. Спасибо. – Обнимаю родительницу и выдыхаю.

Позже она уходит, а я вновь возвращаюсь в переписку со своим парнем. И должна признаться, застреваю в ней практически до самого утра.

Глава 30. Идеальное свидание

Ульяна.

На пары, как раньше, меня привозит Вася. Высаживает, оповещает, что будет ждать меня сразу после последнего звонка, и ещё то, что отец приказал ему за мной следить, но он, конечно же, этого делать не будет.

Как только вхожу в помещение университета, меня обхватывают крепкие руки и вжимают в не менее крепкую грудь. В нос сразу же ударяет мой любимый запах – запах моего мужчины, и я дрожу всем телом, расслабляясь в его объятиях.

– Макс… – выдыхаю, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. – Я думала, мы не увидимся до вечера.

– Не мог ждать так долго, – шепчет мне в макушку, крепче прижимая к себе. – Каждый час без тебя – как вечность.

Переживаю за то, что нас может кто-нибудь увидеть, но в данную секунду мне всё равно – сейчас есть только он, его тепло, его дыхание на моей коже.

– Ты рискуешь, – осторожно напоминаю я, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. – Если кто‑то увидит...

– Так рано никто кроме тебя не приходит... – Насмехается. – К тому же… – он слегка отстраняется, быстро оглядывается по сторонам, – я выбрал самое укромное место. Тут редко кто ходит до первой пары.

Я невольно улыбаюсь, провожу ладонью по его щеке. Он ловит мою руку, прижимается губами к внутренней стороне запястья – и по телу тут же разливается волна тепла.

– Ты сегодня какой‑то особенно красивый, – шепчу. – Или это просто я слишком соскучилась?

Макс тихо смеётся, снова притягивает меня к себе.

– И то, и другое, – целует. – Но знаешь, что меня больше всего радует?

– Что?

– То, что ты не сломалась. Не позволила им тебя запугать. Ты здесь, со мной, хотя должна была бы прятаться и бояться. А ты… – он делает паузу, смотрит мне прямо в глаза, – ты сильнее всех их угроз.

Внутри всё сжимается от нежности и боли одновременно. Он видит меня насквозь – даже тогда, когда я пытаюсь казаться храброй.

– На самом деле, это ты мой храбрец. Целуя меня сейчас ты рискуешь будущим своих родных.

– Целуя тебя здесь, я рискую лишь умереть от стояка. – Улыбается, и я не выдерживаю – смеюсь, шлёпаю его по плечу.

– Ну ты и… – начинаю, но он перебивает, снова притягивая меня к себе.

– Шучу, мажорка. Шучу. Но знаешь, что правда? – его голос становится серьёзнее. – Я готов рискнуть всем.

Я замираю, вглядываясь в его глаза. В них – ни тени сомнения. Только твёрдая, непоколебимая решимость.

– Макс… – шепчу, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Ты не должен так говорить. Твой отец, Богдана… Они не заслуживают, чтобы из‑за меня их жизнь пошла под откос.

Он качает головой, проводит большим пальцем по моей скуле.

– Никто не говорит про «под откос». Мы найдём выход. Обязательно найдём. Я уже кое‑что наметил. Нужно пару дней, чтобы всё проверить, уточнить детали…

– Что за план? – настороженно спрашиваю.

– Пока секрет. – Снова целует, но на этот раз глубже и нежнее. – Всё, беги на пары. Вечером буду ждать тебя на нашем месте.

Мы расходимся по кабинетам, и всю первую пару переписываемся и обмениваемся селфи. Мне не терпится снова его увидеть, но я понимаю, что нам пока рано так часто встречаться на переменах.

После пар Вася, как и обещал, сразу же меня забирает. Дома всё как обычно. Обед с родителями, ужин с родителями, обещание им, что я почитаю книгу и лягу спать, потому что у меня плохое настроение, и побег. Моя любимая часть.

На мне: высокие чёрные джинсы, лонгслив и кожаная куртка. Волосы оставила распущенные, макияж нейтральным. Как всегда, вылезла через балкон в другую комнату и сбежала через задний двор.

– Привет! – Накинулась на Макса, как только его увидела. – Как же я скучала!

– Я тоже, моя мажорка... – Целует, утыкаясь носом мне в шею. – Садись, не будем тратить время.

– К тебе? – Плюхаюсь на сиденье, натягивая шлем.

– Нет. Сегодня я хочу отвести тебя на свидание. На настоящем мы с тобой ещё не были. – Улыбается.

Его слова заставляют сердце подпрыгнуть где‑то в горле. Настоящее свидание…

– Куда? – спрашиваю, стараясь скрыть волнение за нарочитой небрежностью.

– Увидишь, – подмигивает.

Я смеюсь. Макс заводит мотоцикл, я обхватываю его за талию, прижимаюсь к спине. Ветер треплет волосы, в ушах шумит скорость, но я чувствую только тепло его тела и радость, которая распирает грудь.

Несколько минут – и мотоцикл замедляется. Позже Макс паркуется на подземной парковке какого-то офисного здания, а следом мы на лифте поднимаемся на самый верх.

Мы на крыше офисного здания. Вокруг – панорама города в огнях, внизу шумят улицы, а здесь, наверху, тихо и безлюдно. В центре площадки – небольшой круглый стол, накрытый белоснежной скатертью. Свечи в стеклянных фонарях мягко мерцают, отбрасывая тёплые блики. На столе – бутылка вина, два бокала, тарелка с фруктами, сыр, хлеб, какие‑то закуски… Всё так аккуратно, продуманно, по‑настоящему.

– Макс… – выдыхаю, поворачиваюсь к нему. – Ты это… сам устроил?

Он слегка краснеет, пожимает плечами:

– Ну да. Хотел, чтобы у нас был хотя бы один вечер без оглядки на двери, на часы, на угрозы. Просто ты и я. И город под ногами.

Подхожу ближе, провожу пальцами по его щеке.

– Это… самый красивый жест в моей жизни, – шепчу. – Спасибо.

Он улыбается – широко, искренне, так, что в уголках глаз собираются морщинки. Берёт меня за руку, ведёт к столу.

Помогает мне устроиться на стуле, наливает вино – не спеша, аккуратно. Я наблюдаю за его движениями: за тем, как напрягаются мышцы под футболкой, как сосредоточенно он ставит бокал передо мной, как поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

– За нас, – произносит, поднимая свой бокал. – За то, что мы есть друг у друга. И за то, что однажды сможем делать так каждый день. Без страха. Без секретов. Я люблю тебя.

– За нас, – повторяю я, и мы чокаемся. – Я люблю тебя.

Делаю глоток – вино сладкое, с лёгкой кислинкой. Макс садится напротив, смотрит на меня, и в его глазах отражается всё, что он не говорит вслух: любовь, тревога, надежда, решимость.

– Это всё решится, и мы поженимся. Я хочу видеть тебя рядом каждый день. – Говорит, наглаживая большим пальцем мою ладонь.

– Это ты мне так предложение делаешь? – Мурлыкаю, не переставая тонуть в его глазах.

– Ну что за предложение без кольца? Когда я его действительно сделаю, оно будет не как у всех. Оно будет особенным. – Целует костяшки пальцев.

– К тебе поедем? – Прикусываю губу, хлопая глазами.

– Ты превратилась в нимфоманку. – Он смеётся, но в то же время встаёт со стула и протягивает мне руку.

– Я превратилась в Максоманку. – Хмыкаю, вкладывая свою ладонь в его. – Испортил, расхлёбывай. – Издеваюсь.

– С удовольствием...

Глава 31. Киндер-сюрприз

Месяц спустя...

Ульяна.

– Макс... – Срывается с губ, когда он входит сзади, наматывая мои волосы на кулак.

Дыхание перехватывает – одновременно от остроты ощущения и от того, насколько это всё… по‑настоящему. Не нежно и осторожно, а жарко, властно, безоговорочно. Его губы касаются моего затылка, потом – шеи, зубы слегка прикусывают кожу за ухом. Я выгибаюсь навстречу, цепляюсь пальцами за край стола.

– Ты такая… – шепчет хрипло, и его голос вибрирует где‑то у самой кожи. – Такая моя. Вся. До последнего вздоха.

Его свободная рука скользит по моему боку, поднимается выше, останавливается на груди. Я слышу, как он шумно выдыхает, будто ему физически больно сдерживаться.

– Не дразни меня, – предупреждает низким голосом. – Сегодня я не в настроении играть в джентльмена.

Внутри всё сжимается от предвкушения. Разворачиваюсь в его руках – медленно, нарочито медленно – и встречаюсь с его взглядом. В глазах Макса – буря: страсть, желание, но и что‑то ещё. Что‑то более глубокое, почти отчаянное.

– А если я хочу, чтобы ты не играл в джентельмена? – произношу тихо, почти беззвучно. – Возьми меня так, как чувствуешь.

Он замирает на мгновение – всего на долю секунды, – а потом резко притягивает меня к себе. Больше никаких предупреждений, никаких полунамёков. Только губы на моих губах, руки на моём теле, его дыхание, смешивающееся с моим.

Макс разворачивает меня лицом к столу, слегка надавливает на спину, заставляя опереться ладонями о гладкую поверхность. Я чувствую его рядом – горячее, напряжённое тело, учащённое дыхание. Он проводит губами вдоль позвоночника, целует каждый позвонок, спускается ниже, пока я не начинаю задыхаться от этих мучительно нежных прикосновений.

– Уля… – выдыхает, и в этом звуке – вся его боль, вся его любовь, вся его решимость. – Я не смогу остановиться. Не сегодня.

– И не надо, – отвечаю, поворачивая голову, чтобы поймать его взгляд. – Не останавливайся.

Он резко вдыхает, сжимает мои бёдра. На секунду всё замирает – время, дыхание, биение сердца. А потом мир взрывается: его движения становятся резче, увереннее, он ведёт нас обоих туда, где нет места страхам и угрозам, где есть только мы и эта обжигающая, всепоглощающая близость.

Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям целиком. Каждый его вздох, каждое прикосновение, каждый толчок – как обещание. Обещание, что мы справимся. Что мы будем вместе, несмотря ни на что.

– Моя. Только моя. И никто, слышишь, никто этого не изменит.

Я выгибаюсь сильнее, прижимаюсь к нему, отвечаю движением на движение. Всё остальное теряет смысл. Есть только он, его сила, его страсть, его любовь. И в этот момент я точно знаю: ради этого стоит рискнуть всем. Ради нас.

Когда мир вокруг наконец возвращается – размытый, дрожащий, но такой настоящий, Макс медленно разворачивается меня к себе, берёт лицо в ладони. Его глаза – тёмные, глубокие – ищут что‑то в моём взгляде.

– Ты в порядке? – спрашивает хрипло.

Я улыбаюсь, провожу пальцами по его щеке.

– Лучше, чем в порядке. Я… счастлива.

Он облегчённо выдыхает, прижимается лбом к моему лбу.

– Нужно быстрее что-то решать. – Произношу тяжёлое. – Отец нашёл мне мужа. Говорит, что как только закончится учебный год, мы поженимся. Но год заканчивается через две недели.

– А через неделю открывается моё СТО. Всё уже готово, ты же знаешь. Как только оно откроется, я заберу тебя. – Он целует меня в лоб, и я растекаюсь в улыбке.

– Ладно, мне пора. Нужно пройти обследование на стажировку в компании отца. Он лично меня отвезёт. – Закатываю глаза. – Всё, люблю тебя.

– И я тебя...

Быстро переодеваюсь, и спешу на улицу. Вася забирает меня с соседнего двора, и отвозит домой. Дома меня сразу же перехватывает отец, запихивает в свою машину, и везёт в клинику.

Обследование я прохожу быстро, без очередей и лишних задержек – вот что значит связи и деньги. Сначала – терапевт: быстрый осмотр, пара вопросов о самочувствии, измерение давления и температуры. Врач что‑то отмечает в карте и кивает медсестре – можно идти дальше.

Затем – общий анализ крови: медсестра ловко берёт пробу, наклеивает пластырь на сгиб локтя, улыбается: «Всё готово, следующий кабинет по указателям».

После – ЭКГ: прилепляют датчики, просят задержать дыхание, снимают показания. Аппарат щёлкает, выдаёт ленту с зубцами – врач бросает взгляд, ставит галочку: «Без патологий».

Дальше – УЗИ брюшной полости: холодный гель, скольжение датчика по животу, взгляд врача на экран, короткие команды: «Вдохните… выдохните…».

Наконец – гинеколог. Женщина лет сорока, с жёстким взглядом и идеально уложенными волосами, смотрит на меня с лёгким неодобрением, будто думает, что я какая-то неправильная. Осмотр проходит быстро и без лишних слов. Врач что‑то записывает, отдаёт направление на анализы.

Уже дома мы с мамой решаем вместе приготовить ужин, немного пообщаться, пока отец доделывает дела на работе.

– Максим хорошо на тебя влияет. – Улыбается мама, подавая мне овощи. – Ты и нож-то до этого в руках не держала, а теперь действуешь как настоящий профессионал.

– Даа... – Тяну довольно. – Он у меня такой.

– Ульяна!!! – Слышу оглушительный крик отца. Такой яростный, что сжигает меня в пепел на расстоянии. – От кого?! От кого ты беременна?!?! – Он влетает в кухню. Брови съехались, создавая ощущение сросшенности. Лицо багровое. Зубы стиснуты, желваки на лице пляшут сальсу.

Я замираю, в голове – абсолютная пустота. В ушах звенит, ладони мгновенно становятся влажными. Беременна? Я? Но… этого не может быть. Я ничего не чувствую, никаких признаков, никаких подозрений.

– Пап… – мой голос звучит хрипло и неубедительно. – Что ты… о чём ты вообще?

Отец подходит вплотную, смотрит мне прямо в глаза – так, будто пытается прочитать все мои мысли, до последней.

– Не притворяйся! – резко бросает. – Я только что говорил с врачом. Результаты анализов пришли. ХГЧ повышен. Узи подтвердило. Ты беременна. И ты сейчас же скажешь мне, кто отец!

Внутри всё холодеет. ХГЧ? Беременность? Мозг лихорадочно пытается осмыслить услышанное. Я не замечала никаких симптомов. Никаких задержек, тошноты, усталости… Ничего. Как такое возможно?

– Я… я не знала, – шепчу, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Правда, пап. Я и сама только что об этом услышала.

Мама, стоявшая у плиты, резко оборачивается. В её глазах – смесь шока и тревоги. Она делает шаг ко мне, берёт за руку.

– Доченька, – её голос дрожит, – ты уверена? Ты ничего не замечала?

Качаю головой, всё ещё пытаясь осознать происходящее.

– Нет… не было никаких признаков. Я правда не подозревала.

Отец стискивает зубы, сжимает кулаки.

– Кто он? – повторяет жёстко. – Тот самый нищеброд? Механик с СТО?!

– Да!! – Рявкаю. – Больше я ни с кем не была. – Скрывать теперь уже нет смысла. Это не та ситуация, в которой можно врать.

– Дрянь! – Заносит руку в воздухе, но она так и не долетает до моего лица. Между нами появляется мама. – Марш в свою комнату, маленькая потаскушка! Сейчас же!

Глава 32. Уговор

Максим.

– Эту стену нужно перекрасить в синий, – показываю рукой парням, ожидая увидеть готовый автосервис уже к концу недели. – Станок сюда поставить. И верстак передвиньте ближе к окну – так будет удобнее работать с деталями.

Оглядываю помещение: ещё недавно здесь был заброшенный гараж, а теперь постепенно вырисовываются контуры будущего автосервиса. Парни кивают, берутся за дело – кто‑то уже замешивает краску, кто‑то разворачивает схему расстановки оборудования.

– Макс, – ко мне подходит Денис, прораб на этом объекте, – с проводкой проблема. Те, кого ты нанимал, накосячили с разводкой – не хватает мощности на третий станок. Если запускать всё одновременно, будет выбивать автоматы.

Вздыхаю, потираю переносицу. Как всегда – на каждом этапе что‑то всплывает.

– Звони тем, кто делал, – говорю твёрдо. – Пусть переделывают за свой счёт. Мы не будем платить за их ошибки. А пока уточни у энергосбыта, можно ли нам увеличить выделенную мощность – если да, оформляй заявку.

Денис кивает, достаёт телефон. Я отхожу к окну, достаю отчётный блокнот. Дописываю то, что ещё нужно приобрести, то, кого ещё надо к этому привлечь.

В кармане вибрирует телефон. Достаю. Звонок с неизвестного номера.

– Слушаю.

– Нам нужно встретиться. – Голос отца Ульяны невозможно не узнать. И, судя по тому, какой у него тон, он узнал, что мы с ней тайно встречаемся. – Сейчас. Через час. В «Граните». Ты знаешь это место?