Текст книги "Притворись моим (СИ)"

Автор книги: Сэлли Собер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

– И для этого ты затащила меня в кладовку?

– Здесь нас точно никто не услышит, – пожимаю плечами. – И не будет пялиться.

Макс делает шаг ближе, осторожно убирает с моей щеки выбившуюся прядь волос. Его пальцы слегка пахнут маслом и металлом – непривычный, но почему‑то кажется мне приятным запахом.

– И как ты собираешься меня уговаривать пойти с тобой на свидание? – Левая бровь парня выгибается в усмешке, показывая мне, что, несмотря на свой статус в обществе, он не менее самоуверен, чем Антон. – Здесь. В коморке.

– Если не уберёшь эту ухмылку с лица, то для начала я напою тебя химикатами. – Хмурюсь.

– Ладно. Я понял. Что ты от меня хочешь? – Щёлкает выключателем, ослепляя меня ярким светом от одинокой лампочки. – Хотя для начала назови мне своё имя. Чтобы я потом знал, на кого заявление в полицию писать.

– Очень смешно. – Фыркаю. – Я Ульяна. – Протягиваю руку, но он на неё не реагирует. – Ты должен притвориться сегодня моим парнем. Перед Антоном.

– Должен? – Наклоняет голову, насмехаясь над моим высказыванием. – Я, Уля, никому ничего не должен. Тем более тебе. Именно ты впутала меня в эту историю. Именно ты разбила мне телефон. И именно ты меня уже достала.

– Максим. – Вздыхаю. – Я тебе заплачу. Любую сумму.

– Один миллион рублей. – Быстро заявляет на удивление. Киваю. – В час.

– Это не смешно! – Возмущаюсь, чувствуя, как заливаюсь краской от стыда. – Дело в том, что Антон изменил мне с моей конкуренткой по жизни. Но это что... – Отмахиваюсь рукой. – Отпускать при этом он меня не хочет. И если мы с тобой сегодня не докажем ему, что встречаемся, он сдаст меня отцу, и тогда я буду сидеть в золотой клетке до конца своих дней. А я и так, на минуточку, в ней нахожусь.

– Хорошо... – Тянет, наклоняясь ко мне катастрофически близко. – Тогда попроси по-человечески. Не пробуй меня купить. Просто попроси.

Закусываю щёку и какое-то время смотрю на него, раздумывая. Взвешиваю все за и против и обнимаю парня за шею. Встаю на носочки и касаюсь его губ своими. Нежно захватываю нижнюю своей и немного оттягиваю.

– Приятно, конечно, – отстраняется, смеясь глазами. – Но я имел в виду словами. Надеюсь, ты так не с каждым встречным договариваешься. – Передёргивает плечами. – А то на будущую зарплату у меня планируется новый телефон, а не лечение какой-нибудь инфекции, передающейся через слюну.

– Козёл. – Бью его кулаком под рёбра.

– Ты будешь просить или я пошёл? – Засовывает руки в карманы, расправляя плечи. И... Офигеть, какой он широкий. Как шкаф.

– Пожалуйста... – выдавливаю, наступая себе на горло. – Помоги мне.

– При одном условии. А нет, двух. – Задирает голову, раздражая. – Первое – надевай чёрное и брюки. Второе – я заеду за тобой сам. И мы поедем на моём транспорте.

– Идёт. – Соглашаюсь. – Я скину адрес смс-кой. – Протягиваю ему телефон, чтобы написал номер. – Только припаркуйся где-нибудь не слишком близко, потому что из дома я буду убегать.

– Номер-то я тебе, конечно, написал, но телефон у меня не работает. – Улыбается. – Так что лучше на стикере. – Достаёт из кармана пачку и протягивает мне вместе с ручкой.

Глава 6. Свидание. Часть первая

Ульяна.

Когда наступило время собираться, для начала я нырнула в душ. И пусть это было ненастоящее свидание, а скорее показательный театр для Антона, я должна выглядеть великолепно.

Тёплые струи воды смывали остатки напряжения, а в голове уже складывался образ: что надеть, как уложить волосы, какой макияж подчеркнуть глаза. Это не просто выход в свет – это заявление. Молчаливое, но отчётливое: «Я не сломлена. Я – больше, чем ты решил за меня».

Выключив воду, обернула тело мягким полотенцем и подошла к зеркалу. Капли стекали по коже, оставляя блестящие дорожки. Я внимательно посмотрела на своё отражение:

– Сегодня ты – не жертва. Сегодня ты – героиня своей истории.

Через час перед зеркалом стояла уже другая я. Чёрные брюки‑палаццо с высокой талией, идеально подчёркивающие силуэт. Чёрное боди, облегающее, но не вызывающее – лаконичность в каждой линии. Сверху – кожаная куртка, слегка свободная, с намёком на небрежность. На ногах – чёрные кроссовки: удобно, стильно, с вызовом.

Волосы оставила распущенными, лишь слегка подкрутила кончики. Макияж – минимум: лёгкий тон, тушь, прозрачный блеск для губ. Никаких ярких акцентов – только чёткость и уверенность.

Через балкон перебираюсь на заблокированный (для меня) этаж и спешу к заднему выходу. Так я делала всего один раз – когда родители не отпустили меня на день рождения Дианы, моей бывшей подруги. Тогда всё казалось авантюрой: дрожащие руки на холодных перилах, стук сердца в ушах, страх быть пойманной. Сейчас – почти то же самое, но с одним отличием: теперь я знаю – назад пути нет.

Коридоры пусты. Тишина давит, но в ней нет угрозы – только ожидание. Шаги приглушены ковром, дыхание ровное, хотя внутри всё дрожит. Я иду, ориентируясь по памяти: поворот налево, затем прямо до пожарной лестницы.

На лестнице пахнет металлом и старой краской. Ступени слегка скрипят под кроссовками, и каждый звук отдаётся эхом. Останавливаюсь на полпути, прислушиваюсь. Ни голосов, ни шагов. Только далёкий гул города за стенами.

Спускаюсь ниже, сворачиваю в узкий проход, ведущий к служебному выходу. Дверь заперта, но я знаю, где лежит запасной ключ – за плинтусом у окна. Нахожу его на ощупь, вставляю в замок. Щёлк.

Свежий воздух ударяет в лицо, как пощёчина. Я на улице. За спиной – дом, который больше не чувствует меня своей. Впереди – тёмная аллея, а за ней – свобода.

Иду быстро, почти бегу. Листья шуршат под ногами, ветер путается в волосах. Каждый шаг отдаляет меня от прошлого, приближает к чему‑то новому. Не знаю, что ждёт впереди, но впервые за долгое время я чувствую: это мой выбор.

Выхожу на освещённую улицу. Поворот – и я вижу Максима, восседающего на безупречном чёрном байке.

Мотоцикл поражает с первого взгляда: лаконичный, но грозный силуэт, линии обтекаемы и одновременно агрессивны. Глубокий чёрный цвет поглощает свет, лишь изредка вспыхивая отблесками уличных фонарей на хромированных деталях. Передняя фара – узкая, хищная, словно прищуренный глаз. Руль чуть опущен, сиденье профилированное, рассчитанное на динамичную посадку. Всё в этом байке кричит: «Я создан для скорости».

Максим сидит на нём как влитой. На нём – профессиональный чёрный мотокостюм: плотная, но гибкая кожа с усиленными вставками на локтях, плечах и коленях. Костюм облегает фигуру, подчёркивая рельеф мышц, но не сковывает движений. На груди – диагональная молния и несколько функциональных карманов с водонепроницаемыми застёжками. На плечах и спине – светоотражающие полосы, едва заметные в вечернем свете. На руках – перчатки с силиконовыми вставками на ладонях, сейчас сняты и зажаты в одной руке.

Его волосы слегка взъерошены ветром, на лице – лёгкая улыбка, но глаза серьёзны, внимательны. Он замечает меня, выпрямляется, и мотоцикл под ним чуть вздрагивает, будто живой.

– Оу, отлично выглядишь. Именно то, о чём я тебя и просил. Но волосы бы собрать, а то потом не прочешешь. – Хмыкает, как только я подхожу ближе. – Держи. – Протягивает второй шлем.

– Я. На. Этом. Не. Поеду. – Чеканю, ужасаясь. И пусть это всё, включая Максима, выглядит впечатляюще, это не для меня. – Давай я вызову нам Uber.

– Хуюбер. – Ругается, выгибая бровь. – Мои условия были такие: ты делаешь, что я сказал, и я притворяюсь твоим парнем перед Антоном. – С нажимом. – Или садись, или я поехал.

– Я не подписывалась на мотоциклетные трюки! – Голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо. – Мы договаривались о свидании, а не о... этом!

– Ты хотела, чтобы Антон поверил. Так поверь мне: он не поверит, если мы приедем на Uberе. Скорее всего, он знает, что ты боишься мотоциклов. И если ты вдруг на нём появишься – это будет заявление. Громкое.

Я сжимаю кулаки, оглядываюсь по сторонам. Улица пуста, только далёкие огни города мерцают в темноте. Внутри всё сжимается от страха, но его слова… они попадают в цель.

– Ты серьёзно думаешь, что это сработает? – спрашиваю тихо. – Что Антон увидит меня на мотоцикле и вдруг поймёт, что всё это время ошибался? Что он больше не нужен мне.

– Я думаю, – он делает шаг ближе, – что ты заслуживаешь показать ему, да и себе тоже, что можешь больше, чем он решил за тебя. Что ты не та, кого можно запирать и контролировать.

Молчу, глядя на чёрный байк. Он кажется живым, дышащим, будто ждёт моего решения.

– Хорошо. – Мужественно вздыхаю и затягиваю волосы в хвост резинкой, которая была на руке. Надеваю шлем и жду, пока Макс пригласит меня сесть.

Мужчина надевает шлем, плавно поворачивает ключ зажигания – двигатель отзывается низким, бархатистым рыком. Бросает на меня короткий взгляд, кивает, махом головы указывая сесть позади него.

Ноги словно наливаются свинцом, сковываются ледяными оковами страха. Дыхание сбивается, в висках стучит: «Не смогу… не справлюсь…»

Но я смотрю на его прямую спину, на уверенные движения, и где‑то глубоко внутри разгорается упрямое: «Сможешь. Справишься».

Делаю шаг. Ещё один. Руки дрожат, когда цепляюсь за край сиденья. Глубокий вдох – и я сажусь, осторожно перенося вес на мотоцикл. Холодный металл под ладонями, гул двигателя – всё кажется одновременно чужим и завораживающим.

– Держись за меня, шанелька, – раздаётся его голос через динамик шлема. – Всё будет хорошо.

Я обхватываю его талию, пальцы сжимают плотную ткань костюма. Ещё один вдох – и мир вокруг перестаёт существовать. Я обхватываю его талию, пальцы сжимают плотную ткань костюма. Остаются только дорога впереди, вибрация байка и биение моего сердца, постепенно сливающееся с ритмом двигателя.

Глава 7. Свидание. Часть вторая

Ульяна.

Сначала всё происходит будто в замедленной съёмке. Максим плавно трогает с места – мотоцикл чуть наклоняется, и у меня внутри всё обрывается. Инстинктивно вжимаюсь в сиденье, руками крепче обхватываю его талию. Шлем приглушает звуки, но я отчётливо слышу гул двигателя и своё учащённое дыхание.

Первые метры даются тяжело. Каждый поворот кажется безрассудным, каждый встречный автомобиль – угрозой. В голове вихрь: «А если упадём? А если не справимся с управлением? А если…»

Но постепенно… что‑то меняется.

Я начинаю замечать ритм. Плавные наклоны байка в поворотах, мягкое ускорение на прямых участках, едва уловимые движения Максима, корректирующего курс. Его спина – надёжный щит, а руки на руле – уверенные, спокойные.

Через пару минут страх отступает на второй план. Вместо него – странное, пока ещё робкое ощущение… свободы. Ветер бьёт в шлем, но теперь это не пугает – это бодрит. Уличные огни размываются в цветные полосы, город превращается в калейдоскоп света и теней.

Ещё через пять минут я осознаю, что больше не вжимаюсь в сиденье. Мои руки расслабляются, хотя по‑прежнему держат его – уже не от страха, а скорее для ощущения связи с этим новым, головокружительным опытом.

Мы выезжаем на широкую магистраль. Максим слегка прибавляет скорость – и вдруг я чувствую это: адреналин. Но не панический, как вначале, а чистый, волнующий. Он струится по венам, заставляя сердце биться чаще – но уже не от страха, а от восторга. Я невольно выпрямляюсь, шире раскрываю глаза, впитывая каждую деталь: мерцание фонарей, гул города, вибрацию байка под собой.

В какой‑то момент ловлю себя на том, что улыбаюсь. По‑настоящему. Не натянуто, не для вида – а широко, искренне, как ребёнок, впервые севший на велосипед.

Когда вдали показываются огни ресторана, я даже испытываю лёгкое сожаление. Путь был недолгим, но за эти двадцать минут я прошла целую гамму эмоций: от леденящего ужаса до пьянящего восторга.

Максим плавно снижает скорость, сворачивает к обочине. Останавливается, ставит байк на подножку.

– Приехали, – его голос звучит спокойно, почти буднично.

Я медленно снимаю шлем, провожу рукой по волосам, всё ещё взъерошенным ветром. Смотрю на него – он улыбается, в глазах читается немой вопрос: «Ну как?»

– Нормально. – Отвечаю, и тяну с хвоста резинку, распуская волосы.

Вижу возле входа Антона и внутри ликую. Он всё видел. То, что я приехала с Максом. То, что приехала на мотоцикле. То, что я уже не соврала.

Его лицо – открытая книга: сначала недоверие, потом шок, затем – холодная ярость, быстро скрытая за напускным равнодушием. Он делает вид, будто просто ждёт, но взгляд то и дело скользит в нашу сторону.

Максим глушит двигатель, снимает шлем. Волосы взъерошены, на губах – лёгкая, почти ленивая улыбка. Он не смотрит на Антона, но я знаю: он всё замечает.

– Привет, голубки. – Как только мы подходим, Остапов ухмыляется своей гадкой уверенной улыбочкой и протягивает руку Максиму.

– Цирк уехал, а клоун остался. – Макс показательно засовывает правую руку в карман чёрных джинс, а левой обнимает меня за талию. – Я участвую в этой херне только потому, что Уля меня попросила. Если бы не она, я бы просто разбил тебе лицо. – Спокойно протягивает и, минуя Антона, проталкивает меня ко входу.

Мы проходим вглубь зала и занимаем забронированный мной столик в углу – там, где нас никто не должен заметить. Диванчики, приглушённый свет, бархатные шторы, закрывающие от других гостей. Уютное полууединение, идеальное для… спектакля, который я задумала.

Мы с Максимом садимся на диван с одной стороны. Я намеренно выбираю место у стены – так, чтобы видеть весь зал и, главное, вход. Максим опускается рядом, расслабленно кладёт руку на спинку дивана. Его поза – небрежная, но уверенная. Он оглядывается, кивает на интерьер:

– Стильно.

Я лишь улыбаюсь в ответ. Слова сейчас лишние. Всё должно говорить за нас – наши позы, взгляды, даже молчание.

Антон садится напротив – нарочито спокойно, но я вижу, как напряжены его пальцы, сжимающие край скатерти. Он бросает короткий взгляд на Максима, потом на меня.

– Всё-таки не ожидал увидеть тебя здесь, – говорит он, обращаясь ко мне, но взгляд скользит к Максиму. – И в такой компании.

– Привыкай. – Бросает ему мой спутник. – Теперь она всегда будет в такой компании.

– Потому что она тебе платит? – Самодовольно хмыкает Остапов.

– Потому что я её трахаю. – От его уверенного ответа мои щёки заливаются краской и горят, словно облитые кипятком. – Ещё вопросы? – Наклоняется ближе ко мне и нарочито нежно убирает прядь с лица за ухо. Это всё не по-настоящему, но меня прошибает током, словно разряд электричества.

– А как вы познакомились? – Словно вообще ничем не смущённый, продолжает Антон. Я столбенею. Об этом я не подумала. Про вопросы и про ответы на них.

– В автосервисе. – Тем временем уверенно отвечает Максим.

– Я не у тебя спросил. – Щурится. – Ульяна...

– А мне твоё разрешение не требуется. Я её мужик, и вопросы с другими мужиками, пусть и недоделанными, решать буду я. Тебе это понятно? – Прижимает меня крепче к себе.

– Ну-ну, что дальше? – Антон тем временем заказывает еду и напитки, и я делаю то же самое. Максиму заказываю кофе, себе молочный коктейль и два чизкейка.

– Дальше под цензом восемнадцать плюс. У тебя ещё мозг на такое не сформировался. – Кивком принимает свою чашку кофе мой спутник, и наклоняется, касаясь губами моей щеки. – Долго ещё мы будем участвовать в этом цирке, Уль? Я бы хотел уже с тобой уединиться и провести вечер вдвоём.

– Больше ничего ты не хочешь? – Остапов оперяется, придвигаясь ближе к столу.

– Хочу. Рожу твою никогда не видеть. – Натягивает улыбку «мой парень».

– Я-то уйду. Счёт сможешь оплатить? Или ты в таком ресторане себе даже кофе не можешь позволить? – Обычная проверка, тире, унижение от Антона.

– Может. И за тебя тоже заплатит. Вали уже. – Теперь уже не сдерживаюсь я.

– Нет уж, я останусь, посмотрю. – Улыбается ядовитой улыбкой.

Следом Антон просит счёт, и к нам подходит официант. Я сую под столом свою карту Максиму, но он её не берёт. Спокойно расплачивается, доставая из своего кошелька парочку купюр.

– Тебе такси вызвать? – Макс поднимает глаза на Тошу, когда официант уходит.

– Я на машине. – Самоуверенно.

Остапов уходит, но у меня почему-то остаётся ощущение, что он всё это так не оставит. Ему не понравилось то, как с ним говорил Макс, и не факт, что он поверил в нашу легенду. Но... Время покажет.

Глава 8. Очень надо

Ульяна.

– Сколько я должна тебе? – интересуюсь сразу же после того, как Антон исчезает за дверями. – За ужин. Я переведу.

– Я не позволю, чтобы девушка платила за себя на свидании. Пусть и ненастоящем. – Пожимает плечами.

– Ну тогда за Тошу. Сколько нужно? – Хлопаю глазами.

– А за Тошу ты больше ответственности не несёшь. Или я чего-то не понимаю? – Хмыкает. – Ты его любишь до сих пор?

– Увольте. – Растягиваюсь в улыбке. – Я в эту чушь не верю. Научно доказано, что любовь – это всего лишь выброс дофамина, окситоцина, серотонина и норадреналина. Это всего лишь биохимические процессы, которые создают ощущение влюблённости. А значит, никакой преданности до гроба и так далее не может существовать. Но можно договориться и жить так, как обоим удобно. – Пожимаю плечами.

– У вас с Антоном было так? – Кивает на выход, словно мой бывший до сих пор там стоит.

– Было. Точнее, мне казалось, что было так. – Делаю глоток своего молочного коктейля.

– Но ты ему сказала, что тебя настигла любовь? – Идеальная бровь выгибается в усмешке.

– Именно так. Пусть мучается, что с ним я в неё не верила.

– Коварная женщина. – Усмехается. – Только мне кажется, что этот факт не сработает. Ибо ты не ведёшь себя как влюблённая женщина, и такая смена караула кажется подозрительной.

– Буду вести. – Пожимаю плечами. – Посмотрю парочку сопливых мелодрам.

– Что значит «буду»? Мы договаривались только на один раунд. Быть твоей марионеткой на постоянной основе я не собираюсь. У меня есть дела поважнее.

– Я тебе... – Начинаю, но парень затыкает меня одним жестом.

– Если ты произнесёшь, что заплатишь мне, то я сейчас же найду твоего Тошу и всё ему расскажу. Это мы уже проходили. Я не продаюсь. В ресторанах «Мишлен» я не ем, но денег на жизнь хватает. В чьих-то подачках не нуждаюсь. И уж тем более в плате за свой эскорт.

– И как я, по-твоему, должна выходить из этой ситуации? – Аж привстаю от возмущения.

– Меня это не волнует. Как влилась в эту воронку брехни, так и выплывай. – Пожимает плечами. – Я пошёл. У меня ещё много работы.

– Макс. Ну пожалуйста. – Натягиваю улыбку, выдавливая «волшебное слово».

– Ну соглашусь я сейчас. И сколько, по-твоему, это будет длиться? – Левая бровь парня заметно выгибается.

– Не знаю. Какое-то время. Потом прилюдно расстанемся. Я не хочу, чтобы он думал, что я неудачница, которая никому кроме него не нужна. – Хватаю его за рукав. – Прошу тебя. Я не буду тебе сильно докучать. Просто ходи иногда со мной за ручку по коридорам.

– Когда до тебя дойдёт – важно не то, что думают другие, а то, что думаешь ты сама. – Вздыхает.

– Ну пожааааалуйста... – Хлопаю ресницами, пытаясь изобразить глаза «кота в сапогах».

– Я подумаю. – Отмахивается. – Тебя докинуть или на Uberе доедешь?

– Очень смешно. – Фыркаю. – Докинуть.

Молча покидаем заведение, и Макс отвозит меня домой.

Вечерний воздух прохладен – он ощутимо бьёт в лицо, как только я надеваю шлем и устраиваюсь позади Макса на мотоцикле.

Мотор рычит, пробуждаясь, и город тут же начинает размываться в разноцветных полосах – огни витрин, фары, неоновые вывески сливаются в единый поток света. Я крепче обхватываю Макса за талию, чувствую, как под кожей перекатываются мышцы, когда он ловко ведёт байк сквозь вечерний трафик.

В ушах свистит ветер, заглушая мысли. Но даже сквозь этот шум в голове снова и снова прокручиваются его слова: «Важно не то, что думают другие, а то, что думаешь ты сама».

Мы сворачиваем с главной улицы – теперь под колёсами лишь тихий спальный район, редкие фонари и тени деревьев, пересекающие асфальт. Макс снижает скорость, и я наконец могу перевести дух.

Останавливаемся за углом от моего дома, и я слазию с мотоцикла, выдыхая.

– Ну вот, – говорит, снимая шлем. – Доставили барышню в целости и сохранности.

Макс поворачивается ко мне, в глазах – отблески уличного фонаря.

– Спасибо. – Выдавливаю улыбку. – Подумай над моей просьбой, пожалуйста. Проси что хочешь. Я сейчас не про деньги. – Опережаю его возражения. – Хотя и про них тоже. Можешь просить у меня всё, что угодно.

– Угу. – Надевает шлем обратно, и через минуту уже я вижу лишь его спину и задник байка, уносящегося прочь от меня.

В дом я попадаю тем же способом, и радуюсь, как ребёнок, понимая, что осталась незамеченной.

Глава 9. Договор дороже денег

Максим.

Высадив Ульяну, я спешу обратно в автосервис. Из-за этого свидания, мне теперь полночи латать старую Приору.

Ночной город встречает меня редкими фонарями и тишиной спальных районов. Мотоцикл послушно рычит под рукой, рассекая прохладный воздух. В висках стучит: «Успею – не успею». Заказчик ждёт машину к утру, а объём работ только кажется небольшим.

Подъезжаю к автосервису – одинокий свет в окне мастерской говорит, что Лёха, мой лучший друг, ещё на месте. Хорошо. Один бы я точно не справился.

Закатываю «Приору» на подъёмник, скидываю куртку.

– Ну что, – бросает Лёха, не отрываясь от разборки стартера, – гулянки закончились?

– Ага, – усмехаюсь, доставая инструменты. – Теперь отрабатывать.

Он лишь хмыкает, но в глазах читается понимание. Мы оба знаем: работа – она как жизнь. Иногда приходится бросать всё и мчаться по делам, а потом возвращаться и зашивать дыры, которые сами же и наделали.

Включаю лампу над рабочим местом, и тусклый свет выхватывает из полумрака потёртый капот, ржавые сколы, трещины на пластике. Начинаю с диагностики – надо понять, где ещё прячется подводный камень.

Руки сами находят нужные ключи, голова постепенно отключается от всего лишнего. Остаётся только металл, масло, скрип деталей и мерный гул инструментов.

Лешка время от времени подаёт реплики – то про очередного клиента, то про новую модель двигателя, которую он хочет разобрать «чисто для души». Я отвечаю короткими фразами, но мысли где‑то между гайками и воспоминаниями о сегодняшнем вечере.

Ульяна… Её глаза, когда она пыталась шутить, чтобы скрыть волнение. Её голос, чуть дрожащий.

– Эй, – окликает друг, прерывая поток мыслей. – Ты там не заснул?

– Нет, – встряхиваюсь. – Просто задумался.

– Если будешь так витать, эта старушка до утра не доживёт. – Он смотрит на меня, прищурившись, потом кивает на «Приору».

Смеюсь. Да, он прав. Сейчас – только работа. А мысли… Мысли подождут.

Беру в руки гаечный ключ, затягиваю первую гайку. Ночь будет долгой.

Освобождаюсь к четырём часам ночи, и спешу домой, чтобы выспаться до университета. У меня есть всего три часа на сон, и благо моя съёмная квартира находится неподалёку.

Дорога в предрассветной полутьме кажется особенно пустой – ни машин, ни прохожих. Только редкие фонари отбрасывают на асфальт длинные дрожащие тени. Мотоцикл тихо урчит, будто понимает, что хозяин на пределе.

Подъезжаю к старому пятиэтажному дому, ставлю байк на стоянку. В подъезде пахнет сыростью и чем‑то давно забытым, но это уже не раздражает – привычная часть быта. Поднимаюсь на второй этаж, едва сдерживая зевоту.

Ключ с лёгким щелчком поворачивается в замке. Вхожу, не включая свет – и так знаю, где что стоит. Скидываю обувь, бросаю куртку на стул, буквально падаю на диван.

Закрываю глаза, но сон не приходит сразу. В голове – калейдоскоп образов: Ульяна и её безупречная мажорская жизнь. С виду, конечно же. Но что таится у неё внутри? Если сначала казалось, что может быть такого в её жизни, чтобы чувствовать себя несчастной, то сейчас мне просто-напросто её жаль. Золотая клетка, твёрдые приказы, отсутствие друзей. Неуверенность в себе и ненависть к внешнему миру. Жажда купить всё – от техники, до парней.

Пытаюсь отключиться. Считаю про себя, дышу ровно, но мысли упорно возвращаются к завтрашнему дню. Семинары, дедлайн по проекту, а ещё… ещё нужно решить, что делать с Ульяной.

Я не хочу ей подыгрывать. У меня и так слишком много дел. Слишком мало времени. Катастрофически мало.

Наконец усталость берёт верх. Мир расплывается, и я проваливаюсь в тяжёлую, почти без сновидений дремоту.

Просыпаюсь от резкого звука – будильник на телефоне орёт так, будто конец света. На экране: 7:00. Три часа пролетели, как одна минута.

Тело ноет, в глазах – песок, но времени на жалобы нет. Поднимаюсь, включаю чайник, пока он закипает – умываюсь ледяной водой. Зеркало отражает помятую версию себя: тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы.

– Отлично выглядишь, – бормочу, пытаясь пригладить непослушные пряди.

Чай обжигает губы, но бодрит. Наскоро собираю рюкзак, хватаю куртку. Выхожу, захлопывая дверь.

На улице уже светло. Утренний воздух свежий, но не спасает от ощущения, что день будет длинным. Сажусь на мотоцикл, завожу двигатель. Нужно заехать в родительский дом, забрать сестру.

Когда подъезжаю к дому, Богдана уже ждёт меня возле, лениво переминаясь с ноги на ногу. На голове пучок, на носу тёмные очки, несмотря на раннее утро.

– Опять опаздываешь, – бросает она, даже не глядя в мою сторону.

– Четыре минуты, – отвечаю, заглушая двигатель. – Это не опоздание.

Она лишь фыркает, но я вижу, как уголки её губ чуть приподнимаются. Сестра никогда не упустит шанса поворчать, но в глубине души ей нравится, что я заезжаю за ней каждое утро.

– Надень. И держи крепче, сегодня торопимся. – Протягиваю ей запасной шлем.

Богдана недовольно морщится, но шлем берёт. Она всё ещё не привыкла к мотоциклу – каждый раз цепляется за меня так, будто мы собираемся взлететь. Но выбора нет.

Усаживается позади, обхватывает меня за талию, и я чувствую, как она напряжена.

– Расслабься, – бросаю через плечо. – Не в первый раз.

– Вот именно, – бурчит она. – И каждый раз мне кажется, что это будет последний.

Смеюсь, плавно трогаюсь с места. Утренний город постепенно оживает: открываются кофейни, по тротуарам спешат люди с термосами и портфелями. Ветер треплет волосы, пробиваясь сквозь щели в шлеме, и Богдана невольно прижимается ближе.

Мы сворачиваем к школе. Богдана спрыгивает с мотоцикла, снимает шлем, и её волосы рассыпаются по плечам.

– Спасибо, – говорит уже мягче. – Причёска развалилась. – Булькает.

– Ничего. – Отмахиваюсь, и собираюсь надеть шлем, но она меня останавливает.

– Макс... – Закусывает губу, не зная, как сказать. – У меня всё плохо с подготовкой к ЕГЭ. Ничего не успеваю. Сплю мало, постоянно зубрю, и всё равно на пробниках ужасные результаты. Мне нужен репетитор. Или я не сдам, и тогда папа устроит меня у себя уборщицей.

– Ну не преувеличивай. – Улыбаюсь, приободряюще. – Я что-нибудь придумаю. Отдыхать тоже не забывай. Это главное.

– Кто бы говорил! – Фыркает, и разворачивается к корпусу заведения.

Ещё раз напоследок махнув рукой Дане, я спешу в университет. Пары уже начались, и я, как всегда, опаздываю.

Бросаю мотоцикл на парковке, хватаю рюкзак и бегу к главному корпусу. В ушах стучит пульс, а в голове – список того, что предстоит: семинар по экономике, потом защита проекта по сопромату, а между ними – попытка перехватить преподавателя для разговора о пересдаче.

Влетаю в здание, проскакиваю мимо вахтёрши, которая только недовольно косится, но не останавливает – видимо, уже привыкла к моим утренним марафонам. Лифт, конечно, занят, так что несусь по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

На этаже перед аудиторией замираю, чтобы перевести дух. Расправляю рубашку, приглаживаю волосы, проверяю, все ли материалы в рюкзаке. Вижу на центральной доске почёта улыбающееся лицо Ульяны. Я сразу её узнаю: идеальная причёска, идеально белоснежная улыбка, идеальные черты лица.

Лучшие ученики...

Глубокий вдох – и я толкаю дверь.

В аудитории тишина. Все сидят, повернувшись ко мне. Преподаватель, Сергей Иванович, поднимает брови:

– Ну что ж, рад, что вы всё‑таки решили присоединиться. Может, объясните нам, что важнее – ваши дела или расписание?

По классу прокатывается сдержанный смех.

– Прошу прощения, Сергей Иванович. Старушка в ступе застряла. Доставал.

Он хмыкает, но, к счастью, не развивает тему.

Звонит звонок об окончании пары, и я спешу к выходу из аудитории. Мне ещё искать вредного препода по прикладной математике, чтобы договориться, какой коньяк для пересдачи ему нравится больше. Потому что без него он материал не принимает.

Выхожу из лифта, и в меня влетает Ульяна, обнимая за шею и прижимаясь всем телом.

– Привет, любимый! – Пробегаю глазами по коридору и замечаю Антона, прожигающего нас взглядом. – Пожалуйста, Макс... – Шепчет на ухо, утыкаясь носом мне в шею.

– Ты действительно хорошо учишься, или тебя на доску почёта повесили, потому что твой батя обновил здесь ремонт? – Шепчу ей на ухо, опуская руки на тонкую талию.

– Действительно. Я круглая отличница. При чём тут это? – Поднимает на меня взгляд, полный непонимания.

– Я согласен стать твоим подставным парнем. Но у меня есть условие. – Вижу, как загораются красивые глаза, и на лице расцветает улыбка.

– Я согласна. – Кивает. – Что за условие?

– Моя сестра в этом году сдаёт ЕГЭ. Ей нужен репетитор.

– Оплачу. – Наигранно хохочет, видимо, играя на глазах у Антона.

– Нет. Я хочу, чтобы ты с ней позанималась. Деньги я не приму, но если ты её поднатаскаешь, будет отлично. Каждый день по паре часов.

– Нет, Макс. Что я скажу отцу? Он не отпустит меня таким заниматься. – Хмурится.

– Или так, или ищи себе другого парнишку по вызову. – Пожимаю плечами, ненарочно опуская одну руку чуть ниже. Туда, где начинается ягодица.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю. – Закусывает щёку. – И руку... Убери...

Глава 10. Удачный день

Максим.

После нашего небольшого спектакля, мы снова расходимся по аудиториям. Я направляюсь в крыло технического факультета, мысленно прокручивая в голове предстоящую защиту проекта. В коридоре толпятся студенты – кто‑то лихорадочно листает конспекты, кто‑то обсуждает последние новости из мира IT, а пара ребят громко спорит о преимуществах разных языков программирования.

Захожу в аудиторию за пять минут до начала. Группа уже в сборе – все сидят за столами, разложив чертежи и распечатки. Наш руководитель проекта, Михаил Андреевич, просматривает какие‑то бумаги, время от времени поднимая глаза на часы.

– Ну что, команда, – наконец произносит он, откладывая документы. – Кто начнёт?

В аудитории повисает напряжённая тишина. Все переглядываются, но никто не решается поднять руку.

– Я могу начать, если позволите. – Делаю глубокий вдох.

Михаил Андреевич кивает, и я встаю, раскладываю свои материалы на кафедре. Начинаю с краткого обзора концепции, постепенно переходя к техническим деталям. Стараюсь говорить чётко, следить за темпом, периодически поглядываю на реакцию группы и преподавателя.