Текст книги "Притворись моим (СИ)"

Автор книги: Сэлли Собер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Рассказываю о ключевых решениях, демонстрирую схемы, отвечаю на вопросы. Кто‑то из одногруппников задаёт уточняющие, вполне конструктивные вопросы – видно, что слушали внимательно.

– Неплохо. Видно, что работали не впопыхах. Но есть пара моментов, которые стоит доработать… – Когда заканчиваю, Михаил Андреевич задумчиво кивает.

Он перечисляет замечания, я киваю, делая пометки в блокноте. Ничего критичного – обычные рабочие нюансы, которые легко исправить.

После защиты, выхожу в коридор, и спешу на выход. У меня ещё куча дел в автосервисе, и мне надо всё успеть до тех пор, пока не придётся ехать за Богданой.

– Макс! – Окрикивает громкий уверенный голос девушки, которая за два дня уже успела мне ужасно надоесть. – Стой!

– Что? Я спешу. – Оборачиваюсь и расслабляюсь, понимая, что спектакль играть не нужно, ведь здесь никого нет.

– Можешь подождать меня в кафе «Глория». Оно здесь, за углом. Я расскажу, что придумала, и договоримся, где и как я буду заниматься с твоей сестрой. – Хлопает зелёными глазами, прекрасно понимая, что я ей не откажу.

– Хорошо. Но быстрее, пожалуйста. – Вздыхаю. – У меня работа.

– Хорошо-хорошо. – Выставляет ладошку.

Убегает, а я, миновав свой байк, иду к кафе.

«Глория» – небольшое уютное заведение с большими окнами и плетёными креслами у входа. Даже издалека слышу приглушённый гул разговоров и аромат свежесваренного кофе. Толкнув стеклянную дверь, окунаюсь в тёплый полумрак помещения.

– Поздравляем! – Вокруг меня начинают виться люди с камерами и танцами, словно я попал на какое-то реалити-шоу. – Вы стали тысячным посетителем! Сегодня вы выиграли айфон последней модели и бесплатный обед! – Ведущий всучает мне огромный талон, и меня мигом ослепляют вспышки камеры. – Держите! – Мужчина в смешной шляпе протягивает коробку с новым гаджетом. – Ещё раз поздравляю.

Я стою, ошарашенный, с коробкой в руках и не могу поверить в происходящее. Вокруг – шум, вспышки, чьи-то радостные возгласы. Кто-то хлопает меня по плечу, кто-то просит сфотографироваться «на память».

– Э-э-э... – пытаюсь собраться с мыслями. – Спасибо... – Разворачиваюсь и направляюсь к столику.

Кто-то из персонала уже сует мне бланк для подписи, другой приносит ручку. Я машинально ставлю автограф, всё ещё не до конца осознавая, что происходит.

Осторожно снимаю крышку. Внутри – новенький iPhone, блестящий, будто только с конвейера. В горле першит от странного сочетания восторга и недоверия.

Наконец толпа немного расступается, и я остаюсь один за столиком с коробкой в руках. Кладу гаджет на стол, провожу пальцем по гладкой поверхности.

«Ну и денёк», – думаю, пытаясь уложить в голове происходящее.

Засовываю коробку в портфель, когда вижу, как в дверях появляется Ульяна. Улыбается, рассматривая всё вокруг, и уверенной походкой направляется ко мне.

– Угостить тебя обедом? – Спрашивает, плюхаясь на диванчик.

– Я могу тебя угостить. – Подмигиваю. – Я сегодня миллионный посетитель, и у меня на счету целый бесплатный обед.

– Отлично. – Пожимает плечами и быстро тыкает пальчиком в меню, заказывая еду у официанта. – Так вот что я придумала. – Начинает, когда мы вновь остаёмся одни. – Я скажу отцу, что декан, как лучшую ученицу, обязал меня позаниматься с первокурсницей. Допустим, 2 часа в день. Но где мы будем заниматься?

– У меня. Буду забирать и тебя, и Дану, а потом вас отвозить. Это не проблема. – Пожимаю плечами.

– Хорошо. – Соглашается очень быстро. – Как скажете.

– Ты обедай, я поехал. Приятного аппетита. – Прощаюсь и лечу на парковку, надеясь, что сегодня работы будет меньше и я смогу поспать.

Глава 11. Репетитор

Ульяна.

Топчусь возле университета, нервно поглядывая на часы. Воздух напоён свежестью ранней весны – не морозный, а мягкий, с лёгкой примесью запаха оттаявшей земли и едва уловимого аромата пробуждающихся почек. Солнце пригревает ласково, но я всё равно ёжусь – то ли от нетерпения, то ли от смутного беспокойства.

Максим задерживается. В голове крутятся мысли: зачем вообще ввязалась в эту историю с репетиторством?

Ещё вчера я объявила родителям, что буду заниматься с первокурсницей. Реакция последовала мгновенно:

– Ты серьёзно?! – мама всплеснула руками, будто я сообщила о побеге на другой континент. – У тебя своя учёба, занятия, танцы… Зачем тебе чужие проблемы?

Папа, хмуря брови, добавил:

– Это не твоё дело. Пусть деканат разбирается. Мы платим за твоё образование, а не за то, чтобы ты тратила время на кого‑то ещё.

Я пыталась объяснить, что это не «трата времени», а возможность освежить знания, вспомнить то, что сама когда‑то зубрила ночами. Но они не унимались – грозились позвонить декану, «разобраться по‑своему», «прекратить эту нелепую затею».

– Мам, пап, – вздохнула я, стараясь говорить спокойно, – это не нелепость. Я сама хочу. К тому же, это шанс повторить материал перед последней сессией в этом году. Да и девушке помочь – почему нет?

После долгой паузы мама наконец выдохнула, опустив руки:

– Ну смотри… Только не вздумай перегружаться. Будут проблемы с собственными обязательствами, мы мигом это прекратим.

Папа лишь покачал головой, но возражать перестал.

И вот теперь я стою здесь, под ласковым весенним солнцем, и жду Максима. Вокруг – оживление: студенты спешат домой, смеются, переговариваются, кто‑то листает, дописывает лекции на ходу. Жизнь кипит, а я будто зависла в ожидании.

Наконец, чёрный байк Макса тормозит прямо передо мной, уже в который раз восхищая своей грозностью.

Мотор глухо рычит, затем затихает – и вот уже Макс снимает шлем, встряхивает волосами, и на его лице расцветает знакомая ухмылка.

– Привет. – Протягивает мне запасной шлем.

Я беру его, невольно любуясь отточенными движениями Макса. В нём есть что‑то от хищника – плавного, уверенного, будто он чувствует ритм города так же чётко, как биение собственного сердца.

На этот раз сажусь сзади без заминки. Страха больше нет, он остался там, на дороге, ещё в первый день, как я увидела этого железного красавца.

Мотоцикл плавно трогается с места. Я крепче обхватываю Макса за талию, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, когда он ловко ведёт байк сквозь городской поток.

Ветер играет с краем куртки, солнце слепит сквозь визор шлема, а я вдруг осознаю: мне всё это нравится. Эта игра в любовь на отдыхе между парами, этот мотоцикл, этот ритм жизни. Мне нравится.

Мы сворачиваем на широкую улицу, и город раскрывается перед нами, словно живая карта возможностей. Макс прибавляет газу, и мир сливается в размытые полосы света и цвета.

Парень паркуется возле старой обшарпанной пятиэтажки, и я невольно морщусь, представляя, что мне придётся приезжать сюда каждый день.

Фасад дома словно застыл в прошлом веке: потрескавшаяся штукатурка, кое‑где облупившаяся краска, балконы с покосившимися перилами. На первом этаже – запылённые окна магазина с выцветшей вывеской, над входом – ржавый козырёк, будто готовый рухнуть от любого порыва ветра.

– Атмосферно. – Озвучиваю, снимая шлем.

– Зато тихо. И до университета недалеко. – Слазит с байка, ухмыляясь.

Я вздыхаю. Тихо – это, конечно, хорошо. Но вид…

Мы поднимаемся по скрипучей лестнице. На стенах – следы времени: пятна сырости, полустёртые надписи, потёртый линолеум под ногами. Где‑то на верхнем этаже хлопает дверь, раздаются приглушённые голоса.

– Третий этаж, – сообщает Макс, останавливаясь у обшарпанной двери с поцарапанной табличкой «34».

Он стучит, и через пару секунд дверь приоткрывается. На пороге – девушка лет восемнадцати, в растянутом свитере и с книгой в руках. Её глаза – большие, настороженные – мечутся между мной и Максом.

– Привет, красотка, – улыбается Макс. – Это Ульяна, она будет с тобой заниматься.

Девушка кивает, отступает, пропуская нас внутрь. Квартира встречает приглушённым светом и запахом старого дерева. Мебель – простая, местами потрёпанная, но всё аккуратно, чисто. На столе – раскрытые учебники, на подоконнике – несколько горшков с цветущими фиалками.

В принципе – приятно. Не так, как я себе представляла, посмотрев дом снаружи.

– Проходи, – тихо говорит девушка, указывая на кресло у окна. – Я приготовила материалы. Богдана. Можно просто Дана или Бодя. – Пожимает плечами и протягивает мне руку.

– Уля. – Пожимаю, улыбаясь.

Я сажусь, раскладываю свои тетради. Взгляд невольно цепляется за фотографию на стене: молодая женщина с улыбкой держит на руках маленькую девочку, и рядом стоит пятилетний мальчик, радостно смеясь. Семейное счастье, застывшее во времени.

– Начнём? – спрашиваю, стараясь звучать уверенно.

Девушка садится напротив, открывает учебник. Её пальцы слегка дрожат, но голос звучит твёрдо:

– Да. Мне нужно сдать эти экзамены. Живой или мёртвой. – Натягивает улыбку.

– Обойдёмся без смертей. – Смеюсь в ответ.

В этот момент я понимаю: неважно, как выглядит дом снаружи. Важно то, что внутри. И если я могу помочь ей – значит, все эти поездки сюда того стоят.

Пока мы с Богданой занимаемся, Максим переодевается в домашнюю одежду и тоже приходит на кухню. Достаёт что-то из холодильника, нагревает сковородку, и что-то готовит.

По помещению медленно расползается аппетитный запах жареного лука и специй. Я на секунду отвлекаюсь от конспектов, невольно принюхиваясь.

– Что готовишь? – спрашивает Богдана, тоже оборачиваясь на аромат.

– Омлет с овощами, – отвечает Максим, ловко помешивая содержимое сковороды лопаткой. – И грибы добавил. Голодные, наверное?

– Я да. – Кивает девушка.

– Я, если честно, тоже. – Натягиваю улыбку.

В этом есть что‑то трогательное: суровый на вид парень с байком, в кожаной куртке – и вот он уже хлопочет на кухне, будто ничего естественнее в мире нет.

– Через десять минут будет готово, – сообщает он, накрывая сковороду крышкой. Прислоняется к столешнице, наблюдает за нами. – Как успехи?

– Нормально, – отзывается Богдана, пряча взгляд в тетради. – Уля объясняет хорошо. Я уже поняла, как решать эти уравнения.

– Вот и отлично, – кивает Максим мне. – Значит, не зря стараешься.

Его взгляд на секунду встречается с моим. В нём – тихая поддержка, без слов. И от этого почему‑то становится теплее.

Тем временем омлет доходит: Максим раскладывает его по тарелкам, ставит на стол хлеб и стакан с нарезанными огурцами.

– Ну что, перерыв? – предлагает он. – Нельзя же учиться на голодный желудок.

Мы пересаживаемся к столу. Богдана сразу берётся за вилку.

– Кстати, запиши номер свой, чтобы нам больше не пришлось угадывать, кто, где, когда. – Протягивает мне телефон. Старенький андроид, хрен знает какой модели. Я давлюсь грибочком и краснею так, что приходится стучать себе по груди.

– Новый телефон? – Спрашиваю, печатая номер. Стараюсь не выдавать своего удивления. Я целый спектакль устроила, чтобы ему телефон подарить, а он... Тьфу!

– Ну как новый. – Пожимает плечами, и забирает гаджет, убирая в карман. – Б/У. У знакомого купил.

– А... – Чуть не спалилась. – Ты же говорил, копить придётся...

– Я вчера в кафе выиграл последний айфон. Говорил же, какой-то там посетитель. Тысячный вроде.

– Так а айфон тогда где? – Не сдерживаюсь от усмешки.

– Без понятия. Я что идиот, таскать телефон за двести тысяч, если его можно продать, купить нормальный, а деньги отложить на чёрный день? – Хмыкает. – Финансовая грамотность у тебя хромает, моя мажорка. – Наклоняется ближе, убирая прядь с моего лица.

Глава 12. Шантаж

Ульяна.

Новый день встречает меня информацией о том, что Тоша, видите ли, хотел сделать мне предложение. А я, такая плохая, заведомо пресекла эту идею. И так как о нашем расставании я пока не сказала родителям – потому что меня расплющат в лепёшку, – мне надо как‑то выкручиваться.

Сижу на кухне с чашкой остывшего чая, разглядываю капли конденсата на стекле и пытаюсь придумать правдоподобную версию. В голове – хаос.

«Можно сказать, что он передумал… Но тогда вопросы: почему? Из-за чего? А если родители захотят с ним поговорить?..»

– Ты собираешься отвечать на вопрос или нет? Почему ты отказала Тоше? – Мама нажимает на меня. Снова.

– Мам, я… – Запинаюсь, подбирая слова, – просто поняла, что не готова.

Она скрещивает руки на груди, взгляд не смягчается:

– Не готова? Вы встречались три года. Обычно к этому моменту как раз и созревают для серьёзных шагов. Что изменилось?

Внутри всё сжимается, но отступать некуда. Глубоко вдыхаю.

– Просто я решила, что сначала закончим учиться. Это важнее для жизни. Свадьба никуда не убежит. – Придумываю ложь слишком быстро для себя, поэтому очень удивляюсь.

– Учиться… Понятно. То есть ты ему так и сказала? Что дело в учёбе? – Я нервно поправляю рукав кофты, избегая прямого взгляда.

– Да. Что сейчас не время распыляться на организацию свадьбы – нужно сосредоточиться на дипломах. Он… в общем, он понял. – Я нервно поправляю рукав кофты, избегая прямого взгляда.

– Понял, – повторяет мама с лёгкой иронией. – И как он это воспринял? Радостно согласился подождать?

Чувствую, как горят щёки. Ложь, даже благовидная, царапает изнутри.

– Не то чтобы радостно… Но он же разумный человек. Понял, что это логично.

Мама медленно кивает, но в глазах – недоговорённость. Она не спорит, но и не верит до конца.

– Логично, – наконец произносит она. – Только знаешь, жизнь редко идёт по логике. Иногда нужно просто… почувствовать.

Я молчу. Внутри – вихрь: с одной стороны, облегчение, что удалось сгладить углы, с другой – тяжесть от неискренности.

Когда мама уходит, у меня получается спокойно позавтракать, а затем, когда приходит сообщение от Макса, что он будет ждать меня за улицу от университета, выпархиваю в гараж. Вася уже прогрел машину, и мы без промедления трогаемся с места.

По дороге слушаю музыку, но мысли всё равно крутятся вокруг разговора с мамой. Ложь о «приоритете учёбы» висит грузом – нужно как‑то исправить это, прежде чем ситуация накроется ещё большим слоем неискренности.

Выхожу возле университета и иду ко входу, делая вид, что собираюсь войти. Вижу, как Василий отъезжает, и сразу же разворачиваюсь. Лужайка возле учебного заведения пока ещё пуста, и мне это на руку.

Оглядываюсь по сторонам – ни души. Торопливо направляюсь к боковой дорожке, скрытой за рядами молодых клёнов. Здесь тихо, даже городской гул почти не слышен. Достаю телефон, проверяю сообщения: Макс написал, что уже ждёт.

Пробираюсь сквозь редкую тень деревьев, чувствуя, как под ногами хрустит сухая прошлогодняя листва. Воздух свежий, с лёгкой примесью прели и пробуждающейся зелени – весна окончательно вступает в свои права.

За поворотом, у старого кирпичного забора, припаркован его байк. Макс стоит рядом, прислонившись к ограждению. При виде меня он снимает очки, улыбается.

– Ну что, сбежала?

– Сбежала, – смеюсь, оглядываясь.

Мы трогаемся с места. Ветер тут же запутывается в волосах, срывает последние остатки напряжения. Город расступается перед нами, открывая узкие улочки, солнечные пятна на асфальте, случайные улыбки прохожих.

Сделав небольшой круг, мы паркуемся возле университета. Антон с дружками уже здесь: они стоят у входа, оживлённо переговариваясь и время от времени бросая взгляды на подъезжающие машины. Как только раздаётся урчание мотоцикла, все разом оборачиваются в нашу сторону.

Я чувствую, как напрягаются плечи – не столько от страха, сколько от ожидания вопросов, перешёптываний, любопытных взглядов. Но Макс, словно угадав мои мысли, чуть сжимает мою руку, прежде чем снять шлем.

Мы делаем вид, что никого не замечаем. Спокойно слезаем с байка, поправляем одежду, затем, не сговариваясь, берёмся за руки и спешим внутрь университета.

За спиной слышу приглушённые реплики:

– Это кто с Ульяной Мамаевой?

– Вроде с менеджмента… Или я его где‑то видела?

– Да ладно, неужели она рассталась…

Голоса растворяются в шуме университетского двора. Мы проходим через вестибюль, и я наконец выдыхаю.

– Ну как? – спрашивает Макс, слегка улыбаясь.

– Нормально, – киваю, хотя сердце всё ещё колотится. – Не знаю, как будет дальше.

– В конце концов, эту кашу заварила ты. – Пожимает плечами.

– Ну спасибо! – Фыркаю. – Нет чтобы поддержать, он обвиняет. Всё, пошёл отсюда! – Отталкиваю от себя.

– С удовольствием, мажорка! – Помахивает рукой, удаляясь в глубь коридора.

Пары проходят спокойно. Мы с Максом пересекаемся на переменах и играем счастливую парочку, в глубине души не желая находиться в компании друг друга. Или нет?

Каждый раз, столкнувшись в коридоре или у кофейного автомата, мы словно по негласной договорённости разыгрываем одну и ту же сценку: улыбки, лёгкие касания, пару фраз на виду у всех.

– Привет, Уля + 1. – Хмыкает Антон, приблизившись к нам. Максим автоматически прижимает меня к себе за талию, и немного задвигает назад. – Сегодня я организовываю вечеринку по случаю весеннего бала. Вы же придёте? Или играть на такую большую публику будет слишком сложно для вас?

– С какого рожна нам идти на твою тупу... – Начинает Макс, но я его перебиваю.

– Мы придём. – Цепляюсь за плечо «моего» парня. – Не переживай. И станем главной парой твоей вечеринки. – Вскидываю подбородок.

– Славненько. – Хмыкает.

– Какого хрена, мажорка?! – шипит на ухо Макс. – Я не собираюсь ни на какую вечеринку. У меня работа. И ты, – тычет пальцем мне в грудь, – должна заниматься с моей сестрой.

– Мы пойдём на вечеринку. Это раз и навсегда докажет Антону, что мы вместе. И что я не неудачница.

– Я никуда не пойду. – Рычит, нахмурившись.

– Пойдёшь.

– Нет. Плевать. Найму Дане репетитора. Ты ищи себе нового парня. Я под чужую дудку плясать не буду.

– Если ты со мной не пойдёшь, я скажу родителям, что ты меня изнасиловал. – Предпринимаю единственную доступную меру. Шантаж.

– Я этого не делал. – Хмурится, буквально багровея от злости.

– Посмотрим, кому они поверят. – Пожимаю плечами. – Своей любимой единственной дочери или, – окидываю его взглядом, – парню-автомеханику?

– Ты... Стервозная... Самовлюблённая... Сука...

– А ты хороший засранец. Но ты мне нужен. И ты сделаешь то, что я прошу.

Глава 13. Внезапная буря

Ульяна.

Вечером я уже жду Макса за улицу от своего дома. Волосы – идеальная укладка, которую, скорее всего, взбодрит ветер, ныряющий в мои локоны каждый раз, когда мы трогаемся с места на байке. На мне – идеальный лук. Широкие джинсы на высокой талии, кружевной белоснежный топ, укороченный пиджак с бахромой и лакированные лабутены. Макияж выверен до каждой родинки, до морщинки, до маленького волоска. Всё идеально.

– Приехал. – Комментирую, когда беру у Максима протянутый мне шлем.

– У меня как будто был выбор? – Фыркает. – Я не идиот и прекрасно понимаю, что с твоими деньгами упрятать меня за решётку легче лёгкого.

– Ты же не думаешь, что я бы действительно так поступила? – Хмурюсь.

– Откуда мне знать. Ты не похожа на человека, которому я могу доверять. – Вздыхает. – Ладно... Поехали. В любом случае, я уже отпросился и сказал Богдане, что её репетиторша... Стерва.

– Ты серьёзно так думаешь? – Я натягиваю шлем, стараясь скрыть обиду, но голос всё-таки дрожит. – Что я способна использовать своё положение, чтобы… закрыть в тюрьму невинного человека?

Макс заводит байк, бросает на меня короткий взгляд через плечо:

– Не знаю. Ты пока не дала повода думать иначе.

Мотор рычит, и мы срываемся с места. Ветер тут же врывается в волосы, сбивая идеальную укладку, но сейчас мне не до этого. Его слова жжёт изнутри.

«Не дала повода думать иначе»… А что я должна была сделать? Раскрыться, показать все свои слабости, рассказать, как давит родительский контроль, как устала притворяться безупречной? Как меня мучает одиночество? Как надоело, что Антон считает меня никому не нужной неудачницей. Как хочется стать другой.

Мы мчимся по вечернему городу, огни размываются в цветные полосы. Я крепче обхватываю Макса за талию, будто это поможет удержать равновесие внутри.

Наконец подъезжаем к двухэтажному коттеджу, где уже вовсю гремит вечеринка. Из распахнутых окон льётся пульсирующий бит, разноцветные прожекторы вырывают из темноты то смеющиеся лица, то вихрь танцующих силуэтов. У входа – толпа: кто‑то курит, кто‑то громко переговаривается, кто‑то уже едва держится на ногах.

Макс паркует байк, снимает шлем. В свете уличных фонарей его лицо кажется резче, серьёзнее.

Я оглядываюсь на шумную толпу, на сверкающий огнями дом, на всё это буйство красок и звуков – и вдруг понимаю, что нет. Я не хочу здесь быть. Не хочу не потому, что здесь Антон. А потому, что нам с Максом нужно играть любящую пару. А меньшее, что я люблю делать, это играть на публику.

Внутри всё сжимается от неловкости. Я представляю, как мы должны держаться за руки, улыбаться «для зрителей», обмениваться нарочито ласковыми взглядами – и от этой мысли становится душно.

– Ты в порядке? – Макс, будто почувствовав моё состояние, наклоняется ближе.

Его голос пробивается сквозь грохот музыки. Я киваю, но тут же качаю головой.

Макс пожимает плечами, мол: «Ты сама меня сюда притащила. Это твой бывший, твоя тупая идея, и твоя инициатива. Я здесь пленник.»

Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Вокруг – шум, смех, яркие огни, но мне кажется, будто мы с Максом находимся в двух разных мирах.

– Мы можем уехать. Пока не поздно? – Предлагает, играя желваками. Ему не нравится всё, что творится вокруг. Да и мне, честно говоря, тоже.

– Нет. Мы договорились, и театр будет продолжаться. – Вздыхаю. Мы справимся.

– Окей. Но учти, я буду вести себя как засранец. – Подмигивает, намекая на моё сегодняшнее оскорбление.

– Главное, чтобы это не стало твоей новой натурой.

Макс фыркает, но в глазах мелькает искорка веселья. Он делает шаг ближе, понижает голос.

– Ладно, актриса. Давай сыграем этот акт. Но если я начну слишком увлекаться... Не обижайся.

– Договорились.

Мы ныряем в гущу вечеринки. Теперь, когда между нами проскочила эта короткая передышка, играть становится чуть легче. Или, может, просто я научилась лучше прятать своё «я» за маской.

Макс обнимает меня за талию – нарочито крепко, почти вызывающе. Я кладу голову ему на плечо, изображая безмятежность. Краем глаза замечаю Антона – он стоит у бара, разговаривает с кем‑то, но взгляд то и дело скользит по нам.

– Вижу его, – шепчу Максу.

– Игнорируй, – так же тихо отвечает он. – Пусть думает, что мы счастливы.

Музыка меняется, становится медленнее. Макс тянет меня в центр зала.

– Танцуй. Танцуй так, будто ты хочешь меня. – шепчет мужчина, и его голос тонет в ритме медленной, тягучей мелодии.

Я замираю на мгновение, ловя его взгляд – тёмный, напряжённый, почти опасный. Потом медленно поднимаю руки, провожу ладонями по его плечам, ощущая под пальцами твёрдые контуры мышц. Он делает шаг ближе, почти вплотную, и я чувствую тепло его тела, прерывистое дыхание.

Музыка обволакивает, как густой туман. Мы двигаемся в унисон.

Его рука скользит по моей спине вниз, задерживается на талии, чуть сжимает. Я отклоняюсь назад, глядя на него снизу вверх, и он ведёт меня, мягко, но настойчиво, возвращая в своё пространство. Наши тела соприкасаются – на долю секунды дольше, чем нужно для танца.

Я поднимаю руку, провожу пальцами по его шее, чувствую, как под кожей пульсирует вена. Его дыхание сбивается. В глазах – искра, которую уже невозможно скрыть.

Мы кружимся, но это не плавный вальс – это танец напряжения, невысказанных слов, сдерживаемых порывов. Его ладонь снова скользит вниз, на этот раз – по бедру, и я не отстраняюсь. Наоборот – подаюсь навстречу, позволяя себе эту дерзость.

Музыка становится глубже, насыщеннее. Макс наклоняется, его губы почти касаются моего уха:

– Ты играешь с огнём.

Я улыбаюсь, не отвечая. Вместо этого обнимаю его за шею, притягиваю ближе, настолько, что между нами не остаётся ни миллиметра пространства. Его руки сжимают меня крепче, и в этом движении – уже не притворство, а чистая, неприкрытая страсть.

Вокруг нас – люди, музыка, свет, но мы будто в другом измерении. В мире, где есть только его дыхание на моей коже, только биение двух сердец в унисон с ритмом мелодии.

Он медленно ведёт меня назад, заставляя сделать шаг за шагом, пока мы не оказываемся у стены, в полутени, подальше от чужих взглядов. Его пальцы скользят по моему лицу, задерживаются на губах. Я не отворачиваюсь. Не могу.

– Если ты сейчас не сбежишь, я продолжу быть засранцем... – Рычит, предупреждающе.

Вздёргиваю подбородок, показывая храбрость и решимость – всё, что сейчас могу собрать в одно целое.

Макс хмыкает и врезается мне в губы. Агрессивно, страстно, горячо. Так, что колени подкашиваются, а в голове – ни одной связной мысли. Его пальцы впиваются в мои плечи, прижимают ближе, будто он пытается доказать что‑то – себе или мне.

Я отвечаю – сначала робко, потом всё смелее. Мои руки сами находят путь к его волосам, пальцы путаются в прядях, притягивают ещё ближе. Воздух между нами раскаляется до предела.

Он отрывается от моих губ лишь на миг – глаза тёмные, почти чёрные, дыхание рваное.

– Моя мажорка...

Его губы снова находят мои, но теперь поцелуй – не атака, а медленное, тягучее погружение. Он проводит языком по моей нижней губе, заставляет приоткрыться, и я подчиняюсь, теряя последние остатки самоконтроля.

Время перестаёт существовать. Есть только он, его руки, его дыхание, его вкус – терпкий, как тёмный шоколад, с лёгкой горчинкой. Я цепляюсь за него, будто он – единственный якорь в этом хаосе.

– Вы сюда лобызаться пришли? – От громкого голоса Антона я вздрагиваю, а Максим лениво откатывается от меня, продолжая сжимать меня в своих руках.

Глава 14. Задача со звёздочкой

Ульяна.

– Нет, на твою противную рожу пришли смотреть. – Сарказм изо рта Максима вылетает так быстро, что я даже опомниться не успеваю. – Ты же не для этого нас сюда позвал, да? Вечеринка для того, чтобы наслаждаться вседозволенностью. Я наслаждаюсь. Она наслаждается. Ещё вопросы?

– Сейчас у нас по плану знакомство. Интересная игра. Присоединитесь?

– Что за игра? – Хмыкает мой парень.

– Вопрос на вылет. Только вместо вылета, тормозившего ждёт позорное наказание. – Улыбается гад, раздражая.

– Мы взрослые люди. В такую хуйню играть не будем. – Макс уже зевает, закатывая глаза. – И вообще, нам, наверное, домой пора.

– Моя вечеринка – мои правила. Пока не сыграете, я вас никуда не отпущу.

– Последний раз я участвую в этом абсурде... – Эта фразочка летит скорее мне, чем Антону. И я принимаю его решение, но сейчас нужно вести себя как подобает.

Сжимаю пальцы на локте Макса, едва заметно качаю головой: «Не обостряй». Он ловит мой взгляд, шумно выдыхает, но молчит.

Антон, уловив паузу, расплывается в довольной улыбке:

– Отлично! Значит, играем. Правила простые: каждый по очереди задаёт вопрос следующему. Тот, кто не может ответить честно или уходит от темы, получает наказание.

– Какое ещё наказание? – Макс скрещивает руки на груди. – Если это что‑то про выпивку или дурацкие челленджи…

– Нет. Всё гораздо хуже и пошлее. – Играет бровями Антон, явно наслаждаясь моментом.

Я невольно закатываю глаза. Знаю этот его манеризм – чем шире ухмылка, тем гаже сюрприз.

Мы садимся в круг. Людей набирается дай Бог. Мне кажется, у нас и не учится столько, сколько пришли на эту вечеринку.

– Готовы? – С удовольствием смакует предложение мой бывший. – Начнём. Иии... Первый вопрос к тебе, Ульяна. – Не удивительно. – Сколько ты заплатила этому нищеброду, чтобы он начал с тобой встречаться?

Внутри всё обрывается. Слова бьют точно в цель, оставляя жгучий след. Щеки пылают – не от стыда, а от дикой, душившей ярости. Хочется вскочить, швырнуть в Антона стакан, закричать, чтобы заткнулся. Но я сижу, словно пригвождённая к месту, чувствуя, как дрожат пальцы.

Вокруг – смешки, перешёптывания. Кто‑то хихикает в кулак, кто‑то делает вид, что это «просто шутка». А я ловлю взгляды – оценивающие, колючие, будто меня уже раздели и выставили на витрину.

– Ну всё. – Макс резко подаётся вперёд. Его голос звучит низко, опасно.

Пара мгновений, и он оказывается возле Антона. Один удар – тот уже на полу. Ещё один – из носа хлынула кровь. Последний – в скулу, моментально оставляет след.

В комнате мгновенно становится тихо. Музыка будто обрывается на полутакте. Кто‑то вскрикивает, кто‑то отшатывается. Я застываю, не в силах пошевелиться, лишь сердце колотится где‑то в горле.

Макс стоит над Антоном, сжимая кулаки. Его лицо – каменное, но в глазах горит такой холод, что мне становится не по себе.

– Ещё раз откроешь свой грязный рот – будет хуже, – произносит он чётко, почти шёпотом, но так, что слышно каждому. – Идём, Ульяна. Нам пора. – Протягивает мне руку, и я не раздумывая её беру.

Антон пытается подняться, вытирает кровь с лица, смотрит Максу в глаза и улыбается сумасшедшей улыбкой. В его взгляде – смесь ярости и страха.

– Ты сядешь, друг мой. Сядешь надолго. – Хохочет. От этого хохота в жилах стынет кровь.

– Сяду? – Фыркает Максим. – За пару затрещин? Не смеши меня. Лёгкие телесные. Знаем, проходили.

– Эй, парни, хватит! Это же просто игра… – Кто‑то из толпы наконец находит голос.

– Игра закончилась, – отрезает мой кавалер, не оборачиваясь.

Он резко разворачивается, находит меня взглядом. В его глазах – мгновенная перемена: тревога, забота.

– Пошли.

Я киваю, едва осознавая, что двигаюсь. Мы пробираемся к выходу, оставляя за собой ошарашенные лица, шёпот, переглядывания.

На улице – прохладный воздух, как пощёчина. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться. Макс останавливается, смотрит на меня.

– Ты в порядке?

Я хочу ответить, но слова застревают в горле. Вместо этого киваю, потом всё‑таки выдавливаю:

– Да. Но… зачем ты это сделал?

Он хмурится.

– Потому что он не имел права. Никто не имеет права так с тобой разговаривать. Да и со мной. Я не мальчишка, чтобы с ним в кошки-мышки играть.

– Это не повод… – начинаю я, но он перебивает.

– Повод. Когда дело касается намеренного словесного или физического издевательства над людьми. Повод.

Его голос звучит твёрдо, без тени сомнения. И в этот момент я понимаю: он не просто вспылил. Он защищал. Меня.

– Макс… – я делаю шаг ближе, кладу ладонь на его грудь. – Спасибо. Но давай больше без кулаков, ладно?

Он усмехается, но в улыбке – ни капли веселья.

– Если он снова откроет рот – не обещаю.

Я вздыхаю, потом неожиданно для себя смеюсь. Нервно, но искренне.

Макс отвозит меня домой. Как всегда, высаживает на соседней улице.

Вылезаю из‑за спины Макса, снимаю шлем. Волосы растрепались, в них запутался ветер, но мне даже нравится это ощущение – будто я только что сбежала из другого мира.

– Спасибо, – говорю тихо, глядя ему в глаза.

Он кивает, но не спешит заводить мотор. Вместо этого слезает с байка, становится рядом. В вечернем свете его лицо кажется резче, серьёзнее.

– Извини меня за стерву. Я не сразу понял, как это важно для тебя. Впредь постараюсь не быть засранцем.