Текст книги "Притворись моим (СИ)"

Автор книги: Сэлли Собер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– И ты меня прости. – Отзываюсь тут же. – Обычно я не шантажирую людей.

– Верю. – Улыбается, и надевает шлем, запрыгивая на байк. – До завтра.

Макс уезжает, а я спешу домой, но в задней части двора меня ждёт сюрприз – родители. Они решили устроить себе романтический вечер, расположившись в беседке. А это – катастрофа. Через парадную я попасть не могу, там камеры, охрана, и уже заперто. А здесь...

Чёрт!

Набираю номер Макса, надеясь, что он меня не проигнорирует. К счастью, он отвечает уже через пять гудков.

– Что, мажорка, забыла чмокнуть на прощание? – Слышу насмешливый голос. – Быстрее. Я на светофоре стою.

– У меня проблема. Я не смогу попасть домой. Во всяком случае – сегодня.

– Разворачиваюсь. – Отвечает, и сбрасывает звонок, а я, автоматически расплываюсь в улыбке.

Глава 15. Уроки обычной жизни

Ульяна.

Мотоцикл Максима возвращается на то же место, откуда каждый раз меня забирает и куда привозит. Через улицу от моего дома.

– Ну, куда поедем? – Спрашиваю парня, плюхаясь ему за спину.

– Я думал, у тебя есть план, раз ты мне позвонила. – Оборачивается, хмыкая.

– Не думал, что если бы у меня был план, то я, как раз-таки, тебе бы не позвонила. – Фыркаю. – Мне некуда ехать. А значит, вези меня к себе.

– К себе? – Макс уже не выдерживает, стягивая шлем. – Мажорка с голубой кровью не прочь переночевать в моей съёмной однокомнатной лачужке?

– Почему бы и нет? – Не понимаю. Что его смущает?

– Видно, что из общения с мужчинами у тебя был только полоумный идиот. – Пожимает плечами. – Если ты не успела заметить, то у меня один раскладной диван. У меня даже второй подушки нет.

– Придумаем что-то. – Отмахиваюсь.

Макс лишь хмыкает, и заводит мотор.

Мы мчимся по вечернему городу, и я невольно прижимаюсь к его спине чуть крепче, чем обычно. Ветер рвёт волосы, но мне тепло – не только от куртки, но и от странного, нового ощущения близости.

Через двадцать минут мы останавливаемся у пятиэтажки с обшарпанным фасадом. Макс слезает с байка, протягивает мне руку.

– Добро пожаловать в мои хоромы.

Поднимаемся на третий этаж. Дверь скрипит, когда он её открывает. Внутри – скромно, но аккуратно. Узкая прихожая, из неё – дверь в единственную комнату. В углу – раскладной диван, рядом – стол с ноутбуком, на стене – полка с книгами. На подоконнике – пара кактусов.

– Ну что... Располагайся. – Бросает шлем на стул. – Я в душ. Выйду, и придумаем, чем поужинать.

– Хорошо. – Пожимаю плечами и понимаю, что это время для меня – момент узнать его поближе. Изучить квартиру, найти скрытые тайны или наоборот.

Я медленно обхожу комнату, впитывая детали. Каждый предмет здесь – словно кусочек пазла, складывающийся в портрет Макса.

Подхожу к полке с книгами. Разношёрстные издания – от классики до современных детективов. На корешках ни пылинки. Аккуратист. Среди томов замечаю потрёпанную «Маленького принца» – явно не раз перечитанную. Улыбаюсь: не ожидала увидеть здесь эту книгу.

Перемещаюсь к столу. Ноутбук закрыт, рядом – стопка аккуратно сложенных тетрадей, ручка в держателе. Всё на своих местах. Порядок почти военный. Но в этом есть своя прелесть – чувствуется, что человек ценит систему, знает цену времени.

На подоконнике – кактусы. Два горшка, ухоженные, с аккуратными колючками. На одном – крошечная бирка с надписью «Ёжик». Невольно улыбаюсь.

Возвращаюсь к дивану. Присаживаюсь на край, провожу рукой по обивке. Ткань простая, но чистая, без пятен. Видно, что хозяин следит за вещами, даже если они не из дорогого магазина.

В углу замечаю фото в рамке. Подхожу ближе. Макс с собакой – оба улыбаются, глаза светятся. На обратной стороне надпись: «Макс и Барни, лето 2021». Сердце сжимается. В его взгляде на фото – столько тепла, столько жизни.

– Он был хорошим другом. – Комментирует Максим, и я вздрагиваю. – Лучшим из всех. Лучше людей. Лучше меня самого.

Я осторожно поворачиваюсь к нему. В его глазах – не боль, нет. Что‑то глубже: тихая, принятая тоска. Как будто он давно свыкся с этой утратой, но она всё ещё живёт в нём – не рана, а шрам.

– Когда… он ушёл? – спрашиваю тихо, боясь нарушить хрупкое равновесие.

– Год назад. Рак. – Макс говорит просто, без надрыва. – Последние месяцы были тяжёлыми. Но даже тогда он… – он замолкает на секунду, потом улыбается, – он всё равно находил повод радоваться. Солнечный пёс.

Я ставлю фото на место, медленно подхожу к нему. Не говорю ничего – просто раскрываю руки, обнимая за широкую и ещё влажную спину парня. Он, немного помедлив, обнимает в ответ. На мои глаза наворачиваются слёзы. Я чувствую эту боль, эту утрату, на физическом уровне.

Его руки сжимаются крепче, словно он наконец находит точку опоры в потоке невысказанных чувств. Я ощущаю, как его дыхание сбивается, как напрягаются мышцы под тканью футболки. Он не плачет – но я чувствую, что это молчание громче любых слёз.

Мы стоим так некоторое время. Даже не знаю сколько. Просто стоим.

Наконец он слегка отстраняется, но не разрывает объятие. Смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах – смесь благодарности и удивления.

– Ты первая, кому я это рассказал. – шепчет. – Обычно люди не интересуются таким. Им кажется что это... всего лишь животные.

– Некоторые животные, добрее и умнее некоторых людей. – Пожимаю плечами.

– Что верно, то верно. – Улыбается. – Пойдём готовить ужин?

– Тебе придётся меня научить. Потому что я сама себе даже бутерброды не делаю. – Впервые в жизни мне за это стало стыдно.

Макс удивлённо приподнимает бровь, потом разражается искренним, тёплым смехом.

– Серьёзно? Ну ничего себе признание. Ладно, ученица, приступаем к первому уроку выживания в реальном мире.

Он достаёт из шкафа две кухонные прихватки, одну протягивает мне.

– Прихватка? – я с сомнением разглядываю яркий кусочек ткани. – Ты издеваешься?

– Ни капли. Это символ твоего нового статуса – начинающего кулинара. А теперь – марш к раковине, мыть руки.

Пока я выполняю команду, Макс раскладывает на столе ингредиенты: помидоры, лук, чеснок, оливковое масло, пачку пасты. Его движения уверенные, отточенные – видно, что он делал это сотни раз.

– Итак, первый закон кухни: всё должно быть под рукой. Второй: не торопись. Третий… – он делает паузу, глядя мне в глаза, – не бойся ошибок. Даже если подгорит – это не конец света.

Я киваю, чувствуя, как внутри растёт странное, непривычное тепло. Не от предстоящего кулинарного эксперимента, а от его тона – мягкого, терпеливого, без тени насмешки.

– Ладно, – говорю, сглотнув ком в горле. – Показывай, с чего начать.

Макс улыбается, берёт мой кулак с зажатым в нём ножом и аккуратно расправляет пальцы. Его тёплая ладонь накрывает мою, направляя движение.

– Вот так. Медленно и плавно. Представь, что режешь не помидоры, а… шёлк.

Я смеюсь, но стараюсь повторить его плавные движения. Первые кубики получаются неровными, но он не критикует – только мягко поправляет, снова кладёт свою руку на мою.

– Уже лучше. Видишь?

– Вижу. Но пока это больше похоже на рубку дров, чем на кулинарию.

Глава 16. Без ума

Ульяна.

– Вижу. Но пока это больше похоже на рубку дров, чем на кулинарию.

– Это нормально. Главное – процесс. И компания.

Его слова звучат так просто, но от них внутри всё теплеет ещё сильнее. Я поднимаю взгляд – он смотрит на меня, и в его глазах нет ни насмешки, ни раздражения. Только внимание. Только забота.

Пока я режу овощи, Макс зажигает плиту, ставит сковороду, наливает масло. Оно начинает тихо шипеть, наполняя кухню уютным ароматом.

– Теперь лук, – говорит он, пододвигая ко мне нарезанные полукольца. – Только осторожно. Лук любит слёзы.

– А я – нет.

Мы оба смеёмся. Я осторожно выкладываю лук в сковороду. Он начинает тихо шкворчать, золотиться, и я невольно улыбаюсь – получается!

Макс добавляет чеснок, и аромат становится ещё насыщеннее. Я чувствую, как расслабляются плечи, как уходит напряжение. Это больше не просто готовка – это ритуал. Наш ритуал.

– Попробуй, – он протягивает мне ложку с соусом. – Что добавить?

Я осторожно пробую. Вкус – неидеальный, но тёплый, домашний.

– Соли, наверное. И… чуть базилика.

– Отлично! Ты хорошо чувствуешь баланс.

Он сыплет специи, перемешивает, а потом вдруг поворачивается ко мне. Его пальцы мягко касаются моей щеки – на ней осталось крошечное пятнышко томатного сока.

– Вот так, – шёпотом говорит он, стирая след. – Теперь точно идеально.

Я замираю. Наши лица – в считанных сантиметрах друг от друга. Время будто останавливается.

Сердце стучит так громко, что, кажется, он должен услышать. Но он просто улыбается и возвращается к плите.

Мы заканчиваем готовить молча, но тишина теперь другая – наполненная ожиданием, теплом, чем‑то новым.

Когда паста уже на тарелках, а чай налит в кружки, мы садимся за маленький стол.

– За первый совместный ужин? – Макс поднимает свою чашку.

– За первый, – улыбаюсь я, соприкасаясь с ним краем кружки.

Первый же кусочек оказывается неожиданно вкусным – идеальным, тёплым, настоящим. Идеальным, потому что мы приготовили это вместе.

После ужина, парень вручает мне свою футболку и домашние шорты, и я тоже отправляюсь в душ.

Тёплая вода смывает остатки напряжения дня, а аромат его геля для душа – ненавязчивый, с нотками кедра и мяты – окутывает меня словно невидимый плащ. На мгновение закрываю глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении уюта и безопасности.

Когда выхожу, в его одежде, которая висит на мне, словно мешок, в комнате уже приглушённый свет. Макс сидит на краю дивана, листая что‑то в телефоне, но тут же поднимает взгляд, как только я появляюсь в дверях.

– Всё в порядке? – спрашивает тихо, откладывая телефон.

– Да, – киваю, чувствуя, как щёки слегка розовеют под его внимательным взглядом. – Спасибо за вещи.

– Не за что. Чувствуй себя как дома. – Он слегка улыбается.

Я медленно подхожу к дивану, сажусь рядом. Футболка и шорты мягкие, ещё хранят тепло его рук. Это странное, но приятное чувство – носить что‑то, что было на нём.

Макс чуть сдвигается, давая мне больше места, но между нами всё ещё остаётся крошечный зазор. Молчание не давит – оно наполнено чем‑то невысказанным, но ощутимым.

– Как будем делить подушку? – Разрезаю тишину, пытаясь хоть как разрядить обстановку.

– Я постелил подушку тебе. Себе куртку в простынь завернул. – Пожимает плечами. – Устроит спать вольтом? Или на пол пойдёшь? – ухмыляется.

– Ещё чего! – Фыркаю, и перелазию к стенке, укладываясь на противоположную от него сторону.

Макс гасит свет, и комната погружается в полумрак, лишь тусклый отблеск уличного фонаря пробивается сквозь неплотно задвинутые шторы. Слышу, как он устраивается рядом, шуршит тканью – видимо, разворачивает свою импровизированную подушку из куртки.

– Удобно? – спрашиваю чуть слышно.

– Нормально, – отзывается он. – Ты как?

– Хорошо. Только… – Замолкаю, подбирая слова.

– Что?

– Тут так тихо. И… близко. – Чувствую, что краснею, а Макс тихо смеётся.

– Ну нет. Это ещё не близко... – Протягивает. – А вот так, – перекидывает свою импровизированную подушку на мою сторону. – Уже ближе.

Он медленно придвигается, и теперь между нами – считанные сантиметры. Я чувствую тепло его тела, запах его кожи, смешанный с лёгким ароматом геля для душа. Сердце стучит быстрее, но не от страха – от странного, волнующего предвкушения.

– Фролов Максим Степанович, что вы себе позволяете? – Пищу, чувствуя, как захватывает дыхание.

– Я сегодня засранец, забыла? – Хмыкает, и на удивление, двигается ко мне ещё ближе, прижимая к стене. – Я так сильно притворялся твоим парнем, что непременно считаю, что мне что-то причитается.

– Что, например? – Вопрос выходит со странным стоном, и мне дико от этого стыдно.

Макс замирает на мгновение, а потом тихо смеётся – не насмешливо, а как‑то… нежно. Его дыхание касается моей шеи, и по коже бегут мурашки.

– Например, – шепчет, проводя пальцами по моей щеке, – ещё один поцелуй. Только на этот раз – по‑настоящему.

Я хочу что‑то ответить – остроумно, колко, чтобы скрыть смущение, – но слова застревают в горле.

Макс не медлит ни секунды. Его губы впиваются в мои с такой страстью, что у меня подкашиваются колени. Я невольно хватаюсь за его плечи, цепляюсь пальцами в ткань футболки, будто это единственный якорь в мире, который вдруг начал вращаться с безумной скоростью.

Его язык настойчиво проникает в мой рот, исследуя, подчиняя, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Я отвечаю – сначала робко, потом всё смелее, позволяя себе то, о чём раньше даже не думала.

Руки Макса скользят по моей спине, опускаются ниже, с силой прижимают к себе. Я чувствую, как его возбуждение упирается в мой живот, и от этого осознания по телу прокатывается волна жара.

– Чёрт… – выдыхает он, на мгновение отрываясь от моих губ, чтобы тут же поцеловать шею, ключицы, края выреза футболки. – Ты такая…

Он не заканчивает фразу – вместо этого кусает нежную кожу у основания шеи, тут же зализывает укус языком. Я вскрикиваю, выгибаюсь навстречу его прикосновениям.

Его руки уже под футболкой – горячие ладони гладят мою спину, пальцы находят край белья. Он медленно проводит ногтями по позвоночнику, заставляя меня дрожать.

– Макс… – шепчу, задыхаясь.

– Замолчи, – прерывает, снова впиваясь в мои губы.

И я перестаю думать. Остаются только ощущения: его жадные губы, его сильные руки, его прерывистое дыхание, смешивающееся с моим.

Глава 17. Две стороны луны

Ульяна.

Просыпаюсь от навязчивого будильника и вздрагиваю, резко дёргая головой назад – затылок с глухим стуком врезается в стену. Морщу лицо от лёгкой боли, но тут же замираю: прямо у моего носа, в паре миллиметров, – огромная пятка Макса.

Сонно моргаю, пытаясь осмыслить картину. Макс спит на спине, раскинув руки и ноги, как пятилетний ребёнок, которому мало места на планете. Его ступня оккупировала почти всю подушку, а сам он, кажется, даже не замечает, что едва не наступил мне на лицо.

Будильник надрывается второй куплет, и я, наконец, нахожу кнопку отключения. Тишина обрушивается на комнату, будто одеяло.

Что же было между нами вчера? А ничего. Максим, доведя меня до бешенного исступления, где я уже была готова, впервые в жизни выпрыгнуть из трусов, перевалился обратно на свою сторону и через минуту захрапел.

Я лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь унять бешеный ритм сердца, который никак не успокоится после пробуждения – то ли от будильника, то ли от воспоминаний. В воздухе ещё витает шлейф вчерашнего напряжения: запах его кожи, тепло его тела рядом, ощущение его губ на моей шее…

И ни черта больше.

Слегка поворачиваю голову. Макс спит на спине, раскинув руки, лицо расслабленное, без следа той хищной ухмылки, с которой он целовал меня, ласкал, заставлял задыхаться от желания. Сейчас он выглядит почти невинным. Почти.

Осторожно выбираюсь из‑под одеяла, стараясь не разбудить. Пол холодный под босыми ногами. В зеркале на меня смотрит девушка с растрёпанными волосами, припухшими губами и глазами, в которых ещё плещется невысказанное «ну и?».

– Куда это ты? – хриплый сонный голос заставляет вздрогнуть.

Макс не открывает глаз, но уголок рта дёргается в полуулыбке. Он всё слышал. Всё чувствовал. И всё равно уснул.

– В душ, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А ты… спи дальше.

– Не хочу, – он наконец приоткрывает один глаз, смотрит на меня с ленивой, довольной ухмылкой. – Лучше на тебя посмотрю.

– Очень смешно.

– Я не смеюсь, – он приподнимается на локте, и одеяло сползает, обнажая его грудь. – Ты красивая, когда злишься.

– Я не злюсь.

– Злишься. И это сексуально.

Я скрещиваю руки на груди, стараясь не смотреть на его торс, на линию мышц, уходящую под пояс шорт, которые он так и не снял перед сном.

– Ты серьёзно? После всего… ты...

Он медленно садится, потягивается, и на секунду мне кажется, что он сейчас рассмеётся, скажет, что это была шутка. Но вместо этого он смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Я хотел, чтобы ты запомнила. Чтобы не было «всё и сразу». Чтобы потом ты думала: «А что, если…».

– Что, если? – повторяю, чувствуя, как внутри снова разгорается огонь.

– Что, если в следующий раз я не остановлюсь.

Его голос низкий, тягучий, и каждое слово проникает под кожу, как прикосновение. Я делаю шаг назад, но он тут же оказывается рядом, ловит мою руку, притягивает к себе.

– Макс…

– Тихо, – его губы касаются моего виска, потом скулы, потом уголка рта. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Но я не жалею. Потому что теперь ты будешь думать о том, что могло бы быть. И это будет мучить тебя. Но – между нами ничего не может быть. Никогда. Ты принцесса, а я... Я это я.

Его слова бьют точно в цель – резко, холодно, отрезвляюще. Я замираю, будто воздух вдруг стал густым, непроницаемым.

– Что ты… – начинаю, но голос звучит хрипло, неуверенно.

Макс отстраняется, но не отпускает мою руку. Его взгляд – твёрдый, почти жестокий, хотя в глубине глаз мелькает что‑то другое. Боль? Вина?

– Ты знаешь, что это правда, – говорит он, не повышая голоса. – Мы из разных миров. Ты – с этими твоими ужинами в дорогих ресторанах, с планами на будущее, с семьёй, которая… которая никогда меня не примет. А я – просто парень с окраины, который едва сводит концы с концами.

– Отношения я тебе не предлагала, козёл. – Последнее слово выделяю особенно ярко.

– Тем более. Ты не из тех, кто трахается просто потому, что между ног стало мокро. – Фыркает. – Я уже достаточно узнал тебя, и могу сказать наверняка.

– Что? – Хмурюсь. – Не собиралась я с тобой спать! Идиот напыщенный. Я просто...

– Аа... – Смеётся. Открыто, и искренне, и это меня раздражает. – Ты хотела, чтобы я довёл тебя до края и отпустил? Ну уж извините. Игра в одни ворота не мой конёк.

– Да пошёл ты! – Злюсь. – Забудь об этом вообще!

– Девушка, вы кто? – Ухмыляется самодовольно.

Ничего не ответив, я ухожу в душ. Мне приходится переодеваться в то же, в чём я была вчера. И это меня удручает. Каждая мышь знает, что я не ношу одно и то же два дня подряд. Это моветон.

Я стою под струями горячей воды, пытаясь унять дрожь – то ли от холода, то ли от злости, то ли от невысказанных слов, застрявших в горле. Вода стекает по лицу, смывая не только сон, но и остатки вчерашней нежности.

«Да пошёл ты!» – мысленно повторяю, сжимая кулаки.

Выключаю воду, заворачиваюсь в полотенце. В зеркале – покрасневшие глаза, растрёпанные волосы, лицо, которое я едва узнаю. Не та уверенная в себе девушка, привыкшая к восхищённым взглядам и безупречному стилю. Сейчас я просто… растрёпанная. И это бесит ещё больше.

Открываю шкаф, разглядываю свои вещи. Да, вчера я приехала в том же, в чём была на вечеринке, у меня нет с собой ни запасной одежды, ни даже зубной щётки. Всё это ждёт дома – в той жизни, где я принцесса, а не девушка, проснувшаяся в чужой квартире после ночи, которая так и не случилась.

Натягиваю вчерашнюю одежду. Ткань липнет к влажным волосам, ощущаю себя неловко, будто ношу чужую одежду. Провожу рукой по брюкам, разглаживая несуществующие складки. Я не ношу одно и тоже.

Но сейчас мне плевать.

Выхожу из ванной, стараясь не смотреть в сторону комнаты, где сидит Макс. Слышу, как он встаёт, делает шаг ко мне.

Но я просто сбегаю. Хватаю сумочку, и лечу на улицу, будто он вот-вот меня догонит. Но Макс даже не собирался за мной идти. Ничего не собирался.

Набираю номер Васи, и после долгих гудков слышу его голос:

– Да, мисс?

– Вась, ты можешь уехать. Потом скажи родителям, что мы поехали в университет раньше. Пожалуйста...

– Ульяш, я не буду врать своему боссу. – По-отечески заявляет Василий.

– Ты сказал мне придумать свои правила. Я именно это и пытаюсь делать. Ты мне поможешь?

– Только один раз. – Вздыхает.

Глава 18. Сладкий сон

Ульяна.

Когда я приезжаю в университет, мне звонит мама. От мелодии, стоящей на её звонке, сердце ухает в пятки. Ведь я не знаю, догадались ли они, что я не ночевала дома, или всё-таки были увлечены, и не заметили, что моя комната заперта изнутри.

Я медленно подношу телефон к уху, стараясь выровнять дыхание.

– Дочка, ты где? – голос мамы звучит спокойно, но я чувствую подтекст: это не просто вежливый вопрос.

– В университете, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – У нас сейчас пара начнётся.

Пауза. Всего секунда, но она кажется вечностью.

– Понятно. Просто хотела узнать, как ты. Вчера так рано ушла к себе... И не спускалась на ужин.

Каждое слово – как остриё ножа. Значит, заметили.

– Всё хорошо, мам, – выдавливаю из себя улыбку, хотя внутри всё сжимается. – Просто устала немного.

– В следующий раз предупреждай, или хотя бы открывай дверь, когда к тебе стучат. – Её голос теплеет, и от этого становится ещё тяжелее. Я не хочу врать, но и правду сказать не могу. Не сейчас.

– Извините, у меня было плохое настроение, и я слушала музыку.

– Ладно, не буду отвлекать. Удачи на паре! – Чмокает воздух в трубке.

Гудок. Я опускаю телефон и закрываю глаза. На секунду позволяю себе выдохнуть. Но облегчение мимолётно. Теперь нужно продержаться до вечера, а там уже будет видно, как выкручиваться дальше.

Когда обычно все вокруг ждут перемены, чтобы пообщаться, перекинуться сплетнями, или списать, я же – наоборот. Хочу, чтобы пара не заканчивалась. Потому что на перемене мне снова придётся встречаться с Максом, и делать вид, что без ума от него. А с недавнего утра я хочу его лишь ударить. Причём больно. Несколько раз. Чем-то тяжёлым.

Преподаватель что‑то монотонно объясняет у доски, но слова пролетают мимо. Я машинально листаю конспект, выводя на полях бессмысленные завитки. В голове – только вчерашнее утро. Его небрежный тон. Как будто всё, что произошло, – моя вина. Как будто можно просто отмахнуться и жить дальше, будто ничего не было.

Звонок раздаётся неожиданно. Студенты оживляются, начинают собирать вещи. Я медлю, нарочно роняю ручку, чтобы задержаться. Выйти последней.

Плетусь по коридору в столовую и озираюсь по сторонам. Все, как и всегда, обращают на меня внимание. Возможно, оттого, что я снова в тех же вещах, а может быть, оттого, что все взгляды и так всегда прикованы ко мне. Снаружи – я королева. Со мной хотят играть в дружбу, но не хотят дружить. Деньги. Им всем нужны деньги моего отца и всеобщее признание. А мне… Я хочу спокойствия. Простого человеческого спокойствия.

В столовой, как обычно, шумно. Звон тарелок, обрывки разговоров, смех – всё сливается в монотонный гул. Я беру поднос, механически выбираю еду, сама не понимая, что кладу. Салат. Булочка. Чай. Всё равно.

Ищу свободный столик в углу, подальше от центральных проходов. Но не успеваю дойти – слышу за спиной знакомый голос.

– Привет, малыш... – Макс.

Большая рука моментально обвивает мою талию, и он, будто я и не собиралась туда идти, подталкивает меня к столу.

– Твой Тоша не сводит с нас глаз. Я хотел сесть с пацанами, но увидел тебя. – Шепчет, наклонившись, когда мы садимся. – Не против, если они подсядут? – Машу головой в разные стороны, обречённо вздыхая. Спокойствия, очевидно, мне не ждать.

– Парни! – Выкрикивает, похлопывая по столу, и двое парней моментально перемещаются к нам.

– Привет, я тоже Макс. – Протягивает мне руку один из его друзей. – Если этот надоест, я свободен. – Играет бровями, а Макс, который мой Макс, бьёт его в плечо.

– Боря. – Второй просто кивает. – Приятного аппетита.

– У него сегодня плохой день. – Шепчет НЕ мой Максим, заговорщически прищурившись. – Не обращай внимания.

– У меня тоже. – Пожимаю плечами, и отламываю кусочек булки.

– Максик вчера хреного постарался? – Ухмыляется белобрысый. А я краснею. Как помидор. Нет, хуже.

– Нет, наоборот. – Беру себя в руки, натягивая дежурную улыбочку. – Из-за этого не выспалась.

– Воу, воу, воу, воу!!! – Присвистывает, похлопывая друга по плечу. – Да ты ковбой.

– Ещё какой! – Фыркаю многозначительно.

– У вас тут оргия намечается? – Откуда ни возьмись появляется Антон со своей идиотской ухмылкой.

– А ты что, поучаствовать хочешь? – Не сдерживаюсь от сарказма. – Так извини, все места заняты.

– Шлю...

– Если продолжишь, я точно сломаю тебе нос. – Перебивает его Фролов. – И мне плевать, что твоя мамочка за тебя заступается.

– Посмотрим, как вы запоёте вечером. – Улыбается, задрав голову. – Всего хорошего! – Разворачивается на месте, и уходит, расправив свои петушиные крылья.

– А что будет вечером? – Спрашивает Максим, хмурясь. Наверняка думает, что я решила затащить его на очередную вечеринку.

– Без понятия. – Пожимаю плечами.

– Ладно, оставим вас одних. – Друзья Максима доедают и уходят.

– Иди ко мне.

– Что? – Не понимаю.

– На колени ко мне сядь. Он смотрит на нас не моргая. – Объясняет свою позицию мужчина.

– Не думаю, что это обяза... – Не успеваю договорить, как он хватает меня за руку и тянет на себя, и я, потеряв равновесие, оказываюсь у него на коленях. Не сопротивляюсь. Не могу. Потому что это… правильно. Как будто так и должно быть. Будто это действительно моё законное место.

Его руки обхватывают мою талию, прижимают ближе. Я чувствую тепло его тела, биение его сердца – такое же неистовое, как моё.

– Ты всегда делаешь вид, что сопротивляешься, – шепчет он, касаясь губами мочки моего уха. – Но ты ведь знаешь, что это бесполезно.

Я хочу ответить, найти колкое слово, чтобы сохранить дистанцию, но его пальцы скользят по моей шее, и всё, на что я способна – судорожный вздох.

– Посмотри на меня, – требует, и я поднимаю глаза.

В его взгляде – огонь, голод, что‑то первобытное и беспощадное. И я понимаю: он видит меня насквозь. Видит, как я дрожу, как сжимаю пальцы в его рубашке, как отчаянно пытаюсь удержать последние крупицы самообладания.

– Ты моя, – говорит он, и это не вопрос. Не предположение. Факт. Я уже не понимаю, это лишь часть спектакля, или... Или что?

Его губы находят мои – жадно, нетерпеливо, как будто он ждал этого целую вечность. И я отвечаю, вцепляюсь в него, будто он – мой воздух.

Вокруг – шум, чужие голоса, чьи‑то взгляды, но нам нет до них дела. Есть только он, его руки, его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с моим.

– Всё. Он ушёл. – Внезапно он отрывает меня от себя. – Можешь слазить. – Всё рассеивается. Как страшный или, наоборот, очень сладкий сон.

Глава 19. Миритесь!

Ульяна.

В этот раз я приезжаю к дому Макса на такси. Мне не хочется делить с ним одно место на мотоцикле, и уж тем более, касаться друг друга телами. И я не знаю, это расстраивает меня, радует, или раздражает.

Водитель тормозит у кованого подножия пятиэтажки, я бросаю короткое «спасибо» и выхожу. Воздух пропитан влажной прохладой – недавно прошёл дождь, и асфальт ещё блестит в свете уличных фонарей. Я медлю, глядя на освещённые окна третьего этажа. Там он. Ждёт. Или не ждёт.

Дверь открывается прежде, чем я поднимаюсь по ступеням. Макс стоит в проёме – в расслабленной позе, руки в карманах, но взгляд напряжённый, цепкий.

– Решила путешествовать с комфортом? – его голос звучит ровно, но я чувствую подтекст: он заметил. Заметил, что я избегаю его.

– Имею право. – Игнорирую его фигуру, и протискиваюсь мимо в квартиру.

Как только переступаю порог, в нос ударяет чудесный запах свежих сырников. Этот аромат – словно удар под дых, мгновенный возврат в детство, в те редкие утренние часы, когда мама баловала нас домашней выпечкой. Я невольно замираю, закрываю глаза на секунду, пытаясь удержать это ощущение тепла и покоя.

– Ты… приготовил сырники? – оборачиваюсь, не скрывая удивления.

Макс пожимает плечами, будто это самое обычное дело.

– Богдана захотела.

В его глазах – осторожная надежда, почти уязвимость, которую он редко позволяет себе показать. Он стоит у кухонного островка, в руках – деревянная лопатка, на плите ещё шкворчит сковорода. На нём простая белая футболка и домашние штаны – никакой бравады, никаких масок. Такой… настоящий.

– Привет, красотка! – Приветствую его сестру, и плюхаюсь напротив. – Готова потусить с братанами Эйнштейном и Ньютоном?

– Почти. – Закусывает губу. – Но лучше скажите, что за напряжение между вами двумя? – Щурится. – Мне казалось, вы дружите.

– Оказалось, мне не нужны друзья. – Пожимаю плечами.

– Конечно, куда ж нам дружить с принцессой голубых кровей! – Бросает Макс, переворачивая очередную порцию сырников.

– Макс! – одёргиваю его, чувствуя, как внутри всё сжимается от резкости его тона.

Богдана переводит взгляд с него на меня, потом снова на брата. В её глазах – не просто любопытство, а настороженность. Она явно уловила то, что мы пытались скрыть.

– Я не это имел в виду, – бурчит Максим, не оборачиваясь. Лопатка в его руке стучит по сковороде чуть громче, чем нужно.

– А что тогда? – Богдана скрещивает руки на груди. – Вы оба ходите вокруг друг друга, как коты вокруг горячей кастрюли. То ли укусить хотите, то ли прижаться.

– Очевидно, что укусить! – Отвечаем одновременно. – Он невозможный идиот! – Добавляю я.

– А она круглая дура! – Фыркает Фролов. – Живёт в своём маленьком мирке и ничего не понимает!

– Ясно-о-о... – Закатывает глаза Дана. – Сейчас я помою руки, и тогда начнём. – Я киваю, и она уходит.

– Гад... – Шиплю Максу.

– Стерва... – Отвечает мне в тон.

– Ребят, там какая-то хрень происходит! Одна я не справлюсь! – Девушка залетает на кухню испуганная до чёртиков. – Пойдёмте, быстрее!

Мы с Максимом быстро бросаем дела и мчим в ванную. Залетаем по очереди и оглядываемся.

– Ну и что? – Непонимающе поворачивается ко мне парень. – Дана! Какого... – Дверь захлопывается, и мы оба слышим, как снаружи щёлкает замок. – Дана, ёб твою за ногу! Какого хера?!

– Хватит собачиться! – Победоносно отвечает она. – Пока не помиритесь, я вас не выпущу.

– Дан, это не смешно. – Уже подключаюсь я.

– А я и не смеюсь. – Фыркает. – Хотя нет, немного смеюсь. В любом случае я вас не выпущу, пока вы не поговорите. Пойду выключу оладьи и схожу за примирительным тортиком, а вы... Пока болтайте.

– Дана!!! – Рычит Макс, ударяя рукой по двери.

– Не стучи так, Максимка, квартира-то, съёмная. – Поддевает его с той стороны сестра. – Всё, я ушла. Удачи вам!

– Маленькая су... – Не договаривает, цокая. – Когда она придёт, сделаем вид, что помирились.

– Да без проблем! – Психую. Делаю нервный шаг вперёд, соскальзываюсь на кафеле, и падаю прямо ему в руки. – Ой...

– Я сказал когда придёт, а не прямо сейчас. – Улыбается глазами, говнюк. – Мне от тебя и на шаг нельзя отойти, мажорка? Как ты без меня жила до этого?

– Я без тебя в такие ситуации не попадала... – Ворчу, но продолжаю находиться в его объятиях.

– То есть опять я виноват? – Наступает, самостоятельно передвигая меня к стене. – Во всех смертных грехах будешь меня винить?

Делаю несколько шагов назад, пока не упираюсь в стену. Он оказывается совсем близко – так, что я чувствую тепло его тела, слышу учащённое дыхание. Его глаза – тёмные, напряжённые – не отпускают мой взгляд.