Текст книги "Притворись моим (СИ)"

Автор книги: Сэлли Собер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Annotation

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

– Да кому ты нужна? – фыркает Тоша, презрительно окидывая меня взглядом. – Нудная, скучная, серая папина дочка, которая даже друзей нормальных не имеет. – Вздёрнув нос, делает ко мне шаг, будто думая, что я тут же кинусь к нему в объятия.

– Ошибаешься... – Шиплю, бегая глазами по коридору. – Я хотела бросить тебя ещё месяц назад. Нашла другого. С бицухой побольше и хреном подлиннее. – Цепляюсь взглядом за приближающегося парня, тыкающего в телефоне.

Антон хмурится, не веря, и я делаю то, чего сама от себя не ожидала.

– Милый! – Хватаю парня за руку, и его телефон выпрыгивает из рук, и падает на пол, украшаясь паутинкой из разнообразных трещин. – Я тебя везде ищу! – Вешаюсь ему на шею, и впиваюсь в приоткрытые губы с поцелуем. – Притворись моим... – шепчу тихо, проглатывая воздух. – парнем.

Притворись моим

Глава 1. Розовые в дребезги

Глава 2. Притворись моим

Глава 3. Моё

Глава 4. Ромео

Глава 5. Судьба

Глава 6. Свидание. Часть первая

Глава 7. Свидание. Часть вторая

Глава 8. Очень надо

Глава 9. Договор дороже денег

Глава 10. Удачный день

Глава 11. Репетитор

Глава 12. Шантаж

Глава 13. Внезапная буря

Глава 14. Задача со звёздочкой

Глава 15. Уроки обычной жизни

Глава 16. Без ума

Глава 17. Две стороны луны

Глава 18. Сладкий сон

Глава 19. Миритесь!

Глава 20. Увертюра

Глава 21. Кульминация

Глава 22. Война?

Глава 23. Такие сюрпризы не любят

Глава 24. Немного откровенности

Глава 25. За всё

Глава 26. Выгодная сделка

Глава 27. Оттянем неизбежное

Глава 28. Супер план

Глава 29. Театр одного актёра

Глава 30. Идеальное свидание

Глава 31. Киндер-сюрприз

Глава 32. Уговор

Глава 33. Особенное

Эпилог

Притворись моим

Глава 1. Розовые в дребезги

Ульяна.

Запах карамельного латте проникает в ноздри, когда я спускаюсь на завтрак. Тёплый, обволакивающий аромат с нотками ванили и сливок мгновенно пробуждает чувства, рисуя в воображении пышную молочную пенку и золотистую карамельную корочку.

В столовой уже царит оживлённая атмосфера: приглушённый гул разговоров, звон посуды и шипение кофемашины создают уютный фоновый ритм. На длинном деревянном столе – разнообразие утренних угощений: хрустящие круассаны, сочный фруктовый салат и тарелка с золотистыми блинчиками.

Я подхожу к кофейной станции, наливаю себе чашку ароматного напитка и делаю первый глоток. Нежная сладость карамели мягко раскрывается на языке, а лёгкая кофейная горчинка придаёт вкусу глубину. В этот момент солнце пробивается сквозь лёгкие занавески, заливая помещение тёплым светом, и утро окончательно обретает своё очарование.

Сажусь за стол, молча отсалютовав угрюмым родителям, которые уже за обеденным столом погружены в работу за ноутбуками. Клавиатура под пальцами отца стучит ритмично, словно метроном, а мама время от времени хмурится, прокручивая что‑то на экране и делая пометки в блокноте. Между ними – две чашки остывающего чая и тарелка с нетронутыми тостами.

В тишине слышно лишь тиканье настенных часов и отдалённый гул проезжающих за окном машин. Хочется сказать что‑то простое – например, «Доброе утро» – но слова будто застревают в горле: знаю, что ответы будут короткими, формальными, а взгляды снова скользнут по мне и вернутся к экранам.

Завтракаю и, поблагодарив повара, направляюсь в университет. На улице – свежее весеннее утро: воздух пропитан запахом свежести и лёгкой влаги, будто накануне прошёл едва заметный дождь. Ветер игриво подхватывает края шарфа, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь поредевшую листву, рисуют на асфальте причудливую мозаику теней.

Я одета с иголочки – как, впрочем, всегда. Светлые волосы уложены в крупные локоны, придающие образу лёгкую романтичность. Под модным бежевым тренчем – безупречная комбинация: белоснежная блуза и бело‑сиреневая плиссированная мини‑юбка в клетку, подчёркивающая стройность силуэта.

На ногах – тёплые белые гольфы, гармонично сочетающиеся с весенними полусапожками. На шее изящно ниспадает шарф – скорее декоративный акцент, чем сугубо функциональная деталь. А от прохладного воздуха меня надёжно защищают пушистые наушники, уютно обрамляющие уши.

Каждый элемент ансамбля выверен до мелочей, создавая образ, в котором элегантность соседствует с уютным осенним настроением.

Водитель открывает дверь, и я плавно ныряю в салон люксового автомобиля. Мягкий свет приглушённой подсветки ласкает взгляд, а аромат дорогой кожи и едва уловимый шлейф элитного парфюма создают атмосферу безмятежной роскоши.

Устраиваюсь на заднем сиденье, расправляю юбку и невольно любуюсь отражением в тонированном стекле: образ сегодня безупречен. За окном остаётся суетливый городской пейзаж, а здесь, внутри, – тишина, смягчённая едва слышным гулом работающего климат‑контроля и приглушённой мелодией джаза из премиальной аудиосистемы.

Водитель аккуратно трогает с места. Автомобиль скользит по асфальту с той особой плавностью, которая доступна лишь машинам высшего класса – ни толчков, ни резких манёвров, лишь мягкое движение, будто по волнам. Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и замираю, цепляясь за собственные мысли: у меня всё есть, но мне вечно чего-то не хватает.

Достаю смартфон, чтобы проверить сообщения от Антона, но, к моему сожалению, со вчерашнего дня от него ни одной весточки.

Экран остаётся уныло пустым – ни короткого «доброе утро», ни шутливого смайлика, ни даже сухого «ок», которым он порой отвечает на мои длинные послания.

Пальцы невольно сжимают гаджет. В голове одна за другой проносятся мысли: может, занят? Возможно, телефон разрядился? А вдруг что‑то случилось? Пытаюсь отогнать нарастающее беспокойство, напоминая себе, что Антон всегда был человеком спонтанным – мог пропасть на пару дней, а потом появиться с обезоруживающей улыбкой и историей, оправдывающей его молчание.

Но сегодня это молчание ощущается иначе. Тяжелее. Словно между нами протянулась невидимая дистанция, которую раньше заполняли бесконечные разговоры и смех.

Убираю телефон в карман, стараюсь сосредоточиться на проплывающих за окном улицах. Яркие вывески, спешащие люди, разноцветные зонты – всё это будто размывается, теряя чёткость. В салоне по‑прежнему играет джаз, но мелодия уже не кажется уютной – она словно подчёркивает тишину, которой сейчас слишком много.

Автомобиль моего телохранителя плавно замирает на университетской парковке. Я поворачиваюсь к Васе, и на губах невольно расцветает улыбка.

– Ну что, до вечера, мой неусыпный страж? – бросаю с лёгким смехом, намеренно придавая голосу шутливую торжественность.

– Будьте осторожны, – Вася лишь усмехается в ответ, привычно качая головой. Это звучит как неизменное напутствие, сдержанное, но тёплое.

В гардеробе снимаю пальто, отдавая его Людмиле, и получая свой почётный номерок. Глазами ищу Антона. Да, обычно он не приходит в универ к первой паре, но почему-то именно сегодня я ужасно на это надеюсь.

Прохожу вглубь холла, внимательно оглядывая толпу. Студенты суетятся, переговариваются, листают конспекты – привычный утренний хаос. У расписания толпится группа ребят, кто‑то громко смеётся у стенда с объявлениями, пара однокурсников оживлённо спорит у лестницы. Но Антона нигде нет.

На первую пару, как всегда с опозданием, приходит наша староста Саша. Ей, как и мне, исполнилось двадцать один; наши отцы постоянно конкурируют – в бизнесе, в масштабах благотворительных проектов, в количестве квадратных метров на загородных участках. Из‑за этого наше соседство по элитному коттеджному посёлку с детства превратилось в негласное состязание: кто лучше учится, кто ярче блистает на светских мероприятиях, кто заведёт более «подходящую» компанию.

– Простите, пробка, – бросает она в сторону преподавателя, легко скользя к свободному месту неподалёку от меня. В её голосе ни капли раскаяния, лишь привычная дерзкая интонация.

Мы постоянно конкурируем, но тем не менее – мы совершенно разные. Я постоянно одета с иголочки, вылизана, выглажена, с идеальной осанкой. Саша же, наоборот. Идя наперекор отцу, она одевается как можно ярче, небрежнее, неподготовленнее. Постоянно прогуливает, ругается с лекторами и очень часто не приходит домой.

Саша садится за стол ниже меня, и словно нарочно открывает свою личную переписку, отсвечивая телефоном прямо мне в лицо. Обычно я так не делаю, но именно сейчас я скольжу быстрым взглядом по экрану, и моё внимание сначала привлекает аватарка Антона, а затем то, как он у неё записан: «Мой мальчик».

Не могу отвести глаза, жадно пожирая части романтической переписки.

«Успела на пару, бешеная фурия?»

«С горем пополам. Но не очень-то и хотелось. Если бы ты меня не выставил, показала бы тебе ещё пару приёмчиков»

«Родители написали что возвращаются, а они уверены, что мне нужна Ульяна. Бизнес есть бизнес. Но мне нужна только ты.»

«Увидимся после пар?»

«Конечно. Сниму нам президентский в Лотосе. Целую.»

Глава 2. Притворись моим

Ульяна.

Частенько он звал меня туда... В «Лотос»... Но дальше просмотра фильма и целовашек мы не заходили. И что-то мне подсказывает, что с Сашей они делали не то же самое.

Продолжая косится в её телефон, я не замечаю, как его владелица разворачивается ко мне лицом и прожигает взглядом.

– О, я такая неуклюжая... – Озвучивает то, что меня поймала. – Не хотела, чтобы ты узнала вот так. Какая жалость... – Её тон до жути притворный, с едва уловимой издёвкой.

Я замираю, словно пойманная на месте преступления. Кровь приливает к щекам, но я изо всех сил стараюсь сохранить внешнее спокойствие.

– Узнала о чём? – спрашиваю как можно равнодушнее, хотя голос чуть дрожит на последней ноте.

Саша медленно откладывает телефон, скрещивает руки на груди. Её взгляд – холодный, оценивающий – не отпускает меня ни на секунду.

– О том, что у нас с Антоном… особые отношения. – Она делает паузу, будто наслаждаясь эффектом. – Думаю, ты уже всё поняла по экрану.

В аудитории будто становится тише. Шум одногруппников, скрип стульев, голос преподавателя – всё отдаляется, растворяется в гулком стуке моего сердца.

– Особые – это как? – выдавливаю из себя, чувствуя, как пересохло в горле.

Она чуть наклоняет голову, улыбается уголками губ – той самой улыбкой, которая всегда выводила меня из себя.

– Ну, знаешь… – тянет она, нарочито медленно подбирая слова. – Когда люди не просто смотрят кино и целуются. Когда они… ближе. Намного ближе.

Каждое её слово – как пощёчина. Я сжимаю кулаки под партой, стараясь не выдать, как больно. Мало того, что этот кабель мне изменил, так он ещё и рассказывал ей всё, что между нами происходило.

– И давно? – спрашиваю, удивляясь собственному спокойствию.

– Достаточно, – уклончиво отвечает она, но в глазах читается торжество. – Просто не афишировали. Антон просил. Боялся, что родители воспримут не так. Ведь у ваших семей контракт, и это бы значительно сказалось на их репутации...

«Боялся?» – мысленно повторяю я, и внутри всё переворачивается. Мне не больно за свои чувства, потому что как таковых их нет. Это всего лишь многолетняя дружба, переросшая во взаимовыгодные отношения. Любовь – это всего лишь выброс окситоцина. Это знает каждый идиот, и питать мысли о всепоглощающей любви довольно глупо. Я лишь чувствую предательство к своим мыслям, убеждениям, договорённости. Мне наврали, обманули, пошли против уже состоявшихся устоев.

– Понятно, – выдавливаю наконец, отводя взгляд. – Рада за вас.

Саша чуть прищуривается, будто ожидая другой реакции. Но я уже натягиваю на лицо безразличную маску, открываю конспект, делаю вид, что поглощена записями.

Безусловно, мне гадко и неприятно. Но что поделать? Жизнь непредсказуема, и убиваться по какому-то идиоту я не собираюсь. Пусть с ним разбираются родители.

Когда пара закончилась, я мигом выскочила в коридор и тут же наткнулась на Тошу. Он привычно притянул меня в объятия и показательно чмокнул в щёку.

– Я не писал, не звонил, извини, малыш. Был занят. Разборки в фирме отца и так далее. Как ты? – Перехватывает мой подбородок, поднимая взгляд на себя.

Но, почему-то мой взгляд цепляется не за нахальное лицо, а за яркий засос на его шее.

– Я нормально. – Отодвигаюсь. – Искала тебя, чтобы расстаться. На горизонте замаячил кандидат поинтереснее. Да и ты, насколько мне известно, сильно увлёкся Сашей. – Натягиваю улыбку.

– Что? Какой ещё кандидат? Не смешно, Льяша. – Хмурится. – Кто сказал тебе про Сашу? Хотя не важно. Не понимаю, почему ты злишься. Я взрослый мужик, мне нужно развлекаться. К тому же, ты сама говорила, что не веришь в любовь. Тогда к чему эта истерика?

– Я разве истерю? – Веду бровью. – Если между нами не может быть любви, потому что я в неё не верю, это не значит, что ты имеешь право изменять мне. У нас были правильные, продуманные отношения. И мне нравилось в них находиться. Но сейчас я нашла вариант получше.

– Да кому ты нужна? – фыркает Тоша, презрительно окидывая меня взглядом. – Нудная, скучная, серая папина дочка, которая даже друзей нормальных не имеет. – Вздёрнув нос, делает ко мне шаг, будто думая, что я тут же кинусь к нему в объятия.

– Ошибаешься... – Шиплю, бегая глазами по коридору. – Я хотела бросить тебя ещё месяц назад. Нашла другого. С бицухой побольше и членом подлиннее. – Цепляюсь взглядом за приближающегося парня, тыкающего в телефоне.

– Что? Ты даже не видела мой член. К чему этот цирк? – Ещё один шаг.

– Визуально тоже видно, представь себе. – Ухмыляюсь. – Так что гудбай!

– Давай, завязывай выёбываться! У нас сегодня ужин с моими родителями. Мы оба прекрасно знаем, что кроме меня ты никому не нужна. – Антон хмурится, не веря, и я делаю то, чего сама от себя не ожидала.

– Милый! – Хватаю парня за руку, и его телефон выпрыгивает из рук, и падает на пол, украшаясь паутинкой из разнообразных трещин. – Я тебя везде ищу! – Вешаюсь ему на шею, и впиваюсь в приоткрытые губы с поцелуем. – Притворись моим... – шепчу тихо, проглатывая воздух. – парнем.

Глава 3. Моё

Максим.

«Да, я вас понял.»

Отправляю сообщение заказчику, и жду ответа.

«Позвоню вам как приеду в автомастерскую.»

«Хоро...»

– Милый! – Какая-то пришибленная хватает меня за руку, и мой телефон выпрыгивает из рук и падает на пол, разбиваясь в чёртову труху. Ещё бы, здесь же плитка. – Я тебя везде ищу! – Вешается мне на шею и набрасывается с поцелуем, словно голодная кошка на колбасу. – Притворись моим... – шепчет в губы, между поцелуями проглатывая воздух. – парнем.

Смотрю на неё ошалело, не могу понять, что происходит, как всё это понимать и как себя вести. Вижу в зелёных глазах мольбу и перевожу взгляд на парня напротив. Он к ней пристаёт или что?

Я застываю, не зная, как реагировать. Девушка прижимается ко мне отчаянно, почти панически, её пальцы впиваются в мои плечи. В голове – хаос: кто она? Почему выбрала именно меня? И что, чёрт возьми, происходит?

Перевожу взгляд на парня напротив. Он стоит, слегка разведя руки в стороны, с выражением смешанного раздражения и недоумения на лице. По всему видно – он не агрессивный, скорее озадаченный этой внезапной сценой.

– Эм… – наконец выдавливаю я, осторожно отстраняя девушку. – Может, объяснишь, в чём дело?

Она отрывается от меня, глаза блестящие, дыхание прерывистое.

– Пожалуйста, – шепчет, оглядываясь на парня.

Думаю несколько секунд, а затем прижимаю её к себе за талию как можно крепче и поворачиваюсь к объекту её испуга.

– Он к тебе приставал? – интересуюсь, давая ему понять, что уже пора уходить.

– Я её парень. – Закатывает глаза. – Прекращай играть в театр, парнишка. Пиздуй отсюда. У взрослых разборки. Сколько эта мышь тебе заплатила? – Если после слов о парне я и правда хотел убраться и оставить их самих решать свои проблемы, то после последнего мне захотелось сломать ему нос.

– За словами следи... – Рычу, отпуская девицу, и делаю шаг к мажору. – Или я тебе челюсть поправлю.

– Ты знаешь, кто мой отец? – Делает уверенное лицо. База мажоров, я бы сказал. Кто мой отец, кто моя мать, кто я. Ничего нового. Знаем, проходили.

– Видимо, идиот, раз не сдал такого недоумка в детдом. – Фыркаю, вздёрнув бровью. – Давай, вали отсюда, и к женщине моей больше не подходи.

Парнишка хмыкает самодовольно, осматривает нас презрительным взглядом и, развернувшись, уходит, давая малышке понять, что он обязательно ещё вернётся.

– Телефон разбила мне. – Поднимаю хлам с пола, когда мажор исчезает из вида. – Херовый. – Осматриваю клинически дохлую вещь.

– Поедем в торговый после пар, я тебе новый куплю. – Отвечает быстро, поглядывая на новенькие Apple Watch. Только сейчас прохожусь по ней взглядом. Ухоженная блондинка с зелёными глазами. Одета с иголочки. Секси костюмчик, наверняка пошитый на заказ, сумка Gucci, полусапожки от Christian Louboutin. Ещё одна мажорка.

– Откажусь. – Засовываю поломанный телефон в карман. – Я сам могу купить себе телефон.

– Это будет моя благодарность за помощь и извинения за неряшливость. – Натягивает дежурную улыбочку.

– Хватит обычного «спасибо» и «извини». Или у вас в мажорском лексиконе это не прописано?

– Извини? – Делает вид, что не расслышала.

– Одно засчитываю. – Удовлетворённо. – Дальше?

– Да пошёл ты! – Фыркает. Разворачивается и цокотит каблуками по коридору, отдаляясь от меня.

Пожимаю плечами и возвращаюсь в аудиторию. В спину будто впиваются невидимые иголки – кажется, она смотрит, ждёт какой‑то реакции. Но я даже не оборачиваюсь.

Вхожу, тихо притворив дверь, и сразу ловлю на себе любопытные взгляды одногруппников. Наверняка заметили моё отсутствие. Пробираюсь к своему месту, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Сажусь, достаю блокнот, но мысли всё ещё там – в коридоре, рядом с той странной девушкой. Её внезапная агрессия после столь отчаянной просьбы о помощи выбивает из колеи.

Пытаюсь сосредоточиться на лекции, но перед глазами то и дело всплывает её лицо: яркие зелёные глаза, напряжённая линия губ, чуть дрожащие пальцы, когда она цеплялась за мою руку. Было в ней что‑то… не наигранное. Даже в той вспышке раздражения.

С последней пары я ухожу и спешу к бате в автосервис. Пацаны уже тут: кто меняет масло, кто перебирает карбюратор. Знакомый гул работы встречает меня ещё у ворот – звон металла, шум компрессора, обрывки перекрикиваний сквозь рев двигателей.

Прохожу внутрь, кивая ребятам. Ваня, весь в масляных разводах, выглядывает из‑под капота «девятки»

– О, явился! Батька тебя звал. Говорит, дело есть.

Киваю, скидываю рюкзак на старый стул в углу. Воздух пропитан запахом бензина, горячего железа и кофе из потёртого термоса на верстаке. Здесь всё по‑своему уютно – в этом хаосе инструментов, в ритмичном стуке молотка, в сосредоточенных лицах тех, кто знает: машина живёт, пока её любят и чинят вовремя.

Направляюсь в дальний угол, где батя склонился над разобранным двигателем. Его руки – в смазке, взгляд – цепкий, будто сканирует каждую деталь.

– Пришёл? – не оборачиваясь, бросает он. – Давай, помогай. Тут клиент важный, надо успеть до вечера.

– Что конкретно делать? – Подхожу, закатываю рукава.

Батя наконец поворачивается, окидывает меня оценивающим взглядом – не как сына, а как помощника.

– Смотри сюда, – указывает на блок цилиндров. – Надо проверить зазоры, потом соберём обратно. Делаешь аккуратно, без спешки.

Беру щупы, начинаю работу. Пальцы привычно находят нужные точки, глаза следят за цифрами. В этом процессе есть своя медитация – тишина, нарушаемая лишь дыханием машины и редкими подсказками отца.

Через пару минут ко мне подваливает Лёха, наш старший механик.

– Ну что, студент, как учёба? – ухмыляется, вытирая руки ветошью. – Или ты тут больше любишь тусить?

– И то, и другое, – отвечаю, не отрываясь от работы. – А ты как?

– Да нормально. Вот «мерс» привезли, там коробка капризничает. Может, после этого возьмёшься?

Киваю. Мне нравится этот ритм – когда слова лишние, а дело говорит само за себя. Здесь ценят не слова, а руки, которые умеют работать.

Я остаюсь один на один с двигателем, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит. Здесь, среди железа и масла, всё становится проще. Проблемы – как изношенные детали: их можно заменить, починить, настроить.

И пока пальцы скользят по металлу, в голове тихо звучит мысль: «Вот это – моё».

Глава 4. Ромео

Ульяна.

Василий забирает меня после пар ровно в три часа дня. Ни минутой больше, ни минутой меньше. Последнее время отец стал следить за мной ещё больше – словно невидимая сеть стягивается вокруг, ограничивая каждый шаг.

Сажусь в машину, бросаю сумку на соседнее сиденье. Вася, как всегда, молча кивает в зеркало – его лицо непроницаемо, движения выверены. Он не задаёт вопросов, не пытается завязать разговор. Для него я – лишь объект сопровождения, а не живой человек со своими мыслями и переживаниями.

– Сегодня в галерею? – спрашивает он, выруливая с парковки.

Киваю, глядя в окно. Знакомый маршрут: узкие улочки, витрины бутиков, шум проезжающих машин. Всё это кажется декорацией к чьей‑то чужой жизни.

– Или, может, в кафе? – добавляю, скорее из упрямства, чем из желания сменить планы.

Василий мельком смотрит на меня, но ничего не отвечает. Я знаю, что он уже получил чёткие инструкции от отца: куда везти, сколько ждать, когда возвращаться. В этой системе нет места импровизации.

Телефон в кармане тихо вибрирует. Достаю, надеясь увидеть хоть какое‑то сообщение – от кого угодно, лишь бы не чувствовать себя запертой в этом безупречном, но безжизненном расписании. Но это снова уведомление о платеже по премиальной подписке.

– Василий, – начинаю, не отрывая взгляда от экрана, – вы когда‑нибудь чувствовали, что живёте не своей жизнью?

Он снова бросает на меня короткий взгляд, но на этот раз в его глазах мелькает что‑то, похожее на понимание.

– Это не моё дело, – отвечает сдержанно. – Но я знаю, что у каждого своя роль.

– Роль? – переспрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. – А если я не хочу играть по чужим правилам?

-Тогда найдите свои, – говорит он просто, словно это так легко.

Молчу. Его слова застревают в голове, пульсируют, как набат. Найти свои правила. Но как, если каждый мой шаг уже расписан кем‑то другим?

Машина плавно тормозит у галереи. Василий выходит, открывает мне дверь – всё по протоколу.

– Буду ждать здесь, – произносит, возвращаясь на водительское место.

Я стою перед массивными стеклянными дверями, ощущая, как тяжесть этого дня давит на плечи. Но где‑то глубоко внутри, под слоем контроля и ограничений, разгорается крошечный огонёк. Огонёк непокорности.

«Найду», – мысленно обещаю себе. – «Найду свои правила».

В этот раз в галерею приехала выставка из Венеции. В этот раз в галерею приехала выставка из Венеции. Пространство погружено в приглушённый свет, акцентирующий каждую деталь: от переливов венецианского стекла до тончайших мазков на полотнах эпохи Возрождения. Воздух пропитан запахом старого дерева и музейной тишины – той особенной, что заставляет невольно понижать голос и ступать осторожнее

Я медленно иду вдоль стен, впитывая образы. Вот – маска, будто застывшая в полуулыбке; рядом – картина с изображением каналов, где вода отражает золотые огни окон. Всё это кажется далёким и в то же время странно близким, как будто я уже видела эти места во сне.

У одного из экспонатов – старинного зеркала в резной раме – задерживаюсь дольше. В его потемневшей глубине мелькает моё отражение: бледное лицо, глаза, в которых ещё тлеет тот самый огонёк непокорности. «Кто я в этой раме?» – мелькает мысль. Девушка из богатой семьи, дочь влиятельного отца, объект пристального надзора? Или… что‑то большее?

– Впечатляет, не правда ли? – раздаётся рядом мягкий голос. Оборачиваюсь.

– Что ты здесь делаешь? – Я моментально превращаюсь в злого ёжика, стоит мне понять, что Антон, зная, что я поеду сюда, тоже припёрся.

Он слегка приподнимает брови, будто удивлён моей резкостью, но в глазах – привычная лёгкая усмешка.

– Просто гуляю. Галерея – общественное место, – говорит он невозмутимо, оглядываясь по сторонам. – Или ты тут эксклюзивное право на осмотр экспонатов получила?

Сжимаю кулаки, стараясь не выдать, как его спокойствие задевает меня ещё сильнее.

– Не строй из себя дурака. Ты знал, что я буду здесь.

– Допустим. И что с того? – Антон делает шаг ближе, понижает голос.

Хочу ответить резко, но слова застревают в горле. Вокруг – люди, тихие разговоры, приглушённый свет. Мы словно в вакууме: он и я, и этот невысказанный вопрос, который висит между нами с того самого момента, как я увидела его имя в телефоне Саши.

– Уходи, – наконец выдавливаю, глядя ему прямо в глаза. – Объяснять мне ничего не нужно. Ты сделал свой выбор. У тебя теперь Саша. У меня... – Чёрт. Я даже не знаю, как его зовут. – И у меня уже новый парень. В этом всём нет смысла.

– Я не собирался с тобой расставаться. У нас нормальные здоровые отношения. Ты у меня – для семьи. Для будущего устройства корпорации. Для жизни. А она – для удовольствия.

– А что же это ты у меня удовольствия не попросил? – Выгибаю бровь. Пусть я ещё не совсем готова, но он даже и не пробовал.

– Твой отец сказал тебя не трогать до свадьбы. Я держу слово. – Уверенно.

– Мало ли, что сказал мой отец! – Фыркаю. Достали эти рамки. Все достали.

Антон слегка вздрагивает, но тут же берёт себя в руки. Его лицо снова становится непроницаемым.

– Это не просто указание, – говорит сдержанно. – Это дело принципа. Я дал слово.

– Слово? – я делаю шаг ближе, голос дрожит от едва сдерживаемого гнева. – А о моих желаниях ты подумал? О том, чего хочу я?

Он молчит. В его глазах мелькает что‑то неуловимое – то ли сомнение, то ли попытка найти оправдание.

– Всё, успокойся. – Закатывает глаза. – Ты же не серьёзно встречаешься с тем типом? Я тебе не поверю. У нас всё в порядке. Начнём отношения с начала. Без Саш и Вик.

– Вик? – Изгибаюсь в усмешке.

– Это я так. К слову. В общем, ты меня поняла. Вечером я заеду за тобой, и мы поедем на ужин к моим родителям. Как и должно было быть. – Вскидывает подбородок.

– Не могу. У меня другие планы. И ты в них не входишь. Прекрати лезть ко мне, Тош. Наши дороги сегодня расползлись. Я влюблена в другого.

– Влюблена? – Фыркает. – А не ты ли говорила...

– Передумала. – Перебиваю. – Его встретила и передумала.

– Хорошо. Встретимся тогда сегодня вечером. Втроём в ресторане. Хочу убедиться, что ты мне не лжёшь... – Щурится.

– С какого рожна я должна тебе что-то доказывать? – Моему возмущению нет предела.

– Можешь не доказывать. Но в случае отказа, я расскажу твоему отцу, что ты бросила меня ради какого-то нищеброда. – Пожимает плечами, довольно.

Делаю шаг вперёд, сжимая кулаки. Но сказать нечего. Ответить нечем. Если он скажет это отцу, тот с меня живой не слезет.

Ну и где мне теперь искать этого Ромео?

Глава 5. Судьба

Ульяна.

Естественно, из галереи я выхожу раньше, чем предполагалось. Находиться в одном помещении с этим напыщенным индюком – это не для меня.

Вася, как и обещал, ждёт на парковке, и когда я плюхаюсь на заднее сиденье, он переводит удивлённый взгляд в зеркало заднего вида.

– Так рано? – задаёт вопрос, заводя мотор.

– Скажем так... Контингент там не из приятных. – Пожимаю плечами.

– Тогда вы не против, если мы перед домом заедем поменять масло? Это не больше чем на час. – спрашивает, плавно выруливая с парковки.

Я задумчиво смотрю в окно. Внутри всё ещё бурлит от недавней сцены с Антоном, и перспектива провести час в ожидании у автосервиса кажется почти спасительной – хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями.

– Без разницы, – отвечаю, откидываясь на спинку сиденья. – Делайте, как вам удобно.

Вася кивает, и в салоне снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и редкими сигналами проезжающих машин. Я закрываю глаза, пытаясь отрешиться от назойливых мыслей, но они упорно лезут в голову: «Ты выбрала правильно… Или всё-таки нет?»

Через двадцать минут мы подъезжаем к небольшому автосервису на окраине. Вася паркуется, оборачивается ко мне:

– Если хотите, можете подождать в зоне отдыха. Там кофе, телевизор… Или прогуляйтесь немного – тут рядом сквер.

– Пойду с тобой. – Пожимаю плечами. – Посмотрю, как зарабатывают на жизнь люди, у которых есть выбор. – Вздыхаю.

Водитель слегка приподнимает бровь, но возражать не спешит. Кивает, разворачивается и направляется к боксам автосервиса. Я следую за ним, засунув руки в карманы.

Внутри пахнет маслом, металлом и горячим пластиком – резкий, но почему‑то уютный запах работы. Где‑то вдалеке стучит пневмоинструмент, кто‑то переговаривается, смеётся. Всё это кажется таким… настоящим. Не как в мире моих родителей, где каждое движение выверено, каждое слово взвешено.

– Здравствуйте, не смог вам ответить, телефон разбил, но рад, что вы всё же прие... – Перед нами появляется парень и замирает, завидев меня. – ...хали. Ты?

А вот и нужный мне Ромео. Спасибо тебе, Господи.

Парень сейчас выглядит иначе. Чёрные волосы немного мокрые от пота, синие глаза отражают усталость, на щеках следы от мазута или масла. На нём джинсовый комбинезон по форме автосервиса, тоже испачканный в разного вида пятна, а на груди висит бейдж. «Максим» – теперь я знаю его имя.

Он моргает, будто пытаясь осознать, что я действительно здесь, в этом гараже, среди гула инструментов и запаха горячего металла.

– Ты… здесь работаешь? – спрашиваю, сама не зная, почему это звучит как обвинение.

Максим проводит рукой по лицу, оставляя ещё один тёмный след, и неловко улыбается.

– Ну, как видишь. А ты… как ты тут оказалась?

Киваю на Васю, который молча наблюдает за нашей встречей.

– Сопровождающий привёз. А я решила… посмотреть, как люди работают. – Максим переводит взгляд с меня на Васю, потом снова на меня. В его глазах – смесь удивления и чего‑то ещё, неуловимого. – Вась, я его украду, попроси поменять масло кого-нибудь другого.

Не дождавшись ответа от водителя, я хватаю парня за руку и заталкиваю в первую же попавшуюся коморку – тесную, заставленную швабрами, ведрами и полками с моющими средствами. Дверь за нами с тихим щелчком закрывается, отсекая гул автосервиса.

Максим ошарашенно оглядывается, потом переводит взгляд на меня. В полумраке его глаза кажутся ещё глубже, а на лице – смесь удивления и едва сдерживаемой улыбки.

– Ты всегда так… решительно действуешь? – спрашивает он, прислоняясь к полке. Одна из бутылок с полиролью тихонько звякает.

– Только когда это действительно нужно, – отвечаю, стараясь не показывать, как колотится сердце. – Ты должен пойти сегодня со мной в ресторан.

Он приподнимает бровь.