Текст книги "За гранью дружбы (СИ)"
Автор книги: Сэлли Собер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Глава 23. Любить тебя
Руслана.
С такой счастливой улыбкой, как сегодня, я не просыпалась никогда. Руки Мэта тесно обнимают меня за талию, моя голова покоится на его плече, а ноздри улавливают свежесть геля для душа. У нас вчера ничего не было, и от этого почему-то только больше эмоций. Он хочет моей любви гораздо больше, чем моего тела. Но могу ли я её дать?
Осторожно приподнимаю голову, чтобы не разбудить его, и разглядываю его лицо. Во сне Матвей выглядит таким беззащитным – никаких масок, никакой самоуверенности, только спокойствие и умиротворение.
«Может, я слишком долго боялась?» – проносится в голове. Боялась довериться, боялась ошибиться, боялась, что дружба превратится в нечто хрупкое и болезненное. Но, глядя на Матвея сейчас, я понимаю: он не сломает то, что между нами есть. Он будет беречь это – так же, как берег и бережёт меня.
Мне просто нужно довериться. Открыться своим настоящим эмоциям. Почувствовать в полную силу.
Матвей приоткрывает глаза, ловит мой взгляд и улыбается – сонно, тепло, по‑настоящему.
– Ты чего не спишь? – шепчет, слегка потягиваясь.
– Думаю, – отвечаю честно. – О нас. О том, как долго я отталкивала то, что на самом деле хочу.
Он садится, опирается на изголовье кровати, приглашает меня устроиться рядом. Я колеблюсь всего секунду, потом подползаю и сажусь рядом, подтянув колени к груди.
– Я всегда хотела, чтобы меня любили. Хотела, чтобы кто-то не чаял во мне души. Рвал за меня и метал. И когда появился ты, я, вероятно, влюбилась.
– Я могу считать это официальным признанием? – Ухмыляется, гад.
– Царёв!
– Всё-всё. – Поднимает руки в знак капитуляции. – Молчу.
– Просто знаешь, мне тяжело это признать. У нас всё так было хорошо, что я считала это нормальным. Такой формат дружбы. Но мне всегда хотелось, чтобы всё твоё внимание, весь ты доставался только мне. Каждый день. Я ревновала тебя даже к Саше. Мне было важно, чтобы я у тебя была на первом месте.
– Ты всегда была и будешь на первом месте. – Берёт меня за руку, целует костяшки.
– Просто дружба – это легко. Мы любим друг друга без обязательств. А значит, она никогда не сломается, не разрушится. Значит, мы всегда будем вместе. А отношения... Каждый день кто-то расстаётся. А я не хочу терять тебя.
– Рысёнок, я никогда не захочу променять тебя на кого-то другого. Никогда не захочу разрушать нас. Я люблю тебя.
– Где гарантии, Царёв? – Хлюпаю носом. – Где гарантии, что я тебя не потеряю?
– Ну как ты себе это представляешь? – Ухмыляется, обнимая меня за плечи. – Могу наколку с твоим лицом на всю спину набить. Или...
– Лучше на лбу. Чтоб уж наверняка. – Смеюсь.
– Могу и на лбу. – Целует в висок. – Пожалуйста, Руслана, дай нам шанс.
Я молчу, глядя куда‑то в сторону. В груди всё ещё клубится страх – тот самый, который годами заставлял меня держаться на расстоянии. Но рядом с Матвеем он уже не кажется таким всепоглощающим.
– Знаешь, – шепчу наконец, – я ведь всегда замечала, как ты заботишься. Даже в мелочах. Как помнишь, какой кофе я люблю. Как замечаешь, когда я устала, и предлагаешь просто посидеть в тишине. Как защищаешь, даже когда я об этом не прошу… – Матвей слушает, не перебивает, только слегка поглаживает мою руку большим пальцем – медленно, успокаивающе. – И я всё время думала: «Это просто дружба. Так друзья и должны себя вести». А потом поняла – нет. Так ведут себя те, кто любит по-настоящему. Кто видит тебя всю – со всеми страхами, закидонами, истериками – и всё равно остаётся рядом.
– Именно так, – тихо подтверждает он. – Я люблю тебя всю. Полностью. С минусами и плюсами.
– У меня есть минусы? – Наигранно хмурюсь, и он щипает меня за бедро. – Хорошо, – говорю твёрдо. – Я дам нам шанс. Но с одним условием.
– Каким? – В его глазах мелькает настороженность, но он тут же улыбается. – Всё, что скажешь.
– Никаких недомолвок. Никаких «я сам разберусь». Если что-то не так – говорим сразу. Если злимся – не молчим, а объясняем. Если боимся – тоже говорим. Честность. Полная. Всегда. Для меня это самое важное. Правда. Если ты мне когда-то солжешь... Даже по мелочи. Я в тебе разочаруюсь. И перестану доверять. А доверие, как ты знаешь, стоит на второй строке по важности после любви.
– Я никогда тебя не обманывал. И не стану. Какой толк лгать, если можно говорить правду? – Тянет меня к себе на колени, целует. – Ты любишь меня?
– Люблю... – Признаюсь открыто. Чувствую, как слёзы текут по щекам. Но мне не грустно. Мне легко. Свободно. Я чувствую себя наконец свободной. Будто меня выпустили из этой странной клетки, и я наконец могу делать то, что хочу. Любить того, кого хочу.
– Как друга? – Идеальная бровь выгибается в усмешке.
– Как Мэта Царёва, моего любимого мужчину. – Вздергиваю подбородок. – А теперь скажите мне, Матвей Борисович, я уже могу наконец получить свой заслуженный отношенческий приз? – Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и мужчина тянет свою футболку с меня, отбрасывая в сторону.
Матвей смеётся – низко, хрипловато, и этот звук отдаётся теплом где‑то внутри. Его руки скользят по моей спине, осторожно, будто я сделана из тонкого фарфора.
– Приз, говоришь? – шепчет Мэт, наклоняясь к моему уху. – А что, если я скажу, что сам – твой приз? И я весь твой. Полностью. Без остатка.
Я провожу пальцами по его плечу, чувствую под кожей игру мышц – и вдруг осознаю: больше не нужно прятаться. Не нужно строить барьеры, подбирать слова, бояться показаться слишком уязвимой. Можно просто быть.
– Тогда я тебя забираю, – отвечаю тихо, но твёрдо. – Навсегда.
Его взгляд темнеет, становится серьёзным. Он берёт моё лицо в ладони, смотрит прямо в глаза.
– Навсегда – это очень долго, Руся. Ты уверена? – Шутит, но одновременно полностью серьёзен.
– Уверена, – киваю, не отводя взгляда. – Я больше не хочу убегать. Хочу быть с тобой. Здесь. Сейчас. И потом. Всегда.
Он целует меня – на этот раз не шутливо, а глубоко, медленно, будто запечатлевая этот момент в памяти. Его губы тёплые, настойчивые, но бережные. Я отвечаю на поцелуй, запутываюсь пальцами в его затылке, прижимаюсь ближе.
Каждое прикосновение теперь ощущается иначе – не как случайность, не как мимолётный порыв, а как обещание. Обещание быть рядом, поддерживать, любить.
Эпилог
Матвей.
Семь лет спустя...
– Не переживайте, Тимофей Дмитриевич, всего несколько дней, и мы заберём у вас этих гавриков. – Жму руку отцу своей любимой жены.
– Да что ты, Матвеюшка, отдыхайте. Мы внукам всегда рады. Борька со мной на рыбалку давно напрашивался, сходим, а Варька с бабушкой уже запланировали пикник, рисование на асфальте и песочные замки с соседской девчонкой.
– Хорошо. Тогда буду спокоен. – Улыбаюсь, когда вижу Русю, счастливо выпархивающую из родительского дома.
– Всё, всех заранее поругала, так что они должны вести себя прилично. – Целует отца в щёку, и идёт в машину. Я тоже прощаюсь, и спешу следом.
Мы с Русланой поженились через пару месяцев после для "х". Через год у нас родился Борька, а ещё через год Варя. До футбольной команды осталось всего-то ничего...;)
– Всё, в следующий раз детей возьмём с собой. – Я завожу мотор, выезжаю на дорогу. – Им тоже пора привыкать к нашей традиции.
– Ну у нас традиция не только в походе, рысёнок. – Играю бровями, сжимая рукой её бёдро.
– Детям свойственно засыпать, Царёв. – Смеётся, закусывая нижнюю губу.
– Так как ты стонешь, весь лес в курсе, что мы занимаемся любовью. – Ползу рукой выше, ныряя под короткие шортики.
– В нашем последнем наборчике есть кляп. – Улыбается. – К тому же, можно и потерпеть. – Мужественно вскидывает подбородок.
– Это ты мне говоришь? – С трудом сдерживаю смех. – Ты главная нимфоманка этого города.
– Зато у тебя сил на других женщин не остаётся. – Щурится хитро. – Это мой хитрый план.
– Мне не нужны другие женщины, любовь моя... – Ускоряю автомобиль, желая поскорее оказаться наедине с женой вдали от города.
– Ага, поэтому ты взял новую секретаршу. Чем тебя секретарь не устраивал? – Тонкие бровки сдвигаются на переносице.
– Руся, ей шестьдесят. – Смеюсь, сворачивая к дороге в лес.
– И что? Любви все возрасты покорны. – Ей самой становится смешно, и она хохочет не сдерживаясь.
На первом месте для привала раскладываем палатку – Руслана за столько походов со мной уже делает это так же мастерски, как и я. Разводим костёр, готовим ужин. Я разливаю в бокалы вино.
– За нас? – Предлагаю, ударяя своим бокалом о бокал жены.
– За нас. – Соглашается. – За то, что ты напёр, а я поддалась. – Улыбается широко. – За то, что у нас теперь одна фамилия на двоих.
Мы пьём вино, болтаем о жизни, говорим друг другу о любви, засыпаем комплиментами. Вечер окутывает нас теплом и уютом – костёр потрескивает, воздух пахнет дымом и хвоей, а где‑то вдалеке ухает филин.
– Помнишь наш первый поход? – спрашиваю, глядя на пламя. – Ты тогда чуть не спалила палатку, пытаясь разжечь костёр одной спичкой.
Руслана заливается смехом.
– Ой, ну хватит! Я просто… была не готова к суровым походным условиям. Зато сейчас посмотри на меня – палатку ставлю быстрее тебя, кашу варю без комочков, и даже угли умею поддерживать.
– Признаю, ты выросла как турист, – киваю с серьёзным видом. – Но вот с гитарой всё ещё беда.
– Зато я пою от души! – она шутливо толкает меня в плечо. – И ты всё равно слушаешь.
– Потому что люблю. И тебя, и твой голос, и твои песни, и даже то, как ты всегда храпишь в походе, напоминая мне медведя.
– Царёв... – Шипит и кусает меня за плечо, сразу же дергая с места.
Догоняю её у многолетней сосны и прижимаю к стволу, врываясь в любимый рот страстным поцелуем. Она сначала упирается ладонями мне в грудь, но уже через мгновение расслабляется, обвивает мою шею руками и отвечает с такой же жаждой.
– Как же ты возбуждаешь меня, когда злишься... – Рычу ей в ухо, прикусывая манящую мочку.
– Извращенец... – Отвечает с придыханием, расстёгивая мою кофту и начиная исследовать пальчиками торс.
Резко разворачиваю её к себе спиной. Стаскиваю шорты вместе с трусиками, задираю вверх футболку, от кофты избавляясь совсем.
Руслана тихо стонет, выгибается навстречу моим прикосновениям. Её кожа – горячая, шелковистая, отзывается на каждое движение.
– Матвей… – шепчет жена, и в этом звуке – вся страсть, всё желание, которое копилось в ней весь день.
Прижимаюсь к вплотную, провожу губами вдоль позвоночника – от шеи до поясницы. Руслана дрожит, её пальцы вцепляются в кору сосны.
– Шире... – Расставляю любимые ножки. – Прогнись... Да... Вот так...
Провожу языком по влажным складочкам, прикрывая глаза от удовольствия. Она всегда будет самым вкусным десертом для меня. Самым желанным десертом.
Добавляю пальцы, исследуя подушечками набухший клитор, языком трахаю узкую щёлочку. Руся стонет. Громко, мелодично, красиво. Доводя меня до очередного предела.
– Мэт... – Всхлипывает.
Чувствую, что она на грани, и, поднявшись, вхожу одним толчком, выбивая из моего рысёнка крик, полный моря неподдельного удовольствия. Она кончает, сжимая меня изнутри, и я потихоньку двигаюсь, продлевая её удовольствие.
– Я люблю тебя... – Шепчет тихо.
Её отпускает, и я снова начинаю двигаться, сжимая пышные бёдра. Ускоряю темп, двигаюсь жёстче, шлёпаю. Поляна наполняется звуками нашего прерывистого дыхания, стонами, шёпотом и словами о любви.
– Этот тот самый момент безграничного счастья... – Заношу полуобнажённую жену в палатку, и опускаю на спальник.
– Ой, ты вечно безгранично счастлив, когда кончаешь... – Отмахивается.
– Нет, только когда с тобой. – Издеваюсь, и она тут же лупит меня ногой под дых.
– Ещё одна такая шуточка, Царёв, и мы разведёмся. – Хмурится.
– Всё, эта была последняя. Обещаю. – Поднимаю руки в клятве.
– Смотри мне, а то я тоже могу так шутить. – Подмигивает.
– Я у тебя единственный, любимый, красивый, сексуальный, ах...
– Нарцисс. – Фыркает.
– Твой любимый цветочек. – Ложусь рядом, притягивая её к себе на грудь.
– Люблю тебя, дурак... – Целует, смотря на меня с таким обожанием, что сердце ускакивает галопом куда-то за пределы моего тела.
– Люблю тебя, рысёнок... – Рисую узоры на её плече, улыбаясь как чёртов идиот. – Нам до футбольной команды ещё девятерых надо.
– Ну девятерых не обещаю, а вот ещё одного точно могу тебе позволить. – Подмигивает снова. – Я бы даже сказала уже позволила.
– Ты перестала пить таблетки? – Приступ счастья берёт на удушающий. Она кивает. – А ну-ка, повторим! – Подминаю её под себя, нависая сверху. Она смеётся, но послушно раскрывается для меня, целуя как в последний раз.
– А потом пойдём смотреть на звёзды? – Между поцелуями.
– Что угодно, Руслана. Для тебя – что угодно.
