Текст книги "За гранью дружбы (СИ)"
Автор книги: Сэлли Собер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 17. Не пожалею
Руслана.
– Вам помочь, красавица? – Мэт отбирает у меня рюкзак, заметив моё краснющее лицо. – Тяжело попросить, рысёнок? Я же вижу, что ты уже пыхтишь, как чайник.
– Я сильная и независимая. – Вздергиваю подбородок.
– Со мной тебе не нужно быть сильной. Я всё решу. Со всем разберусь. – Матвей мягко улыбается, закидывая мой рюкзак на второе плечо.
– Завидный жених! – Отзываюсь со смешком. – Успевай только от невест отбиваться!
– Ты входишь в их число? – Щурится лукаво, и моё глупое сердце пропускает удар.
– Посмотрим. – Принимаю его шутку и иду вперёд, не желая встречаться глазами.
Щёки горят – и не только от физической нагрузки. Внутри всё трепещет от его слов, от этой лёгкой, игривой нотки в голосе. Пытаюсь сосредоточиться на тропе под ногами: камни, корни деревьев, мягкий мох… Но мысли всё равно возвращаются к нему.
Оборачиваюсь через плечо – Мэт идёт следом, насвистывает какую‑то незатейливую мелодию. Рюкзак действительно выглядел тяжёлым, а он несёт его так, будто тот ничего не весит. И смотрит на меня – с этой своей тёплой улыбкой, от которой в груди разливается что‑то светлое.
– Ну и куда мы вообще идём? – спрашиваю, чтобы отвлечься от собственных чувств. – Ты же говорил, что тут недалеко родник?
– Уже почти пришли, – ускоряет шаг, догоняет меня. – За тем поворотом будет небольшая поляна, а за ней – сам родник. Вода ледяная, чистая, как слеза. Ты оценишь.
Киваю, но молчу. В горле вдруг пересохло – и не из‑за жажды.
Мы сворачиваем за поворот, и правда – впереди открывается уютная поляна, усыпанная полевыми цветами. Среди травы блестит серебристая лента ручья, а у большого валуна – тот самый родник: вода струится тонкой струйкой, падает в каменную чашу.
– Вау, – вырывается у меня. – Как в сказке…
– Согласен, – Мэт ставит рюкзаки на траву. – Давай передохнём здесь, наберём воды, перекусим.
Он опускается на валун, хлопает ладонью рядом с собой.
Медленно подхожу, сажусь рядом. Ноги и правда гудят после подъёма. Мэт достаёт из своего рюкзака бутылку, наполняет её ледяной водой из родника и протягивает мне.
– Держи. Освежись.
Беру бутылку, делаю глоток. Вода и правда потрясающая – свежая, с лёгким металлическим привкусом. Закрываю глаза, наслаждаясь прохладой.
– Спасибо, – говорю тихо. – И за воду, и за то, что… ну, за всё. Что не давишь, не требуешь ответов. Что просто рядом.
Мэт молчит несколько секунд, потом осторожно берёт мою руку.
– Руся, – его голос звучит непривычно серьёзно, – я не играю в игры. И не пытаюсь тебя к чему‑то принудить. Мне нравится быть с тобой. Просто с тобой – какой бы ты ни была: сильной, слабой, весёлой, грустной… Любой.
Поднимаю глаза – он смотрит прямо на меня, без тени насмешки. Только искренность. И что‑то ещё – глубокое, настоящее, от чего перехватывает дыхание.
– Я… – начинаю, но слова застревают в горле.
Он мягко улыбается, большим пальцем проводит по тыльной стороне моей ладони.
– Не отвечай сейчас. Просто знай это. Хорошо?
Киваю. В груди – странное ощущение: будто что‑то давно сжатое наконец расправляется, распускает крылья.
– Хорошо, – шепчу.
Мэт отпускает мою руку, но лишь для того, чтобы обнять за плечи и притянуть к себе. Я не сопротивляюсь – наоборот, прислоняюсь головой к его плечу. Так спокойно. Так правильно.
Мы сидим в тишине, слушаем журчание родника, шелест листьев над головой. Солнце пробивается сквозь кроны, рисует на земле пятнистые узоры. И я чувствую себя… на своём месте.
– Пойдём дальше? – спрашивает Мэт спустя пару минут.
– Да, – поднимаюсь, но не отстраняюсь.
Пробираемся сквозь чащу, огибая корни и ветви, пока наконец лес не отступает, открывая взгляду живописную лужайку. Земля под ногами становится мягче, воздух – свежее, напоённый ароматами хвои и влажной травы. А над нами – огромное небо, ещё светлое, с розовыми и сиреневыми разводами заката. Но уже угадывается та особая, прозрачная глубина, которая через пару часов взорвётся россыпью звёзд – яркой, живой, бесконечной.
– Сегодня ночуем здесь, – говорит Мэт, сбрасывая рюкзак, и с облегчением выдыхает. – Завтра ещё будет один привал, послезавтра должны выйти к машине. И – вуаля… Мы дома.
Оглядываюсь вокруг, впитывая красоту момента. Лужайка словно создана для отдыха: по краям – невысокие кусты с глянцевыми листьями, за ними – стройные сосны, чьи верхушки покачиваются на ветру. В траве стрекочут кузнечики, где‑то вдалеке перекликаются птицы, готовящиеся ко сну.
– Здесь так спокойно, – шепчу, опускаясь на мягкую траву и запрокидывая голову к небу. – Как будто весь мир остановился.
Мы принимаемся за дело: Матвей собирает сухие ветки, я раскладываю спальник и достаю припасы. Воздух постепенно остывает, становится ещё ароматнее – теперь к запаху хвои примешивается дымок от первых искр костра.
Когда пламя разгорается, бросаем в него несколько сосновых шишек – они трещат и вспыхивают, разбрасывая золотистые искры. Садимся рядом, протягиваем руки к теплу.
– Знаешь, – тихо говорит Царёв, глядя на огонь, – я рад, что мы пошли в этот поход. Не только ради красивых видов или «достижения цели». А ради вот таких моментов. Когда можно просто быть. Без масок, без спешки.
Киваю, не находя слов. В груди разливается тепло – не только от костра, но и от его слов. Смотрю на небо: розовые и сиреневые полосы уже сменились тёмно-синим бархатом, а первые звёзды, будто робкие светлячки, начинают мерцать одна за другой.
– Смотри, – показываю вверх, – они уже здесь.
Мэт поднимает голову, улыбается.
– Да. И будут с нами всю ночь. Как свидетели чего-то настоящего.
Мы молчим, греемся у огня, слушаем лес. Где-то ухает сова, ветер шевелит кроны, костёр поёт свою древнюю песню. А над нами, всё ярче и ярче, зажигается бесконечная россыпь звёзд – как обещание, что завтра будет новый день, но этот момент останется с нами навсегда.
– Рысёнок... Ты даже представить себе не можешь, как же сильно мне сейчас хочется тебя поцеловать... – Мэт обхватывает мой подбородок и заставляет заглянуть в свои глаза, в которых отражается свет от костра и прекрасные звёзды.
– Так поцелуй... – Тихо всхлипываю. Но это не слёзы. Это внезапно нахлынувшее чувство радости, привязанности, симпатии. – Я не буду плакать из-за этого, обещаю. Я решила, что пока мы здесь, я буду делать всё, что захочу. И ни на секунду об этом не пожалею. А сейчас я хочу... тебя.
Глава 18. Её первый
Матвей.
– О, нееет... – Улыбаюсь, щёлкая её пальцем по носу. – Второй раз я на это не куплюсь. Я очень хочу, но потерплю, пока ты сама не начнёшь меня умолять.
– Что? – Изумляется, поднимая брови. – Ни за что.
– Посмотрим. – Стреляю озорным взглядом.
– Какой же ты невыносимый! – Вспыхивает, щипая меня за плечо. – Я иду спать!
Разворачивается и спешит в палатку, а я смеюсь, глядя ей вслед.
Смотрю на закрывшийся клапан палатки – ткань чуть подрагивает после её резкого движения. Улыбка постепенно сходит с лица: в голове снова всплывает тот случай, её дрожащие губы и слёзы, которые она так старалась скрыть.
«Ну и зачем я опять начал эти дурацкие игры?» – мысленно корю себя. Лёгкость момента улетучивается, на смену ей приходит острое чувство вины.
Засыпаю костёр землёй и запрыгиваю в палатку. Руся лежит, отвернувшись к одной из стенок, и пыхтит, как ёж, насупившись. Это вызывает у меня улыбку, но в то же время лёгкую дрожь от того, что я смог не переступить черту снова.
Забираюсь к ней в спальник и ложусь параллельно с ней, но не касаясь её.
Приближается, подползает, прижимаясь вплотную. Я чувствую, что она в одном белье, и у меня волосы на всём теле встают дыбом, а дыхание перехватывает.
– Провоцируешь меня, рысёнок? – выдавливаю хрипло.
– Разве? – Ухмыляется. Оттопыривает попку, прижимаясь ею к моему паху.
– Руся... – Голос чуть дрожит, и я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. – Так не пойдёт.
Она замирает на мгновение, потом чуть поворачивается ко мне – насколько позволяет положение – и смотрит через плечо. В полутьме палатки глаза блестят, в них читается смесь вызова и чего‑то ещё, более глубокого.
– А так, пойдёт? – Делает движения бёдрами вверх-вниз, и прижимается ещё крепче. Ещё сильнее.
Чувствую, что я уже не управляю своим телом, стояк становится крепче, и с удовольствием умещается меж накаченных ягодиц.
– Руся, стоп, – резко, но не грубо перехватываю её за талию и чуть отстраняю, не давая продолжить движения. – Так не получится.
Она замирает, дыхание сбито, слышу, как часто бьётся её сердце – почти так же быстро, как моё.
– Почему? – в голосе – смесь обиды и недоумения. – Ты же хочешь… Я же чувствую…
– Хочу, – признаю честно, стараясь говорить ровно. – Очень хочу. Но не так. Не когда ты делаешь это назло, из упрямства или чтобы доказать что‑то. Я не хочу, чтобы первый раз после всего, превратился в гонку гормонов.
– Это не гонка гормонов. – Ворчит, и вновь прижимается ко мне, на этот раз касаясь горячей спиной моего торса. Перехватывает мою ладонь и кладёт к себе на бедро.
– Тогда умоляй... – Сдаюсь, прижимая губы к её уху. Захватываю в плен мочку, цепляю зубами, немного оттягивая. С губ Руси срывается тихий хриплый стон, и мне хочется зарычать от удовольствия.
– Ни за что... – Она выдыхает, снова двигая бёдрами.
Мои руки меня уже не слушаются, прижимают её хрупкое тело сильнее. Гуляют по вспыхнувшей мурашками коже. Гладят рёбра, пышные бёдра, прощупывают пульс у венки на шее.
Пальцы осторожно скользят вдоль её плеча, оттягивают тонкую бретельку белья. Движение почти невесомое, но я чувствую, как она вздрагивает.
– Сними его, сними... – Шепчет, судорожно. – Так давит в груди... Так душно... Сними, Царёв! Сейчас же!
Словно во сне. Головой понимаю, что мне не нужно этого делать, но сердце, тело... Хватаю застёжку её лифчика и быстро избавляю её сочные груди от этой узды, швыряя бюст в угол палатки.
Её прерывистый шёпот, дрожь тела, тепло кожи – всё это лишает последних остатков самоконтроля. Но в то же время я отчётливо понимаю: сейчас особенно важно не потерять связь с реальностью, не превратить момент в слепую страсть.
Руслана переворачивается на спину и тянет меня на себя, а я просто не могу сопротивляться. Опираюсь на руки по обе стороны от её головы, замираю на мгновение – наши взгляды встречаются. В её глазах больше нет ни вызова, ни сомнений: только тепло, доверие и та самая искренность, которой мне так не хватало.
– Ты такая красивая... – Шепчу, разглядывая в полутьме её лицо, быстро вздымающуюся грудь, упругий живот. – Безумно...
– Дотронься до меня... – Хрипло. – Потрогай...
Пальцами правой руки касаюсь одного соска – сначала едва ощутимо, почти невесомо. Руслана выдыхает резко, прерывисто, её пальцы впиваются в мои предплечья.
– Ещё… – шепчет она, чуть запрокидывая голову. – Пожалуйста…
Медленно провожу ладонью вдоль её бока – от бедра к талии, затем выше, к груди. Второй рукой осторожно убираю прядь волос с её шеи, наклоняюсь и целую там, где бешено бьётся жилка. Её кожа горячая, чуть солоноватая на вкус, и от этого ощущения внутри всё сжимается от желания.
Руслана открывает глаза – они тёмные, глубокие, но в них ни капли страха, только жажда и доверие.
У меня перехватывает дыхание. Целую её – глубоко, жадно, но всё равно стараясь не потерять контроль. Руки уже не слушаются: скользят по её телу, запоминая каждый изгиб, каждую линию. Пальцы очерчивают контур груди, спускаются к животу, задерживаются на бедре.
Руслана стонет в поцелуй, выгибается навстречу, притягивает меня ближе. Её ладони скользят по моей спине, цепляются за боксеры.
– Сними...
– Нет. – Мотаю головой. – Умоляй... Чтобы ты потом не жалела. Не говорила про себя гадости. Чтобы поняла, что ты действительно этого хочешь. Умоляй...
– Нет... Не стану... Мэт... – Стонет, выпячивая грудь, и я тут же ловлю одну из них ртом, провожу языком по затвердевшему соску. Руслана выдыхает резко, впивается пальцами в мои плечи.
– Станешь... – Цепляю зубами второй сосок, и Руся вскрикивает, выдыхая моё имя.
Вновь врываюсь в её рот с поцелуем, тараня языком сладкие губы. Поцелуй растягивается в длинные минуты, мы дышим друг другом, теряемся в ощущениях, забываем, где заканчивается одно тело и начинается другое.
Мои губы жадно исследуют её рот – то углубляют поцелуй до головокружения, то чуть отстраняются, дразня, заставляя её подаваться навстречу. Руслана отвечает с такой же страстью: её язык переплетается с моим, зубы слегка прикусывают нижнюю губу, а руки судорожно скользят по моей спине, будто пытаются впечатать меня в себя навсегда.
Спускаюсь по шее, прикусывая и зализывая места укусов. Украшаю поцелуями животик, спускаюсь в самый низ, стягивая с рысёнка миниатюрные трусики. Приникаю к складкам губами, входя в неё языком. Она сладкая. Такая сладкая, что кружится голова.
Останавливаюсь на мгновение, поднимаю голову – она смотрит на меня затуманенным взглядом, губы приоткрыты, щёки порозовели. В глазах – смесь страсти и похоти.
Снова поднимаюсь вверх, накрываю пухлые губы, целую. Глубоко, продолжительно, горячо.
Стягиваю с себя боксёры и сжимаю рукой дрожащий от возбуждения член. Провожу по нему рукой вверх-вниз. Толкаюсь головкой в набухший клитор малышки, она вскрикивает, стонет. Очень громко стонет, содрогаясь от удовольствия. А я продолжаю водить членом по складочкам, минуя так сильно манящий вход.
– Мэт... Я хочу... С тобой... Я тебе доверяю... – Стонет, шевеля бёдрами. Пытается самостоятельно насадиться на меня, но я ей не даю. – Царёв... – Тяжело дышит. – Ты сказал, что он должен быть с тем, кому я доверяю, в ком я уверена. И это ты, Мэт... Только ты...
– Умоляй... – Хриплю, не узнавая самого себя. Надавливаю головкой сильнее, заставляя её снова запульсировать. – Произнеси это, рысёнок... Скажи...
– Какой же ты... Ах... Умоляю! Я умоляю тебя, Матвей... Умо... Ай...
Толкаюсь, погружаясь в узкую щёлочку наполовину. Внутри так хорошо, влажно, горячо, что я еле сдерживаюсь, чтобы не ускориться, не сделать всё как привык, как всегда. Не сделать ей больно.
– Смотри на меня, – хрипло прошу, наклоняясь к её лицу. – Пожалуйста, Руся, посмотри на меня.
Она открывает глаза, полные чувств. Тех чувств, которых я раньше у неё не видел. Зрачки расширены до предела, она тяжело дышит.
– Не останавливайся... – шепчет, и я делаю ещё толчок, погружаясь полностью. Чувствую, как она сжимается изнутри от боли, и замираю на мгновение, давая ей привыкнуть к ощущениям.
– Тише, рысёнок, – шепчу, целуя её в уголок рта, потом в щёку, в висок. – Дыши со мной. Вот так…
Медленно провожу ладонью вдоль её руки, нахожу её ладонь, переплетаю наши пальцы. Сжимаю – мягко, ободряюще. Она отвечает на пожатие, сначала слабо, потом увереннее.
– Больно? – спрашиваю почти беззвучно, едва шевеля губами у её уха.
– Уже... уже не так, – прерывисто выдыхает она. – Просто... неожиданно. Но я в порядке. Правда.
Улыбаюсь, глажу большим пальцем тыльную сторону её ладони.
Начинаю двигаться – сначала едва заметно, почти неощутимо. Слежу за её реакцией: по лицу, по дыханию, по тому, как меняется хватка её пальцев на моей руке.
Постепенно её дыхание выравнивается, становится глубже. Она приоткрывает глаза, смотрит прямо на меня – и в этом взгляде больше нет ни тени страха. Только доверие. Только уверенность.
– Ты такая сильная, – говорю тихо. – И такая красивая. Сейчас – особенно.
Руслана краснеет, но не отводит взгляда. Вместо ответа она приподнимает бёдра навстречу моему движению – робко, но осознанно. И я наконец чувствую, как напряжение окончательно покидает её тело. Она начинает двигаться со мной в одном ритме – сначала неуверенно, потом всё смелее.
Постепенно темп нарастает, но остаётся плавным, гармоничным. Я чувствую, как внутри неё нарастает волна – она задерживает дыхание, сжимает мои плечи, выгибается навстречу. В этот момент я останавливаюсь, прижимаюсь лбом к её лбу.
– Я тебя люблю... – Выдыхаю.
Она кончает. Громко, обильно, с дикой дрожью в ногах. И я следом. Орошаю плоский живот, рыча от удовольствия, и сжимая бёдра моей мечты.
Руся... Подо мной... Моя... Я первый... Её первый... И это уже не изменить.
Глава 19. Просыпайся
Матвей.
Голая. Рядом. Спит.
Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. Её дыхание ровное и тихое – чуть слышное, тёплое – касается моей груди. Прядь волос упала на лицо, и я осторожно, едва касаясь, убираю её за ухо. Руслана чуть морщится во сне, поворачивается набок – теперь её спина прижата к моей груди, а копна рыжих волос щекочет подбородок.
Медленно обнимаю её, стараясь не разбудить, прижимаю к себе – бережно, почти благоговейно. Чувствую, как расслаблены её мышцы, как спокойно бьётся сердце под моей ладонью. В этом прикосновении – не страсть, а что‑то гораздо более ценное: близость без слов, доверие, ставшее осязаемым.
Постепенно в палатку пробираются первые лучи рассвета – бледно‑розовые, почти нерешительные. Они скользят по спальному мешку, по Русланиной руке, по её плечу. В воздухе висит лёгкая дымка утренней прохлады, но между нами по‑прежнему тепло.
– Доброе утро, – шепчу, проводя пальцами вдоль её руки.
– Доброе… – отзывается она хрипловато, потягивается, словно кошка, и тут же замирает, осознавая, где находится и что было ночью. Щеки заливает лёгкий румянец. – Мэт…
Мне страшно. Я затаиваюсь. И это, кажется, видно по моему лицу.
– Я не жалею. – говорит тихо, почти неслышно. – Истерики не будет.
– Точно? – Едва ухмыляюсь, приподнимаясь на локте. – Если что, я совсем не готов. – Лёгкая улыбка. – Если ещё вчера я мог сказать, что петтинг всего лишь петтинг, то сегодня... Сегодня ты уже моя.
– Твоя на время похода. – Поправляет Руся. – И обещай, что это не навредит нашей дружбе. Как только мы сядем в твою машину, всё забудем. Сотрём, будто ничего и не было. Да?
– Рысёнок... – Вздыхаю. Кажется, мои слова любви вчера она пропустила мимо ушей.
– Нет. Давай не будем усложнять. – Вздергивает подбородок. – Мне хорошо с тобой... Сейчас. И я хочу... Хочу попробовать всё... Кхм... Что находится за гранью. За гранью дружбы. Сегодня. Завтра. У нас есть полтора дня. Как ты сказал, завтра вечером мы будем у машины. А значит, я твоя на полтора дня, Царёв.
«Навсегда. Ты моя навсегда, Руслана. Сегодня, завтра, через сто лет. Ты моя».
– Я могу отказаться? – Вместо слов, которые так и рвутся наружу, произношу.
– Не-ет. – Мотает головой и через секунду забирается на меня сверху. – Хочу так. Возьми меня...
– Русь, я вчера лишил тебя девственности. – Напоминаю. – Тебе будет больно. Вероятно...
– Тш... – Прижимает указательный пальчик к моим губам. – Я сама буду решать.
Несмотря на мой отказ, член уже рвётся в бой, послушно упираясь Русе в попку. Я смотрю на неё, на её лицо, губы, грудь с затвердевшими розовыми сосками, и не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что моя Руслана, которая всегда считала меня просто другом, сидит сверху и покачивается на мне, провоцируя на тесный контакт.
Я мечтал об этом. Но больше я мечтал о трёх заветных словах из её уст. Что ж... Раз эта мечта не может сбыться сейчас, воспользуюсь всеми остальными.
Ладони тянутся вверх, обхватывая сочный третий размер, и сжимают, словно в трансе повторяя это снова и снова. Оттягиваю пальцами соски, тереблю, перекатываю между подушечками. Руслана стонет, запрокидывая голову.
– Моя девочка... – Передвигаю руку на тонкую шею и немного сжимаю. Тяну на себя, врываясь в пухлые губы поцелуем.
Руслана отвечает сразу: её ладони ложатся на мои плечи, пальцы слегка царапают кожу. Она выдыхает в мои губы, прижимается грудью к моей, убирает лицо, открывая шею для новых поцелуев.
Я покрываю её отметинами. Везде. До куда получается дотянуться. Всё-всё. Шею, щеки, плечи, грудь, руки. Каждое прикосновение – не просто ласка, а признание, которое пока не могу облечь в слова.
– Мэт... Пожалуйста... – Она хныкает, приподнимая бёдра.
Просовываю руку между нами и направляю член в узкую дырочку, закатывая глаза от первобытного наслаждения. Руслана медленно опускается вниз, по сантиметру вбирая меня в себя, и шепчет моё имя. Снова и снова, с придыханием.
Движения становятся плавными, размеренными. Я прислушиваюсь к каждому её вздоху, к каждому движению тела.
– Боже... Рысёнок... – Помогаю ей опускаться на меня и подниматься вновь, держа за бёдра. Вверх-вниз. Вверх-вниз. – Ты... Ох...
– Молчи, Царёв... – Стонет. – Молчи...
Снова проводит пальцем по моим губам, и ускоряется. Управляет ситуацией. Как царица. Да что там, Богиня.
Волосы разметались по грациозной спине, плечам. Ресницы на бездонных глазах трепещут, губы приоткрыты в стоне.
Ещё несколько хаотичных движений, и я обхватываю малышку за талию, прижимая как можно крепче. Она содрогается от оргазма, стонет, дрожа. Я тоже взрываюсь, заполняя мою девочку до краёв. Да, подло. Да, нечестно. Но я этого хочу. Всем сердцем.
– Царёв... Ты что... – Вспыхивает через несколько минут. – Ты что сделал?! – Кричит, начиная быстро одеваться. – Идиот! Ты что, хочешь, чтобы я залетела?! Серьёзно?!
– Это же... Это же не точно. – Наваждение отходит, и я понимаю, что натворил. – Русь, прости... Мозги расправились вовремя... Прости, пожалуйста.
– Прости! – Кричит, выбираясь из палатки. Свет её слепит, на мгновение она щурится, но идёт дальше, начинает собирать рюкзак. – Прости! – Смеётся. – Серьёзно, Царёв? Нам нужно домой. Сейчас же. Нужно успеть принять меры, пока...
– Ты не хочешь детей? – Спрашиваю, начиная тоже собираться.
– Хочу. Но не от тебя! – Рявкает злобно, и внутри меня что-то обрывается.
– Хорошо. Впредь я тебя не трону. И пальцем не трону. – Сквозь зубы.
– Отлично! Славно! Великолепно! – Уходит вперёд, и я, собрав палатку, спешу следом.
Догоняю Руслану уже вблизи озера и корректирую движение, сокращая путь. Я сказал, что мы будем завтра, потому что собирался идти по длинному пути. Но... Мы будем сегодня. Через пару часов.
– Наконец-то. – Выдыхает Руся, когда моя машина поблёскивает нам из-за кустов. – А ты говорил завтра...
Ничего не отвечаю, нажимая на кнопку сигнализации. Машина разблокируется, и я закидываю в багажник наши рюкзаки.
– С этого момента мы всё забываем. – Руслана садится в машину с деланным видом. – Про секс, про...
– Про какой секс? – Серьёзно. – О чём ты, рысёнок? Тебе сон какой-то приснился? Просыпайся. – Выдавливаю улыбку, заводя мотор.
