Текст книги "Спящее искупление (ЛП)"
Автор книги: Сэди Винчестер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Он раздвинул мои бедра еще шире, несмотря на мои попытки сжать их вместе, и я почувствовала, как головка его члена заняла свое место у моего входа. Я умоляла своими надорванными голосовыми связками, отчаяние звучало в моем голосе.
– Не делай этого со мной, пожалуйста, не надо.
Все, что он сделал, это одобрительно простонал: – Ммм, – и медленно протолкнул в меня свой член, вызвав еще один поток слез, которые пролились на землю. – Посмотри, как твоя киска истекает кровью из-за меня, когда ты так легко позволяешь моему члену скользить прямо в тебе.
Там, где он был быстр и груб со своими пальцами, он медленно начинал со своим членом. Его стоны ясно давали понять, как сильно он наслаждался моментом, наполняя меня стыдом за то, что использовал мое тело.
– Ты сделаешь мне таких прекрасных детей-нефилимов, и я получу все удовольствие, засовывая их в тебя. – Он снова вошел в меня, и я проглотила стон боли.
– Простони мое имя, Кинли.
Я слегка покачала головой, уже чувствуя себя невероятно плохо из-за того, что он забрал у меня до сих пор. Как он мог просить меня о чем-либо прямо сейчас? Мне больше нечего было дать.
Его бедра яростно толкнули его всю длину глубоко в меня, когда он закричал: – Черт возьми, скажи это!
– Я-я… Я не могу! – Гордость была сукой, и я знала, что буду мертва, если откажусь от нее.
Сердито вгоняя себя по самую рукоятку внутрь меня, он прижался к моей спине, освежая боль от своей метки на моей окровавленной спине.
– Я сломаю тебя сильнее, чем ты когда-либо ломала своих человеческих игрушек. Ты будешь настолько сломлена, что никому никогда не будешь нужна. Никакое количество клея или скотча никогда не сможет снова сделать тебя целой, – мрачно пообещал он.
Эти слова проникли прямо в меня, глубже, чем когда-либо мог достичь его член, и это уничтожило последнюю надежду, которая у меня была.
Глава Тридцатьшестая
Пока Кинли улаживала дела с Люцифером, я поймал себя на том, что ищу любое стоящее развлечение.
Проведя тканью по моему собственному Божественному Мечу в последний раз, я удовлетворенно улыбнулся, увидев блеск свежеотшлифованного металла. Положив оружие на стол, я посмотрел на Атласа, который тер кусочком наждачной бумаги деревянный брусочек в форме сердца, который держал в руках на дальнем конце дивана. На другом конце Рук откинулся на спинку диван, поедая еще один из своих гребаных сэндвичей с арахисовым маслом и джемом.
– Рук, ты когда-нибудь ел что-нибудь еще, кроме этих чертовых сэндвичей? – Спросил я с искренним любопытством.
С набитым ртом он ответил едва понятными словами.
– Когда я возбужден, это так вкусно. – Проглотив свой кусок, он издал громкий вздох удовлетворения.
Качая головой, не веря, что ему удалось так долго продержаться в генофонде демонов, я встал со своего места и подошел к дивану. Наклонившись, я уперся предплечьями в его заднюю стенку.
По телевизору, висящему на стене прямо перед нами, показывали какое-то британское кулинарное соревнование. Участники носились вокруг, как безголовые цыплята, разбрасывали кастрюли и сковородки и с безрассудной самозабвенностью раскладывали еду по тарелкам.
Как раз в тот момент, когда часы обратного отсчета шоу отсчитывали последние секунды, с телефона Рука заиграла цифровая мелодия «Sister Christian – Night Ranger». Он вытащил телефон из кармана и включил громкую связь: – Привет, Зора…
– Что, черт возьми, ты натворил?! – Ее слова явно были на тропе войны, ее целью был Рук.
Он сидел, бестолково моргая.
– Съел… сэндвич?
– Я о Кинли, осел! Что ты с ней сделал?! – она сердито уточнила.
Я выпрямился, мне не нравилось, к чему клонился этот разговор.
– Хм, значит, у нее есть такая штука, что ей нравится, когда я использую свой язык и…
Зора зарычала в трубку.
– Прямо сейчас. Что ты с ней только что сделал!? Она не отвечает на звонки, и ее эмоции выплескиваются наружу! В один момент она взбешена, в следующий ей больно, и она чертовски напугана!
Это привлекло внимание Атласа, когда он перестал шлифовать шероховатые края деревянного предмета, который держал в руках. Он посмотрел на меня в поисках просветления, но я был так же не в курсе событий, как и Рук.
Прочистив горло, я заговорил.
– Зора, это Сай. Кин даже здесь нет.
Атлас добавил: – Да, она ушла на встречу около часа назад.
Прежде чем Зора успела ответить, кольцо на моем среднем пальце на левой руке стало горячим. Если посмотреть на темный металл, то он излучал теплое свечение. Янтарный свет пульсировал, становясь все интенсивнее.
Твою мать.
Мои глаза расширились при виде того, что Кинли, вполне возможно, снова слетела с катушек. Кровная связь кольца, которое я ей подарил, была активирована. Неужели она так легко вернулась к своим болезненным внеклассным занятиям, несмотря на наши усилия?
– Рук, – сказал я, мой голос был полон команды привлечь его внимание. Когда он посмотрел на меня, я поднял руку, чтобы показать светящееся кольцо.
– Я перезвоню тебе, Зор. – Он повесил трубку и закрыл глаза, откинув голову назад. Я был бы бесконечно благодарен ему за его способность точно определять местонахождение Кин.
Его глаза распахнулись.
– Историческое кладбище Брикстона, – заявил он, прежде чем его присутствие рассеялось, и последняя половинка сэндвича упала на подушку.
Я посмотрел на Атласа, на лице которого было написано беспокойство по поводу того, в каком настроении могла находиться наша девочка в этот самый момент.
– Ты думаешь, у нее просто сработал триггер и случился рецидив? – он спросил меня.
– Я думал, у нас с ней что-то получалось, Ат. Я не знаю, но мы не можем исключать, что так и есть. – Я ненавидел признавать это, но Кинли уже достаточно долго балансировала на грани безумия, и никто не мог с уверенностью сказать, в каком состоянии мы её застанем.
– Встретимся там, – сказал он, прежде чем его присутствие также исчезло из комнаты.
Держись, Кин. Мы сейчас будем.
Я перенесся на кладбище, надеясь, что единственными мертвецами, которых мы найдем, были те, кто давно похоронен на глубине шести футов под землей.
Когда я появился на кладбище, я заметил Атласа в нескольких ярдах справа от меня и Рука прямо перед ним, которые трусили вверх по травянистому холму, как чертова ищейка, выслеживающая след.
Я позволил Руку указывать путь, доверяя его связи с местонахождением нашего ангела приблизить нас к ней. Мы с Атласом догнали Рука на вершине холма, где нас встретила самая старая часть кладбища.
В верхней части моего поля зрения на фоне ночного неба появилась разбитая статуя ангела, и когда мой взгляд опустился ниже, к земле, почти белые волосы резко выделялись на фоне темноты.
Звук её рыданий пронзал моё сердце, и, следуя взглядом по очертаниям её тела, лежащего на земле, я наконец осознал, что происходило на самом деле.
Её тело было вдавлено в землю, а светлая кожа, обнажённая от талии и ниже, была освещена лунным светом. Между её ног, коленями в грязи, находился отвратительный выродок – человек или нечто иное – совершающий насилие.
Насильник посмотрел в нашу сторону, и в его демонических глазах отразилась вся мерзость его души, скрытая в теле, которым он завладел.
Прежде чем я успел отдать хоть какой-то приказ, от Рука начала исходить волна энергии. Его глаза вспыхнули, словно угли, разжигая внутри него первобытную ярость. Взрыв его гнева заставил уголки его губ дёрнуться, а затем скривиться, прежде чем он выпустил злобный рык, от которого задрожала земля под нашими ногами.
Взлетая, его скорость взметнула грязь, как разорвавшийся минометный снаряд, прежде чем он врезался в грязное существо, атаковавшее Кинли.
Я рявкнул свой приказ Атласу: – Иди, помоги Кин и уведи ее отсюда! Мне нужно было убедиться, что этот ублюдок получит по заслугам – и что Рук не сравняет с землёй остальную часть города в процессе.
Мы разделились, каждый со своей задачей. Рук уже прижал нападавшего к земле, яростно нанося удары кулаками по его лицу, и кровь быстро покрывала его руки.
Из уст нашего типично непринужденного трикстера не вырвалось ничего, кроме рычания и щелканья, как у бешеного зверя. Его руки потеряли свой человеческий облик, и демонические когти вытянулись, разрезая грудь мужчины, разрывая ее широкими лентами.
Как только я добрался до кровавой стычки, я стал свидетелем того, как демоническая энергия немедленно вышла в воздух и устремилась в небо. Это было похоже на наблюдение за падающей звездой, оставляющей позади свое безжизненное воинство. Несмотря на быстрое исчезновение демона-ходока, это не остановило Рука от насилия над оставшимся трупом.
Наклонившись, я схватил Рука за плечи и оторвал его от того, что осталось от тела. Он вскарабкался на четвереньки после того, как я отодвинул его на пару футов назад.
Повернув голову в мою сторону, Рук зарычал на меня со свирепостью в глазах, которая соперничала с любой стаей адских гончих, которых я когда-либо встречал.
– Рук! Он ушел! – Я сурово закричал на него, пытаясь вывести из состояния безумия.
Я наблюдал, как он опустил голову в грязь и сделал глубокий вдох. Его ноздри дрогнули и расширились, когда он тщательно изучил оставленный после себя запах.
Его плечи поникли, и он издал резкий стон.
– Это был Никодимус, и я, блядь, позволил ему уйти. – Голос Рука был полон уныния и самобичевания.
Моя рука опустилась на его плечо, крепко сжимая его в знак поддержки. Я не был уверен, что сказать. Даже если бы Нико не выпрыгнул из этого тела, мы не знали, как на самом деле уничтожить демона салирранимума.
После тяжелого момента осознания того, как мы были близки и как далеки все еще от достижения какого-либо значительного прогресса, Рук поднялся на ноги.
Был еще один мимолетный момент желания заключить его в свои объятия и облегчить нам обоим боль от того, что мы только что подвели нашу девочку.
– Атлас с Кинли. – Мои слова прозвучали хрипло из-за сильных эмоций, борющихся глубоко внутри меня.
Рук вскинул голову, его поведение сменилось озабоченностью.
Мы оба направились туда, где впервые увидели ее, когда прибыли.
Атлас опустился на колено рядом с ней, когда мы приблизились. Она все еще лежала на животе, издавая сдавленные крики боли. Его рука нежно погладила ее по затылку.
Он повернулся, чтобы посмотреть на нас с Рукком, и слезы наполнили его глаза.
Глядя на нашу девушку, я мог сказать, что Атлас изо всех сил старался натянуть на нее штаны, но она просто лежала, корчась от боли.
Когда я подошел, чтобы присесть с другой стороны от нее, напротив Атласа, Рук опустился перед ней на колени. Мои глаза скользнули по ее дрожащему телу, оценивая степень ее физических повреждений.
Этот гребаный ублюдок вырезал свое имя у нее на спине, словно садистское клеймо на том, что он считал своей собственностью.
– Любимая. – Рук наклонился, приблизив губы прямо к ее уху. – Ты в безопасности. Мы здесь. Мы с тобой.
Он тихонько ворковал ей на ухо, хотя, казалось, это мало успокаивало ее. Я даже не был уверен, что она осознавала, что кто-то из нас был здесь, с ней.
Я посмотрел на Атласа, стараясь говорить тихо.
– Давай доставим ее домой.
В ответ Атлас кивнул. Он расправил плечи, и одним плавным движением его блестящие крылья раскрылись у него за спиной.
Рук неохотно отодвинулся от Кин, и я сделал то же самое.
Атлас наклонился, его крылья защитно прикрыли ее тело, когда его руки подхватили ее под нее. Выпрямившись во весь рост, он прижал ее к своей груди.
– Нам нужно найти ее машину, чтобы отвезти ее домой, – заявил он.
Это был один из случаев, когда неспособность Кинли просто переноситься сработала против нас. Она страдала, у нас не было времени что бы тратить его впустую, используя архаичные способы передвижения, такие как машина.
Подойдя к Атласу, пока он защищал Кинли своими крыльями, я взглянул на Рука.
– Иди впереди нас, мы будем там через минуту.
На этот раз трикстан выслушал меня без возражений. Это было просто чудо.
После того, как Рук исчез, я посмотрел на Атласа, который стоял там, выглядя неуверенным в том, в чем заключался мой план.
Закрыв глаза, я потянулся за барьеры человеческого мира и вознес молитву Эванджелине. Она не была моей любимицей, и было совершенно очевидно, что я – не её. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер.
Эванджелина, это Сайлас. Я хочу попросить тебя об одолжении, и мне нужно сделать это быстро. Я знаю, что у тебя есть связи в высших эшелонах власти. Атласу нужно предоставить возможность на перемещение Кинли. Если ты хочешь, чтобы он выполнял свою работу в качестве ее хранителя, он должен это сделать. Я понимаю, что это не легкомысленная просьба, но это необходимо.
Стоя там, я ждал ответа, но ничего не услышал от нее в ответ.
Ты хочешь услышать, что я в отчаянии? Я в отчаянии. Я ни от кого многого не прошу, но я прошу тебя об этом от всех людей. Пошли туда кого-нибудь, чтобы сняли это чертово ограничение. Я умоляю тебя, Эванджелина.
Наконец-то я получил ответ на свои мольбы. Это был не столько словесный ответ, сколько покалывающее чувство согласия с условием, что в будущем от меня потребуется определенная услуга.
Чего бы ты ни захотела, просто сделай это!
Я позволил своему разочарованию отразиться на моем общении с ней.
На мгновение воцарилось молчание, прежде чем перед моими глазами вспыхнул зеленый огонек, символизирующий, что она успешно предоставила Атласу необходимый допуск.
Меня охватило облегчение, и я посмотрел на Атласа.
– Иди.
Я подождал, пока он исчезнет вместе с Кин, прежде чем последовать за ним.
Глава тридцать Седьмая
Когда появился Атлас, он бережно прижимал Кинли к себе. Он отнес ее на кровать, сложив крылья за спиной, прежде чем уложить ее на бок.
Это был кошмар. Даже Ад не был таким жестоким. У меня внутри было такое чувство, будто меня выпотрошили, как рыбу. Каждый стон, который она издавала, лежа там, еще больше усугублял ситуацию.
Я попытался забраться к ней в постель, но Сайлас появился сбоку и крепко схватил меня за руку. Не было слов, только взгляд, который велел мне держаться. Все мое существо хотело обернуться вокруг нее и убедиться, что она никогда больше не узнает боли.
– Пусть сначала Атлас поможет ей, – пробормотал он.
Мне было невыносимо сопротивляться своим инстинктам, но я неохотно согласился и отступил назад. Как только стало ясно, что я готов предоставить ее ангелу-хранителю место для работы, я с интригой наблюдал за развитием событий.
Атлас стоял там, аура исходила от его крыльев и просачивалась по его телу вниз, к рукам. Он осторожно положил одну руку ей на голову, а другую – на руку, и мерцающий свет, казалось, перетек от него в нее.
Его лоб наморщился от напряженной концентрации, когда он стоял так несколько минут, спокойно позволяя энергии изливаться из него в нее. Ее хныканье не прекращалось, пока мы все ждали, что что-то изменится в ее нынешнем состоянии.
Наконец, Атлас громко выдохнул, и его тело частично утратило напряжение, которое оно скрывало, когда он убрал руки от Кинли.
– В ее теле яд, и он сопротивляется моим целительским способностям. – Он посмотрел на нас с чувством разочарования.
– Тогда попробуй еще раз, приятель! – Воскликнул я, соответствуя энергии в комнате.
Атлас вздохнул и наклонился ближе к Кинли, его пальцы погладили ее щеку, на которой была грязь.
– Ангел, ты должна мне помочь. Позволь мне помочь, пожалуйста. Я знаю, это больно, и я могу облегчить это, но ты должна быть готова принять это.
Покорность наполнила ее дрожащий голос, когда она, наконец, смогла произнести свои первые слова с тех пор, как мы ее нашли.
– Клея нет. Скотча нет. Ничто этого не исправит.
– Любимая, это неправда. – Мой голос слегка дрогнул, когда я заговорил.
Сайлас опустился в кресло, упершись локтями в колени. Он сложил ладони вместе, словно молился, и прижался губами к кончикам пальцев. Возможно, он ничего и не сказал, но было ясно, что его мысли бушевали у него в голове на полную катушку.
– Продолжай пытаться, Атлас, – наконец пробормотал он, уткнувшись в свои руки.
Глубоко вздохнув, он кивнул и вернулся к работе. Это продолжалось часами в течение всей ночи, при этом Атлас делал минимальные перерывы, заставляя себя дать нашей девочке все возможное утешение в ее страданиях.
Постепенно ее тело начало успокаиваться, и дрожь прекратилась. Вздохи и стоны боли становились все тише и тише. Даже ее бледность, казалось, улучшилась, или, возможно, это просто я искал хоть какой-то признак надежды.
Никто из нас не осмеливался отойти от нее ни на секунду. Как только мы убедились, что она больше не испытывает агонии от тех ужасных токсинов, которые поражали ее изнутри, мы начали медленно работать над тем, чтобы предоставить ей комфорт другими способами.
Я был благодарен, что она не сопротивлялась нашим попыткам позаботиться о ней, но это само по себе вызывало тревогу.
Когда я провел мочалкой по ее обнаженной спине, раны на спине зажили, но физические шрамы остались. Имя этого придурка уставилось на меня, как будто это был кровавый сувенир о том, что она пережила. Единственное имя, которое должно быть на ее святом теле, – мое.
Потребовалась командная работа, но нам всем удалось привести ее в порядок без всякой суеты и переодеть в свежую одежду. За все время, прошедшее с тех пор, как мы нашли ее на кладбище, она заговорила только один раз.
Без клея. Без скотча. Ничто не исправит это.
Эти слова эхом отдавались в моей душе, пока я ходил взад-вперед в изножье кровати. Я наблюдал, как Кинли безучастно смотрела на меня, лежа совершенно неподвижно. Не было ни слез, ни слов, и почти не моргая.
Я провел зубами по краю ногтя на большом пальце, наплевав, что соскоблю с него остатки черного лака. Вид того ублюдка, навалившегося на нашего ангела, пробудил во мне все инстинкты защитника, заставив ярость вспыхнуть с такой силой, что она до сих пор кипела у меня под кожей, готовая взорваться.
Больше всего на свете я хотел избавить ее от этой боли, напомнить ей о том, каким сильным и независимым небесным существом она была. Что бы ни случилось, Никодимус не имел на нее прав и никогда не будет. Я лично прослежу за тем, чтобы он нагадил себе на яйца и съел их, прежде чем прикоснется к ней хоть пальцем.
Атлас присел на край кровати, нежно поглаживая пальцами ее макушку. Он ворковал с ней, шепча слова поддержки, пытаясь уменьшить ее страдания, в то время как она, казалось, плавала в нескольких океанах душевной боли.
Хотя Атлассиан, возможно, и смог физически исцелить ее, на этом все закончилось. Эмоциональный и психический ущерб был очевиден из-за ее невосприимчивости. Кроме того, мы даже не смогли определить, какое психологическое разрушение было нанесено, учитывая ее текущее состояние. Это была самая пугающая часть этого испытания.
Удалось ли Нико разрушить ее разум раз и навсегда?
Никто из нас не осмеливался использовать наши интимные прикосновения, чтобы попытаться выманить ее из какой бы то ни было непроглядно черной части вселенной, где ее разум застопорился.
Она вернулась к нам почти сутки назад, и ничего не изменилось. Это была чистая тишина, и только обрывки травмы остались позади.
Рука Сая крепко схватила меня за плечо, не давая мне проделать дыру в черном ворсистом ковре. Вместо того чтобы отдать мне приказ с некоторым чувством превосходства, он просто посмотрел на меня с намеком на мягкость в своих светло-голубых глазах.
Не было слов, просто безмолвное сообщение о том, что мы все были заодно.
Атлас посмотрел на Сая, ожидая указаний.
– Должно быть что-то еще, что мы можем сделать.
Сай долго размышлял, прежде чем посмотрел на меня и заговорил.
– Рук, ты можешь снова использовать на ней свои иллюзии? Сделать это более… захватывающим?
Я с трудом сглотнул, осознавая, чего потребует выполнение его просьбы.
– Ага, – тихо сказал я, но с явной долей сомнения.
Мой взгляд метнулся к Кинли, чьё тело в кататонии лежало на кровати. Это была не она. Ей никогда не следовало пережить такое.
Не отводя от неё глаз, я продолжил: – Это потребует серьёзных затрат моей энергии, чтобы создать иллюзию такого масштаба, особенно для не человека. Сплести обман в её сознании так, чтобы он слился с реальностью, – это не просто щелчок пальцев. Но я справлюсь.
Атлас наклонился и мягко сжал ладонь Кинли своей рукой.
– Это может ей навредить? – спросил он, и по праву.
Я не колебался: – Я бы даже не стал рассматривать такой вариант, если бы был хоть малейший риск, приятель.
– Сделай это, – резко вмешался Сай.
Это привлекло внимание ангела-хранителя, и он внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на нашего самоизбранного, бесстрашного лидера.
– Сай, ты правда считаешь… – начал Атлас, но Сай оборвал его на полуслове.
– А какие у нас ещё варианты? Посмотри на неё! – Он взмахнул рукой в сторону нашей девочки. – Чем дольше она в таком состоянии, ты серьёзно думаешь, что это хоть кому-то пойдёт на пользу?
Я тихо вздохнул, посмотрел на них обоих и, как настоящий миротворец, надел свою посредническую шляпу. Проворно пошевелив пальцами, я вызвал в руках чёрную Монтеру. С ловким движением – поворотом, щелчком, разворотом – водрузил на голову этот традиционный аксессуар тореадора.
Выражение лица Сая говорило о том, что он был в одном фыркании от превращения в разъярённого быка.
– Давайте все просто глубоко вдохнём, – начал я, как истинный наставник. – Со мной, на счёт три. Un, deux, trois.
Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, впитывая в лёгкие аромат раздора, прежде чем выдохнуть его через рот.
Открыв глаза, я обнаружил, что ни один из них не последовал моему примеру. От этого плечи мои безнадёжно опустились.
Обращаясь сначала к Атласу, я сказал: – Как бы то ни было, приятель, Сайлас, возможно, на этот раз прав. Я боюсь, что чем дольше она находится в таком состоянии, тем рискованнее это становится.
Затем я перевел взгляд на Сая.
– Если я собираюсь это сделать, мне нужно знать, какие образы представить ей. Это должно быть что-то глубоко утешительное, что говорит о ее самой глубинной натуре.
Сайлас посмотрел на меня и без промедления высказал предположение.
– Рай, в частности Сад.
Ооо. Это должно было стать для меня чем-то новым. Хотя я был готов к испытанию. Все, что угодно, лишь бы помочь нашему ангелу исцелиться любыми возможными способами.
Решимость наполнила мои шаги, когда я подошел к кровати, снимая шляпу и бросая ее Саю. Я лег за спиной Кинли, все еще оставляя небольшой зазор между нами.
Медленно мои пальцы скользнули по ее локтю, пока я слегка не обхватил ее.
Я прошептал ей на ухо: – Хорошо, любимая. Давай вернем тебя домой.
Я никогда не думал, что увижу настоящий Эдемский сад, но вот я здесь. Хотя я знал, что это было видение, которое я сфабриковал в сознании Кинли, оно было основано на фрагментах ее самых старых воспоминаний.
Это было не совсем то, что я ожидал. Это был не сад в традиционном смысле этого слова. Нет, он напомнил мне джунгли Амазонки. Гораздо более дикий и свободный, гораздо менее красивый и первозданный. Внезапно метафора со змеем в истории происхождения Адама и Евы приобрела гораздо больше смысла.
В просвете между деревьями, где кроны слегка разошлись, сквозь листву пробивался широкий солнечный луч. В самом центре поляны Кинли сидела на массивном корне дерева, вырвавшемся наружу из земли.
Она выглядела ослепительно: волосы стали полностью платиново-светлыми – ни единой тёмной пряди. Её платье – на бретелях, с силуэтом в виде трапеции – было сшито из сверкающей белоснежной ткани, ярко выделявшейся на фоне зелени. Сложенные за спиной крылья были того же ослепительно белого цвета. Как и волосы, они были абсолютно чистыми, без малейшего намёка на тьму. Я никогда прежде не видел её такой – такой… чистой и незапятнанной.
Сразу стало ясно, когда её разум уловил перемену в обстановке – сознание переключилось с тьмы, в которой она была погружена, на иллюзию. Её глаза метались по сторонам, жадно впитывая облик копии священного сада.
Пока я скрывал от нее свое присутствие, чтобы иметь возможность стоять и наблюдать. Слишком преждевременное вмешательство может превратить все эти усилия в пустые игры разума.
Она встала и подошла к яркому цветку апельсина, растущему у основания дерева позади нее. Ее пальцы нежно коснулись хрупких лепестков, восхищаясь их красотой. Ее движения были медленными и обдуманными, с налетом изящности.
Видя, как она впитывает умиротворение окружающего её мира, я почувствовал, как тяжесть с моего сердца немного спала. Мне хотелось удержать её в этой реальности навечно. Но даже у меня были пределы.
Я снял маскировку, скрывавшую моё присутствие, и с трудом сглотнул ком в горле. Позвал её.
– Любимая.
Когда она обернулась, та безмерная радость, что вспыхнула в её глазах, подарила мне надежду.
– Рук! – Она бросилась ко мне, обвив руками мою шею в порыве, от которого на моём лице появилась горько-сладкая улыбка.
Я крепко прижал её к себе, обвив руками талию, сильнее, чем когда-либо, уткнулся лицом в её волосы и впитывал этот миг. Её аромат окутал меня запахом водяных лилий и летних ночей.
Кинли отстранилась лишь немного, чтобы посмотреть мне в глаза – в эти завораживающие синие глаза, которые сейчас казались ещё ярче и чище, чем прежде.
– Что ты здесь делаешь?
Я едва заметно замешкался, и моя улыбка слегка дрогнула.
– Я просто хотел увидеть тебя счастливой.
Учитывая хрупкость её психики, я понимал, что нужно быть крайне осторожным с тем, какую информацию я ей выдаю. Я не хотел, чтобы её воспоминания об этой иллюзии были омрачены, если я вплету в неё хоть тень прежней боли.
Я обхватил её лицо обеими руками и, глядя на неё с благоговением, произнёс:
– Ты – самый прекрасный цветок во всём этом саду.
В ответ она одарила меня поцелуем, наполненным такой любовью, что он пробрал до самых глубин, хоть и длился всего несколько секунд.
– Такое ощущение, что я не видела тебя целую вечность.
Я прижался лбом к её лбу, не отстраняясь.
– Знаю, любимая. Но послушай, у меня не так много времени, и мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала, хорошо?
Первый тревожный отблеск промелькнул в уголках её глаз, но она кивнула: – Конечно.
Что ж, обратной дороги не будет…
– Я хочу, чтобы ты запомнила это чувство, которое сейчас в тебе. Это место, это тепло, ощущение защищённости и то умиротворение, что оно тебе приносит. Сможешь сделать это для меня?
– Я… я смогу, но…
Одна из моих рук опустилась сбоку от ее головы, чтобы взять за подбородок, мой большой палец слегка провел по ее коже.
– Никаких «но». Пообещай мне, что независимо от того, насколько потерянной ты себя почувствуешь, ты будешь цепляться за это чувство. Мне все равно, если ты думаешь, что ничего нельзя исправить, ты подумай об этом месте и о том, что оно делает с тобой. Подумай о том, как сильно я люблю тебя, как сильно Атлас и Сай любят тебя.
– Подожди, где они? Почему их здесь нет с тобой? Что-то случилось? – В ее голосе зазвучало беспокойство, а я не мог этого допустить.
– Нет, нет, нет. Ш-ш-ш, любимая. С ними все в порядке. – Я наклонился и несколько раз поцеловал ее в лоб, чтобы разгладить образовавшиеся там морщинки. – Все, что тебе нужно сделать, это позволить любить себя. Ты можешь это сделать, я знаю, что сможешь.
Кинли кивнула, хотя какая-то ее часть была смущена моим настойчивым требованием сосредоточиться на этом конкретном состоянии ума.
– Хорошо. Теперь мне нужно, чтобы ты сделала еще одну последнюю вещь. Это самая важная вещь из всех, так что слушай очень внимательно. – Я пристально посмотрел ей в глаза, чтобы она поняла серьезность того, что я собирался сказать.
– Пообещай мне, что вернешься к нам. Пообещай мне, что будешь бороться за это. Не смей сдаваться. – Моя хватка за ее подбородок немного усилилась под тяжестью моих слов. Я хотел задеть в ней какую-нибудь струнку.
Она мягко озвучила свое обязательство.
– Я не сдамся. Я всегда буду продолжать бороться за то, где мое место. Обещаю.
Как и любое обещание на вес золота, я скрепил его поцелуем. Я не хотел рисковать. Я упивался ее вкусом, смакуя каждый намек на сладость, который мой язык мог найти в ее рту.
Я чувствовал, как мои силы покидают меня, и осознание реальности, в которую я верну ее, почти сокрушило мою душу.
Прервав поцелуй, я повторил свои слова.
– Не забывай, что я сказал.
Как пьяный аттракцион с вращающимися чайными чашками, иллюзия закончилась прежде, чем Кинли успела ответить. Все мое тело словно плыло от количества усилий, которые потребовались, чтобы удержать ее под этим сложным уровнем иллюзии.
Застонав, я перекатилась на спину, у меня даже не хватило сил сесть, пока головокружение не прекратилось.
Кинли лежала рядом со мной, издавая тихие звуки отчаяния. Я слышал, как Атлас разговаривает с ней.
– Ангел? Пожалуйста, скажи что-нибудь.
Сайлас подошел к моей половине кровати с редким для него выражением беспокойства на лице.
– У тебя все в порядке?
Если бы я не боялся вывернуть наружу целый батон бутербродов с арахисовым маслом и джемом, то, наверное, кивнул бы. Вместо этого поднял дрожащий большой палец вверх.
Я всё ещё изо всех сил старался не потерять сознание, поэтому не заметил движения, но почувствовал, как сместился вес на матрасе рядом – там, где лежала Кинли.
Её голос прозвучал таким хрупким и тихим, когда она наконец вырвалась из своего молчаливого состояния:
– Я ненавижу, как сильно это больно.
Я бы никогда не стал молиться о её слезах, но сейчас её рыдания, наполнявшие мои уши, прозвучали как боевой клич – призыв не позволить боли окончательно забрать её.
