Текст книги "Запретная страсть мажора (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Оля

Как в замедленной съемке, я смотрю, как Дикаев абсолютно бесстыдно стаскивает джемпер, оставаясь в одних джинсах, и вид у него грешный.

Волосы торчат, на губах змеится ухмылка, а в зеленых глазах тлеет что-то такое, отчего у меня слабеют колени. И не дай бог ему разгореться.

Мне бы присесть.

Я не понимаю, почему меня так колбасит от вида полураздетого Дикого.

Он же не голый. Я и на пляж летом хожу, там одежды на парнях значительно меньше. Да и в жару они постоянно гоняют без маек, и ни разу у меня при виде голых торсов не потели ладошки.

Может, потому, что ни один из тех парней меня не целовал, не позволял себе, жарко дыша, прикусывать мне ухо? А может, потому, что таких широких плеч и мускулистых рук я ещё не встречала, не обращала внимания, как неприлично выглядит мужской пресс, особенно там, где над джинсами видна дорожка волос.

– Ну? Что ты тянешь? – поторапливает меня этот монстр. – Иди сюда. Или рассчитываешь провести со мной всю ночь? Даже не мечтай.

Придурок!

– Да я бежать отсюда хочу! Никакого желания прикасаться к тебе нет! – не выдерживаю я и тут же понимаю, что исчерпала последние крохи храбрости, потому что вижу, что разозлила этого психа опять.

– А придется, – тянет он, снова надвигаясь на меня. – И не просто придется, а как следует. Тебе, сивая, придется постараться, чтобы я забыл о твоем промахе.

Погоняв меня по комнате, Дикаев настигает меня возле кровати, и по его довольной ухмылке догадываюсь, что эта охота не только разожгла его азарт, но и прошла полностью в соответствии с его планом.

– Так, завязывай уже ломаться, как целочка. Задачу я озвучил, выполняй. И запомни, коза, мне должно понравиться, – добивая меня, Дикий скидывает кроссы и растягивается на постели пластом, подкладывая руки под лоб.

Нервно сглатываю. Хорошо, что кровать заправлена, а то это была бы чистой воды порнография. Может, сейчас, пока он лежит, убежать? Не погонится же он за мной?

Словно читая мои мысли, Дикаев бубнит в покрывало:

– Даже не думай. Тебе не понравятся последствия.

Я и так не знаю, не нарвалась ли я на неприятности.

Я уже слышала, как старшекурсницы из общаги устраивали темную одной из девчонок, которая какое-то время с Диким была, слово «встречаться» тут не подходит. Две девицы объявили монополию на право лежать на простынях Дикаева.

Сейчас я вижу, что Дикаев их и помнит-то вряд ли. А они просто бесятся, когда он зажигает с кем-то еще, вот и срываются на девчонках.

У него, конечно, совершенно скотское отношение к девушкам.

– Сивая, я жду, – недовольный голос напоминает мне о моих обязанностях, которые мне, как кость в горле.

Но если после этого Дикий от меня отстанет…

Кирилл же из тех, кому главное – настоять на своем, а потом он теряет интерес, но как заставить себя его потрогать?

Непрошеное воспоминание о нашем поцелуе в универе, когда я дала волю рукам, воскресает очень некстати. Решительности во мне становится все меньше.

Устав ждать от меня каких-то действий, Дикий, выпростав одну руку, дергает меня на постель.

– Мне опять начать считать? Пять, четыре…

Зажмурившись, я кладу ладони на его лопатки.

Надо это просто сделать. Раньше сядешь, раньше выйдешь.

Нервно закусив губу, я осторожно поглаживаю гладкую смуглую кожу, на пробу прохожусь вдоль позвоночника до ямочек на пояснице над ремнем. Возвращаюсь к шее и начинаю ее понемногу разминать.

Пять минут спустя раздается ворчание:

– Слева слабее получается.

Так бы и треснула! Еле удерживаюсь, чтобы не отвесить подзатыльник.

– Тут не массажный стол, – бурчу я.

– Так сядь на меня сверху!

– Не буду!

– А ну, села! Пять, четыре…

Дурак! Внутри я киплю, но снимаю обувь и перелезаю на постель.

Сидеть верхом на Дикаеве греет мое самолюбие: небось, он привык сам всегда быть сверху.

А еще на нем достаточно удобно и продолжаю начатое уже чуть смелее.

Если это все, что ему от меня надо. То оторвусь на нем, не жалея, и свалю в закат.

Тут бы, конечно, не помешало масло для массажа, но это уже чересчур, я считаю. Слишком интимно. Некоторым и так сойдет.

Тем более что мышцы Дикаева охотно поддаются, непонятно с чего ему вообще массаж потребовался. Перейдя от шеи к трапеции, я впадаю в транс. Наглаживаю, сжимаю. Процесс оказывает на меня какое-то гипнотическое действие, связанное с эстетическим наслаждением красивым телом, круто замешенном на удовольствии от того, что Дикаев молчит и только иногда одобрительно постанывает.

Уже отлюбив его спину от затылка до поясницы, замечаю, что зона между лопатками у него особо чувствительная. Именно массаж там вызывает у него мурашки, вздрагивание и учащенное дыхание.

Ладно уж. Делать так делать. И я уделяю этому месту особенное внимание, полностью сосредоточившись на своих тактильных ощущениях.

Почти закончив, я улавливаю, что дыхание Дикого стало тяжелее, хотя, казалось, должен был расслабиться.

– Тяжело? – уточняю я, я ведь все-таки давно сижу. Минут двадцать точно.

– Н-нет, – слышу я после небольшой паузы. – Продолжай.

И голос такой странный. Пожав плечами, я снова прорабатываю шею и затылок, зарывшись пальцами в густые волосы, и так увлекаюсь, что внезапно перевернувшийся мир становится для меня неожиданностью.

Я ошалело хлопаю глазами, глядя в лицо нависающего надо мной Дикого.

Наклонившись ко мне так, что мы почти касаемся носами, он хрипло шепчет:

– Я имел в виду не такой массаж, – и обещает, вызывая у меня мурашки: – Сейчас я тебя научу.

Глава 10. Кир

Она издевается?

Сопит там сверху, попкой елозит, наглаживает…

И это нихрена не похоже на массаж. Это больше смахивает на приглашение к пореву!

Я, что, железный?

Уже минут десять маюсь дискомфортом в штанах.

Не может же она не понимать, что вытворяет?

– Тяжело? – сиплый голосочек только подливает масла в огонь.

Тяжело? Пиздец, как тяжело сдерживаться.

Но ладошки останавливаются, а я уже подсел на этот кайф.

Меня уже заливает жаром.

– Нет, продолжай.

И коза тянется к затылку, ее волосы кончиками касаются спины, и я представляю, как охуенно она выглядит в позе наездницы, как мои пальцы впиваются в ягодицы, как розовеют ее щеки и приоткрываются губы…

Член наливается и давит на ширинку. Блядь!

Она нарывается!

Все. С меня хватит. Сама напросилась!

Рывком перекатываюсь, подминая под себя мягкое тело, и жду тянущихся ко мне губ, призыва в глазах… И нихрена!

Коза хлопает на меня глазюками, делая вид, что не вкуривает, что происходит.

Только облизывает губы, и от зрелища мелькнувшего кончика языка, я зверею. Ну, зараза, сейчас получишь обраточку.

– Я имел в виду не такой массаж. Сейчас я тебя научу.

Сдуваю белые пряди с ее плеча, и Истомина судорожно вздыхает, таращась на меня и хлопая ресницами. Но лицо скорее недоуменное. Ничего, актриса, ты мне свою сущность покажешь.

И я просовываю руку ей под шею и аккуратно сдавливаю. Кабздец, шейка такая тонкая, что я одной рукой ее обхватываю. А коза от неожиданного удовольствия прикрывает глаза, а на щеках проступает тот самый румянец, который мне представлялся.

Прохожусь напряженными пальцами по шее, и у сивой приоткрываются губки. Как я и воображал. У нее вырывается такой блаженный вздох, что мой член почти рвет джинсы. С этой секунды я способен думать лишь о том, а как она выглядит, когда кончает.

Забираюсь ей под спину обеими руками и с нажимом провожу вдоль позвоночника. Заноза только выгибается и дышит так, что я готов зубами разорвать ее долбаную рубашку, чтобы поподробнее изучить этот феномен. Я бы и в доктора поиграл.

Сцепив зубы, поглаживаю ребра, спускаясь к талии. Чтобы сомкнуться моим пальца не хватает всего чуть-чуть.

Бля, я не знаю, хорошо это или плохо, что ее глаза сейчас закрыты, потому что у меня на роже сто пудов написано, что я ощущаю при взгляде на то, как Истомина покорно поддается моим рукам.

А я себе ни в чем не отказываю. Ныряю под выправившийся из ее джинсов нижний край рубашки, поглаживаю вздрогнувший живот. Башню рвет от одного вида моей лапищи на белой коже.

А когда сжимаю изгиб бедра, тающие розовые следы от моих прикосновений будят хуевы инстинкты.

Пометить всю. Понаставить засосов.

Мой подарок. Мое.

Чтобы в зеркало смотрела и видела, кому принадлежит.

Уткнувшись своим лбом в ее, я пробираюсь пальцами под пояс ее джинсов и массирую поясницу. Она ведь не пощадила меня, дразнила, ласкала… У меня есть моральное право потискать ее в ответ.

А она живая, теплая, постанывает и попискивает, кусает губу, когда ей особенно приятно. О! Истомина, это еще даже не глубокий массаж.

От картинок в воображении, как она будет подо мной метаться, в голове происходит замыкание. Мыслей нет. Кровь шумит в ушах. Член ноет.

Контроль летит к чертям.

Поцелуй случается сам собой.

С хриплым рыком сжимаю податливую попку и впиваюсь в розовые губки, раздвигая их языком, шалея от их нежности.

Бля, я бы даже попробовал ее «там». Так ли шелковисты ее складочки.

Истомина, несмотря на занудство, удивительно отзывчива, уверен, она бы меня порадовала своей реакцией на качественный куни…

Ебать, Истомина! Отрава.

И я ее хлебнул. Опять.

Цветочные духи ее сраные даже заводят.

Я трусь стояком, томящимся в джинсах, о ее промежность, тискаю задницу и не могу оторваться от ее влажного рта. Наконец-то ее шустрый язычок начинает активничать. Я чувствую ее пальцы, зарывшиеся мне в волосы, и это пиздец.

По какой причине я не собирался трахать Истомину, я уже не помню.

Похуй.

Она должна стонать подо мной. Можно и на мне. Не принципиально. Главное, стонать и послушно выполнять все мои желания.

Рубашка больше не помеха, я расстегиваю ее, не задумываясь, и мну небольшие остренькие грудки, чувствуя сквозь кружево напряженные соски.

Блядь.

Я помру, если сейчас не окажусь внутри занозы.

Прикусив в наказание ей шею, я расстегиваю ширинку, потому что болт рвется на свободу. Сейчас и ее джинсики к ебеням полетят. Надеюсь, Истомина выносливая.

Ебать, мне надо знать, она уже течет? В предвкушении ее смазки на пальцах меня трясет. Всю ночь драть буду. Во всех позах.

Звонок телефона раздается так не вовремя, что бесит. Тянусь повернуть мобилу экраном вниз и выхватываю взглядом имя абонента.

Лина.

Коза смотрит на меня сумасшедшими глазами, пытаясь запахнуть на себе рубашку. Сейчас я быстренько верну ее в прежнее состояние. Я уже решил, как я тебя буду иметь. И в красках представляю на коленях между моих ног.

Придавив рукой закипишевавшую Истомину, отвечаю на вызов.

– Кир, – всхлипывает Линка на том конце, – Ты мне нужен! Он меня бросил!

– Буду у тебя через десять минут.

Глава 11. Кир

Истомина выворачивается-таки из-под меня.

Жаль уплывающего из рук тёплого тела, но надо ехать.

Сердито сопя, коза, отвернувшись, застёгивает рубашку.

Чего отворачиваться-то? Все уже видел.

Ладно, не все. Но бельем меня не удивить.

– Не дуйся. В следующий раз нам не помешают, – обещаю я.

– Да иди ты, знаешь, куда? – орёт сивая. – Ты обещал только массаж, а не это…

Морщусь. Да, было дело, но секс тоже массаж.

И, говорят, я делаю качественно.

Поднимаюсь с кровати, и Истомина, сверлившая меня злым взглядом, вдруг краснеет и опять отворачивается.

– Извращенец!

Чего это? А! Реакция на расстёгнутую ширинку.

Ну да, стояк ещё на месте и доставляет мне массу неприятных ощущений.

– Возможно, – да уж, захотеть зануду-Истомину – тот ещё изврат…

А сивая, натянув каблы, двигает к выходу.

– Стоять! Ты куда собралась?

Сам не пойму с чего, но не хочу, чтобы зараза уходила.

В идеале, чтобы дождалась моего возвращения, а я бы продолжил с того места, на котором остановился, хотя сегодня это явно не варик.

– Домой, придурок!

До общаги далековато… Ладно, сделаю крюк…

– Я тебя отвезу…

– Катись ты по своим делам, я прекрасно доберусь на автобусе или на такси! – не ценит моих жертв Истомина.

Что-то мне совсем не нравится, что эта звезда будет шастать, где ни попадя. Она, конечно, ужасная, но мордочка у неё ничего. Глаза блестят, губы нацелованные, щеки горят… Не дай бог, кто позарится. На мое.

– Нет, я тебя отвезу, – вижу, что сейчас вякать будет. – Иначе завтра в универе я…

Я ещё не придумал, что я завтра в универе сделаю, а коза уже бледнеет. И сдает назад.

– Тогда поторопись, – шипит она. – У тебя из десяти минут осталось семь.

Ты погляди, какие мы смелые! Раскомандовалась! А на вид тихоня. Я аж челюсть чуть не уронил. Сейчас бы ей показать, кто тут главный, но она права. Меня ждут.

Пока Истомина надевает плащ, собираюсь в темпе вальса, и у тачки мы уже через пары минут. Отвернувшись, сивая молчит всю дорогу. На совесть, что ли, давит? А чего я сделал-то?

Самое охрененное, что она просит остановить машину на углу!

Из вредности торможу у самого входа в общагу. Пулей выстреливает, не прощаясь.

Ладно, Истомина. Ладно. Сочтёмся.

Выруливаю на дорогу и открываю окна, чтобы выветрился цветочный аромат. А то он настраивает меня на ненужные мысли. Я и так уже всерьёз опаздываю к Линке, она даже шлет сообщения.

Обычно, когда она зовет, я оказываюсь рядом сразу, а сегодня вот Истомина, черт её подери, случилась. Стерва мелкая.

В паху мгновенно отзывается согласием, что строптивую заразу стоит наказать. С чувством, с толком, с расстановкой… Блядь!

Все потом. Сейчас я нужен Лине.

Когда на первом курсе в нашей компании появилась Лина, я захотел её сразу. Себе и вообще.

Она ни хрена не соответствовала своему имени Ангелина. От ангела в ней было ровным счётом ничего.

С примесью цыганской крови, красивая и проказливая, соблазнительная в своём эгоизме и уверенности, что мир крутится вокруг неё, она дразнила, флиртовала, но не давала.

А потом я узнал, что она встречается с моим двоюродным братом.

Это не мешало мне хотеть её трахнуть, но я бы не стал. И я забил.

До тех пор, пока, пока она впервые с Тимом не разругалась.

Линка позвонила мне, и я приехал забрать её из кафешки. Она плакалась, а я мечтал залезть ей в трусы.

Пару дней Лина подогревала мои надежды, а потом помирилась с братом.

Как потом оказалось, ругаются они часто. На третий раз я задолбался работать жилеткой и сообщил ей об этом. Лина очень удивилась и сказала, что брата она встретила первым, а так-то, конечно, она бы отдала предпочтение мне. Ведь я же такой хороший… Что блядь? Хороший?

Я молча проглотил перевод во френдзону и решил больше не вестись.

Но Линка манила незакрытым гештальтом, и я все равно вёлся.

А потом втянулся. Она все-таки не только ебабельная, но и прикольная, с чувством юмора. Огонь-девка. А брат, походу, ведёт себя как скотина. Это у нас семейное.

Где-то в глубине души подозреваю, что она меня до сих пор цепляет, раз я тащусь к ней по звонку. Так же, как я знаю, что они помирятся с Тимом через день-два.

Так что я приблизительно знаю, как закончится сегодняшний вечер: Линка будет жаловаться, спрашивать, что ей сделать, чтобы все наладилось, а я буду пялиться на ее ноги.

Знаю, но устоять не могу.

Эта наэлектризованная атмосфера животного эротизма... Рядом с ней все секс, даже когда она поправляет волосы, опуская ресницы.

Правда, сегодня она чутка растеряна.

– Ты долго, – капризно упрекает Лина, поправляя на груди шелковый синий халатик.

Синий шелк отлично бы подошел сивой…

– Были дела, – бурчу я.

– Рамзес сказал, ты был с девушкой… – Линка требовательно вглядывается в мое лицо.

То есть ты знала, что занят, и все равно позвонила…

Но сначала Рамзаеву.

– Это серьезно у тебя?

Молчу.

Блядь, Истомина и на девушку-то с трудом тянет. Хотя волосы шикарные. И если так пойдёт дальше, они станут моим кинком. И это я совершенно точно не собираюсь обсуждать с Линой.

– Неважно. Что случилось? – давай уже переходить к ритуалу.

Только форточку открыть надо. От тяжелых сладких духов, которые мне так нравились прежде, голова начинает болеть.

– Важно. Кир, это очень важно. Я решилась. Больше не могу это выносить. Я устала. Пора перестать цепляться за дохлые отношения. А ты… Ты всегда мне нравился. Ты станешь моим парнем?

Глава 12. Оля

Залетев в комнату, будто за мной черти гнались, я прислоняюсь спиной к двери и, пытаясь отдышаться, костерю Дикаева на чем свет стоит.

Придурок!

Гад!

Идиот!

Сволочь!

Лицо горит, губы покалывает, меня всю трясёт.

Мерзавец!

Я же видела, что он готов зайти далеко. До самого конца.

Нет веры таким, как он, а я размякла. Дура!

Сейчас бы пополнила его коллекцию.

Всхлипывая, скидываю обувь и бросаюсь к раковине умыться, смыть с себя следы поцелуев. Но губы все равно хранят воспоминания о жадном натиске, а на теле, там, где Дикаев меня касался, словно ожог.

Я точно переведусь. Не смогу выносить его самодовольный взгляд, если столкнусь с ним снова. Хватит с него того, что он забрал мой первый поцелуй. Надеюсь, Дикий достаточно потешил своё эго и теперь от меня отстанет.

Животное. Ему все равно, с кем заниматься сексом.

И ему плевать на чувства девушек.

Я же видела девочек, с которыми он спит. Я не в его вкусе, и все равно он хотел...

А как только позвонила та, что ему нравится больше, Дикаев рванул на секс-подвиги.

Отчего-то хочется плакать, но плакать из-за Дикого было стыдно. Ещё чего!

Я забираюсь под душ и уговариваю себя, что постараюсь не попадаться ему на глаза, а с отчимом про перевод поговорю обязательно. Уговоры довольно жалкие, но мне нужна хоть какая-то соломинка. По-хорошему, нужен стержень внутри, чтобы больше не позволить Дикаеву подобного. Я не дам ему надо мной издеваться!

Закончив с водными процедурами, чтобы хоть немного утешиться надеваю любимую пижамку с мишками, она уютная и напоминает о доме.

Только возвращающиеся вновь и вновь воспоминания не дают мне успокоиться, и за них перед мишками тоже становится стыдно. Они, наверное, краснеют, как и я.

Когда Дикаев начал свой «массаж», я вздрогнула. Слишком собственнический жест, бесцеремонные мужские движения, и я незнакомая с таким прежде, внутренне сжавшись, готова была начать отбиваться.

Но поначалу он не переходил грани, а усталая за день шея и спина были благодарны за приятное расслабление. И через несколько минут я привыкла к рукам Дикого. В какой момент все изменилось? Где-то в глубине души таилось понимание, что все это не так уж невинно, но тело захватила истома. Оно словно перестало принадлежать мне, а лишь покорно отзывалось на то, что Кирилл со мной творил.

Я послушно выгибалась, льнула, прижималась, хваталась за голые плечи, зарывалась пальцами в волосы. Все, как тогда, в университете. Подчиняться, чтобы все не прекращалась. Только в этот раз, я могла точно сказать, что мне все нравится. И твердые настойчивые губы, и наглый язык, и даже щетина, царапавшая нежную кожу.

От поцелуя кружилась голова, я даже не чувствовала, где и как меня ласкают руки Дикаева. Все слилось в одно, в непонятное томление, которое захлёстывало, подталкивало к продолжению…

Роняю лицо в ладони.

Это ненормально. Ни по каким меркам.

Я хоть и девственница, но не ханжа и догадываюсь, что влечение может захватить двух людей, даже не состоящих в отношениях, а может, и знакомых всего чуть-чуть.

Но не в восемнадцать лет!

Я совсем не о таком мечтала! Мне хочется, чтобы парень в меня влюбился и сделал это первым, чтобы он завоевал мое сердце, красиво ухаживал. Сначала прогулки, цветы и разговоры, только потом робкий поцелуй, вызывающий трепет в сердце. Об этом я мечтала. Ничего этого мне Дикаев дать не может, даже если бы захотел, он уже все испортил.

Да и не собирался никогда Кирилл за мной ухаживать.

И плевать!

Меня Дикий вообще не интересует. Его отношение к девушкам и сексу ужасно. Настоящая скотина!

В дверь стучат. Сердце, пропустив удар, заходится в безумном стуке, а пальцы, держащие пока еще пустую чашку, захватывает тремор. Неужели Дикаев вернулся? Что еще ему от меня надо?

Первая мысль – затаиться. В конце концов, уже поздно, я могу спать. Но, вспомнив, как Дикий долбился в дверь скрепя сердце открываю.

А на пороге Таня.

– Можно?

Очень хочется сказать ей «нет», я ведь понимаю, что она пришла за пищей для сплетен. Это кошмар. Все видели, как Дикаев тащил меня к машине, и что вернулась я тоже с ним.

Я не неженка. Серьезно занималась танцами, а там конкуренция весьма сурова, да и у профессионалов подход к соревнованиям такой же жесткий, как у спортсменов при подготовке к чемпионату.

Если меня начнет травить фан-клуб Дикаева, я выдержу, но предпочла бы этого избежать.

Лучше попробовать каким-то образом усмирить буйное воображение некоторых.

– Проходи, – я сторонюсь, пропуская внутрь Таню. – Чай будешь?

– Если ничего крепче нет, то давай чай, – отзывается она.

Ее цепкий взгляд проходится по мне, видимо, в поисках следов бурного свидания. Но ничего не обнаруживает. Только брови ее поднимаются все выше при виде пижамы, подходящей больше девочке-подростку.

– Рассказывай, а то я сейчас умру от любопытства. Чего хотел Дикаев?

– Поиздеваться, – откровенно признаюсь я.

– Серьезно? – не верит Таня. – И сам для этого притащился? Я даже не знала, что он в курсе, где общага. Я и рядом с ней его не видела, не говоря уже о том, чтобы он внутрь заходил.

На это я могу только пожать плечами.

А Танька не успокаивается.

– Ну, не молчи. Как издевался? За что?

– Я ему нагрубила, – отвечаю уклончиво. – И их величество решил, что это достойно наказания. Заставил мыть посуду, велел помнить свое место.

Видимо, мой ответ укладывается в рамки представления о Дикаеве, и Таня только хмыкает, но взгляд у нее все еще недоверчивый.

– Ты спрашиваешь, потому что тебе нравится Дикаев? – осторожно уточняю я.

Мы с ней не особо дружны, но иметь в соседках врага не хочется.

– Ну… – задумывается она. – Я не прочь с ним замутить, но мне больше Рамзес нравится.

– Это кто?

– Друг его. Парень-бомба, но себе на уме.

– А… – тяну я, догадываясь, о ком речь. Мне он тоже нравится больше, но я благоразумно об этом помалкиваю.

– Ты смотри, – все же решает предупредить меня Таня. – Тебе лучше с Дикаевым не связываться. Не напридумывай себе ничего…

– Даже в мыслях не было. Он сразу сказал, что у меня ни сисек, ни задницы, – радуюсь я удачному повороту в разговоре, чтобы подчеркнуть, что между мной и Диким ничего не может быть.

– Да, – соглашается соседка. – Мы все знаем, кто в его вкусе. Так что тебе ловить нечего, если только разовый перпихон, но он тебе обойдется дорого, если его бывшие узнают.

– Разовый перепихон меня точно не интересует, – откровенно говорю я. – У меня еще никого не было, так что это вообще не вариант. Я надеюсь, что после сегодняшнего он обо мне забудет. Ткнул носом и достаточно.

Танька потерла переносицу:

– Ну он, в общем-то, незлопамятный, Рамзес в этом плане более опасный тип. Так что просто не попадайся Дикаеву на глаза недельку, и он тебя при встрече даже не узнает.

Вот как? Чуть не трахнул, а через несколько дней, даже не вспомнит? Это хорошо. Обидно, но для меня хорошо.

– Я об этом искренне мечтаю.

Таня качает головой.

– Я скажу девкам, что ты не в пуле игроков, но есть некоторые нервные, могут не поверить. Так что реально держись подальше от Дикого, и не будет проблем.

Я уж постараюсь. Если достаточно всего недели, то я справлюсь. А там, может, отчима удастся уговорить. Мама всегда идет у него на поводу, так что главное – уломать его.

Когда Танька уходит, я разрабатываю план, как не пересечься с Дикаевым. Даже его расписание качаю с сайта универа.

И я еще не знаю, что мой план яйца выеденного не стоит.