Текст книги "Эта прекрасная смерть (ЛП)"

Автор книги: Сара Шмитт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Каким образом?

– Просто подумай. Что ты помнишь?

Закрываю глаза, пытаясь очистить сознание от всей злости, которую держала в себе все эти годы.

– После Фелисити я пошла в школу и передала все квитанции директору, чтобы деньги были переданы твоей семье вовремя, – открываю глаза и смотрю на неё. – Когда я была там, он сказал, что несколько предпринимателей предложили свою помощь. В результате, денег стало больше, чем достаточно, чтобы помочь твоей семье с лечением.

Она улыбается, и в её глазах появляются слёзы счастья.

– Денег было намного больше, чем достаточно. От следующего курса химиотерапии не было никакого толку, так что я решила, что всё, хватит. Мои родители смогли взять отпуск на работе и провести время со мной. Я была не прикована к приборам, а находилась дома, в окружении людей, которые любят нас. Ты не представляешь, какой подарок сделала мне и моим родителям.

– Я рада, – говорю, но мой тон не соответствует словам. – Но ты мертва. Я не изменила этого. Я понимаю, ты говоришь, пришло твоё время, но это не справедливо, – я отворачиваюсь, не в силах выдержать доброту в её глазах.

Мадлен не собирается позволить мне игнорировать её.

– Перестань жалеть меня. Дело не в том, что справедливо, а что нет, – она прерывается, и я думаю, что она закончила, но она кричит, – посмотри на меня!

Быстро поворачиваюсь к ней. Не помню, чтобы Мадлен когда-нибудь кричала. Хоть когда-нибудь.

– Что? – резко отвечаю.

– Не поступай так со мной. Я не чувствую себя плохо из-за того, что умерла. Ты не можешь понять ту боль, в которой я жила.

– Но ты всегда была счастливой, – говорю, понимая, что из всех моих убогих возвращений это самое убогое. – То есть ты никогда не показывала, как плохо тебе было.

– Потому что я ничего не могла поделать. Мне было восемь, когда поставили диагноз. Я провела больше половины жизни с раком, маячащим возле меня. Мне пересадили костный мозг затем только, чтобы через два года случился рецидив. У меня было два выбора. Я могла бороться и извлечь из этой борьбы всё самое лучшее. Либо я могла свернуться калачиком, и позволить болезни забрать не только моё тело, но и то, кем я являюсь. Я выбрала бороться, бороться так долго, как только смогу, так что не смей жалеть меня.

В шоке смотрю на неё. Во всех моих воспоминаниях, ни разу она даже близко не подбиралась к подобному эмоциональному взрыву.

– Чувствуешь себя лучше? – спрашиваю, не зная, что ещё сказать.

Она запускает пальцы в волосы.

– Знаешь, да. Я никогда не говорила ничего такого при жизни. Я всегда больше беспокоилась о том, что подумают люди, и напускала на себя храбрый вид. Так что спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Мы смотрим друг на друга и разрываемся смехом, таким, каким только могут смеяться две родственные души.

– Очень не хочется прерывать вашу вечеринку, – грохочет голос позади нас.

Мне даже не нужно оборачиваться. Я знаю, что Смерть пришёл за мной.

ГЛАВА 21

– Ещё рано, – умоляет Мадлен. – Она не готова.

Медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть Смерть, когда он отвечает:

– Мне жаль, но готовы они, – он нежно касается её щеки, и я тронута его неожиданным сочувствием. Жаль, не ко мне.

Но когда он смотрит на меня, оно ещё отражается на его лице.

– Пошли, дитя.

Прежде чем я успеваю пошевелиться, Мадлен бросается ко мне и крепко обнимает.

– Я буду скучать по тебе, – шепчет она. Освободив меня, она поворачивается к Смерти и грозно наставляет на него палец. – Вам лучше сражаться за неё.

Он поднимает руки в знак покорности и со смешком отвечает:

– Сделаю всё возможное.

– Я на это рассчитываю, – бормочет она, в последний раз сжимая мою руку, и шепчет, – скажи Дэниелу, я в порядке. Он пытается для всех быть сильным, но сам он подавлен.

Что это с девушками, которые ждут, чтобы я передала их сообщения? Сначала Сэнди хочет, чтобы я уговорила родителей её жениха позволить ему умереть. А теперь Мадлен просит меня позаботиться о своём школьном возлюбленном.

– Обещай мне, – добавляет она, когда я колеблюсь.

Коротко киваю.

– Скажу. Обещаю.

Откуда-то из глубин сознания возникает непреодолимая тяга поднять мизинец.

Мадлен хихикает, когда видит это и быстро переплетает свой тонкий пальчик с моим.

– Ты помнишь нашу игру.

– Нет, – честно отвечаю. – Это больше на подсознательном уровне. Я просто знаю, что должна так сделать.

Она улыбается.

– Когда мне было плохо после пересадки костного мозга, ты приходила ко мне и рассказывала о том, что происходит в школе. Никогда не забуду, как ты выглядела, с головы до ног одетая в голубой больничный халат.

Её описание вызывает во мне что-то, и я вспоминаю это облачение, включая бахилы поверх моей обуви.

– Ты была такой уставшей. Никогда не знала, ты слушаешь или спишь.

– Я слушала, – заверяет она. – Я слышала каждое слово.

Чувствую, как к глазам снова подступают слёзы.

– Когда я уходила, ты приподнимала мизинчик ровно настолько, чтобы я могла просунуть свой. Так ты говорила до свидания.

Естественно, Смерть выбирает именно этот момент, чтобы прервать нас.

– Это всё мило и трогательно, но нам пора идти. Не могу допустить, чтобы ты как дура рыдала перед судом.

Мы с Мадлен синхронно закатываем глаза. В последний раз обнимаю её и делаю глубокий вдох.

– Я готова.

Он протягивает руку, и я хватаюсь за него. Мадлен исчезает, словно мираж, и в следующий момент мы стоим перед входом в Зал Правосудия. Хочется сказать, что он выглядит менее устрашающим, чем раньше. Ещё хочется сказать, что я меньше нервничаю перед встречей с судом. Но если я так скажу, то совру два раза. Спустя столько времени, и несмотря на то, как изменилась моя прежняя жизнь, я очень, очень сильно хочу вернуться. От мысли, что суд может отказать в моей просьбе, мне делается плохо.

– Знаешь, они же ждут, что ты завалила этм маленькие испытания. Особенно последнее. Но ты справилась, – пытается подбодрить меня Смерть.

– Это было не так сложно, как я думала, – признаю я.

– Само испытание, нет. Значение имеет, что ты, новая ты, вынесла из всего этого урока. Ты же знаешь, что Захрил залезет в твои воспоминания? Они будут ждать, что он копнёт в твоём мозгу и найдёт намёк на то, что ты станешь такой, как раньше. Если он найдёт что-нибудь, хоть самую малость, намекающую, что ты вернёшься к прежней жизни, Азбаух позаботится, чтобы твою просьбу отклонили. Ты проведёшь остаток жизни в Послежизни.

Так, для заметки: Смерть и подбадривающая речь несовместимы. Пытаясь удержать последнюю ниточку надежды, спрашиваю:

– Но если они повернут время вспять…

– Ты ещё не поняла? – перебивает Смерть, глядя на меня так, словно пытается понять степень моего невежества. – Они уже это сделали. Твоя судьба строится на твоих поступках. Ты уже изменила исход. Теперь будем надеяться, что этого достаточно.

Об этом я не думала.

– То есть будущее изменилось, и я всё ещё его часть. Если меня здесь оставят, то как объяснят мою смерть? – спрашиваю, надеясь отыскать малейшую лазейку.

– Детишки всё время исчезают.

Думаю, подходящий момент, чтобы сменить тему.

– Почему вы выбрали именно эти моменты?

– Потому что именно они увели твою жизнь с правильного курса и от того человека, каким тебе предназначено стать.

– То есть, всё это – про то, что я выучила?

– Примерно. Как это сработало?

Пожимаю плечами.

– Полагаю, скоро узнаем, да?

Смерть качает головой.

– Ты не источаешь уверенность. Ты и сама это знаешь.

– Кто бы говорил.

Меня отвлекает фигура, направляющаяся к нам. Это Сал.

Приближаясь, он кивает Смерти.

– Мило, что хоть раз ты появился вовремя.

– Без проблем, приятель, – произносит Смерть, хлопнув Сала по спине. – Готов?

Сал вместо ответа поворачивается ко мне.

– Я изучил твоё путешествие. Должен сказать, я впечатлён. Такие большие изменения.

– Если бы я их ещё помнила, – уточняю я. – До сих пор слишком многое остаётся запутанным.

– Всё наладится, – заверяет Сал. – Но мы не можем больше ждать. Суд готов вынести решение по твоему делу и покончить с этим. Хоть ты и справилась со всем, всё не так просто.

Киваю, соглашаясь.

– Думаю, я готова.

– Хорошо, – говорит он, направляясь вверх по лестнице. – И просто для сведения, очень много людей хотят, чтобы ты выиграла.

– Правда? – спрашиваю. – Удивлена, что кому-то есть до меня дело. И вообще, разве не предполагается, что это секрет?

– Шутишь? Здесь никто не может хранить секреты.

Смущённо оглядываюсь вокруг, но никого и ничего не вижу. Облегчённо выдыхаю, когда мы подходим ко входу в Зал Правосудия. Сал останавливается, положив руку на дверь.

– Должен также предупредить, что на этот раз комната будет выглядеть немного по-другому.

– Как? – интересуюсь, когда мы входим. Он взглядом показывает мне осмотреться. На меня смотрят тысячи лиц. Ангелы располагаются на балконе, а души сидят на полу.

Первым человеком, которого я замечаю, становится бабуля. Она сидит в первом ряду, прямо за моим сиденьем. С одной стороны от неё – Анжелика, а с другой – дедушка. Мадлен сидит рядом с ним в конце ряда. Смотрю вверх и вижу Йетса и Хейзел, сидящих на первом ряду балкону.

Сал легонько подталкивает меня, и я в оцепенении иду вперёд. Когда прохожу задний ряд, чья-то рука касается меня и останавливает. Святой Питер.

– Ал хотела быть здесь, – поясняет он, – но никто не согласился присмотреть за пёсиком, так что она просила передать сразить их всех наповал.

– Спасибо, – сдавленно произношу я. – Почему здесь столько людей?

– Кто-то хочет увидеть, как тебя раздавят.

Издаю звук, нечто среднее между удивлённым смешком и предсмертным вдохом буйвола. Это заставляет Питера обнадёживающе улыбнуться.

– Другим просто любопытно, – продолжает он. – Но большинство из нас хотят убедиться, что тебя ждёт справедливый суд, и ты получишь свой второй шанс.

– Идём, – шипит Сал. – Ты же не хочешь, чтобы Азбаух ещё больше разъярился, чем когда он увидит весь этот цирк.

Позволяю Салу вести меня к моему стулу и стараюсь держать взгляд над головами, когда они поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Когда я усаживаюсь, бабушка протягивает руку над перилами, отделяющими меня от зрителей, и сжимает моё плечо.

– Всё будет именно так, как и должно быть, – пытается поддержать она.

Не срабатывает.

Мгновение спустя хлопанье крыльев привлекает всеобщее внимание, и я поднимаю глаза на помост, чтобы увидеть, как спускаются судьи. Азбаух смотрит прямо сквозь меня, словно желает, чтобы само моё существование было предано забвению. Когда он стучит молотком, чтобы призвать всех к порядку, я начинаю мечтать о том же. Что, если я проиграю? Что, если всё, что я сделала, было напрасным? Что, если они не увидят в моей жизни достаточно хорошего?

Замечательно. Теперь я говорю, как Смерть. Если суд обернётся против меня, может, я смогу работать на него. Это будет плата. Мысль практически заставляет меня улыбнуться.

ГЛАВА 22

– Мы собрались здесь, чтобы заслушать дело Ровены Джой Джонс, – голос Азбауха гремит среди гула толпы. Он произносит моё имя, словно на вкус оно кислое, и я вздрагиваю под его пристальным взглядом.

Нет сомнений, как он проголосует. Он медленно поворачивается к Салу. В отличие от прошлого раза, мой представитель выглядит так, словно готов за меня сражаться. Его крылья слегка подрагивают, придавая ему устойчивое положение, и когда он обращается к судьям, его подбородок немного выступает вперёд. Он излучает уверенность, и я думаю, какая-то её часть переходит на меня.

– Я готов представлять действия, которые мисс Джонс совершила во время испытаний, назначенных ей судом. Полагаю, вы увидите, что её результат во многом превосходит беспокойства, высказанные в этой самой комнате, когда мы собирались в последний раз, – кивком он показывает мне встать, и в мгновение ока я оказываюсь на ногах.

Помните ту уверенность, что была у меня минуту назад? Так вот, её больше нет. Азбаух наклоняется вперёд, смотря с возвышения сверху вниз.

– Ты выглядишь довольно уверенным в себе, брат. Думаю, на этом мы могли бы и закончить, судя по тому, что ты уже считаешь её действия достойными того, чтобы история была переписана.

Комната погружается в тишину, и я украдкой оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть, не опустел ли зал. Посмотрев на Сала, вижу, что его крылья слегка дрожат. О нет. Он просто не может позволить себе прогнуться под взглядом Азбауха. Собираюсь коснуться рукава его мантии, чтобы поддержать его, но Сал удивляет меня, поднимая голову и встречаясь с насмешливым взглядом Азбауха.

– Мы также готовы предоставить свидетелей, которые дадут показания в защиту ЭрДжей.

– Ты забываешь, брат, не в твоей власти диктовать условия этого суда. Мы не суд общественного мнения. Это человеческое понятие. Мы же работаем с фактами и ни с чем иным. Вся остальная информация субъективна, и, таким образом, необъективна, – Азбаух смотрит на остальных членов суда, и по тому, как вздымается его грудь, я могу сказать, что он ожидает их поддержки.

Вместо этого он встречается с возражениями.

– На самом деле, – произносит Шепард, – я, например, заинтересован в том, чтобы услышать, что скажут души. Их мысли, хоть и не совсем объективные, не могут быть ни чем иным, кроме правды.

– Я признаю это предложение, – медленно отвечает Азбаух. – Но они, помимо всего прочего, на стороне этой девчонки. Здесь нет никого, кто мог бы опровергнуть её ценность.

Сал прочищает горло.

– Думаю, мы можем увидеть по крайней мере одно изменение, которое последовало после того, как ЭрДжей сделала выбор. В конце концов, благодаря её действиям одна душа, ранее питавшая к ЭрДжей противоречивые чувства, смогла вернуться к моменту своего жизненного поворота. В результате, парень всё ещё числится в стане смертных, – он смотрит на меня с лёгкой улыбкой. – Спася его, она уже позитивно повлияла на будущее мира. Возможно, мальчику предстоят великие свершения, которые в противном случае были бы навсегда утрачены.

– Твоё утверждение безосновательно, – с ухмылкой произносит Азбаух. – Это всего лишь предположение. Именно поэтому я считаю, мы должны ограничиться лишь конкретной правдой.

– Дело никогда не было в правде, Азбаух, – замечает Мармарот. – Нет сомнений в том, что эта девочка вела себя недостойно. Целью данного суда было узнать превысит ли положительное влияние её возвращения негативное. История мира уже изменилась. Вопрос в том, заслуживает ли она возвращения. И правда здесь не единственный помощник.

– Так как души имели возможность наблюдать две временные линии, – встревает Захрил, – то они смогут предоставить нам надёжную информацию об изменениях её характера. Что позволит нам понять мотивы её будущих поступков.

Подождите. Неужели это означает, что бабуля должна встать и ответить на вопросы о том, как я вела себя в первый раз и как теперь? К горлу подступает комок. Не думаю, что смогу выдержать то, что ей, или Мадлен, придётся сказать. Я не единственная, кто удивлён этим предложением. Судя по быстрому взгляду Сала на Захрила, для него это тоже новость.

Азбаух снова смотрит взглядом избивателя щеночков.

– Это смешно, – говорит он, мышцы на его шее подрагивают.

– Послушай, Азбаух, – гремит голос Смерти позади меня. Оборачиваюсь и вижу, как он развалился в кресле рядом с Анжеликой. Когда он успел здесь появиться? – Это не так сложно. Ты позволяешь нескольким душам высказаться, внимательно слушаешь и затем решаешь, стоит ли ЭрДжей вернуться в мир живых.

– И почему я должен слушать тебя? – насмехается Ангел Правосудия. – Твоя должность не даёт тебе никакой власти в этой комнате. Воспоминания предоставят нам всю необходимую информацию. Твои услуги больше не требуются.

– На самом деле, – произносит Смерть, вставая в полный рост, – это не правда. Видишь ли, ты можешь получить только воспоминания из того времени, когда ЭрДжей была на Земле. Но те, что она приобрела здесь, не являются частью её постоянной памяти, и даже Захрил не сможет их получить.

– Это так, – подтверждает Захрил, и Азбаух подозрительно смотрит на него.

Азбаух качает головой.

– И почему это так важно?

– Рад, что ты спросил, – отвечает Смерть со своей фирменной самоуверенной ухмылкой. – Хоть они и не останутся частью её памяти, они могут стать частью подсознания.

– Ближе к делу, – злобно подгоняет Азбаух.

– Только те, кто присутствовал во время испытаний, могут поручиться за немедленные изменения характера. Вместе с оценкой Захрила полагаю, у тебя будет полное понимание того, как ЭрДжей не только выполнила задачу, поставленную ей судом, но и как превзошла все ожидания.

В зале раздаётся одобрительное бормотание. Прикрываю усмешку ладонью.

– Достаточно! – ревёт Азбаух. – Нет нужды терять время с персональными оценками. Посмотрим в Хрониках Акаши. Если она действительно изменила свою жизнь, то там мы найдём ответы на все вопросы.

– Мы не можем, – просто утверждает Сал.

Азбаух выглядит так, словно готов метать огонь глазами.

– Это ещё почему?

Сал садится немного прямее.

– Они запечатаны до окончания этого дела.

– Неужели? – рычит Азбаух. – И кем же?

Двери в Зал распахиваются, врезаясь в колонны. Смотрю вверх, ожидая, что под воздействием удара потолок свалится. По проходу широко шагает Азраил. Миллионы его глаз широко распахнуты.

– Мной.

ГЛАВА 23

Находящиеся в комнате одновременно затаили дыхание. Слышу, как сотни голосов шепчут его имя, пока он широкими шагами направляется в мою сторону.

– Этот суд собрался здесь, чтобы решить судьбу человеческой души, и ты предоставишь ей шанс на справедливое решение, – гремит голос.

Хочу подняться и зааплодировать, но он поворачивается ко мне, и я не могу пошевелиться.

– Также в твои обязанности входит определить, стоят ли её действия этой беспрецедентной награды. В этом случае будь готов к будущим жалобам от других, которым покажется, что их несправедливо доставили сюда.

Живот скручивает, и желание праздновать пропадает. Так вот, что это значит. Никто не хочет быть первым. Особенно в таком событии, как переворот в Послежизни.

Его следующей целью становится Смерть.

– У меня закрадывается смутное подозрение, что это не первая ошибка подобного рода, и смею предположить, что не последняя.

Он не ждёт ответа, а Смерть не пытается его дать. Вместо этого Азраил снова поворачивается к судьям и добавляет:

– Но, братья мои, не позволяйте этому стать мотивом вашего решения. Вы вправе сказать, что это не суд, основанный на законах, – Азраил выглядит самодовольным. – Это много больше. Это проявление человечности. Не стоит сбрасывать со счетов свидетельства тех, кто имеет ко всему этому непосредственное отношение.

И на этом всё. Азраил доставил своё загадочное предупреждение, и теперь вышагивает по проходу и выходит за дверь. Спустя, кажется, целую вечность комната наполняется шумом, когда каждый начинает говорить о неожиданном появлении.

– Это действительно только что произошло? – спрашивает душа где-то поблизости.

– Азраил только что установил закон, – подтверждает другая.

Верчу головой, когда гомон становится громче.

– Никогда не видела, чтобы кто-то так говорил с Азбаухом. Замечательно.

– Он этого заслужил. Кто он такой, чтобы так издеваться над бедной девочкой?

Затыкаю уши кончиками пальцев, пытаясь прекратить шум.

Но один голос перекрывает все остальные.

– Тишина! – ревёт Азбаух. Его лицо ярко-красное, и если я раньше думала, что он против меня, то теперь без вопросов. Надеюсь, Сал найдёт способ вытащить меня из этой передряги.

Когда все замолкают, Азбаух закрывает глаза. Когда он заговаривает, его голос напряжён от контроля.

– Начнём. Я заслушаю показания свидетелей, но только тех, кто непосредственно контактировал с мисс Джонс после её прибытия. Затем я попрошу Захрила изучить новые воспоминания и определить, приведут ли они в будущем к положительному, и что более важно, продуктивному, результату. Суд имеет право задавать вопросы всем свидетелям до того, как они уйдут.

– Звучит справедливо и просто, брат, – быстро произносит Сал.

– У меня нет возражений, – добавляет Захрил.

После публичной критики Азраила, Азбаух выглядит чуть менее самоуверенным, но только чуть.

– Салатил, можешь начинать.

Сал поворачивается лицом к толпе.

– Вызываю Анжелику для дачи показаний.

Все глаза прикованы к Анжелике, пока она грациозно идёт к стулу. Нет никакой необходимости произносить клятву, так как лжесвидетельство невозможно.

– Анжелика, – начинает Сал голосом, похожим на голоса юристов, которых показывают по телевидению, – была ли ты знакома с ЭрДжей в обеих линиях?

– Да, – отвечает она, глядя прямо на меня. – Она была лучшей подругой моей дочери.

– Также ты была её первым проводником, верно?

– Да, – снова отвечает она.

– Как бы ты описала ЭрДжей в то время, когда ты знала её?

– Вы имеете в виду время, когда я была жива? – Анжелика вопросительно смотрит на Сала.

Он кивает.

– Она была точно такой же. Немного стеснительная сначала, но когда они с Эбби были вместе, то представляли собой хихикающую бомбу.

– Когда это изменилось?

Грусть наполняет Анжелику.

– В ночь, когда я умерла, полагаю. Очевидно, меня там уже не было.

– Думаю, показания должны касаться только того времени, когда ты была жива, – указывает Азбаух.

Анжелика не смотрит на Азбауха, а ждёт, когда Сал продолжит.

– Когда в следующий раз ты контактировала с ЭрДжей? – спрашивает он.

– Я была её первым проводником, – отвечает она.

– Как это произошло?

Анжелика смотрит куда-то поверх моего плеча и затем продолжает:

– Смерть спросил, могу ли я помочь ему в одном деле. Он сказал, есть девочка, чью душу забрали преждевременно, и хотел знать, помогу ли я ей в первом испытании, назначенном судом.

– И что ты ответила?

– Ну, очевидно, что я согласилась, иначе меня бы здесь не было.

Где-то сзади раздаётся негромкий смешок, и даже Сал улыбается.

– Разумеется. Смерть сказал, кто была эта девочка?

– Нет, и я не спросила, – качает головой Анжелика.

– Когда ты узнала, что это ЭрДжей? – спрашивает Сал, его крылья простираются как раз достаточно, чтобы он не сел на них, когда он наклоняется к столу.

– Смерть показал мне видео обзор из жизни девочки, чтобы у меня сложилось впечатление о том, что будет происходить дальше. Именно тогда я поняла, что речь идёт об ЭрДжей.

Теперь я понимаю. Вот почему она так злилась на меня, когда я впервые встретила её. Она уже знала, что я бросила Эбби одну с теми девчонками.

Анжелика смотрит на свои ладони, и Сал подходит к ней.

– Когда ты поняла, что это ЭрДжей, были ли у тебя какие-то сомнения по поводу того, помогать ли ей?

– Да.

Я знаю, что она может говорить только правду, но слово всё равно жалит, и я мечтаю о том, чтобы появилось что-то, что поможет мне стереть этот момент из всех линий.

– Но только мгновение, – быстро добавляет она.

– И что заставило тебя поменять мнение?

– То, что они были всего лишь детьми, а дети совершают ошибки. Я видела, что ЭрДжей напугана, однако я не могла понять, что именно спровоцировало её поведение: угроза физического насилия или угроза того, что пострадает её репутация.

Сал кивает.

– Это единственная причина? Ты думала, что она заслуживает второй шанс?

Она грустно улыбается.

– Нет. Я хотела, чтобы она заступилась за мою дочь, а не убежала.

– Почему?

– Простите?

Сал мягко смотрит на неё.

– Почему ты так сильно хотела, чтобы ЭрДжей изменила прошлое?

Анжелика опускает взгляд.

– После моей смерти моя дочь прекратила улыбаться. Она прекратила быть той маленькой девочкой, которая собирает одуванчики и дарит их мне с таким видом, словно они были самыми прекрасными розами, созданными Матерью Природой. Она стала тенью той девочки, которой была. Она была потерянной, грустной и испуганной, – Анжелика смотрит на меня, и я опускаюсь на своём стуле. – Я хотела, чтобы жизнь моей дочери была лучше. Если бы ЭрДжей смогла изменить будущее Эбби, тогда я бы прекратила наконец переживать за неё, и упокоилась бы с миром.

– Всё это очень трогательно, Анжелика, – перебивает Азбаух. – Ты такая преданная мать. Полагаю, ты бы сделала всё, что угодно, лишь бы помочь своей дочери?

Анжелика вскидывает голову.

– Не могу понять, на что вы намекаете.

Могу увидеть огонь в её глазах. Азбаух разбудил мать-медведицу.

Его это, кажется, не волнует.

– Ты пыталась влиять на решения мисс Джонс?

– Нет. Не думаю, что это возможно. Так как я была её первым проводником, Смерть дал мне чёткие указания о том, что она должна знать перед тем, как начнётся первое испытание. Я бы не могла ничего изменить, даже если бы захотела.

– И ты воздержалась от чтения лекций и попыток пристыдить её, чтобы она смогла сделать такой выбор, который пошёл бы на пользу Эбигейл?

Анжелика выглядит виноватой.

– Не совсем, – начинает она. – Я думала, что смогу говорить с ней, как с любой другой душой. Я немного работала с психологами, особенно, когда прибывают матери маленьких детей. Думала, я была готова к тому, что увижу.

– Но ты не была, не так ли? – продолжает спрашивать Азбаух.

– Сделайте же что-нибудь, – шиплю Салу. – Разве он не давит на свидетеля?

– Он не может ничего сделать, мисс Джонс, – говорит Азбаух. – Как член суда, я имею полное право задать любой вопрос, который покажется мне уместным. Стоит не забывать об этом.

Он поворачивается к Анжелике, и хоть голос его немного смягчается, он продолжает делать всё возможное, чтобы запугать её.

– Пожалуйста, отвечай на вопрос.

– Не была.

– И ты направила её.

– Немного, – признаёт Анжелика.

– Спасибо, – произносит Азбаух, победоносно усаживаясь.

Шепард прочищает горло.

– Если позволишь, брат, я задам свой вопрос, – Азбаух молчит, поэтому Шепард продолжает. – Анжелика, ты говорила ЭрДжей, что именно надо делать, чтобы защитить твою дочь?

– Нет, – качает головой Анжелика.

– И что же именно ты сказала? – перебивает Азбаух.

– Я напомнила ей, что все действия имеют последствия, и что её задача – поступить лучше, чем раньше. Я сказала ей, что у каждого есть свои сожаления, и что она получила подарок вернуться в моменты, когда она вела себя наиболее эгоистично и поступить правильно.

Глубже опускаюсь на стуле. Могу почувствовать, как взгляды всех присутствующих прожигают дыру на затылке.

– Ты сказала ей, что она должна делать, чтобы, как ты сказала, «поступить правильно»?

– Точно нет, – Анжелика решительно качает головой.

Азбаух выглядит так, словно намерен продолжать допрос, но Шепард улыбается и произносит:

– Спасибо. Если у суда больше нет вопросов, то думаю, Сал, ты можешь продолжить.

Проходит мгновение, и Сал заговаривает.

– Перед своим первым испытанием ЭрДжей знала, как ты была с ней связана?

– Я так не думаю.

– Что ты видела во время наблюдения? – спрашивает Сал.

– Я видела, как сначала ЭрДжей боролась. Но затем наступил момент, когда она посмотрела на Эбби, и тогда словно включился свет. Она пожертвовала собой, чтобы у Эбби появилось время позвать на помощь, – рассказывает Анжелика.

– Почему она сама не побежала за помощью?

– Я не знаю, – Анжелика задумчиво смотрит. – Полагаю, на этот вопрос может ответить только сама ЭрДжей.

– Мы сможем узнать об этом во время просмотра воспоминаний ЭрДжей, – предлагает Захрил. Азбаух одобрительно кивает.

– У меня остался последний вопрос, – произносит Сал. – Какое влияние произвёл поступок ЭрДжей на твою семью?

– Я запрещаю этот вопрос, – рычит Азбаух. – Придерживайся фактов.

Сал выглядит немного потрясённым.

– Позволь тогда переформулировать вопрос. Анжелика, решение ЭрДжей имело положительное или отрицательное влияние на твою семью? – Азбаух открывает рот, чтобы возразить, и Сал быстро добавляет, – по сравнению с первой линией?

Анжелика не колеблется ни мгновения.

– Позитивное. Для всех их, – говорит она, сияя от радости.

– Спасибо, – благодарит Сал. – Если ни у кого больше нет вопросов, можешь вернуться в зал.

Когда она проходит мимо, то подмигивает, и тепло распространяется по моему телу. Вне зависимости от того, что произойдёт дальше, одобрение Анжелики практически стоит вечности в Послежизни. Практически, но не совсем.

ГЛАВА 24

– Есть ещё свидетели? – спрашивает Азбаух.

Сал смотрит на передний ряд.

– Глэдис Джонс – наш следующий свидетель.

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё, но бабуля смотрит мимо меня, пока направляется к стулу. После нашего разговора я понимаю, что мне не понравится то, что ей придётся сказать.

Как только она усаживается, Сал начинает.

– Глэдис, ты бабушка ЭрДжей, верно?

– Да, – произносит она, быстро кивая. – Её отец – мой сын.

– Какова была твоя роль в испытании, назначенном ей судом?

Бабушка быстро смотрит на меня и отвечает.

– Смерть упомянул, что возможно потребуется кто-то вместо Дэниела, если его линия изменится. Кто может быть лучше, чем её родная бабушка?

Замечаю, что бабуля не упоминает побег с Небес. Интересно, это имеет значение?

Сал мягко улыбается.

– И почему прошлое Дэниела должно было измениться?

– Ну, – начинает бабуля, её лицо выражает раздражение, которое она явно чувствует от линии допроса, – единственная причина, по которой он не мог исполнить свои обязанности – это то, что он никогда не умирал.

Сал одобрительно кивает.

– Что и случилось, когда ЭрДжей вернулась?

– Да, – бабуля улыбается мне. – Она с ним связана и через ряд обстоятельств помогла ему поменять мнение насчёт совершения самоубийства.

– То есть она спасла его, – заключает Сал.

– Да, думаю, это так, – задумчиво отвечает бабуля.

– Глэдис, – перебивает Азбаух, прежде чем Сал успевает задать следующий вопрос, – ты была знакома со сценой, которую показали ЭрДжей в качестве её испытания?

Бабуля кивает.

– У меня была возможность наблюдать с расстояния. Как иначе я бы заступила вместо Дэниела?

– Мне хотелось бы кое-что прояснить, – Азбаух смотрит на неё сверху вниз. – В предыдущем испытании ЭрДжей видела события, которые привели прямо к моменту, когда её отправили на место. То же произошло и во второй раз?

Бабушка переводит взгляд со Смерти на меня и обратно на Азбауха.

– Нет, – её голос чуть громче шёпота.

Азбаух выглядит самодовольным.

– Прости, что ты сказала?

Не могу поверить, что он так грубит бабуле. Я уже собираюсь что-то сказать, но она опережает меня.

– Только то, что вы ангел, не даёт вам права так со мной разговаривать. Я сказала «нет». Вы меня слышали. Все меня слышали. Итак, следующий вопрос?

Приходится прикрыть рот рукой, чтобы не засмеяться при взгляде на лицо Азбауха. Не думаю, что он удивился бы больше, если бы бабуля встала перед ним в юбке хула и начала бы танцевать.

– У меня, хм, у меня есть всего один вопрос, – он останавливается и смотрит на неё. Если бы я не знала, то подумала бы, что он ждёт её разрешения.

И она его даёт.

– Пожалуйста, задавайте.

Слышу смех в задней части комнаты, и когда оборачиваюсь на толпу позади, то понимаю, что не единственная пытаюсь сдержать улыбку.