Текст книги "Несокрушимые Осколки (ЛП)"

Автор книги: Сана Кхатри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

3. НИА

– Тебе уже 27, Ниа. Постарайся не выглядеть такой потерянной, ладно? – говорит Лейн, одна из моих подруг.

– Вот именно. Ты ходишь с таким лицом, будто в жизни нет никакого смысла, – добавляет Дара, затем обводит рукой зал. – Посмотри на эту толпу, детка. Здесь полно потенциальных партнеров. Найди красавчика и оседлай его, пока он не упадет без сил.

– Выжми из него все и брось, как я люблю говорить, – вставляет Эмма, игриво поигрывая бровями. В этот момент я искренне жалею, что не склонна к насилию. Так бы с удовольствием и придушила ее за подобные речи.

Мы в баре «Хейзел», как обычно, проводим субботний вечер за напитками. Эта традиция зародилась еще после окончания колледжа, и я надеюсь поддерживать ее, даже когда превращусь в девяностолетний мешок костей и кожи.

Я сердито смотрю на Эмму – все-таки насилие незаконно – и слишком резко допиваю свой виски-сауэр. Я уже собираюсь прокомментировать ее неумение вести приличный разговор, но замираю, почувствовав за спиной чье-то присутствие, знакомое и одновременно раздражающее. Спину пробирает холодок.

– Пришла поискать одноразовый член, Ниа? – Его низкий голос скользит по мне, горячее дыхание почти обжигает кожу. – Надеешься найти того, кто наконец сделает тебя беременной?

Лейн, Дара и Эмма напрягаются. Я сдерживаюсь, чтобы не последовать их примеру, поворачиваюсь на стуле и бросаю яростный взгляд на мужчину перед собой.

– Брэндон, – выпаливаю его имя с максимальной неприязнью. – Чем я здесь занимаюсь – не твое чертово дело.

Его зеленые глаза вспыхивают, и он подходит ближе.

– Ты моя жена, ты…

– Бывшая, – обрываю его. – Я твоя бывшая жена, Брэндон. Ты что, не помнишь, что подписал бумаги о разводе три года назад?

Он стискивает зубы.

– Ты же знаешь, я не хотел, – шипит он, наклоняясь к моему лицу. – Я хотел быть с тобой, но ты не могла дать мне ребенка, а я не мог…

– Хватит нести чушь, Брэн, – перебиваю его. – Ты прекрасно знаешь, что это не моя вина. Мы испробовали все возможное, но ничего не сработало. Это было не в моей власти, а ты унизил меня перед всем городом на той вечеринке, обзывая так, как муж не должен обзывать жену. Если бы ты действительно хотел быть со мной, то не вел бы себя так жестоко. – Я сглатываю внезапный комок в горле. – Ты никогда не хотел меня по-настоящему, верно? Тебе просто нравилась мысль о том, что я принадлежу тебе.

Я мягко толкаю его, встаю и бросаю взгляд на подруг.

– Думаю, на сегодня хватит. Увидимся позже.

Кидаю на стойку десятидолларовую купюру и направляюсь к выходу.

– Не будь сукой, Ниа. Ты всерьез собираешься вот так уйти от меня? – кричит Брэндон, следуя за мной. Он не был пьян, запах алкоголя отсутствует. Просто сама его натура настолько отвратительна, что я снова и снова спрашиваю себя: что же я видела в нем раньше?

Я не отвечаю. Останавливаюсь лишь у деревянной двери бара, рывком открываю ее и поднимаю взгляд. Все во мне замирает, когда я вижу его в нескольких шагах от себя.

– Ты шлюха, – цедит Брэндон за спиной. – Ты никчемная и слабая женщина, которая вообразила, будто сможет…

Я перестаю слышать его слова. Потому что здесь находится болезненно незавершенная поэма моего прошлого. Юноша… нет, мужчина, стоящий сейчас передо мной, разительно отличается от того, кого я знала одиннадцать лет назад. Теперь он – отточенная скульптура, окончательно сформировавшаяся форма.

Я хотела бы ахнуть, но его подавляющее присутствие не дает мне этого сделать. Хотела бы вдохнуть, но его карие глаза держат меня в плену. Хотела бы сдвинуться с места, но его приоткрытые губы словно парализовали меня.

А когда он моргает и скользит по мне своим неистовым взглядом, я уже не уверена, бьется ли мое сердце.

– Ниа… – шепчет он, и, клянусь Богом, все мое существо разбивается о волну его голоса.

Брэндон мгновенно превращается в забытый ничтожный осколок прошлого. Я наконец выдыхаю и смело встречаю испытующий, слишком знакомый взгляд Касса Мэддена.

4. КАСС

Она смотрит на меня так, словно никогда прежде не видела. Я не виню ее. Одиннадцать лет немалый срок, за который любой человек меняется и внешне, и внутренне. А учитывая, насколько юными мы были в нашу последнюю встречу, я и сам ошеломлен, видя ее перед собой – по-прежнему потрясающую – изучающую меня как совершенно незнакомого человека, а не того, кого она когда-то любила.

Ниа моргает, и, Боже, это словно спусковой крючок для моих обострившихся чувств.

Ее волосы стали длиннее и более волнистыми. Голубой цвет глаз уже не такой яркий, как я помнил, а некогда заметные веснушки на щеках поблекли, словно их аккуратно замаскировали. Лавандовое платье и кожаная куртка идеально подчеркивают мягкие изгибы ее соблазнительного тела, от этого зрелища у меня на миг темнеет в глазах.

– Ты вообще меня слушаешь, потаскуха? – раздается чей-то язвительный голос.

Я резко поворачиваюсь и вижу Брэндона Джонса, который с гримасой смотрит в затылок Ниа.

Гнев обжигает мои вены. Я делаю полшага вперед и грубо хватаю его за ворот синей рубашки.

– Как ты ее назвал? – рычу я. Когда он пытается вырваться, я сжимаю пальцы крепче и встряхиваю его, приближаясь к его лицу. – Как, блядь, ты ее назвал, Брэндон?

Я чувствую, что посетители наблюдают за нашей стычкой с этим напыщенным говнюком, но игнорирую их бессмысленный шепот.

– Я не обязан отвечать тебе, Мэдден, – бросает Брэндон. – Я могу называть ее как хочу. Она моя жена, понял? Она моя…

– Бывшая жена, Брэн. Бывшая. Жена, – раздается справа от меня голос Ниа.

К горлу подступает тошнота. Мой гнев остывает до ледяного спокойствия, ладони становятся влажными. Эти слова, их вес, сама правда – все это заставляет меня ослабить хватку. Брэндон тут же вырывается.

– Выбил почву из-под ног, а? – издевательски ухмыляется он. – Ты бросил ее и уехал в Нью-Йорк, так что ее семья выбрала меня, чтобы я присмотрел за ней. Чтобы женился на ней. Может, она и была запасным вариантом, но, черт, она горячая, и я наслаждался каждым…

Я не даю ему закончить, резко заношу правую руку и бью его в челюсть.

Этот мудак вскрикивает от боли. Я слышу удовлетворительный хруст, а затем звук его падения, когда он врезается в стол и валится на залитый пивом пол.

Несколько парней помогают ему подняться. Когда Брэндон смотрит на меня взглядом, полным убийственной ненависти, я фыркаю и демонстративно показываю ему средний палец.

Он окидывает меня взглядом и быстро понимает, что со мной ему не справиться. Трясясь от ярости, он сплевывает кровь на пол и, пройдя мимо ошарашенной Ниа, направляется к распахнутой двери бара. Бывший школьный задира, самопровозглашенный «мистер Крутой», теперь выбегает на улицу так, словно у него горит зад.

Кто-то из посетителей хихикает, а Ниа… она словно застыла на месте.

– Эй, – я встаю перед ней. – Ниа.

Она резко втягивает воздух, всматриваясь в мое лицо.

– Ты ударил его, – шепчет она и сглатывает. – Ты… – Она недоверчиво качает головой. – Ты правда ударил этого ублюдка.

Я стараюсь не улыбнуться, затем осторожно беру ее за левую руку и едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться, когда ее шелковая кожа касается моих загрубевших пальцев. Боже, как я скучал по ощущению ее прикосновений.

Я сам лишил себя ее, но теперь, когда она передо мной, не знаю, сколько продержусь, прежде чем сорвусь и возьму то, из-за чего у меня едет крыша.

Ниа смотрит на наши соединенные руки с явной нерешительностью. В ее глазах читается борьба, она не может решить, отстраниться или же оставаться так, как есть.

Я не жду ее выбора, поскольку боюсь, что он меня не порадует.

– Могу я предложить тебе выпить? – спрашиваю я.

Она поднимает взгляд, открывает и закрывает рот, но не произносит ни слова.

– Отлично, приму это за «да». – Я мягко подталкиваю ее и с широченной улыбкой веду к другому концу бара.

Черт, как же хорошо снова быть дома.

5. КАСС

– Это документальный сериал для Netflix, – рассказываю я Ниа и делаю большой глоток пива. – Количество эпизодов пока не определено, но я рассчитываю максимум на восемь. Не хочу слишком затягивать.

Она неспеша потягивает виски-сауэр, а я не могу отвести бесстыжий взгляд от ее фигуры.

Она так изменилась, и все же осталась той самой девушкой, в которую я без памяти влюбился столько лет назад. Это не изменилось, и, конечно, доказательство тому выгравировано на моей коже, словно почетная метка.

Заиграла песня «Sentiments» в исполнении Джено и Брайса Фокса. Я наблюдаю, как Ниа притоптывает в такт и покачивает головой.

Ей нравится Брайс Фокс. Интересно. Запоминаю эту деталь. Возможно, она мне еще пригодится.

– Значит… сотни, тысячи людей посмотрят твой документальный фильм онлайн, да? – осторожно спрашивает она, словно ее слова не предназначены для чужих ушей.

Она старается держаться непринужденно, но я знаю, что ей это нелегко. Так же, как мне.

– На это мы с создателями и рассчитываем, – отвечаю я.

– Здорово. – Она слегка улыбается. – Я рада за тебя, Касс. Ты добился того, чего хотел. Ты успешен и занимаешься любимым делом. А ведь это и было твоей целью с самого начала, правда?

Ее глаза сияют в желтом свете бара, и я… теряю себя в ней, в ее простоте и изяществе.

– Боже, Ниа, ты чертовски красива, – говорю я и сглатываю, видя, как ее грудь учащенно вздымается и опускается под моим взглядом. – Впервые я осознал это на твоем крыльце много лет назад, в ту ночь после нашего первого поцелуя. И я… чуть не упал перед тобой на колени. Ты лишила меня рассудка. Я был так безнадежно влюблен, что мне было все равно.

Она резко вдыхает и мельком оглядывается:

– Касс, пожалуйста…

– Почему ты выбрала Брэндона, Ниа? – спрашиваю я. – Почему его?

– Это был не мой выбор. – Она хватает свой бокал со стойки и опустошает его одним глотком. – Наши родители решили за нас, и я просто сказала «да». Брэндон надежный. У него своя автомастерская, он хорошо зарабатывает. Я не хотела бунтовать и разочаровывать маму с папой, поэтому… согласилась.

Она вздыхает и ставит бокал обратно на стойку.

– Но он хотел детей, а мы никак не могли их завести, несмотря на все попытки. Ему надоело слышать «нет» и «анализ отрицательный». В один прекрасный день он… сорвался. Оскорбил и унизил меня на городской ярмарке три года назад, сказав, что с него хватит. – Она шмыгает и смеется без тени веселья. – Не знаю, что на меня нашло, но я посмотрела ему в глаза и сказала: «Счастливо оставаться. Развод отправлю тебе как можно скорее». Он ушел, не сказав ни слова. На этом все и закончилось.

Я допиваю остатки пива, пытаясь вытравить из сознания картину того, как Брэндон и Ниа занимаются сексом. Знаю, что она наблюдает за мной, вижу, что она замечает, как я изо всех сил сжимаю бутылку, воображая, что это шея Брэндона, но не пытаюсь скрыть своего гнева.

– Все из-за тебя, кретин, – звучит голос в моей голове. – Если бы ты не уехал, все было бы совсем иначе.

Это простая истина, однако я не могу до конца ее принять, очевидно, из-за нехватки здравого смысла.

Я облизываю губы и постукиваю пальцами по стойке.

– Почему у вас не получилось завести детей? – решаюсь спросить.

Она убирает прядь волос за ухо, глядя на свои колени.

– Низкий показатель сперматозоидов.

– Но это его проблема, а не твоя.

Она пожимает плечами.

– Врач посоветовал нам продолжать попытки, пока не придется прибегать к лекарствам. Но, видимо, Брэндон устал от безуспешных стараний.

Я качаю головой.

– Я знал, что он никудышный человек, но не подозревал, что еще и несостоятельный мужчина.

Ниа прикрывает рот рукой и кашляет, скорее всего, чтобы скрыть смех.

– Это… не очень-то вежливо. Его недостатки – его бремя. Не стоит над ними насмехаться.

Я ухмыляюсь.

– Но согласись, он это заслужил, – задумчиво говорю я.

– Может быть… – Она разглаживает платье ладонью. – Думаю, осознание правды сделало его еще более озлобленным, чем раньше. Он стал еще бесчувственнее, еще более… не знаю…

– Мерзким? – подсказываю я. – Ниа, он всегда был козлом. Для таких, как он, нет искупления, только адское пламя и острый трезубец, способный пронзить его самодовольное нутро и низвергнуть в небытие. Или в то, что там считается аналогом небытия.

Она смеется, громко, но нежно, и щелкает языком.

– Тут я вынуждена с тобой согласиться.

Я улыбаюсь, и она встречается со мной взглядом, но тут же на ее лице появляется почти сожалеющее выражение.

– Э-э, мне пора, – неожиданно произносит она и встает. – Завтра у меня ранний подъем.

Я приподнимаю бровь.

– В воскресенье, когда кафе закрыто?

Она колеблется.

– У меня другие планы.

– Лгунья, – хочется сказать мне, однако я сдерживаюсь. Вместо этого встаю и подхожу ближе:

– Давай я провожу тебя до машины.

– У меня нет машины.

– Тогда как ты сюда добралась? Кто-то подвез?

– Очень естественно, Касс, – мысленно одергиваю себя. – Ты совсем не похож на странного типа с наклонностями сталкера.

– Я пришла пешком, – отвечает Ниа. – Встретилась с подругами, мы обычно по субботам тут выпиваем, но они ушли несколько минут назад. Так что теперь снова только я и мои ноги.

– Я могу подвезти тебя домой.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их обдумать. Опять блестящая работа, Касс.

Ниа отмахивается:

– Не стоит. Тут недалеко, так что в этом нет никакой нужды.

– Сегодня субботний вечер, на улицах полно пьяных идиотов, Ниа. Да, городок маленький, но это не значит, что тут нет мерзавцев. К тому же ты выпила пару бокалов, а на улице снег. Я не хочу, чтобы ты поранилась, заблудилась или случилось что-то похуже.

Она резко откидывает голову и смотрит на меня с недоверием:

– Я знаю эти места, Касс, уж поверь. Как? О, может, потому что я все это время была здесь! Если ты вдруг забыл, уехала не я, а ты. Ты решил все бросить. Так что нет, я не заблужусь и не попаду в лапы какого-нибудь пьяного козла. И знаешь почему? – В чертах ее лица проступает гнев. – Потому что я уже не та глупая наивная девчонка, которую ты бросил одиннадцать лет назад. Я – женщина. Трудолюбивая и сильная женщина, которая умеет о себе позаботиться.

С этими словами она разворачивается и уходит, а в моей груди остается жгучий след от ее слов, словно врезавшихся в сжатое пространство моего сердца.

6. НИА

Черт бы его побрал.

Черт бы его побрал за то, что он вызывает во мне такую реакцию, заставляя чувствовать то, от чего я клятвенно отрекалась, особенно после того, как он бездумно разбил мое сердце. Черт бы его побрал за то, что он заставляет меня сомневаться во всем, а главное – в собственном здравомыслии, лишь из-за своего мимолетного появления в этом городе. Я сказала ему, что больше не та глупая девчонка, которой была когда-то, и говорила искренне. Тогда почему сейчас я веду себя именно как она?

Это нелепо.

Все это просто полная чушь.

Я задыхаюсь от пронизывающего холода, открывая калитку, но замираю на полушаге, почувствовав, что за мной кто-то есть. Медленно, с сердцем, бьющимся на предельной скорости, оборачиваюсь и смотрю в конец улицы. Внутри все сжимается. Касс небрежно прислонился к черному внедорожнику. Руки в карманах джинсов, непокорные пряди волос развеваются на ветру, и взгляд, который можно описать лишь как тоскливый.

– Почему? – хочется закричать мне, но сил не хватает. Слова Брэндона все еще терзают меня, и, несмотря на тяжесть, которую они во мне оставляют, я не могу перестать думать о том, как Касс вступился за меня. И что он говорил после.

И о словах, которые я почти выкрикнула ему перед тем, как уйти.

Я была на волосок от того, чтобы сказать: ты мне не нужен, не после всего, что мне пришлось пережить. Но… но как же приятно было почувствовать, что кому-то не все равно. Моя семья и друзья не раз давали моему бывшему, этому мерзавцу, понять, что не одобряют его поведение, но… то, как Касс заставил его замолчать и ударил за оскорбления в мой адрес…

Черт, это было горячо.

Его столь бурная реакция спустя столько лет зажгла что-то внутри меня. В каком-то смысле вернула к жизни.

Я качаю головой и снова смотрю на него:

– Ты что, всерьез шел за мной? – задаю очевидный вопрос. Слава Богу, ночь скрывает мое пылающее лицо – не от холода, а от того, как потрясающе он выглядит в лунном свете.

– Ты больше не живешь с родителями, – он начинает приближаться.

Не знаю почему, но я отступаю. Шаг, еще шаг, и еще, пока не упираюсь спиной в дверь дома.

– Я была замужем, помнишь?

– И что? – Он приподнимает бровь, проходя через калитку. – Теперь ты не замужем. – Поднимается на ступеньку, разделяющую нас, и криво улыбается. – Дежавю, да? – бросает он, оглядывая мое крыльцо.

– После развода я не хотела обременять маму и папу, поэтому решила снять свое жилье. Этот дом, к счастью, выставили на продажу через неделю после того, как я подписала бумаги о разводе, – я слегка пожимаю плечом. – Ной живет по соседству, а до кафе отсюда всего несколько минут. Удобно и уютно.

Касс вторгается в мое личное пространство, и я еще сильнее прижимаюсь к двери.

– Прости за всю эту историю с Брэндоном, – шепчет он. – Он… он обращался с тобой как с грязью, Ниа, и я даже представить не могу, как он вел себя с тобой все это время…

– Все в порядке, – обрываю его. – Я справилась, когда это было необходимо.

– Но действительно ли это было необходимо? – он вглядывается в мое лицо. – Мм? – Он опирается рукой о стену рядом с моей головой и наклоняется так близко, что я различаю каждую золотистую крапинку в его карих глазах.

– Касс… – у меня перехватывает дыхание.

Я напугана.

Возбуждена.

В смятении.

– Я не стану тем парнем, который скажет: – Мне следовало быть рядом с тобой. И не стану уверять, что, узнав о Брэндоне, примчался бы тебя спасать. Потому что, честно говоря, я и сам не знаю, что тогда сделал бы. Но ты права. Ты справилась, когда это было нужно. Ты сильная, Ниа. Блядь, какая же ты сильная. – Он кладет вторую руку рядом с моим лицом.

– Ты меня не знаешь, – говорю я. – Ты совсем меня не знаешь, Касс. Ты никогда меня не знал.

Выражение его лица чуть твердеет.

– Это ложь, и ты это понимаешь.

– Да?

Он снова приближается, теперь мы дышим одним воздухом.

– Мне было невыносимо уезжать…

– Только не вздумай врать мне, – шиплю я.

– Я и не вру, – так же шепотом отвечает он, стискивая зубы, и поднимает левую руку, откидывая рукав свитера. – Посмотри на это.

Я выдыхаю и делаю, как он просит. Когда мой взгляд падает на его запястье, я невольно втягиваю воздух.

– Это ты, Ниа, – с напряжением в голосе говорит Касс. – Ты всегда была со мной, даже когда тебе казалось, что я пошел дальше. Это ты. Всегда была только ты.

Я разглядываю свое имя. Оно выведено черными чернилами на внутренней стороне его запястья. Простая, но удивительно изящная каллиграфия.

– Ты – тот самый пульс, что помогает мне оставаться в живых, – говорит он. – Ты – тот ритм, которому подчиняется мое тело, на который оно отзывается. Этой татуировке уже шесть лет. Я сделал ее, чтобы напоминать себе о том, кого и что оставил позади, но так и не смог забыть. – Он опускает руку.

Я теряюсь от его слов, и он, безусловно, это замечает.

Его взгляд опускается к моим губам, что ничуть не успокаивает мои истерзанные чувства.

– Поцелуй меня, Ниа.

– Что? – В оцепенении мне все же удается задать хоть сколько-то осмысленный вопрос. Впрочем, это неважно. Под его взглядом я совершенно теряю самообладание. Но, Боже, как же он прекрасен, когда требует. Как я должна устоять?

Он переступает с ноги на ногу, пряжка его ремня прижимается к моему животу.

– Поцелуй меня, Ниа, – повторяет он, и на этот раз его голос пробирает меня до дрожи.

– Касс, нет. – Я качаю головой. – Мы не можем.

– Почему? – как ни в чем не бывало спрашивает он, и я моргаю.

– Потому что ты ушел, черт побери! – выкрикиваю я. – Ты ушел, а я осталась – опустошенная, раздавленная и… глупая. Я стала посмешищем для всей школы. Жалкая девчонка с мечтами, слишком большими для ее пустой маленькой головки. – Прикусываю щеку изнутри, чтобы не дрогнул подбородок. – Их насмешки добавили новых ран. Татуировка не исправит того, что ты разрушил. Я просто… – шмыгаю носом и запускаю пальцы в волосы. – Я… не могу.

– Сейчас я здесь, – говорит он. – Ты знаешь, почему я ушел. Но сейчас я здесь.

– Но насколько, Касс? – усмехаюсь я. – Ты здесь только ради документального фильма. А что будет, когда ты его закончишь? Когда получишь то, за чем приехал? Я знаю, что случится: ты снова уйдешь, как и в прошлый раз.

– Ты хочешь, чтобы я извинился? – цедит он. – Хочешь, чтобы я умолял о прощении за то, что хотел построить свою жизнь? Стать кем-то и чего-то добиться? Ты этого от меня ждешь?

– Мне ничего от тебя не нужно, – сглатываю и поднимаю руки перед собой, но сжимаю их в кулаки и опускаю, снова качая головой.

– Прикоснись ко мне, Ниа, – умоляет он. – Толкни меня, ударь, пни – но прикоснись. Сделай хоть что-нибудь, черт возьми. Просто прикоснись ко мне. Я схожу с ума. – Он наклоняется, и его нос касается моего. – Пожалуйста.

– Нет… – удивляюсь, что голос еще не подвел меня, несмотря на ком в горле.

Глаза Касса темнеют.

– Нахуй это. – Он уничтожает жалкое подобие дистанции между нами и буквально врезается в мои губы.

Я задыхаюсь, и он пользуется этим мгновением, его язык скользит по внутренней поверхности моего рта. Я ощущаю вкус пива, мяты, а может, даже сигарет. Трудно уловить все, не говоря уж о здравом смысле, пока он прижимается бедрами к моему животу и всасывает мою нижнюю губу. Его щетина жестко царапает кожу, заставляя ее гореть. Я не могу сравнить его прежние поцелуи с тем, что он творит сейчас, это было бы несправедливо. Тогда они были мягкими, почти робкими. Но это… это обладание. То, как он раздвигает мои губы и берет то, что хочет, поглощает меня целиком. То, как он стонет мне в рот и прикусывает нижнюю губу, опьяняет.

Я упираюсь руками в его грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть.

– Касс, пожалуйста, нет…

– Просто замолчи, – рычит он и снова впивается в мои губы. Его рот торопливо скользит по моему подбородку, шее, ключицам, мимолетно прикусывая, и я выгибаюсь ему навстречу. Его дыхание, овевающее кожу, делает меня влажной, а тяжесть его крепкого тела заставляет изнывать так, как никогда прежде.

– Касс…

Он стонет, прокладывая языком дорожку от горла к подбородку. Когда я приоткрываю губы, он поглощает меня, забирая каждый мой вздох.

Я впиваюсь пальцами в его скулы, сильнее прижимаясь к нему, но он хватает меня за запястья, отстраняется и ухмыляется.

– Если бы ты могла увидеть себя сейчас. Блядь, детка, ты невероятна. – Его взгляд опускается ниже, когда он отпускает мои руки.

Я тяжело дышу, ожидая его следующего шага. В его глазах вспыхивает огонь, он снова захватывает мои губы, а затем касается холодными кончиками пальцев моей груди и оттягивает край платья вниз, обнажая ее.

Я резко втягиваю воздух и пытаюсь убрать его руку.

– Что ты…

– Ш-ш-ш. – Он усмехается, и когда я пытаюсь заговорить снова, берет в рот мой правый сосок. Я громко вскрикиваю.

– Черт! – Моя спина отрывается от двери, когда тепло его рта вытесняет окружающий нас холод, и по коже бегут мурашки.

Касс впивается в мой сосок так сильно, что перед глазами вспыхивают пятна. Свободной рукой он сжимает вторую грудь, а потом начинает чередовать ласки: то посасывает, то щиплет, то прикусывает оба соска поочередно.

Я понимаю, что завтра на мне будут синяки, но, когда его губы снова обхватывают затвердевшие вершинки и тянут их, я теряю даже намек на связную мысль.

Касс отрывается с влажным хлопком, дарит мне легкий поцелуй и отстраняется.

– Рад знать, что у меня еще хватает сил заставить тебя дрожать, – он подмигивает и изображает явно наигранный зевок. – Прости, но день выдался насыщенным. Семь часов в дороге, потом драка с твоим бывшим, а затем я довел тебя до такого состояния, что мог буквально учуять запах твоего возбуждения, пока наслаждался этими соблазнительными сиськами, – он потирает щетину. – Думаю, пора поспать. Но сначала я непременно представлю твой стон и это манящее тело, пока буду дрочить. – Он отступает к внедорожнику и вскидывает два пальца в прощальном салюте. – Спокойной ночи, Ниа.

С этими словами он садится в машину и уезжает.

Ледяной ветер бьет мне в лицо, словно пощечина. Я быстро поправляю платье и опускаюсь на крыльцо перед дверью. Подтягиваю колени к груди, опираюсь на них локтями и зажимаю голову между ладонями.

– Что, черт возьми, только что произошло? – спрашиваю себя, затем вздыхаю и закрываю глаза. В этот момент до меня доносится мелодичное пение чечеток на соседнем дереве, будто они умоляют хотя бы ненадолго отпустить свои мысли.

И я отпускаю.

Позволяю сомнениям и сопротивлению унестись с ветром, погружаясь в песню, слов которой я даже не знаю.