Текст книги "Несокрушимые Осколки (ЛП)"
Автор книги: Сана Кхатри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
НЕСОКРУШИМЫЕ ОСКОЛКИ
Сана Кхатри
Данный перевод предоставлен исключительно в ознакомительных целях и не преследует коммерческой выгоды. Любое использование материалов на коммерческой основе требует получения соответствующих прав и согласований с правообладателями.
За любовь, которую ты жаждешь, и за любовь, что уже есть в твоей жизни. За страсть, которую ты даришь, и за страсть, которую принимаешь. За ту особенную связь, перед которой невозможно устоять, и за смелые сердца, что целиком и полностью наполняют тебя силой.
Sentiments – Jenaux, Bryce Fox
Rubble – Thomasin Grace
Do It All Again – Punctual, Jordan Shaw
Boys Like You – Anna Clendening
Said Too Much – Jessie J
You Got Away With It – Brett Young
Black Hole – Griff
Never Forget You – Conor Maynard
My Heart’s Grave – Faouzia
Ride – Chase Rice, Macy Maloy
Desire – Calvin Harris, Sam Smith
Never Really Over – Katy Perry
Not Yet – Brett Young
Castle – Clarx, Harddope
Slow – Diviners, RIELL
Crowded Room – Conor Maynard
Lose This – Dylan Emmet
ПРОЛОГ
Прошлое
По ее влажной коже стекают капли пота, а губы приоткрываются в безмолвном крике. Рассыпавшиеся длинные, тронутые солнцем волосы, пылающая кожа и полыхающие светло-голубые глаза придают ей вид ожившего полотна, воплощения необузданной, юной красоты.
Его движения глубокие, до боли тщательные. Он идеально наполняет ее; пальцы искушают грудь греховными прикосновениями.
Она крепче сжимает подушку под головой. Когда он улыбается ей той самой озорной улыбкой, которую она так обожает, она кладет ладонь на его щеку и приподнимается, чтобы поцеловать.
Он издает стон и начинает двигаться резче, отчего внутри нее нарастает жгучее напряжение.
Его брови слегка сдвигаются.
– Ниа… – шепчет он ее имя, его яркие карие глаза скользят по ее обнаженному телу.
Она улыбается и начинает двигаться в такт его толчкам.
– Отпусти, Касс, – тихо произносит она. – Кончи вместе со мной.
Она сжимает в кулаке его короткие непокорные каштановые волосы и прижимается к его губам.
Он напрягается над ней, стараясь сдержать громкость, затем обхватывает ее тело руками и ускоряется.
Ее прерывистые стоны тонут в их объятиях с каждым движением его бедер. Когда она достигает пика – когда они достигают пика, – ее спина выгибается на матрасе, его плечи содрогаются, а ногти впиваются в ее нежную кожу.
– Боже, Ниа, – он уткнулся в ее шею. – Это было невероятно.
Она выпускает беззвучный смешок.
– Как всегда, правда?
Ей никогда не доводилось ощущать прикосновений, подобных его. Никогда не доводилось целовать кого-то, кроме него. Никогда не доводилось испытывать удовольствия, подаренного не им. Касс – ее мир, так же как она – его.
Неразлучные, они оставались нерушимыми с того самого дня, много лет назад, когда, будучи детьми, пожали друг другу руки после того, как он переехал в дом по соседству. Ночевки, вечера кино, совместные занятия – они разделяли все.
Всегда вместе.
Ее первое прикосновение, первый поцелуй, первый сексуальный опыт… все это был он. Так же, как она была для него.
Как камин и пламя, как сирена и море, они были созданы друг для друга; они идеально дополняли друг друга.
Они цвели, бушевали и жили вместе.
Ниа прикусывает нижнюю губу, проводя пальцами по его гладкому подбородку.
– Нам нужно закончить задание по экономике, – говорит она.
Именно за этим она и пришла к нему домой. По крайней мере, так она убеждала себя час назад, когда стучала в его дверь, а его мама открывала с понимающей усмешкой на лице.
Выражение лица Касса, еще мгновение назад расслабленное и удовлетворенное, меняется, становясь мрачным. От этого у нее внутри все сжимается.
– Что такое? – неохотно спрашивает она.
Он сглатывает, отводит взгляд и резко встает, направляясь в смежную ванную.
Она лежит, уставившись в деревянный потолок, с сердцем, подступившим к горлу, и вслушивается в окружающие звуки, ожидая его возвращения.
Звук спускаемой воды.
Шум бегущей воды из крана.
Открытие и закрытие дверцы шкафа.
А затем…
Его шаги по полу, когда он выходит.
Почти робко она наблюдает, как он надевает сброшенные джинсы и футболку, и лишь тогда выдыхает, когда он садится на край кровати, повернувшись к ней спиной.
– Я… мы переезжаем в Нью-Йорк в следующем месяце, – говорит он. – Мама, папа и я. – На его челюсти пульсирует жилка. Он пытается сдержать мучительное волнение, охватившее его прямо сейчас.
Она садится и смотрит на него, не утруждая себя тем, чтобы прикрыться. После его признания на нее обрушивается оглушительная тишина, а раздражающий гул чего-то чуждого вызывает головокружение.
– Что? – слово срывается с губ жалким шепотом. – Что ты… – Голос подводит ее. Она пытается что-то сказать, но безуспешно.
Как все могло так резко измениться за считанные минуты?
Касс поворачивает голову влево, но по-прежнему не смотрит ей в глаза.
– Ты знаешь, я всегда хотел большего, Ниа – большего от школы, от людей. От жизни.
Ее глаза щиплет, и она морщится.
– Знаю. Но это… Касс, это решение ты обещал принять вместе со мной. Ты говорил, что мы вместе пойдем в колледж. Будем неразлучны. Ты хотел окончить школу здесь, хотел быть со мной. Ты… ты не можешь просто…
– У меня появился шанс, и я не хотел его упустить, – наконец он смотрит на нее. – Папа получил повышение, и его попросили перевестись в Нью-Йорк. И он согласился, потому что знает, что я всегда мечтал туда переехать. К тому же у города огромные перспективы для всей семьи. Я… Черт, Ниа, я просто не смог сказать «нет».
– Но ты можешь бросить меня здесь, после всех своих пышных обещаний, заставив поверить в то, во что я иначе никогда бы не поверила, – сквозь зубы произносит она. Он молчит, и она, фыркнув, встает с кровати и быстро натягивает одежду.
Она задерживает дыхание, сдерживая слезы, глотает комок в горле и собирает волосы в хвост.
– Ниа… – медленно зовет Касс, но она отказывается смотреть на него. – Ниа, – теперь его голос звучит тверже.
Она застегивает шорты и поворачивается к нему:
– Что, Касс?
– Давай поговорим, пожалуйста.
Она не скрывает гнева и не прячет боли, отразившейся на лице:
– Ты разбил мне сердце, причинил боль. Предал все, что, как я думала, было между нами, лишь ради своего эгоистичного желания переехать в большой город. Я понимаю, что ты поставил себя на первое место, но и ты должен понять одну вещь, Касс. То, что ты решил двигаться дальше, не значит, что я обязана следовать за тобой. У меня есть право злиться. И уж точно есть право не желать с тобой разговаривать.
– Ниа, ну давай. Пожалуйста.
– Я тебя ненавижу, – выдавливает она, и слезы наконец прорываются, заливая щеки и размывая очертания мира. Она прижимает ладонь к губам, будучи не в силах сдержать нахлынувшие чувства. Последнее, чего она ожидала, – произнести эти три слова в адрес Касса. Но, черт возьми, это больно, и боль требует выхода, будь то печаль или гнев.
Касс встает, чтобы видеть ее целиком; на его лице отражается его собственная боль.
– Ты не всерьез, – говорит он больше себе, чем ей.
Она шмыгает носом и проводит дрожащими пальцами по лицу:
– О, еще как всерьез. – Она делает шаг к нему, но тут же отступает. – Ты вообще собирался мне сказать? Если бы я не заговорила про задание, ты бы сообщил? Зачем ты вообще приходишь в школу? Какой в этом смысл, если ты все равно уезжаешь?
– Ты знаешь, я не уехал бы, не сказав тебе, – твердо отвечает он.
– Знаю ли я? – с вызовом спрашивает она.
– Ниа, пожалуйста… – Он пытается до нее дотронуться, но она резко отстраняется.
– Не надо, – предупреждает она, скорее, чтобы не развалиться на части. Если он прикоснется к ней, она знает, что не сможет его остановить. А такую власть она больше не вправе ему отдавать.
Он сжимает кулаки, удерживая руки по бокам.
– Чего ты от меня хочешь? – спрашивает он, и в нем закипает злость. – Что, черт возьми, я должен сделать, Ниа? Остаться здесь, в Аденбруке – жалком городке посреди Мэна, где нет ни единого шанса достичь своих целей? Быть таким же бесцельным, наивным и глупым, как ты, без амбиций, кроме продажи кофе и выпечки в кафе твоих родителей? Не иметь иных стремлений, кроме как жениться и обзавестись детьми, которые вырастут такими же недалекими, как ты? Потому что это не я. Это даже отдаленно не похоже на меня.
Сказать, что она потрясена, – ничего не сказать. Сказать, что его слова разорвали ее изнутри, – жестокая насмешка.
– Вот как… – шепчет она, а глаза Касса расширяются от осознания.
– Черт, – вырывается у него. – Ниа, клянусь, я не хотел…
– Не надо. – Она хватает сумку, лежащую у кровати, стремительно проходит мимо него к двери, но замирает на пороге. – Если ты считаешь меня такой глупой и бесполезной, зачем говорил, что любишь? – спрашивает она, и еще одна слеза стекает по ее щеке. – Зачем целовал меня на крыльце в прошлом году и просил стать твоей? Зачем через неделю был со мной и называл красивой? – Она не хочет плакать, но трудно сдержаться, когда сердце разбивает человек, которого ты считала своей судьбой.
Тринадцать лет дружбы, смеха, любви, и вот к чему все свелось. А хуже всего то, что он даже не подумал рассказать ей о своем решении, пока не оказался вынужден.
Касс молчит. Он не знает, что тут можно сказать. Он выпустил стрелу, но она рикошетом вернулась и вонзилась прямо в его грудь.
– Может, ты хотел что-то доказать, Касс? – тихо спрашивает Ниа. – Себе или кому-то еще. Вот в чем была суть для тебя?
– Ты знаешь, что это не так, детка. Ты знаешь, я люблю…
– Прощай, Касс, – произносит она, с трудом сглатывая. – И удачи. Пусть ты получишь все, чего желаешь, и твои пути никогда не пересекутся с кем-то столь же бесцельным и наивным, как я. Потому что я не пожелала бы никому испытать ту боль, что чувствую сейчас.
Она уходит от него, от того, кем он был для нее, не обращая внимания на его голос, на его мольбы, на его отчаяние и раскаяние. Она игнорирует все это и позволяет осколкам своей души осыпаться на землю, словно вековые руины некогда величественной империи, обрушивающиеся навстречу неизбежной судьбе.
1. НИА
Настоящее время
11 лет спустя
Густой, насыщенный аромат кофе разливается по кухне моего кафе и проникает в основной зал. Он будоражит мои чувства, и я, вздохнув, пробиваю чек покупателю, вручаю ему заказ и с улыбкой провожаю.
Три года назад мама и папа решили уйти на покой и передали бразды правления «Кафе Коннелл» мне и моему старшему брату Ною. Это заведение не просто неизменно присутствовало в нашей жизни, оно было неотъемлемой частью семьи и нашего наследия с первых дней. Для меня это кафе еще и место, где я неизменно обретаю покой и чувство удовлетворенности.
Управление бизнесом, особенно таким оживленным, как наш, сопряжено с массой трудностей. Первоначальное напряжение и растерянность, страх разочаровать постоянных клиентов и подвести родителей – все это тяжким грузом ложилось на нас в первый год владения этим заведением. Но если Ной взял на себя роль мозгового центра, то я вскоре превратилась в лицо нашего кафе, ту, кто отвечает за общение с гостями и презентацию. Я никогда не сомневалась в нашем партнерстве, но видеть, как оно ежедневно оживает в стенах кафе, – это тот заряд восторга, которого мне всегда будет мало.
Аденбрук не самый многолюдный городок. С населением около 27 869 человек мы словно огромная семья, живущая в гигантском пузыре. И все же кафе неизменно полно жизни, сюда заходят как посетители, так и шумные дети, врывающиеся с родителями и требующими выпечки и шоколада. Забегают и спешащие на работу люди, отчаянно нуждающиеся в чашечке спасительного кофе, и любопытные старики, которых интересует не столько товар в кафе, сколько городские сплетни. Наблюдать за всем этим калейдоскопом характеров Аденбрука – истинное удовольствие, каким бы эксцентричным он ни был.
Я перекидываю через плечо свои длинные светло-русые волосы, поправляю рукава розового свитера с высоким горлом и оборачиваюсь, замечая Ноя, сидящего за главным прилавком с кучей бумаг в руках и хмурым выражением лица.
– Привет, здоровяк, – улыбаюсь я, подходя к нему. – Что так поглотило твое внимание с утра пораньше? – Я постукиваю длинным ногтем по листу бумаги, затем указываю на ящик возле него.
Он достает из ящика мой фиолетовый фартук, протягивает мне и поднимает взгляд, когда я встаю рядом.
– Мое любимое занятие, финансовая тягомотина, – ухмыляется он, заставляя меня рассмеяться.
Надев фартук, я бросаю взгляд на его небрежно уложенные короткие волосы – такого же оттенка, как у меня, – и ясные голубые глаза.
– И как наши дела? – я поправляю воротник его черной фланелевой рубашки.
Его лицо смягчается.
– Мы процветаем, Ниа. Тебе не о чем беспокоиться.
Я резко выдыхаю:
– Знаю. Но просто…
– Ты боишься подвести людей, я понимаю. – Он встает, и мне приходится поднять взгляд, чтобы встретиться с его искренними глазами. – Мы справляемся на отлично, и я говорю это не потому, что мы крутые, а потому что это правда. Мы очень много работаем, и это видно. – Он кивает на бумаги. – Я горжусь тем, чего мы уже добились вместе.
Я расслабляюсь, плечи опускаются, и брат усмехается.
– Что?
– Ты постоянно твердишь, что я слишком переживаю, но на самом деле все наоборот.
Я закатываю глаза:
– Ну, хоть кто-то из нас должен быть ответственным, верно?
– Эй, погоди. Я старше тебя, помнишь? – Он взъерошивает мои волосы, и я с недовольным видом отхожу в сторону. – На семь лет. Проявляй уважение. – Он подмигивает, или пытается это сделать. У него никогда не получалось как следует, и, сомневаюсь, что когда-нибудь получится.
– Я проявлю уважение в тот день, когда ты научишься нормально подмигивать.
Он задумчиво мычит:
– Довольно сложный уговор, но я согласен. А еще ты должна… – Он замирает и оборачивается, когда звенит колокольчик, и дверь кафе с грохотом распахивается.
Посетители вздрагивают от внезапного шума. Я разворачиваюсь и вижу худощавого мужчину, с растрепанными темными волосами и карими глазами. Он тяжело дышит, пробираясь к прилавку. На нем серый свитер и необъятное зимнее пальто; он то и дело извиняется перед людьми на пути. К тому моменту, как он добирается до нас, он задыхается еще сильнее.
– Привет, меня зовут Рэндалл, – начинает он, затем вздыхает и растирает руки в перчатках, прежде чем одарить нас глуповатой улыбкой. – Эм… мне нужно 36 стаканчиков черного кофе. Э-э… – Он на мгновение смотрит на листок в руке. – Да, 36. В 12 стаканчиков – по 2 ложки сахара, 2 стаканчика без сахара, а в остальные – по одной ложке.
Я пару секунд молча смотрю на него, затем перевожу взгляд на брата. На его лице читается откровенное веселье от вида столь необычного клиента.
– Конечно, – говорю я и хватаю Ноя за руку, таща к кофемашинам. – Я не собираюсь наполнять 36 стаканчиков в одиночку. Шевелись, задействуй свои мускулы и все такое.
Он легкомысленно смеется:
– Понял, босс.
Мои губы дергаются в улыбке.
– Кто, черт возьми, заказывает 36 стаканчиков кофе в субботнее утро? – недоверчиво спрашивает он, достаточно тихо, чтобы Рэндалл не услышал.
Я приподнимаю плечо и беру новый стаканчик:
– Возможно, сам Сатана и его банда неудачников.
Брат запрокидывает голову и смеется, а я улыбаюсь, пока мы погружаемся в ритм приготовления этого невероятного заказа.
2. КАСС
Я и забыл, насколько пронзительно-колючими бывают зимы в Аденбруке. Они буквально бьют в лицо умиротворяющим запахом снега и зимних елей, а также горящих дров и свежесваренного кофе. А местная еда, щедро сдобренная углеводами? Она лишь добавляет колорита этой живописной картине, становясь своеобразной визитной карточкой города.
Одиннадцать лет вдали от этих мест, и все же мой мозг без малейших затруднений прокладывает путь по улицам, магазинам и автобусным остановкам. Такое ощущение, будто я никогда и не уезжал.
Карьера модели, персонального тренера по фитнесу и YouTube-блогера открыла передо мной массу возможностей. У меня стабильная работа, финансовая независимость, и я чертовски горжусь тем, что сумел всего этого добиться к 27 годам.
Три месяца назад мне предложили снять документальный сериал для Netflix, и я тут же ухватился за шанс раскрыть себя, показав свою личность аудитории и клиентам. Netflix – это огромная платформа, и мысль о том, что у меня будет собственное шоу, превосходит самые смелые мечты.
Я потираю густую щетину и снимаю черную шапку, ветер тут же растрепывает мои волосы длиною до плеч. Засунув руки в передние карманы темных джинсов, я оглядываю просторный участок, на котором стою.
Я сказал своему менеджеру Аманде, что хочу снять половину документального фильма в Аденбруке, поскольку здесь множество мест и воспоминаний, которыми мне хочется поделиться с поклонниками.
Отель типа «постель и завтрак», который мы забронировали для себя и 34 членов съемочной группы, располагает большой задней площадкой. Обычно ее используют для свадеб и городских праздников. Я решил снимать здесь некоторые разговорные сцены, поэтому команда сейчас выгружает камеры и оборудование из автобусов на пустующую территорию.
– Рэндалл, чувак, что за черт?! – кричит один из членов команды.
Я оборачиваюсь и вижу Рэндалла, он весь в снегу и стоит рядом с пустым столом. Он аккуратно ставит на него четыре больших бумажных пакета, а парень рядом с ним делает то же самое.
– Спасибо, Дэвис, – говорит ему Рэндалл. – Без тебя я бы не справился, приятель.
– Меня зовут Дэйв, – поправляет парень. – Кстати, где мои гребаные двадцать долларов? Я не соглашался помогать такому зануде бесплатно.
– Прости, ты только что выругался? – удивляется Рэндалл. – Тебе ведь лет двенадцать, не больше?
Парень закатывает глаза:
– Пятнадцать, вообще-то. – Он протягивает руку. – Деньги.
Я едва сдерживаю улыбку. Быстро собираю волосы в пучок и направляюсь к столу, как раз в тот момент, когда Рэндалл отдает парню обещанные купюры.
– Спасибо. – Тот тщательно пересчитывает деньги, разворачивается и уходит, даже не оглянувшись, оставив Рэндалла в полном недоумении.
Я усмехаюсь:
– Всего несколько часов на месте, и тебя уже обвели вокруг пальца.
Он выпрямляется, хоть и выглядит совершенно растрепанным:
– Сэр.
Я машу рукой:
– Пожалуйста, не надо этих формальностей, мне от них не по себе. – Я смотрю вперед и улыбаюсь, заметив приближающуюся Аманду.
Она кивает на бумажные пакеты, ее короткие иссиня-черные волосы мягко смещаются вправо.
– Кофе? – обращается она к Рэндаллу.
Он кивает:
– Да, мэм.
– Раздай его команде. Попроси помощи, чтобы не затягивать, – распоряжается она. – И не забудь взять себе.
Он благодарно улыбается, достает из третьего пакета два стаканчика и ставит их на стол перед нами. Затем зовет пару членов команды, чтобы они помогли с пакетами. Пока они разносят кофе, я протягиваю руку за своим стаканчиком.
Едва я обхватываю его пальцами, все мое тело напрягается, а сердце едва не выпрыгивает из груди. Я вижу логотип, напечатанный в центре бежевого пластикового стаканчика.
Сколько раз я видел этот логотип?
Сколько раз рассеянно водил по нему пальцами во время учебы в кафе?
Черт…
Насколько хорошо я знаком с владельцами заведения?
Как хорошо я их знаю…
Знаю ее…
По коже пробегают мурашки, а шея пылает от воспоминаний о ней. О нас.
Боже… она.
– Касс? – Рука Аманды касается моего левого предплечья, и она легонько меня встряхивает. – Касс, эй. Ты в порядке?
Я моргаю, смотрю на нее и прочищаю горло, проводя рукой по лицу.
– Все нормально. – Выдавливаю дежурную улыбку. – Прости.
Она хмурится, явно обеспокоенная, но лишь вздыхает и не настаивает на ответах.
Я поворачиваюсь вправо:
– Эй, Рэндалл!
Он смотрит на меня:
– Да, сэр? То есть… э-э… Касс… сэр.
– Кто принял твой заказ на кофе?
Я знаю, что Аманда наблюдает за мной, но мне все равно. Хоть она мой менеджер, она ничего не знает о ней.
Я никому не рассказывал.
И понимаю, что не должен был задавать Рэндаллу этот вопрос, не должен терзать себя прямо сейчас. Но черт побери, мне все равно. Я хочу знать. Я просто… должен все выяснить.
– Э-э… – Рэндалл чешет голову. – Какая-то невысокая блондинка и крепкий парень.
В горле встает ком. Это была она.
Боже… Это была она.
– Спасибо, приятель, – говорю я ему и снова смотрю на стаканчик. Сглотнув, беру его со стола и провожу большим пальцем по логотипу. Касалась ли она этого стаканчика? Или же его наполнял Ной?
Я отдаю себе отчет, что веду себя совершенно глупо, но моя рациональность выпрыгнула в метафорическое окно в ту же секунду, как я понял, откуда привезли кофе. Так что вряд ли от меня можно ожидать здравомыслия.
Я стискиваю зубы и смотрю на свои ботинки. Я знал, что это случится, знал, что она, словно сам воздух вокруг, начнет просачиваться под кожу, как только я ступлю в Аденбрук. Знал это отчетливо и безоговорочно. И все же, словно одержимый жаждой самоистязания, я решил вернуться и остаться, пусть даже ненадолго.
Решил вновь позволить Ние Коннелл ворваться в мою жизнь и занять место в этом беспомощном, жалком сердце.
