Текст книги "Экстренная помолвка (ЛП)"

Автор книги: Саманта Бекет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Из-за света в прихожей и ряби телевизора, Саванна точно знала, когда проснулся Бью. Она видела, как он открыл глаза и посмотрел на неё. Он оценил ситуацию и на его лице потихоньку начало расползаться понимание. Она лежала на нём – её пушистый халат вокруг ног, одна его рука на её бедре, а другая на пояснице. Его тренированные мышцы живота представляли собой идеальное седло для долгой, жёсткой и грязной скачки.

Не слишком деликатный толчок в районе её попы сообщил о том, что проснулась и одна определённая часть его тела. Полностью проснулась!

Бью, замерев, казалось бы вечность пялился на её рот, а Саванна пялилась на него в ответ, вспоминая о силе его поцелуя, о всепоглощающем жаре, вспыхнувшем от простого контакта их губ. Их правило «ничего не усложнять» уже изрядно потрепалось. Если он сейчас её поцелует, то оно окончательно и бесповоротно рухнет. Несмотря на это, Саванна не могла сказать на что надеялась больше – на то, что Бью снова притянет её к себе или всё же отстранится.

Внимание Саванны привлекла белая повязка на его лбу, и ситуация разрешилась сама собой. Его рана – это единственный повод, по которому она была тут. Она положила ладонь ему на грудь и показала на пальцах знак мира.

– Сколь пальцев ты видишь?

Бью опустил подбородок и посмотрел на её руку.

– Обычно я задаю такой вопрос.

– Значит, будем надеяться, что ты также можешь на него ответить.

– Будем!

Кончиками двух пальцев он начал вырисовывать извилистые рисунки у неё на спине, добравшись до последнего позвонка. Саванну пробрала дрожь, но она осталась непоколебимой.

– Мне очень жаль, но я вынуждена настоять на нормальном ответе.

– Два, – сказал он, и подвинул свои бёдра так, что ему удалось убрать свою интимную часть тела с её. – Должен ли я принести тебе свои извинения?

Его раскаяние выглядело и звучало совсем неубедительно. Хриплый голос, напряжённый подбородок и весь вид в целом выдавали его недовольство. Она подавила усмешку.

– Не стоит. Мы же обручены.

Саванна слезла с него и легла рядом на кровать. Потом проверила ещё раз, закрывает ли её халат все важные части тела. Они оба смотрели в потолок, приводя мысли в порядок.

– Готов к играм в доктора?

Она не столько увидела, сколько почувствовала, как Бью повернул голову, чтобы посмотреть на неё.

– Только если им буду я.

Усмешка снова вспыхнула на её губах, но она помотала головой.

– Может быть, в следующий раз. Как тебя зовут?

– Моя невеста должна бы знать это.

– Я спрашиваю не для себя, а для тебя.

– Я знаю, как меня зовут.

Саванна стукнула его обратной стороной руки по ноге.

– Неужели мне придётся выбивать из тебя ответ? Доктор Вест сказала, что ты должен назвать мне своё имя и дату рождения.

– Ай! Другие твои манеры в кровати нравились мне больше. Моё имя – Бьюрегард Миллер Монтгомери.

– Бьюрегард? – Саванна развернулась к нему. Он скрестил руки за головой и смотрел в потолок. Симпатичный профиль. – Почему я не знала, что сокращение Бью происходит от Бьюрегард?

– Это девичья фамилия моей бабушки с папиной стороны. Но существует и очень дальнее родство с генералом Пьером Густавом Тоутаном Бьюрегардом.

– Впечатляет. А Миллер?

– Фамилия моей матери. Теперь ты знаешь столько же, сколько и я.

Удивительно, но сейчас у неё действительно появилось чувство, что она стала знать его лучше. Впрочем, этот разговор был, скорее всего, не единственной причиной.

– Ну, теперь я готова к помолвочной викторине.

– Если действительно будет викторина, то нам обоим стоит обменяться подобной информацией, не находишь?

– Минутку. Я ещё не закончила с вопросами. Мне ещё нужно знать дату твоего рождения.

– Шестое августа.

– Хм... это проблема.

– Ты имеешь что-то против львов?

– Совсем нет. Но если мы исходим из того, что мы сошлись почти сразу после моего переезда и теперь помолвлены, значит, я подарила тебе что-то на день рождения. Что-то, что отражает мою вечную, глубокую любовь к тебе. Какую-нибудь вещь на память.

– Правда что ли?

– Конечно! Я же романтик. Я тебе точно что-то подарила. Нечто с глубоким смыслом, но и с юмором. Нечто, что ты всегда будешь ценить.

– Ты подарила мне «Дукати»¹⁵ ?

– Ты точно повредился мозгами, если думаешь, что я могу купить тебе мотоцикл «Дукати». Я бедный творец искусства. Нет. Я подарила тебе... – она задумалась, какой подарок по цене не превышал её материальные возможности, – самодельную скульптуру из стекла. Ты поставил её на свой журнальный столик, чтобы можно было показывать всем, если придут гости.

Бью выглядел обеспокоенным.

– Совсем маленькую, незаметную скульптуру?

Хорошо. Этот комментарий Саванна не станет принимать на свой счёт. У этого товарища в квартире нет никаких памятных вещей, а её «подарок» грозил «испортить» стерильные, пустые поверхности в его доме.

– Очень маленькую, – заверила она его. – Я знаю своего жениха. Тем не менее мы должны кое-что поменять, так как сейчас совсем не похоже, что тут живёт мужчина, который находится в серьёзных отношениях: нет фотографий на игре «Атланты Брейвс»¹⁶, нет ракушек, которые мы вместе собирали на пляже на выходных в Писмо Бич¹⁷. Вот так вот.

Скребущий звук пальцев сильной руки о щетину заполнил тишину, и каждый чувствительный квадратный сантиметр её кожи умолял, чтобы её потёрли столь же нежно. Неумно. Зато Бью умный. Саванна уже достаточно хорошо его знала, поэтому увидела, что он понял, что она имеет в виду.

– Не стоит напрягаться. Мои родители всё равно не приедут сюда.

– Они приедут на следующей неделе, а мы хотим, чтобы всё выглядело по-настоящему. Меня это не напряжёт. Мне всё равно не нужно срочно подготавливать работы к какой-нибудь крупной выставке.

Не успели эти слова сорваться с её губ, как Саванна уже хотела взять их обратно.

«Он успел узнать о твоей плачевной личной жизни, а теперь ты ещё хочешь признаться ему в своих карьерных провалах?»

Возможно, Бью всё же не заметил сарказма, направленного против неё же самой.

– Неужели стеклодувный рынок обрушился?

Нет. Он всё-таки слышал. Саванна прижала руку к месту над бровями, где у неё начинала болеть голова.

– Для меня – да.

– Я понятия не имею, как устроен мир искусства. Ты получила плохую критику или нелестную рецензию?

– Нет. Ничего подобного. – Хотя вкус – дело субъективное, и негативные отзывы часть её профессии. – Я связалась не с теми людьми. Тем не менее – это скучная история. Забудь, что я сказала.

Матрас прогнулся, когда Бью повернулся на бок, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Тебе это не даёт покоя. Кажется, твой жених должен знать об этом. Возможно, я смогу помочь?

Он нащупал болезненную точку над её бровью и начал массировать большим пальцем.

Фельдшер по профессии – спасатель по натуре. О таком лучше помнить всегда.

– Это очень мило с твоей стороны, но ты ничего не можешь сделать. О, взгляни на часы! Мне пора идти. Я должна была тебя разбудить, а не не давать тебе спать.

Тёплая рука схватилась за её запястье, когда Саванна хотела встать.

– И как я должен пройти через помолвочную викторину, если ничего не знаю о твоём карьерном пути? Ну же, Смит! Рассказывай!

Чёрт. Побеждена своим же аргументом. И да, настоящий жених, наверное, должен знать о том, что её первая попытка сделать себе имя на региональном рынке искусства с треском провалилась. Если бы не стипендия, то существовал риск встретить свой двадцать восьмой день рождения переездом обратно к родителям.

– Хорошо. Так и быть. – Саванна завалилась на бок и посмотрела на него. – В общем, в начале года одна новая продвинутая галерея в Атланте предложила мне с ними сотрудничать.

Бью подставил руку под голову и развернулся к ней.

– Поздравляю! Ты поэтому переехала?

– Да. Владельцы сказали, что было бы лучше переехать. Тогда я бы смогла поддерживать их маркетинговую стратегию своим присутствием на выставках, а также встречаться с покупателями, ну и ещё вращаться в кругах деятелей искусства.

– Я нахожу, звучит логично.

– Я так тоже думала. В Атенс¹⁸ всё шло хорошо, но творческая сцена там не особо большая и, кроме того, спонсируется моей школой искусств. После того, как я стала мастером, у меня появилось чувство, что я выжала из «Lamar Dodd»¹⁹ всё, что могла.

– Похоже, ты хотела стать больше, чем просто звездой в маленьком городке.

– Абсолютно верно. Переезд был следующим логичным шагом, чтобы развиваться дальше, и я приехала сюда с улыбкой на лице и сияющим взглядом, но без точной информации на руках о моих деловых партнёрах. – Саванна играла с простынёй, сжимая её до мелких оборок. – Я проигнорировала сплетни о финансовых проблемах и парочке грязных сделок. Несколько месяцев назад владельцев арестовали, так как они продавали на eBay подделки работ Энди Уорхола²⁰. После этого их бизнес прикрыли.

– Это, конечно, фигово. Ты можешь забрать свои работы обратно и пойти в какую-нибудь другую галерею?

– Всё не так просто, к сожалению. Они продали пять моих работ и, предположительно, выручили за них полную цену, а мне выплатили только часть комиссии всего за две работы. Теоретически я могу подать на них в суд, чтобы отсудить то, что они мне должны, но... эм... мой адвокат сказал, что он не может себе представить, что ФБР снимет арест с имущества, чтобы заплатить мне, пока не закончатся разбирательства по поводу мошенничества. Несмотря на то, что я обращалась в другие серьёзные галереи, никто не звонит мне.

– Забудь их. – Бью снова посмотрел в потолок, наморщив лоб. – Раскручивай себя сама. Найди фотографа и веб-дизайнера. Открой свою виртуальный выставочный зал в интернете. Кому вообще нужна галерея?

Саванна была не против его попыток поддержать её, но она знает лучше.

– Она мне нужна. Поверь. С одной стороны – потому что меня никто не знает и мне необходимо рекламировать себя и представляться потенциальным коллекционерам, а с другой – потому что мои работы трёхмерные и реагируют на нюансы света и тени. Люди должны видеть их в реале, чтобы составить полное впечатление.

– В этом городе невозможно завернуть за дом и не наткнуться на какой-нибудь фестиваль искусств или уличную ярмарку...

– Фестивали искусств и уличные ярмарки – это хорошо, но многие мои работы большие, и они все очень хрупкие. – Бью представлял себе пресс-папье с вложенными цветами и вазы из муранского стекла. Но она делала волны высотой метр восемьдесят из стекла цвета индиго, чья кристальная, серебристая пена бурлит в кобальтово-синих и сапфировых тонах. В её вазах стоят каскады цветов, с лепестков которых капают слёзы росы. Они привлекают невероятно нежных стеклянных пчёлок и бабочек, что даже старые нидерландские мастера позавидовали бы. – Я не могу таскать их на каждый фестиваль искусств в Атланте. Даже если бы меня не сдерживал риск, что они разобьются, мои представления о цене слишком высоки для такого рода мероприятий.

Он резко посмотрел на неё.

– И какие у тебя представления о цене?

– Детали сейчас не так важны...

– Но несмотря на это, ты банкрот.

– Потому что мне не заплатили. Эти скользкие проходимцы должны мне больше сорока тысяч, но я не могу просто взять и обесценить в такой ситуации своё имя. Если я начну продавать пресс-папье за двадцать долларов и вазы за пятьдесят для каких-нибудь кафе и мелких магазинчиков, я могу смело забыть о своих шансах на настоящем рынке искусств.

– А что с твоими друзьями из фонда «Соломона»? У них есть галерея?

– У фонда «Соломона» есть всё! – Саванна закрыла глаза и представила себе площадь на Гранд-канале.

– Музеи по всему миру, сеть галерей, а также коллекционеры и меценаты. Они дают стипендии избранным творческим деятелям. Этот фонд предоставляет стипендиатам ателье и жильё, чтобы они могли воплощать свои проекты в жизнь.

– Тебе надо попробовать получить такую стипендию.

– Я уже попробовала. В ту неделю, когда узнала, что моя галерея меня надула, я впала в панику, и написала резюме для множества различных спонсируемых программ. Поэтому пришло то письмо, которое по ошибке попало к тебе в почтовый ящик.

– И...

Этот вопрос заставил её улыбнуться. Саванна открыла глаза и подмигнула ему.

– Они предложили мне девятимесячную стипендию начиная с января.

– Мои сердечные поздравления! – искренность в его голосе превратилась в любопытство. – Почему ты до сих пор не рассказала об этом? Ты могла бы отпраздновать это событие со своей семьёй.

– Что? И украсть шоу у нашего большого заявления о помолвке?

– Мы могли бы отпраздновать и то и другое.

Саванна отпустила простыню и прижалась лицом к подушке. Её веки слипались. Ей нужно уходить, иначе она уснёт в его кровати.

– Обе эти новости не слишком сочетаются.

– Почему? Я полностью поддерживаю твою карьеру.

– Хм... эта программа будет проходить в Венеции.

Матрас зашевелился, когда Бью поднял голову.

– Венеция, в Италии?

– Угу. Я опасаюсь, что моя карьера станет камнем преткновения в наших отношениях.

Он снова лёг на свою подушку.

– Ха. Я не могу представить, что ты предпочтёшь Венецию нашим отношениям.

– Это уникальная возможность. Если ты меня действительно любишь, ты примешь моё решение.

Да. Как Митч. Он поддерживал её, когда она писала резюме, и упомянул, что у их фирмы есть филиал в Риме и что он сможет часто её навещать, а на выходных будет похищать в Париж. Таким образом он держал её на коротком поводке, пока планировал свадьбу с другой.

– Знаешь, всё получится.

– Ага. Я подумала, что мы расскажем об этом нашим семьям в преддверии Нового года и объясним, что переносим нашу свадьбу до моего возвращения. И во время нашей разлуки мы поймём, что всё-таки не подходим друг другу. Мы расстанемся. Какой-нибудь итальянский принц стремительно завоюет моё сердце, мы сделаем полдюжины детишек и будем жить вместе долго и счастливо.

– По-моему итальянская монархия рухнула после второй мировой войны, но я уверен, что итальянские мужчины будут стоять в очереди, чтобы завоевать твоё сердце и сделать счастливой.

– Тебе легко говорить. – А возможно и нет. Саванна заметила осторожность в его юморе. Бью не верил, что можно быть счастливыми вместе до конца своих дней. Ей хотелось посмотреть ему в лицо, но было слишком трудно открыть глаза.

– Ты что, засыпаешь?

– Совсем нет. Я не сплю.

– Хорошо. Тогда скажи мне следующее. Что я тебе подарил на твой день рождения?

Она поморщилась в темноте.

– Ничего. Мы тогда друг друга ещё не знали... или, вернее, ещё не повстречались снова... не важно.

– Нет? – в его голосе звучала нежность.

– Нет. Я переехала сюда в апреле. А день рождения у меня в феврале.

– На день святого Валентина? – его пальцы провели по её верхней губе. – Это как так?

Сердечки и цветочки вместе с тортом и подарками? Всё могло быть и хуже. Саванна хотела сказать ему это, но у неё возникли проблемы с активированием своих голосовых связок. Вместо этого она положила голову ему на плечо и стала наслаждаться комбинацией запахов его стираной майки и его самого. Неожиданно ей пришло в голову:

– Ты меня обманул.

– Что?

– Ты не спишь голым.

– Я специально для тебя оделся. – Бью напряг плечо, чтобы уложить её поудобнее. – А ты?

Она прошлась пальцами по вырезу своего халата.

– А я оделась ради тебя.

– Саванна?

Её имя звучало сексуально, когда он произносил его так тихо и растянуто.

– Что?

– Ради меня тебе не нужно одеваться.

Глава 8

Ступни Бью были холодными, как лёд, хотя сам он весь вспотел под странно тяжёлым пледом. Слишком тёплым пледом. Судя по всему, плед был того же мнения, так как он сполз и у него словно выросла нога, колено которой так сильно прижало его яйца, что Бью застонал и проснулся.

Его заспанные глаза встретила густая копна светлых волос, и под непослушными прядями он обнаружил лицо спящей Саванны. Тёмно-русые ресницы ни разу не дрогнули. На щеке был виден мятый отпечаток подушки. Саванна завернулась в его синее одеяло, как в кокон. Гладкая, стройная нога свободно лежала поверх его талии.

Пострадавшие яйца сразу простили её, и теперь он потел уже совсем по другой причине. Бью вдруг представил, как проведёт рукой по её бедру, потом нежно перевернёт её на спину и освободит от всех этих одеял, простыней и халата, чтобы добраться до тёплой плоти. Потом медленно разбудит и наконец возьмёт так, что её пальцы погрузятся в его шевелюру и она закричит, чтобы весь дом знал, что её утро началось великолепно. Плохая идея. Они договорились не поддаваться притяжению. Лучше всего убраться от соблазна подальше, так как с каждой секундой, которую Бью проводил рядом с Саванной, его стойкость таяла. Как можно тише он выбрался из постели и выключил будильник. Не важно какие у неё на сегодня планы, он сомневался, что ради этого она встанет в шесть часов утра. Саванна понежилась на тёплом месте, оставшемся от его тела, и пробубнила что-то вроде: «Надо посмотреть, что с пирогом».

«Сладких снов, Саванна».

В душе Бью помылся холодной водой, чтобы устранить противоречия между мозгом и членом. Надев рабочую форму, он пошёл на кухню и наполнил свой термостакан. Когда полез в кухонный шкафчик за керамическим бокалом для своей гостьи, ему на глаза попался другой стакан и Бью, в итоге, взял его. Этот больше подходит случаю. Потом он покопался в выдвижном ящике, забитым всяким хламом, и выудил оттуда блокнот и карандаш. Он написал своей невесте записку и поставил кофе вместе с запиской на прикроватную тумбочку рядом со спящей красавицей, которая за это время успела скинуть с себя одеяла и почти весь халат. Саванна лежала лицом вниз поперёк его кровати, выставив напоказ одно из самых прекрасных творений природы. Сердцевидную попку украшали две маленькие ямочки. Пульс Бью участился, когда он на мгновение представил, как наклоняется и сжимает эту впечатляющую панораму, а потом будит её таким поцелуем, от которого останется засос и который станет причиной его опоздания на работу. Он практически мог слышать, как Саванна заспанным хриплым голосом стонет его имя и чувствовал, как она прогибается вперёд, приподнимая свои бёдра, чтобы дать ему... пощёчину – в худшем случае, а в лучшем – массу неприятностей.

«Двигай на выход, Монтгомери. Единственное, что ты сегодня оседлаешь – это твоё рабочее кресло».

Через пол часа Бью стоял в комнате отдыха и наливал себе вторую чашку кофе, когда в помещение зашёл его напарник Хантер. Долговязый блондин облокотился бедром о кухонную стойку, пригубил свой кофе и ухмыльнулся.

– Ну что, Хомти Домти²¹, чем увлекательным занимался на День благодарения?

Бью специально не торопился, подольше наполняя свою чашку кофе и возвращая кофейник обратно в кофеварку. Он подождал, пока его напарник сделает ещё один глоток, а потом сказал:

– Я обручился.

Хантер подавился и начал кашлять.

– Пресвятые угодники! Такого я не ожидал.

– Я тоже.

Хантер вынул фонарик из нагрудного кармана и посветил Бью в глаза.

– Это же как сильно тебя огрело по голове?

Бью резко отвернул голову.

– Прекрати. Мой мозг работает замечательно. Честно сказать, меня просто посетила гениальная идея.

Чтобы доказать это, он озвучил обстоятельства своей псевдо-помолвки.

– Слава богам или кому там ещё! – воскликнул Хантер после того, как выслушал объяснения. – Так ты теперь спишь с той аппетитной маленькой блондинкой?

– Мы не спим вместе, идиот.

Но вчера вечером именно это и произошло. Просыпаться с ней рядом доставило гораздо больше удовольствия, чем он готов был признать.

– Хантер Кнокс, я не твоя служанка и не буду убирать машину в одиночку, – прервал их раздражённые женский голос. – Бери свой кофе, поцелуй свою жёнушку на прощание и двигай булками в гараж.

Бью посмотрел мимо своего напарника на сердитую брюнетку, которая несмотря на положенные правилами обычные белую майку и тёмно-синие рабочие штаны выглядела, как голливудская версия женщины-фельдшера.

– Привет, Эшли.

Заведующая сменой посмотрела на него своими блестящими, серыми глаза и, кажется, немного подобрела.

– Привет, Бью. Как голова?

– Пока на месте.

– Тогда постарайся, чтобы так и оставалось. Чем меньше выездов с этим никчёмным оболтусом, которого ты называешь напарником, тем лучше будет всему необъятному региону Атланты.

– Извини, мадам-шутница, что я задержался на минуту. Мой партнёр только что рассказал мне, что обручился.

– О! Вау! Мои поздравления! – Эшли подошла к нему и обняла. – Я правда очень рада за тебя.

Через её плечо Бью стрельнул в Хантера хмурым взглядом, которым он надеялся чётко продемонстрировать недовольство. Но его, так называемый, напарник отказывался смотреть на него. Эшли отпустила Бью, и он выдавил из себя улыбку специально для Эшли.

– Спасибо.

– Позже я хочу узнать подробности. – Она отступила на шаг. – И ты должен взять её с собой на рождественский корпоратив и познакомить нас с ней. – Потом Эшли повернулась к Хантеру и её улыбка исчезла. – Если ты через три минуты не поможешь мне почистить машину, я перееду тебя на ней.

Она оставила висеть угрозу в воздухе, гордо развернулась и вышла.

Как только Эшли исчезла из вида, Бью ущипнул своего напарника.

– И что это было, гад?!

– Ай! – Хантер ущипнул его в ответ. – Ничего. Я только хотел назвать ей причину, по которой отвлёкся. Это ты тут строишь из себя помолвленного, а я просто помогаю, чтобы всё выглядело по-настоящему.

– Я обманываю только своих родителей и родителей Саванны. Не коллег! Я молчу уже про всех врачей в отделении скорой помощи, медсестёр и санитаров в Атланте.

– И что с того, если они будут думать, что у тебя есть невеста? Где урон? Ты ведь не встречаешься с другой женщиной и вообще даже близко ни с кем не встречаешься, даже не думаешь об этом.

– Но теперь мне придётся просить Савану пойти со мной на рождественский корпоратив, иначе все будут думать, что я стесняюсь представить ей своих коллег. А когда мы расстанемся, я буду несчастны парнем-неудачником. Ничего особенного, но мне уже на всю жизнь хватило жалости других.

– Хорошо. Понял. Прости. Об этом я не подумал.

– Действительно. Ты был слишком занят попытками оправдаться перед Эшли. Это безнадёжно.

– Я не знаю, почему. – Хантер взял салфетку со стола, скомкал её и выбросил в мусорное ведро. – Ко всем остальным она относится с профессионализмом, ко мне же она вечно обращается: «Подними свой ленивый зад и двигай в гараж. Никаких отговорок». Я вообще-то очень милый парень. Люди любят меня. Особенно женщины.

– Возможно, ты слишком сильно стараешься. Она чует твоё отчаянье.

– Какое отчаянье? Обычные женщины находят меня обаятельным. У меня уйма подруг, которые подтвердят, что во мне много шарма.

– Эта отговорка выглядит ещё более отчаянной, чем ты думаешь, Хант.

– Говорит мне помолвленный девственник.

– Я не девственник.

– Но мог бы за него сойти, если подумать, как часто ты в последнее время использовал своего дружка в деле.

Воспоминание о полуголой Саванне в кровати вспыхнуло у него в голове и высмеяло его больше, чем всё то, что сказал и мог сказать его друг. Бью поднял руку, чтобы отмахнуться от воспоминаний, от безумного желания и от всего этого разговора.

– Я использовал его в деле. – Потрахушки на одну ночь засчитываются, даже если они случались редко, но, по крайней мере, он не давал обета целомудрия.

– Незначительно, – аргументировал Хантер.

Правильно. Бью обходил всё значительное стороной, если, конечно, можно было считать пару потных часов снятия телесного напряжения с партнёршей-единомышленницей значительными. Пока он думал об этом, перед его внутренним взором снова всплыла Саванна. Сейчас самое время отвлечь от себя внимание.

– Твоё определение значительного охватывает «много подружек». Я предполагаю, что именно эту твою сторону Жи́голо Эш находит не особо привлекательной.

– Какое ей до этого дело? Она помолвлена с каким-то солдатом. Бедный парень. А у меня всё равно есть определённые моральные стандарты. Всё, чего я хочу – немного уважения.

– Я думаю, ты в полной заднице. Возможно, ты напоминаешь ей бывшего или что-то в этом роде.

– Значит, меня шпыняют просто из-за моего вида? Разве это справедливо?

– Почему я до сих пор жду, Кнокс? – Вопрос проник из коридора в комнату отдыха.

– Жизнь вообще несправедливая штука, Хант.

Хантер допил свой кофе и звонко поставил пустой стакан на стол. Потом он улыбнулся в сторону Бью широкой улыбкой.

– Обожаю испытания!

Бью помахал вслед своему напарнику очень стараясь не расхохотаться. Потом помолился за всю Атланту, потому что не верил, что Хантер и Эшли выдержат вместе двенадцать часов в одной машине.

Саванна вдохнула запах порошка, которым пахло постельное бельё, и сразу почувствовала, как вернулась в детство. Если бы не было других ноток от бальзама после бритья и тестостерона, она могла бы поверить, что нежится в своей детской постели. Но хаос, который вызвали в ней эти два запаха, был совсем недетским.

Открыв глаза, она огляделась в незнакомой спальне. Ну, не совсем незнакомой... эта комната той же планировки и того же размера, что и её, и используется с той же целью, но в остальном эти пустые, белые, голые, как Адам, стены отличаются кардинально.

Спальня Бью. Упс, всё-таки она тут уснула. Но куда делся хозяин? Саванна оглянулась в пустой комнате. Её взгляд упал на сложенную вдвое записку, лежащую возле кофейного стакана. Она приподнялась на руках и... о боже! Её халат задрался до самой талии. Когда это случилось? Хорошо бы, когда Бью уже ушёл. Она поправила там и здесь – и всё стало в порядке. Потом она подползла к ночному столику. Запах кофе манил её. Чёрный – так, как она любит. Саванна взяла стакан и попробовала кофе, наслаждаясь вкусом. Неплохо. После того, как она сделала первый глоток, заметила надпись на кружке:

«Чувствуй защищённость ночью. Спи вместе с фельдшером!»

Саванна засмеялась. Цель достигнута. Она действительно чувствовала себя защищённой. Но одна. Она снова посмотрела на записку, лежащую на ночном столике. Саванна развернула её и обнаружила несколько предложений, написанных твёрдым широким почерком:

«Спасибо, что позаботилась обо мне ночью.

До скорого!

Бью

P. S. Симпатичная пижамка».

Ещё раз – упс. Единственная её пижама это та, в которой она родилась, и, похоже, она продемонстрировала её сегодня Бью во всей красе. Засыпать в одном халате было, конечно, рискованно, но она не собиралась проводить здесь ночь, когда надела его и пошла проверить память и зрение Бью. В последние двадцать четыре часа он увидел достаточно предпочтений Саванны Смит, но мысль о том, что Бью тщательно рассматривал часть её прелестей, пока она спала, немного стесняла, а ещё очень заводила. Девушка помахала себе на лицо запиской, чтобы остудить пыл, и потом, по какой-то причине, поднесла листок к носу и понюхала его. Саванна немного расстроилась, что он не пах им. Он ничем не пах.

Часы возле кровати показывали полвосьмого. Нужно вставать. Её комната сама до конца не покрасится. А ещё она использовала часть своих иссякающих сбережений на уценённое время в стеклодувной мастерской как раз сегодня вечером. Саванна надеялась до конца месяца закончить новые работы на тот случай, если одна из галерей, куда она писала резюме, захочет заключить с ней договор. Лучше всего, если бы это случилось перед рождественскими выставками. Теперь ещё нужно включить в список затрат подарок для Бью на день рождения.

После очередного глотка кофе Саванна почувствовала себя в состоянии встать с постели. Следующий глоток помог ей дойти до двери и убедил в том, что кофе слишком хорош, чтобы оставлять его недопитым. Она вернёт стакан позже. Кроме того, если девушка не может позаимствовать у своего жениха бокал, то их отношения требуют значительной доработки.

Только Саванна вошла в свою квартиру, её поприветствовал звонок сотового. Он лежал на кухонном столе и заряжался. Она подняла его и увидела, что Синклер хочет связаться с ней через FaceTime. Саванна приняла звонок и приготовилась ко всевозможным поворотам.

Улыбающееся лицо её сестры заполнило маленький дисплей. Внешность Синклер – предмет зависти. Когда Саванна смотрела в зеркало, она видела копну непокорных светло-русых волос её мамы, её мягкие черты, упитанную, но грациозную фигуру. Синклер напротив, как будто взяла от обоих родителей самое лучшее. У неё густые, чёрные волосы и высокая, стройная фигура отца. Голубые глаза им обеим достались от мамы, но из-за тёмных волос обычный голубой цвет у Синклер смотрелся экзотично.

Ещё её сестра унаследовала от папы тёмные, изящно изогнутые брови и одна из них сейчас эффектно приподнялась.

– Как себя чувствует этим прекрасным утром первая половина счастливой пары южнее линии Мэйсона-Диксона²²?

– Понятия не имею. Какую половину ты имеешь в виду – нашу маму или миссис Монтгомери?

Синклер засмеялась. При этом у неё на щеках появились милые ямочки, в которые Саванна, будучи ребёнком, всё время тыкала пальцем.

– Ты уже можешь спокойно называть миссис Монтгомери мамой, не считаешь?

– Я не буду называть её мамой, если только не смогу спихнуть на неё всю вину за все мои недостатки.

– Попридержи свой язык. У прекрасной, талантливой Саванны Смит нет недостатков.

– Ещё слишком раннее утро, чтобы подшучивать надо мной.

– Я признаю. Иногда ты можешь быть вредной.

– Это мамина вина. – Саванна плюхнулась на один из стульев за обеденным столом, точнее, на один из стульев Бью и стала допивать кофе из его стакана. Похоже, сегодняшним утром эта тема в тренде.

– А ещё ты недостаточно точная. Черта характера, которую ты разделяешь со своим суженным.

Мышцы её живота сжались в виноватый комок.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты попросила меня сделать эскизы ваших колец, но никто из вас не высказал свои предпочтения. Мне нужны детали. Какой металл? С камнями или без? И обозначить сроки было бы неплохо. – Синклер подняла альбом с набросками, который предлагал полдюжины кропотливо разработанных дизайнов. – Придя вечером домой, я накидала парочку предварительных вариантов, но понятия не имею, двигаюсь ли я в правильном направлении.

Виноватый комок превратился в целый виноватый клубок.

– Не в правильном. Нет. Не то. Твои наброски просто потрясающие, но, пожалуйста, отложи карандаш, Синклер.

Нахмуренное лицо её сестры заполнило дисплей.

– Что случилось?

Саванна сделала глоток кофе и понадеялась, что кофеин поспособствует работе её мозга, так как ей нужно дать Синклер логичную причину, по которой ей не нужно разрабатывать дизайн колец.

– Эм...

Синклер прищурилась.

– Пока вы вчера были в отделении скорой помощи, а я осталась тут, чтобы прибраться и позаботиться о еде, я заметила пару интересных вещей.

– Интересных?

– Да. Например, вы совершенно не обсудили меню. Я поливала две индейки собственным соком, когда и одной было бы вполне достаточно. Были подогреты две разные начинки, а ещё вы сделали два дополнительных блюда: запечённое брокколи с сыром и бобы.